Что сказал Кхо?

      Ночь прошла просто ужасно. Из поселения, составлявшего тысячи, осталось всего четверо выживших: Клост – предводитель, Кана – молодая беременная бывшая жительница их разрушенной обители и двое калек, которых обожгло туманом при катастрофе.       После пережитого стресса все они чувствовали слабость и опустошение, но ноги жили своей жизнью, бодро несли их по неизвестной дороге, как запрограммированные. Эта особенность инстинкта самосохранения всегда помогала найти новые безопасные места. Нужно было просто отключить голову и полностью подчиниться своим конечностям.       Но мысли всё же прорывались в звенящую пустоту, образовавшуюся в голове Клоста. Ему вспомнились сказки, рассказанные родителями в далёком детстве. Сейчас он уже сомневался, было ли услышанное тогда выдумкой.       Маленький Клост забивался в тëплую и мягкую канавку перед рассветом, и отец, убаюкивая его, начинал рассказ: «Когда-то предки жили не так, как мы сейчас. Не было наших белоснежных ровных полей. Тогда весь мир был ломаным. Пройти было сложно, всюду были препятствия. Предки голодали, умирали в поисках пищи. Первое племя наших предков называлось Ки. Однажды они шли в поисках пищи целый месяц. Все силы истратили, покоряя горы и леса. Некоторые падали замертво. Тут один из них воскликнул: «Так дальше продолжаться не может, давайте сразимся между собой, сильнейший съест слабых – только так мы выживем!» Началась бойня. Но вдруг небеса потемнели, потом раздался ужасный грохот, ветром племя откинуло на расстояние. Когда они пришли в себя, почувствовали манящее тепло и запах еды. Предводитель племени закричал: «Он хочет, чтобы мы жили!»       Клост перебил отца: — Папа, кто он, о ком они говорили?       Отец задумался, но тут мама продолжила: — Он – это Великий Кхо. Никто никогда его не видел, но он повсюду. Кхо даёт нам силы для жизни. А если его разозлить, быть беде. Налетят смертоносные туманы. Так и случилось у древних. Они ощутили тепло и пошли все вместе на запах съестного. На равнине, которая была совершенно пустой, ещё недавно увидели необъятную гору. Эта громадина как будто с неба свалилась. Гладкая и мягкая, она источала такой аппетитный аромат, какого племя отродясь не знало. Все побежали вперед и начали есть. Пир продолжался до самого утра. Наевшись, предводитель племени приказал всем благодарить Великого Кхо: «Ты дал нам жизнь, Кхо, ты дал нам пищу, Кхо! Благодарим тебя и принимаем твои дары!»       Началась счастливая, сытая жизнь. Племя множилось, рождались новые дети. Каждый вечер гора еды на равнине вырастала, и пиршество шло до рассвета. Потом все ложились спать сытые. Вот и ты засыпай. — Нет, мама, ещё расскажи! Почему все ложатся спать утром, а ночью можно выходить на равнину? — Так повелось с тех пор, как первое племя разозлило Великого. Ночами наши предки пировали, но с первыми лучами уходили в канавы. Но однажды один из них нарушил это правило. Его звали Кад. Юноша закричал, что великого Кхо не существует, на глазах у всех забрался на самую высокую часть горы и впился в её поверхность. Гора застонала, зарокотала, начала сдвигаться с места с огромной скоростью. Кусок её обрушился на Када. Потом гора поднялась ввысь и исчезла. Пораженные жители племени онемели от страха в своих канавах. Только предводитель причитал: «Я говорил вам, что нельзя злить великого Кхо. Нельзя есть больше, чем вам нужно для жизни. День – это время Кхо, а для нас – ночь. Великий разозлился на Када, потому что тот не знал меры. Давайте умолять Кхо пощадить нас. Принесём в жертву кого-то из племени, может, и прощение получим!» ​      Кифситы ещё глубже запрятались в канавки, а предводитель бегал вдоль укрытий и требовал, чтобы они вышли для выбора жертвы. И тут на суетящегося вылетел очередной кусок горы и убил. Потом неведомая сила вывернула канавы, и свет ослепил всех жителей. Затем налетел обжигающий туман. Всё племя погибло. — Мама, но если они все исчезли, то откуда появились мы? — спросил Клост. — Дело в том, что накануне трагедии предводитель стал так бояться злости Великого Кхо, что изгнал наиболее прожорливых из канав за пределы равнины. Изгоями оказались беременные с самыми большими животами. Они поглощали гору до утра, а с рассветом их приходилось силой уводить от источника пищи. Дети в их огромных животах требовали ещё и ещё. Предводитель прогнал несчастных. Но именно поэтому они и выжили, и продолжили род предавшего их племени. Теперь все помнят и знают, что беременных надо беречь. Если хотя бы одна уцелеет, жизнь продолжится.       Тут Клост оторвался от воспоминаний. Начинался рассвет, а укрытие так и не было найдено. Он развернулся, увидел, что трое всё так же следуют за ним, не отставая, и ускорил шаг.       До того, как мир залило светом, четверо выживших нашли небольшую пещеру и укрылись там. Все тут же уснули, но Клост не мог отключиться. С самого детства он постоянно слышал: «Главное – беременные».       «Кто спасёт её, если не я? Калеки? Или, может, великий Кхо всё задумал именно так, и он убережёт будущую мать? Может, каждый раз остаётся всего несколько избранных, и всё начинается сначала?» — думал Клост, а голова разрывалась от горечи утрат, от желания жить, от страха жизни и от ответственности за происходящее со всеми четверыми сейчас. Молодой кифсит представил свою белую пустую равнину, на которой прожил всю жизнь. В сложных ситуациях он всегда представлял «ничего». Так он это называл. Пусто, ничего впереди, ничего позади, ничего сверху, ничего снизу. Если ничего нет, то и проблем нет.       Голова Клоста опустошилась, и этого хватило, чтобы инстинкт самосохранения подал сигнал. Ноги согнулись в коленях и понесли его в глубины пещеры. Осознание включилось, только когда кифсит ударился о что-то твëрдое. Он вспомнил, как ноги подвели его к ровной круглой дырке, потом бегом пронесли по тоннелю, а дальше был выход. Он вылетел с другого конца, падал некоторое время, и, наконец, больно ушибся о холодную поверхность, на которой и находился сейчас.       «Беременная! — с тревогой подумал Клост. — Смогу ли я подняться обратно, сможем ли мы помочь ей спуститься сюда? На такой холодной поверхности нам сложно будет выжить». Он стал цепляться за вертикальную плоскость и подниматься. Поверхность была пористой, удобной. Медленно, но верно половина пути была преодолена. Тут Клосту показалось, что по спине пробежал лёгкий теплый ветерок, и он замер. После трагедии предводитель то и дело обращался мысленно к великому Кхо, вот и сейчас настало время:       «Великий Кхо, я благодарю тебя за жизнь, за пищу. Кхо, если ты есть, если это ты оставил беременную, меня и калек в живых, то дай нам пищу, а иначе зачем ты не убил всех нас сразу?»       По спине пробежала новая волна ветерка, но ещё теплее, запахло едой. По пористой поверхности проползла тень, заслонив освещение. Что-то огромное зашаркало и затихло совсем близко.       Раздались три оглушительных мощных взрыва, вибрации от которых чуть не снесли Клоста с места. Бам-бам-бам! ​      «Беременная, беременная!» — он вцепился всеми конечностями в поверхность, насколько мог, ожидая продолжения, но всё стихло. Предводитель выждал некоторое время, осмотрелся – ничего опасного рядом не было видно. Осталось преодолеть ещё половину пути. Клост собрался с силами и стал карабкаться вверх.       Показался вход. Кифсит пробежал по темному тоннелю. Слава Великому Кхо, что все спят, никаких изменений в худшую сторону не произошло за время его отсутствия. Клост улëгся рядом с тремя выжившими и тут же задремал.