Что сказал Кхо?

— Доброе утро! — улыбнулась Светлана Анатольевна соседке в лифте, а сама подумала: «Женщина, а такая неопрятная вечно! Опять в грязных штанах, доски какие-то прёт домой, наверное, с помойки». ​      Улыбнувшись ещё шире, добавила: — Ремонт делаете? — так, ради приличия добавила, поддержать разговор, соседи всё же, неудобно ехать в лифте молча. — Нет, буду делать из этого столик на продажу: очищу, отфрезерую и что-то красивое соберу, пока не знаю что, — получила женщина развёрнутый ответ.       «Насобирают с помойки, а потом в тридорого продают!» — недовольно подумала Светлана, а соседке сказала: — Молодец вы, талантливая какая, неужели всё самостоятельно будете делать, или муж поможет?       Светлана Анатольевна, конечно же, знала, что у соседки нет мужа. Но в её, Светланины, тридцать было неприлично не быть замужем и не родить ребенка к этому моменту. Её ужасно раздражали такие. И сейчас она своим вопросом хотела намекнуть этой инфантильной особе, что не палки носить надо, а младенца. А палки строгать мог бы муж. И по-людски бы ей жить уже, ведь часики тикают. Но соседка невозмутимо ответила: — Да, сама буду делать!       Повисла пауза. А про мужа так ничего и не ответила, непробиваемая. Просто проигнорировала. В молодости Светланы Анатольевны незамужняя женщина начала бы оправдываться, мол, что-то я делаю не так, не берёт никто замуж. Или мог бы разразиться скандал – вопрос ведь не самый приличный. А эта даже глазом не моргнула, пошла себе с досками домой. По правде сказать, женщина надеялась на стычку или хотя бы на минимальное недовольство в голосе соседушки. От этого можно было бы плясать дальше. Претензий накопилось много, но Светлана никогда не начинала ругаться первая. Кто начал, тот и виноват по итогу. Прослыть плохой, злобной и невежливой в подъезде – смерти подобно. Да к тому же она – бывший учитель. Нет, пусть хамят молодые, а она будет давать отпор, она может показать пример, как быть достойной.       Прошла неделя с момента их встречи. Из квартиры неряхи раздается стук молотка, завывает пила, или чёрт её знает, чем она там шумит. У Светланы трёхкомнатная квартира, можно было бы уйти в дальнюю комнату, где ничего не будет слышно, но как только она собирается это сделать, тут же останавливает себя: «Почему я должна идти в другое место? Здесь мой дом. А у соседки хоть бы одна мысль возникла, не пора ли остановиться. Не мешает ли она Светлане Анатольевне. Эгоистичное поколение! Ни до кого им дела нет. Постучать бы ей в стену, пригрозить​ полицией, но неряха шумит по расписанию, укладывается в закон. Остаётся молча сидеть и ждать, когда она там доделает этот столик. Узнать бы, за сколько она продаёт свои изделия. Не для себя, конечно. Просто, чтобы убедиться, что это слишком дорого. Получает много, а ходит в одних штанах уже который год. Вот поэтому и мужа нет. Продала бы столик, купила бы платье, причесалась – и на улицу. Глядишь, кто-то бы и заинтересовался. А там уж могла бы больше никогда не делать столики. Жила бы припеваючи.       Значит, мало зарабатывает, раз до сих пор не обновила гардероб. Надо между делом будет спросить, сколько стоит один стол, в другой раз спросить, как часто покупают. А то, может, она их делает, а никто и не покупает. У Светланы Анатольевны вырвался короткий ехидный смешок. Такие рассуждения помогали ей сохранять отличное настроение в любой ситуации, не важно, стучала ли соседка, пилила ли дерево или просто напевала любимую песню. Надо заметить, что пела она постоянно. Значит, чаще всего находится в хорошем состоянии духа, и это злило. Светлана Анатольевна не отваживалась даже самой себе признаться, что не желает добра молодой соседке. Не так Светлана была воспитана, чтобы плохо относиться к окружающим людям. И, сидя сейчас на диване в одиночестве, она произнесла: «А может и зарабатывает, может, просто бережливая»       Раздался оглушительный визг пилы.       «Скотина» — закончила женщина свою предыдущую фразу. «Уважаемые соседи, давайте уважать друг друга, ведь уважение – это по-людски. А пилить пилой пиломатериалы несколько дней подряд – неуважение по отношению к пожилым. Прекратите это немедленно! С уважением, Ваши соседи».       Светлана Анатольевна была учителем, но не русского языка, а труда. И, может, поэтому допускала в одном предложении присутствие трёх однокоренных слов. Её не сильно заботило, красиво ли звучит то, что она пишет. Главное – действенно, и никого не оскорбила. Но самое важное – анонимно!       Такие объявления она клеила уже несколько лет в лифте на скотч, а не на клей, потому что от клея остаются следы, а она не грязнуля. Следы от скотча Светлана сама стирала тряпочкой и средством для мытья окон, когда приходил срок. Клеила в лифте, потому что на этаже было бы совсем напрямую, слишком понятно, что адресовано её соседке. Например, на этаже никто больше не пользовался электропилой. И кто ближе всего находится к квартире, где пилят? Светлана Анатольевна. Соседушка могла прочитать такое и подойти к ней с вопросами. Возникла бы неудобная ситуация, мол, почему вы мне не сказали, что я вам мешаю, а написали и вывесили на всеобщее обозрение. Да ещё она могла сослаться на то, что пилит в установленное законом время и была бы права, что тоже неприятно.       Сегодня был просто праздник какой-то. Светлана собралась за продуктами в магазин. Зашла в лифт, уже поднесла палец к кнопочке с цифрой один, и тут из своей квартиры выбегает соседка: — Подождите, Светлана Анатольевна, я с вами спущусь! Опаздываю. — Здравствуйте… — ответила учительница.       Тут Светлана подумала, что за все эти годы так и не узнала, как зовут нарушительницу спокойствия, поэтому всегда говорила просто «здравствуйте». — Здравствуйте, спасибо, что подождали! — заулыбалась незамужняя неряха. — Да не за что, мы же соседи! — улыбнулась Светлана Анатольевна в ответ, поглядывая на объявление, которое наклеила в шесть утра сегодня, пока все спали. Ещё ни разу ей не выпадал шанс увидеть лицо этой особы во время прочтения наставительного послания. Лифт опускался, а соседка даже голову не поворачивала в сторону бумажки. — Смотрите-ка, какое-то объявление, может, воду опять отключат, что они там пишут? — спросила Светлана Анатольевна.       А грязнуля ответила, что посмотрит потом, потому что сейчас ей нужно бежать отдавать столик покупателю. — Всего доброго, — сказала она и пулей вылетела из лифта.       Вот это поворот. Светлана так сконцентрировалась на объявлении, что даже не заметила столик. А хотелось бы посмотреть, за что соседка берёт деньги с людей. Более того, хотелось бы узнать, сколько берёт и как часто! А ведь эти вопросы входили в план женщины. И сегодняшняя встреча была бы самой удобной возможностью узнать наконец всё это. Праздника не вышло, послание не прочитано, реакцию отследить не удалось. А вдруг она вообще не заинтересуется, что там пишут. Тем более Светлана Анатольевна дала подсказку насчёт воды. Так и решит, что опять отключают, зачем читать. Какая разница такой неряхе, на сколько часов и в какое время она лишится возможности помыться или надраить полы. Может, она вообще не убирается месяцами. А, может, годами. Да, скорее годами. Так думать приятнее. Сегодня можно порассуждать об этом, чтобы заглушить боль поражения.       Светлана Анатольевна вернулась из магазина и сидела на диване в своей любимой комнате. Это было единственное место в её квартире, которое находилось так близко к соседке – их разделяла стена. Да, тут было холоднее, чем на кухне, в гостиной и в бывшей комнате её покойного супруга. Тут не было телевизора, из окна поддувало. Но именно в этом месте она желала находиться, потому что здесь тревожили её покой и посягали на тишину, которая по праву принадлежит собственнику жилья.       Соседка не заставила себя долго ждать, видимо, получила денежки и счастливая прискакала, чтобы начать делать какую-то новую отвратительную поделку. Раздался грохот, потом пение. Это продолжалось несколько часов, а учительница тем временем размышляла, как же найти управу на шумную соседушку.       Недавно в гости к Светлане заезжал сын. Он научил её пользоваться мобильным интернетом со смартфона. Всё это было ужасно не интересно и не нужно, но кое-что всё же привлекло бывшего педагога: — Алиса, в какое время гражданам не полагается шуметь? — Вот, что удалось найти, — ответил робот женским голосом из динамика. — С 21.00 до 8.00 нельзя шуметь и проводить ремонтные работы. В выходные и праздничные дни с 22.00 до 10.00.       Печально, не слишком ли много времени отводится в жизни на шум? Но в конце Светлану Анатольевну ждал сюрприз: — С 13.00 до 15.00 запрещается шуметь ежедневно! — подвела итог машина. — Спасибо, робот, спасибо! — Светлана подскочила с дивана и зашаркала тапочками по пути в прихожую, где висели часы.       «Часы показывают 13.07! — с восторгом заметила Светлана Анатольевна. — А пила нарушительницы завывает, как сирена!» Она нашла ящик со старым инструментом мужа. Схватила молоток и побежала в любимую комнату.       Светлана нанесла удар по стене: — Это за пилу!       Размахнулась и ударила снова: — Это за непрочитанное объявление!       Бабах! — А это за несоблюдение закона о тишине!       Светлана выдохнула и обмякла на диване. Пила смолкла, всё смолкло. «Вот так-то! Вот так!» — сказала Светлана Анатольевна пустоте.       Женщина проходила по квартире с 13.07 до 15.00 ровно с видом победителя, после чего приготовилась услышать вой или стук инструмента. Уже нахмурилась и сжала кулачки, но было тихо. Просидела ещё 10 минут – тишина! Ничего, это пока всё так хорошо. До 21.00 у соседки полно времени, не устоит перед искушением включить свою чёртову машину, и можно будет опять злиться и следить за стрелками часов.       «Пойду пока поем на кухню, — подумала Светлана, — тут слишком тихо и скучно».       Ещё полдня учительница смотрела телевизор в гостиной, потому что неряха больше не подавала признаков жизни. «Лентяйка!» — злобно подумала скучающая Светлана и решила выйти прогуляться вокруг дома, посмотреть, хорошо ли сегодня дворник подмёл улицу. Подошла к лифту, а за ней опять бежит неряха в грязных джинсах и фиолетовой рубашке с дырочкой на самом видном месте. «Женщина, а шить не умеет!» — подумала учительница, а вслух сказала: — Ещё раз здравствуйте! — Здравствуйте, Светлана Анатольевна!       «А откуда оборванка знает моё имя? Подозрительно. Надо на всякий случай и её имя узнать, мало ли что бывает, вдруг будет шуметь поздно вечером своим инструментом. Или позовёт гостей и включит музыку, весь этаж будет стучаться к ним, а соседка специально не откроет. Придется вызывать полицию. Вот тут пригодилось бы имя нарушителя. Ещё хорошо бы получить её номер телефона, так, чтобы был. Спросить про имя напрямую? Подумает, что нам тут всем очень интересна её персона».       Лифт остановился на четвёртом, и вошла старшая по дому – Марина Викторовна. — Здравствуйте! — сказала ей Светлана. — Здравствуйте! — сказала старшей по дому неряха. — Здравствуйте! — ответила им двоим женщина. — Как у вас дела, Светлана? И у вас как, Маша?       «Маша! Её зовут Маша! Надо же, бывает же такое. Только подумала, как её звать, а тут и ответ, как будто тот робот из телефона выдал готовую информацию своим интеллигентным голосом». — Мои дела? — переспросила Светлана. — Да какие у нас дела, лишь бы спокойно и тихо всё было. А большего нам, пожилым, и не надо, правда же, Марина Викторовна? — сказала учительница, взглядом как бы случайно указывая старшей по дому на своё утреннее объявление.​ Но Марина не поняла, куда надо смотреть.       «Не заметила, а могла бы обратить внимание Маши на моё послание. Ничего, зато теперь мне известно её имя, а значит, дела идут просто замечательно!»       Светлана погуляла, убедилась, что улицы в городе подметают плохо, вернулась домой, взяла в руки телефон. Странно, сын опаздывает со звонком уже на десять минут. «Кхо-кхо-кхо» – откашлялась она и сама позвонила сыну: — Сынок, ну как ты?       Она никогда не спрашивала «как вы», хотя сын был женат вот уже двеннадцать лет. Светлане не нравилась невестка. На свадьбе девушка выпила лишнего и отплясывала нелепые цыганские танцы. Гостей было человек тридцать. Вот уж, наверное, до сих пор вспоминают, что сын Светланы Анатольевны неудачно женился. А, может, задаются вопросом, как отпрыск учительницы мог выбрать такую девицу. Возможно, они думают, что же у них там сейчас в семье, если в день бракосочетания творилось чёрт знает что.       От воспоминаний оторвал голос сына: — Да нормально, мам. Всё у нас, как у всех. С работы пришёл голодный. Катя там котлеты дожаривает, жду. Она теперь возвращается домой поздно, как я.       «Не справляется с элементарным, ужин вовремя подать мужу не может. Как не позвонишь, всё котлеты едят. Поди, купила полуфабрикат, как всегда. Не то что я, на мясорубке сама фарш крутила. И жарила на три дня. Муж ещё руки в ванной моет, а я горячее на стол ставлю и чай тем временем завариваю» — подумала женщина, а вслух сказала: — Котлеты, как ты любишь, домашние? — Ой, мам, не начинай! — Я? Да что же я начинаю? Прямо ничего и спросить нельзя, обижается сразу. — Не обижаюсь. Котлеты из магазина, некогда нам домашние крутить.       «Некогда нам, — подумала Светлана, — не нам некогда, а жене некогда свои обязанности исполнять. Ходит на какую-то работу непонятную, наверное, ещё получает столько, что можно было бы и не ходить»,— пронеслось в голове у женщины. А сыну сказала: — Ну, молодец, она у тебя, работящая значит. Вы – молодые, всё у вас по-другому. Но без домашнего, конечно, тяжело тебе, сынок. Всегда к маме заехать можешь. — Что ж тебе так жена моя не нравится? Готовит – и ладно. Стирает, убирает – и ладно. Мне не важно, что она там жарит! Лишь бы поесть было, пол помыт, одежда выстирана – и всё. — И я говорю, сынок, готовит – и ладно. Лишь бы вовремя ты кушал и гастрит не заработал. Дорога ложка к обеду. — Мааам! — Я шучу, шучу. А ты всё серьёзно воспринимаешь. — Давай сменим тему. — Давай-давай. Когда внучат ждать? Двеннадцать лет вместе уже, а деток нет. — Мам, звучит, как претензия. Ну не получается пока. — С ней, может, что не так, а ты не говоришь мне? Подозреваю, что так и есть.       «Коленька, ужинать!» — раздался фоном голос невестки. — Я пошёл, давай завтра поговорим. Сейчас поем и спать. — Ну давай, сынок. Будет ли завтра? Такой у меня возраст… Ладно, не бери в голову. — Мам, ну зачем ты такое говоришь? — Всё-всё, не отвлекаю, ужинай. Хорошего тебе вечера, — с печалью в голосе завершила разговор с сыном Светлана.       Положила трубку и вслух добавила: «Катя просто не хочет рожать детей, эгоистка!»       Подозрительно тихо. Будет сегодня ещё что-то? Уснула она там, что ли? Не стучит, не поёт. Может, ушла куда-то.​ Время позднее, а её нет дома, значит, шляется по ночам. Что ещё может быть? Да, шляется. Порядочные люди по ночам дома сидят, — с упоением думала Светлана засыпая, вдыхая аромат чистого и наглаженного постельного белья, которое сегодня сменила.       Светлана Анатольевна слегка приоткрыла окошко перед сном, чтобы и не замёрзнуть – и кислород поступал, и мирно спала. Часы в прихожей показывали полночь.       Окна квартиры Светланы выходили во двор, где стояли мусорные баки. И сейчас к одному из них направлялась женщина в элегантном осеннем пальто сиреневого цвета. На голове у неё была белая плетёная шляпа с широкими полями – летняя. Она шла, стуча каблуками зимних кожаных сапог выше колена. Плечи покрывал платок с рисунком. Глаза были защищены черными очками. Хотя, защищён скорее был только один глаз – левый. Правая линза, возможно, покинула оправу по пути сюда, или гораздо раньше. Солнечные очки носят или чтобы защититься от света, или от любопытных взглядов. А кто-то дополняет ими свой стильный образ. Но в данном случае ни одна из трёх категорий не казалась хоть сколько-то подходящей. Дама подошла размашистым шагом к свалке. Рядом с помойкой дворник оставлял свою метлу и лопату. Женщина взялась за деревянный черенок лопаты рукой в малиновой бархатной перчатке, подхватила поудобнее второй и со всей силы ударила по пустому металлическому баку. — Понаехали!!! — разорвал тишину её хриплый низкий голос.       Светлана Анатольевна аж подскочила.       «Понаехали!!! — повторился вопль на улице. — Уезжайте к себе на родину! Это наш город!»       «Опять эта сумасшедшая напилась среди ночи. Пьяница проклятая!» — подумала бывшая учительница и пошла включать свет. Взяла халат с кресла, накинула его на себя таким нервным движением, что чуть не снесла ночник со стены, подошла к тумбочке, взяла телефон, надела очки. Переместилась к окну. Алкоголичка в пальто кружила вальс с метлой, громко напевая: «Лааа-лалааай-лалай!»       Учительница перебрала в голове несколько вариантов, куда можно позвонить в данном случае. Полиция, психбольница, а может в вытрезвитель её отправить?       Тут сумасшедшая сняла шляпу, раскланялась и посмотрела вверх. Светлане показалось, что пьяница смотрит прямо на неё одним глазом, который не был спрятан под чёрной линзой, да так пронзительно, что всё внутри похолодело.       «Матерь божья!» — прошептала учительница.       В бога Светлана не верила, но при сильном испуге обращалась либо к нему, либо к его матери.       Сумасшедшая стояла, как вкопанная, сверля женщину взглядом и неожиданно громко и отчётливо произнесла: «Ты подавишься чаем!»       Светлана Анатольевна попятилась задом от окна. Шаг, второй, третий. Подняла ногу в тряпочном тапке, чтобы сделать четвертый шаг.       «Завтра! — завопила алкоголичка. — Подавишься чаем завтра! Ха-ха-ха! А сегодня все танцуют вальс, лалааай».       Светлана Анатольевна замерла, так и не сделав четвертый шаг назад. Ступая мягко, как кошка, Светлана вернулась к окну и спряталась за шторой. Аккуратно выглянула.       Сумасшедшая плясала и пела, как ни в чём не бывало. Сейчас она перекинула ногу через метлу и раскручивалась на месте с воплем: «Оооо, как хорошо! А вы все проваливайте к себе, нам и так тут есть нечего! Ха-ха-ха!»       «Ведьма, нечисть!» — подумала Светлана Анатольевна и вернулась к вопросу о вызове полиции. Помогут ли ей правоохранительные органы, если речь идёт о сверхъестественном. Что Светлана им скажет? Кажется, пьяница мне угрожала?       Я пришлю за сумасшедшей оперативников, а она в ответ нашлёт порчу на меня. В этих тревожных рассуждениях Светлана отошла от окна и направилась к кровати. Легла, минут через пять нервно хихикнула: «Я что, девочка, в колдунью поверить?»       Тем временем алкоголичка переместилась в следующий двор, и её вопли были уже почти не слышны. Бывшая учительница наконец снова смогла уснуть. ​ ​