Что сказал Кхо?

      ​Светлана Анатольевна заперла дверь, потом села за стол на кухне и подумала: «Удивительно, приятная встреча с сыном не принесла облегчения. Но встреча с неприятной соседкой так порадовала. Теперь Машка знает, что все мы тут хотим, чтобы она переехала, и все мы устали от фиолетового!»       Дальше учительница произнесла уже вслух: «Даже неприятная встреча может сделать вечер особенно приятным! Вот так-то!»       Она окинула взглядом грязные тарелки и чашки. Надо их помыть, а ещё в комнате подмести, ведь Коленька насверлил там.       Женщина взяла веник и совок, отправилась в свою спальню. На стене красовалось несколько дыр, но ради того, что сегодня было, никаких стен не жалко. И ещё, когда сын орудовал дрелью, Светлане в голову пришла мысль, что это хороший повод позвать его снова в ближайшее время, чтобы зашпаклевать разрушения, а заодно побеседовать. Она подошла к стене, опустила глаза вниз. Под отверстиями на полу лежали кучки пыли и перемолотого цемента. Светлана Анатольевна аккуратно смела их веником и, напевая под нос «ууууу-ууу-ууу», довольная зашагала с савочком к мусорному ведру.       Потом она перемыла всю посуду и протёрла еë полотенцем. Хорошая хозяйка не ставит в шкаф мокрое. От этого может появиться плесень. И ещё, когда вода высыхает на посуде, от неё остаются белые следы, ведь она содержит в себе всякие соли. Светлана взяла тряпочку, протёрла стол. Ну всё! Готово! Мысленно поставила себе жирную пятёрку. Из «жирной пятёрки» выделила корень «жир» и решила, что лучше ещё с мылом разок помыть стол. После этого получила от себя пять с плюсом и села ждать звонка от сына.       В автобусе, по пути домой, Коля нашел нужную клинику, прайс-лист на услуги ошарашил, но чего ни сделаешь ради мамы. Значит, будем ещё жёстче экономить. По пути от остановки к дому он позвонил, чтобы записаться, благо, организация работала до восьми вечера. Вежливый женский голос сообщил, что супругов завтра с радостью примут. Николай положил трубку и понял, что даже не подумал о том, что Катю, например, могут не отпустить с работы. Или, вернулся он к разговору трехлетней давности – а хочет ли она детей сейчас? Раньше хотела. Николай почувствовал себя виноватым, уставшим и совершенно обессиленным. Нужно срочно придумать, что сказать жене.       Мужчина зашёл домой – пахло котлетами. Катя вышла из комнаты навстречу мужу: — Привет! Ну как? — Ну так… Так себе. Голова весь день болела. — Маме будешь звонить? — спросила Катя и устало подмигнула. — Да, само собой. Я, кстати, у неё был сегодня, отпросился с работы. — Опять у неё что-то случилось? Или просто так? — Да так…, — Коля не стал сразу раскрывать карты. Надо было ещё раз всё обдумать. — Ну давай, звони, я готова, — сказала Катя, вздыхая.       Муж достал телефон из кармана, позвонил матери: — Алло, мамуль, доехал. Да, всё хорошо, жив-здоров. Ага, ага… Ага…       Катя зашла на кухню и прокричала: — Коленька, ужинаааать!       Этот привычный ритуал для Николая сегодня выглядел, как предательство по отношению к матери. Ему всегда было неловко играть в эту игру, но очень хотелось есть после работы, а мама не могла остановиться, расспрашивала о том и о сём, беспокоилась. Коля хотел крикнуть жене, что уже ужинал и поговорить с несчастной женщиной подольше, но надо было ещё успеть придумать, как преподнести Кате завтрашний поход в клинику. — Да, мам, да. Да нормальный ужин. Я не очень-то есть хочу. Мы же с тобой недавно поели. Ну…тут котлеты, макароны. Ага… До завтра!       Он закончил разговор и отправился на кухню к жене. — Спасибо, Кать. — Не за что, — буркнула она. — А вообще, я всё думаю, зачем я участвую в этом спектакле? Чтобы успокоить твою мать, что сына тут кормят? — Кать, ну она такая. Её не изменить. А так ей спокойнее. — А тебе как, спокойно? — Мне? — Коле было неспокойно. Но ужин и длинные расспросы матери о быте казались наименьшим из зол. — Мне спокойно, когда матери хорошо. — Понятно. Ты счастлив, матери хорошо. А я вам двоим помогаю не переживать друг о друге. Мне не сложно кричать «Коленька, ужинать! Коленька, завтракать!», это много времени не занимает. Но я за правду, тошно уже от ваших игр. Если бы ты однажды не позвонил, например. Просто зашёл бы на кухню, ни о чём не думая, съел ужин, а уже потом набрал маму. Она может и привыкла бы к тому, что ты сначала ешь, а потом сообщаешь, что жив. Как тебе? — Оооо, — выдохнул Николай – эта мысль казалась неуместной и не нужной. Мама умирает! А он будет сидеть и рассуждать, позвонить ли ей на полчаса позже. Каждая минута на счету! — Кать, я понял. Я буду одну котлету, и всё.       Сели за стол молча. Жена положила себе полноценную порцию, мужу дала то, что попросил. — С тебя посуда и плита.       Коля помыл тарелки, достал из-под мойки средство для чистки электроплит, которое мама рекомендовала использовать его жене. Советы она передавала через сына. Женщинам так и не удалось поладить между собой за двенадцать лет Колиного брака. Так пошло с самой свадьбы. Светлана Анатольевна с мужем предложили своё жильё молодожёнам, точнее, жить вчетвером. Катя наотрез отказалась, у неё была своя квартира. Николай переехал к ней. Маму задел отказ, но ещё какое-то время она приезжала к ним в гости. Светлана делала вид, что в квартире находится только она и сын. В какой-то момент невестка не выдержала и прямо сказала: «Светлана Анатольевна, чем это я Вас так обидела, что Вы со мной не разговариваете?»       По оценке бывшей учительницы такая дерзость и прямота тянула на кол с минусом. Она немного подумала и дала ответ: «В какой школе Вы учились, Катюша? Ну так, для сведения. Там, где я преподавала, детям прививали культуру». Катя даже не сразу поняла, о чём идёт речь. А когда поняла, коротко и грубо поставила свекровь на место несколькими матерными словами. После этого Светлана перестала посещать сына. Но советы её посыпались, как из рога изобилия. Поэтому дома у Николая и Кати всегда была хлорка, сухая горчица, сода, несколько пакетиков лимонной кислоты для чистки накипи в чайнике, зубной порошок и ещё много всего, что Светлана Анатольевна считала лучшим, чем что-нибудь, что покупает невестка. Сын исправно покупал всё по списку, но напрямую советы своей матери жене не передавал – боялся её гнева. Катя не использовала и половины этих средств в быту, а Коля использовал.       Сейчас он оттёр нагар с конфорок, оценил чистоту пола на кухне и решил, что надо его помыть. Обязательно с хлоркой, потому что так погибает девяносто процентов микробов.       Выполняя эти домашние дела, он всё ещё разрабатывал план беседы. Нельзя говорить о болезни мамы – раскусит в два счёта. Скажет: «Так вот почему ты вспомнил про детей!»       И тут его осенило: — Кать, у меня для тебя сюрприз! — закричал он, отставляя швабру в сторону.       Жена в этот момент занималась сортировкой грязного белья и готовилась к масштабной стирке. — Сюрприз? — удивилась она. — Такого я от тебя ещё не слышала! — Катя отлижила в сторону Колин грязный комбинезон.       Муж неловко начал: — Помнишь, о чём мы думали три года назад? — Не знаю, много о чём! Ну! — Ну вспомни! — Коль, ну о том, чтобы поехать на море, например, — ответила она. — Нет! — радостно улыбаясь, объявил муж. — Не знаю… — Ну давай, попробуй ещё! — Три года… — Да! Нууу! — Мы думали о том, как бы больше зарабатывать… Но как-то не вышло. Думали, что хотим детей, но на что их содержать… Думали… — Стоп! — остановил её Николай. — И что? Тебя повысили на работе? У тебя есть дети на стороне? — пошутила Катя. — Нет! — он замер с идиотской улыбкой, потому что надо было что-то сказать дальше, а Коля не привык к прямоте. — Это точно сюрприз? — недоверчиво спросила Катя. — Да! — Ну давай к делу, а то сюрприз начинает меня раздражать. — Тебе завтра не надо идти на работу! — Ха-ха! Ты ведь даже не знаком с моей начальницей, хочешь сказать, что выбил мне выходной силой мысли? — Мы завтра… — Коля покраснел от напряжения, — ...идём в клинику! — Чего? В какую? — Ну, в такую, которая… Находится по адресу Центральная улица, дом 8! — Конкретнее, что там? — Там помогают завести детей!       Катя перестала смеяться. Повисла долгая пауза. — Ты сегодня был у матери. — Да! — Это не вопрос. Ты был у матери. Она сказала тебе, что в твои тридцать семь и мои тридцать два надо срочно действовать. — Нееет. Это я сам! — Когда ты позвонил в эту клинику? — Нууу… — Сегодня? — спросила жена ледяным тоном. — Аааа… Ну это было… — Только не ври мне. — Сегодня, — Коля сник. Ну как он не додумался промолчать, не рассказывать, что был в гостях у мамы. Видимо, это провал. — Ты понимаешь, что дети – это не просто подарок для твоей матери, как букет цветов или коробка конфет? — Мама сегодня ничего не говорила про внуков! Правда! — тут Коля не обманывал, но разве теперь докажешь. — Я всегда знаю, когда ты врёшь. Даже если именно сегодня такого разговора не было, то он был вчера или позавчера, или месяц назад, не важно. Я не слышала от тебя ни разу за последние три года, чтобы ты хотел детей. Во всяком случае, со мной ты это не обсуждал. Так что сегодня произошло у мамы, что ты так срочно задумался о потомстве? — Ничего…, — Николай не мог больше отвечать, в голове стало пусто, руки опустились и повисли, все эмоции испарились. — Ты хочешь детей? — спросила жена.       Муж молчал.       Катя посмотрела ему в глаза проницательным, прожигающим насквозь, долгим, слишком долгим взглядом. — Ничего ты не хочешь. Зачем-то придумал очередную игру. Коля, ты так и не повзрослел. Дети? Ты сам не оторвался от матушкиной груди. Я не уверена, что хочу детей с тобой. Я не уверена, что хочу и дальше встречать тебя по вечерам, как школьника, которому надо отчитываться перед мамочкой за каждый свой шаг и быть хорошим мальчиком. Если тебе всё это нравится, то ты находишься не в том месте! Тебе будет лучше там, под крылышком.       Коле стало ужасно неудобно, что он соврал и выдал ложь за сюрприз. В то же время он разозлился, что стоит такой жалкий и ненужный в квартире своей супруги. А потом почувствовал ярость, ведь Катя посягнула на святое, на желание его умирающей матери иметь внуков! И да, ему захотелось спрятаться под тем самым крылышком, о котором говорила жена, в приятном уютном мирке без откровений, прямых разговоров и выяснений.       Коля демонстративно, насколько смог, схватил из корзины с грязным бельëм свой рабочий комбинезон. Пошёл в комнату, где стоял шкаф с одеждой, вытащил из дальнего угла большую спортивную сумку, с которой въезжал в этот дом после свадьбы. Наспех покидал в неё свои немногочисленные вещи.       В прихожей на минуту остановился, не поднимая глаз. Он не привык самостоятельно принимать такие дерзкие решения. Он злился на Катю, но вместе с тем ждал, что она скажет, что ему делать теперь. Это могло быть «Коля, остановись!» или «Правильно, уходи, Коля!»       Но жена так ничего и не сказала. Николай открыл дверь и робко шагнул в пугающую неизвестность. А через мгновение подумал, что всё не так уж и страшно, когда есть мама. Пока есть мама.       Коля пошёл к остановке, раздумывая, как заявиться к матери в такое время. Было не так уж поздно, но сын никогда не приезжал в гости к матери позднее восьми вечера. Её это может встревожить. Но куда ещё идти? Закадычных друзей нет и никогда не было. В классе Колю не любили, ведь он был сыном учительницы трудов, а одноклассники – обычными детьми. Его, робкого и правильного, мальчишки вечно дразнили, иногда доходило до драк, где Николай постоянно оказывался потерпевшей стороной, не умея и не желая давать сдачи. Он боялся, что мама узнает о том, что её сын кого-то ударил, и расстроится. А одноклассники ничего не боялись, привыкли, что Коля не жалуется маме, а ведь мог бы.       Мужчина подошёл к автобусной остановке, внутри неё на лавке сидел бородатый бомж с несколькими тюками. — Эй, сигаретки не найдется? — обратился он к Коле пропитым и прокуренным голосом. — И огоньку дай! — Не курю! — ответил тот и вспомнил давнюю историю, произошедшую с ним в школе.       В шестом классе все мальчики пробовали курить. Все кроме Коли. Тайная курилка находилась за углом школьного здания. В сущности, запретные плоды мальчика не интересовали, но хотелось доказать одноклассникам, что он не белая ворона, а такой же, как они.       «Курение вызывает привыкание и вредит вашему здоровью!» — летели предупреждения отовсюду. Дома ему такого не говорили, родители вообще как будто не боялись ни курения, ни его пагубного воздействия. Наоборот, когда папа доставал сигарету из пачки и шëл на балкон, мама смотрела на него восхищённо, иногда произносила «папа пошёл курить!» таким тоном, как будто суровый вождь краснокожих надумал прекратить войну и достал трубку мира, но если вести себя плохо и шумно, он может сменить милость на гнев, и головы полетят с плеч.       Поэтому во время священного действа Коля сидел тихо, как мышка и ждал, когда отец вернётся в комнату, и можно будет снова играть и разговаривать.       Отец Коли был курильщиком со стажем и дома всегда хранил по две зажигалки. Одну из них мальчик решил незаметно позаимствовать на денёк. По плану Николай хотел взять ещё и сигарету из пачки, но настоящий никотин пугал, поэтому он вырвал лист из тетради, насыпал в него чайной заварки и сделал подобие самокрутки.       Подросток явился к школьному двору. За углом увидел знакомые лица недружелюбных мальчиков. Коля встал подальше от них, но так, чтобы им было видно. Поджог свою чайную папиросу, изобразил умудренного жизнью индейского вождя, благо, дома он наблюдал такое ежедневно и знал, как должно выглядеть курение.       Мальчишки посмотрели на него в изумлении, зашептались, потом засмеялись. Один из них крикнул: — Какой плохой мальчик! А что на это скажет Светлана Анатольевна?       Коля закашлялся от дыма, но больше от страха. «Что скажет мама?! Я подумал, как быть крутым, но не задумался, что будет с мамой, если она узнает, что еë сын курит!»       В этот же день плохиш-одноклассник доложил училке трудов, что Николай пошëл по наклонной.       Мальчик вернулся домой, положил зажигалку на место. Он в точности запомнил, как она лежала на подоконнике до этого. Мама ещё не пришла из школы, а папа возвращался с работы поздно. Коля нервничал. Неужели одноклассники сдадут его? Что будет с мамой?       Светлана Анатольевна вошла в квартиру. Сына заколотило от звука её тихих шагов. Он сидел в своей комнате и боялся пошевелиться. — Коля! Ты дома? — Да, — тихо пискнул он. — Через десять минут будет обед! — Хорошо!       Мама разогрела суп и второе, заглянула к нему: — Сынок, пора обедать.       Они сидели за столом, как будто ничего не случилось. «А может и правда обошлось?» — думал мальчик. — Какие оценки принёс сегодня? — Пятёрки. — Молодец, сынок!       И всё.       А потом с работы вернулся отец. Он помыл руки, обматерил всех криворуких и убогих из своей строительной бригады, поел. Потом они с мамой что-то обсудили в своей комнате. Дальше вся семья села смотреть новости.       Неожиданно отец выключил телевизор и спросил: — Курил, значит? — Нет! Я? Нет, конечно.       Светлана Анатольевна смотрела в окно, как будто там происходило что-то более интересное, чем в этой комнате. — Ну как нет? А зажигалку мою кто брал, мать? — Я не брал, — соврал мальчик, представляя, как отец выпорет его ремнём за правду. — Брал. И курил. Курил? — Нет, правда! Это был чай. — Чего? — Я в бумажку завернул чай, и это была не настоящая сигарета. — Врёшь! Света, выйди, у нас мужской разговор.       Мама послушно выскочила за дверь. — Ты дурак? Ты зачем мать расстраиваешь?       Коле было так плохо и больно. Он не подумал о маме. Наверное, мальчишки донесли. А может, она сама случайно увидела его за этим ужасным занятием? — Ты что, правда курил чай? — строго спросил отец. — Правда! — Идиот. Мог бы ради матери соврать, что курил обычную сигарету. Я и так знаю, что ты не мужик, а тряпка. Но она довольная была весь день, мол, повзрослел, возмужал.       Папа выдержал паузу, потом крикнул: — Свет, заходи! — Пообщались? — с улыбкой спросила учительница.       У подростка в голове всё перевернулось с ног на голову, в отчаянии он попытался исправить ситуацию: — Мамочка, я курил! Курил по-настоящему! — Ой, я в ваши мужские дела не лезу, Коленька, что ты!       Николай посмотрел на неё и увидел радость, потом на папу – молчаливое одобрение. Вот, как, оказывается, бывает.       Так постепенно мальчик научился виртуозно врать во благо всем и себе.       Коля почему-то попытался вспомнить вкус самокрутки из чая. «Чай! Вот что я хотел узнать первым делом, а полез искать клинику! При каком заболевании опасен чай?»       Николай сунул руку в карман, чтобы достать смартфон, но его там не было. В куртке тоже нет. Раскрыл сумку с вещами, мало ли, сунул туда в спешке. Нигде нет!       Попытался восстановить в голове события и понял, что оставил телефон на кухонном столе. Идти за ним сейчас было просто невозможно. Катя могла подумать, что муж пришёл проситься обратно и так далее. А он не хотел давать ей повод думать, что можно просто так наговорить про маму всякого и потом жить, как ни в чём не бывало.       Но маме желательно позвонить перед приездом, а телефона нет. И бригадиру надо было бы позвонить сейчас и отпроситься на завтра, сославшись на больную голову, как и было задумано изначально.​ Наверняка после всех потрясений будет сложно встать с утра. Ну ладно, мама всегда примет, со звонком или без. И уж она точно придумает, что со всем этим делать дальше.       «Но мама умирает! — отругал себя Коля. — А тут я со своими проблемами!»       Тем временем прошло ещё полчаса. Бомж наблюдал за метаниями мужчины. — Эй, иди посиди, чего такой дёрганый?       Николай не знал, отвечать или нет. Садиться рядом с бомжом – ужасно не гигиенично. Но сейчас было так тревожно и одиноко, что хотелось поговорить с кем угодно. Не обязательно ведь подходить слишком близко.       Коля опасливо сделал пару шагов в сторону бородатого. — Я постою, не устал сегодня. — А так и не скажешь. Ты что, потерял что-то? — спросил бомж. — Я забыл дома телефон. — Так иди домой, возьми телефон. Или просто иди домой, раз он у тебя есть. — Не могу. Я ещё потерял жену. — Ох ё… Сочувствую, мужик! — Нет-нет, она жива! — перебил его Коля. — Тогда иди к жене и верни её, раз она жива. Я бы так и сделал на твоём месте. Мою уже не вернуть. Но если бы она была где-то живая, я бы не сидел на этой лавке, ну, разве что с ней вместе.       Такие речи заставили любящего сына в очередной раз похолодеть от страха. Сердце наполнилось болью и горечью. — У меня мать умирает, — сказал Николай, еле сдерживая подкатившие слёзы, и подумал, что это уже слишком – открывать душу перед отбросом общества, а именно – говорить о маме! Он представил всегда чистенькую и аккуратную женщину, суетящуюся на кухне. Рассказывать её личное какому-то грязному оборванцу – как Коля мог додуматься до такого! Он мысленно отругал себя.       А бомж продолжал: — Слушай, мужик, присядь. Хочешь, расскажи, легче станет. Можешь считать, что я камень или дерево.       И, о ужас, Коля сел на лавку. Правда, на самый краешек, но всё же.       Светлана Анатольевна посмотрела на часы – время шло к десяти вечера. «Ещё два часа, и закончится сегодняшний день. А завтра будет завтра. Пророчество пьяницы потеряет силу, и будет обычное новое утро с чашечкой любимого чая. Господи, какие глупости!» — смело подумала женщина, почему-то снова обращаясь ко всевышнему.       «Как бы там ни было, лучше перебдеть, чем…»       Мысль Светланы прервал стук металла о металл, доносившийся с улицы. Женщина ахнула. «Опять пришла, ведьма!» – пронеслось в голове.       Раздалось пение: «Лалаааай! Лай-лай! Понаехали! Это мой город, вас не звали!» Потом грохот: бам-бам!       «Тааак, что тут у нас сегодня…»       Светлана Анатольевна короткими перебежками переместилась в свою спальню. Хотела пойти закрыть окно, чтобы не слышать вопли алкоголички, но та может поднять глаза в самый неподходящий момент и снова сказать какую-нибудь ерунду. Учительница решила сесть на кровать и переждать.       «Зажрались, хлебушек выбрасывают! Лалааай! О, какая красота! Оооо, выбрасывайте, выбрасывайте, не понимают, что теряют! Лалааай! Молодцы! Ну, как красиво! Кресло выбросили, надо же! Оно же почти новое! Лалалалаааай!»       Светлана Анатольевна подумала: «Кошмар, как не гигиенично! Антисанитария!» — но от гневных мыслей оторвал вопль, резонувший по сердцу:       «Эх, Коля-Коля, Николай, сиди дома – не гуляй!» — орала пьяница.       «Господь всемогущий! — запричитала учительница вслух. — Бесстыдная, ладно я, но ребёнок! Ребёнка моего упоминает!»       Светлана хотела снова обратиться к Богу за помощью, но в итоге остановилась на незамедлительном вызове полиции, благо, телефон оказался под рукой.       Гудок, второй, третий… десятый. Нет ответа.       Она снова набрала спасительные цифры дрожащей рукой. Гудок… Ничего!       «Недобросовестные какие!» — воскликнула женщина и сделала новую попытку дозвониться под неутомимые завывания сумасшедшей.       Наконец, мужской сонный голос недовольно ответил: — Слушаю. — Здравствуйте! В многоквартирном доме номер 11… — Что у вас случилось? — поторопил мужчина. — Дело в том, что под моим окном находятся мусорные баки… — Ага. Дом 11. И там каждый вечер «ляляяя-тополя», бабка в пальто поёт песни. Знаю. — Да, но… — Ходили, выговор делали. Она сумасшедшая. — Но… Она угрожает моему ребёнку… — Она всем угрожает. Вы понимаете, что человек с мозгами не дружит? — Мужчина, вы – полицейский! Полицейский! Немедленно идите на помойку… — Не хочу я туда идти, блин. Она и так мою фамилию выкрикивает с утра до ночи. Ходит по городу и позорит. Сочиняет про меня песни. Нет, я не пойду. К вам могу зайти, составим акт, как полагается… — Это уму непостижимо! Вы отказываетесь выполнять свою работу! Я пожалуюсь… Пожалуюсь вышестоящим. Представьтесь, пожалуйста! — Да пожалуйста! Майор полиции Козлов Андрей Сергеевич. Вы когда жаловаться будете, передайте, что Козлов ждёт расчёта и готов идти в отставку. — Но она… — Ноги моей больше не будет у Вашей помойки, блин! — Но мой ребёнок… — Сколько вашей детке? Вам по голосу не двадцать точно. — Неприлично… Ооооо… Неприлично женщинам намекать на возраст! — Светлана задыхалась от возмущения.       А полицейский плевать хотел на её возмущение. Он мечтал поскорее уйти из этой профессии. За годы работы Андрей понял, что большинство вызовов – это просто развлечение для одиноких людей, для сумасшедших и так далее. Стóящих дел не попадалось уже лет пятнадцать. Выяснить, что вызов – очередная туфта, можно было и не выходя из кабинета. А поющая алкашка уже сидела в печëнках. Каждый день из дома номер одиннадцать на улице Макарова звонил кто-нибудь, кому пьянь мешала спать. Полицейский был уверен, что никакому ребёнку в этом доме не угрожает опасность. «Вот сейчас задам ей пару наводящих вопросов, и пенсионерка сама поймёт, что занимается ерундой», — решил майор и спросил: — Дочка, сын? Кто у вас? — Мой… Мой сынок…, — ответила Светлана хаму. — Сколько мальчику? — Мой сын не мальчик, ему тридцать семь и он настоящий мужчина! -​ сказала она, отстаивая честь Коли перед непорядочным представителем закона. Хотела добавить «мужчина, в отличие от Вас», но даже в такой возмутительной ситуации она могла взять себя в руки и сохранить лицо.       Поэтому вслух учительница больше ничего не добавила. В трубке стало тихо, а потом этот по фамилии Козлов заржал: — Ха-ха! Женщина, знаете, что бывает за ложный вызов? Мужику тридцать семь, а он прячется за мамкиной юбкой от пьяной бабы. Я б такому сам пригрозил, если бы…,— тут майор Козлов задумался, и у него возникла одна версия, после которой ему стало стыдно. — Каюсь. Правда, простите, ради Бога. Ваш сын инвалид? — он подумал, что скорее всего да, и это меняет дело. У Козлова аж щёки покраснели. «Чёрт, звонят вечно из-за глупостей, а тут случайно наговорил всякого опекуну инвалида, ну я дурак», — мысленно отругал себя майор. — До свидания, майор Козлов, — сказала Светлана Анатольевна, которая умела промолчать, где надо, и положила трубку.       «Коооляяяя! Николаааай!» — продолжала завывать под окном Светланы пьяница.       Андрей посидел молча некоторое время, потом прошёлся по кабинету, обдумывая случившееся: «Вот, блин! Поехать к ним, что ли!» Теперь он не мог выбросить из головы несчастного инвалида, которому угрожала сумасшедшая. «Да она безвредная, просто надоедливая и песни поёт!» — думал он, а совесть говорила, что можно было бы и наведаться к перепуганной семье, ну так, поддержать, убедить, что страж порядка не даст случиться плохому.       Зазвонил телефон, но, к сожалению, не рабочий, а личный. Если бы женщина снова позвонила, он бы узнал номер её квартиры и пулей полетел бы туда.       На экране смартфона высветилось лицо полного человека с улыбкой и подписью «Медведь». Андрей взял трубку: — Привет! — Привет, друг! Дело есть. — Медведь, у меня тоже есть дело. — Ну, Андрюх, пожалуйста, последний раз прошу и потом всё будет! — Мих, блин, я не могу больше!       Андрей и Миша были друзьями со школьной скамьи. Закончили школу, вместе пошли учиться. Оба стали полицейскими. Только Михаил дослужился до руководящего поста, а Андрей – до майора. И на данный момент Козлов числился в подчинении у своего старого друга. — Андрюх, ну пожааалуйста! — включил Миша всё своё обаяние. — Хорошо. Только у меня к тебе тоже будет дело. На меня, скорее всего, пожалуется пенсионерка, я к ней на вызов не поехал. Она с улицы Макарова, дом 11. Узнай, пожалуйста, в какой квартире проживает. У неё сын инвалид, я сразу не понял… Короче, узнай просто и всё. — Ладно, записал! — Ну, а у тебя что? — спросил Андрей. — Ну что, вызов у меня. Отправить некого. Это не из твоего района, чуть дальше, скатаешься? Там ограбление вроде как, надо выяснить. — Давай адрес. И не забудь, что я жду, когда ты со всеми почестями… — Да Андрюх, я тебе выбью не простую пенсию, а золотую, не переживай ты! Записывай адрес!       Майор всё зафиксировал, потом сел в служебную машину, отправился на вызов. По пути не мог выбросить из головы несчастного инвалида. «Блин! Ну надо же было так облажаться! А если его мать больше не позвонит и жалобу писать не станет? А если впервые за последние годы что-то на самом деле случилось?» — думал он, а колеса несли Андрея всё дальше от отделения и улицы Макарова, где Светлана Анатольевна так и продолжала быть невольным слушателем пьяного дебоша.       «Ээээх, не гуляй, Коля!» — уже охрипшим голосом пела алкоголичка, заканчивая сортировку нужных и ненужных вещей.       Светлана вздрагивала при каждом упоминании имени её сына. Она напрочь забыла о предыдущем пророчестве пьяницы.       Когда всё стихло, беспокойная мать пошла на кухню, по пути на глаза попались старенькие часы. Они показывали полночь.       «Ну, хотя бы одной проблемой меньше!» — подумала женщина. Она решила, наконец, заварить себе чай для успокоения, а так же, чтобы утвердиться в мысли, что ведьме не одолеть ни её, ни сына.       Когда напиток был готов, Светлана взяла чашку в руки, отхлебнула, проглотила. «Вот так-то, вот так!» — думала она, наслаждаясь вкусом победы. Перед окончанием этой своеобразной чайной церемонии она торжественно сделала ну очень большой глоток! Осознание пронеслось в голове мгновенно: «Пьяница сказала «завтра», а на часах в тот момент было уже начало первого. Значит, ужасное «сегодня» настало именно сейчас!» От внезапного прозрения со Светланы мигом слетела вся спесь. От испуга она подавилась. Женщина сипела, махала руками. Продолжалось это с полминуты. Потом учительница откашлялась и… Осталась жива!       «Господи, спасибо!» — благодарно в полголоса произнесла она.       «Такое во сне не приснится! Кто она такая, эта пьяница? Сатана в пальто!»       Теперь Светлана получила неоспоримые шокирующие доказательства того, что Коле может грозить опасность. Но что делать? Позвонить? Но в такое время сын скорее всего спит, не подозревая о нависшей над ним угрозе.       «Нет, всё же позвоню» — решила она и взяла в руки смартфон.       Катя только смогла задремать, как раздался телефонный звонок.       Инцидент с мужем вывел её из себя. После ухода Коли перед глазами пронеслась вся жизнь до брака. Детство девочки было не самым простым и приятным. До встречи с Николаем слова «мама» не было в её лексиконе, в её буднях, потому что самой мамы не было, как и папы, и где они – никому не было неизвестно. Катя не знала, как это – быть дочерью, но иногда думала, что скорее всего это здорово. Она окончила родную детдомовскую​ школу, не с отличием, но неплохо – по её мнению. Потом повзрослевшей девушке дали жильё, полагающееся по закону. Катя начала жить в своей квартире самостоятельной жизнью, быстро нашла работу. Отношения ни с кем не заводила до двадцати лет. А потом встретила Колю, такого домашнего, вежливого. Непривычное слово «мама» вошло в её жизнь с их первого свидания. Николай произносил его чаще, чем Катино имя.​ И девушке стало казаться, что и она, хоть и косвенно, имеет отношение к полной нормальной семье, где есть любящие родители. Это её завораживало.       Потом была свадьба. В детдоме Катя любила выступать на утренниках, коронным номером в её исполнении был танец «цыганочка». И вот, в ресторане, где молодожёны отмечали своё бракосочетание, невеста решила развлечь и удивить гостей танцем, который удавался ей лучше всего.       Родственники жениха апплодировали, кричали «ура», а потом «горько». Но Светлана Анатольевна почему-то ни разу не улыбнулась за весь вечер. Отправляясь домой, в Катину квартиру, они с мужем пошли прощаться с родителями. Свекровь поцеловала сына, пожелала счастья и детей побольше. Только ему. А потом повернулась к новоиспеченной невестке: «Спасибо Вам, Катя, Вы, конечно, очень хорошо танцуете, талантливо. Жаль, что нам и нашим родственникам сложно оценивать цыганщину».       Девушка застыла на месте. Она не могла понять: мама Коли благодарила её или… Катя так и не решила, что ответить. Приехали домой практически трезвые. Ни Коля, ни Катя не имели привычки пить много алкоголя. Поэтому они не рухнули спать от усталости и опьянения сразу, как это часто бывает в первую брачную ночь. Сели разбирать подарки. Девушка спросила у мужа, что могла иметь в виду его мать, говоря о «цыганщине». Он ответил: «Ну, она учитель трудов, а не танцев».       Катя захотела поверить в хорошее, что бы за этими словами ни стояло.       Утром молодых разбудили настойчивые звонки в дверь. Катя накинула халат и побежала смотреть в глазок. За дверью стояла Светлана Анатольевна. Катя открыла. Светлана поздоровалась и прошла в квартиру. В руках у неё были пакеты. — Вот, принесла Коленьке завтрак и обед. — У нас есть еда! — ответила девушка. — Какая? Давайте я покажу Вам, что привык есть мой сын. — Да вот же, нам официанты дали с собой блюда, которые остались со свадьбы. — Катенька, если Вы не умеете готовить, то пока я похожу к вам и… — Я умею готовить. Я понимаю, что вы беспокоитесь за сына, но… — Я думаю, что Вы не можете этого понять, — сказала Светлана и выдержала многозначительную паузу, из которой невестка должна была сделать определëнные выводы. Первое – сирота не знает, что такое любовь матери и не имеет права рассуждать об этом. Второе – Светлана готовит лучше.       Девушка восприняла всё это, как посягательство на свою территорию. Она никогда и ничего не вуалировала, она была очень прямой, поэтому ответила жёстко, как чувствовала: — Может, я и не понимаю чего-то. Но в моём доме уроков труда не будет. Это мой дом! — Оооо! — издала свекровь обиженный стон.       Наконец вышел Коля: — Мамочка! — Коленька! — сказала она и посмотрела на сына так, как будто его угнали в рабство несколько лет назад, и, наконец, отпустили. — А я привезла кашку овсяную и оладушки. На обед котлетки будут с пюре и суп. — Мамуль, ну зачем ты так себя нагружаешь. Отдохнула бы сегодня, вчера устала с этим нашим праздником. — Коля, я не хочу, чтобы ты заработал гастрит!       Катя не выдержала и вклинилась в разговор: — Светлана Анатольевна, я очень хотела, чтобы мы все дружно жили, большой семьёй. Но это… — Так перебирайтесь к нам! — тут же перебила её свекровь. — Я говорю о другом! Ссориться с вами мне бы не хотелось. Я, собственно, хочу решить проблему на берегу. Мы поженились, мы решили жить у меня. Мы должны с Колей сами решать, что нам есть, пить, когда ложиться спать, когда мыть пол. Понимаете?       Светлана Анатольевна надолго замолчала, а потом продолжила разговор с сыном: — Коля, тебе, наверное, непривычно мыться в душе, ведь дома ванна. Ну конечно тебе непривычно, сынок. — Мам, да мне всё равно, правда, — говорил Коля, стараясь быть убедительным, чтобы мама, вернувшись домой, не думала об этом весь вечер.       «Надо перебрать все аргументы, чтобы Коля понял, что надо бежать отсюда», — думала Светлана, наполняясь ненавистью к невестке и к этой её квартире, где всё было такое хлипкое, не достаточно добротное. — Коленька, а стулья эти удобные? — Стулья как стулья, мам. — А холодильник не маловат? — Да нормально, мам.       Катя слушала их диалог и думала, что если это и есть та самая заветная недосягаемая материнская любовь, то так уж ли ей не повезло.       Потом какое-то время Светлана Анатольевна наведывалась в гости с проверками. Если у супругов на раковине стояло средство для мытья посуды одной фирмы, знающая мать обязательно рекомендовала другое. Если на обед была свинина, то заботливая женщина советовала в следующий раз сделать говядину. Если в морозилке она находила мороженое, то обязательно говорила, что в детстве Коля любил другое и интересовалась, почему его вкусы так изменились. А может, денег не хватает на то, проверенное временем, натуральное, тогда она готова добавить сыну на карманные расходы.       Наконец, Катя стала чувствовать себя привидением. Свекровь смотрела как будто сквозь неё. Она обращалась к Коле, как бы говоря «передай своей непутёвой жене, что она всё делает не так, как нужно тебе». Это подавалось под соусом доброты, заботы и так далее. Но девушка была достаточно чувствительной, чтобы раскусить намёки. Однажды она не выдержала и прямо спросила, не обидела ли чем-то Светлану Анатольевну.       Та задумалась и выдала очередной намёк, ещё более ядовитый и ранящий, чем те, которые относились к быту:       «В какой школе вы учились, Катюша? Ну так, для сведения. Там, где я преподавала, детям прививали культуру». Катя не сразу поняла, о чём идёт речь. А через мгновение до девушки наконец дошло – свекровь презирает её за то, что она сирота. Светлана Анатольевна прекрасно знала, в какой школе училась Катя – в детдомовской. Видимо, она считала, что Коля неудачно женился на оборванке, которая не ровня ему, халëному домашнему мальчику. У девушки невольно вырвался непристойный ответ. Катя не считала себя ни ущербной, ни глупой, ни безрукой. Она дала свекрови возможность наладить отношения с ней, а та попыталась подлить масла в огонь. Ну и ладно, пусть. Невестка больше не реагировала на свекровь, и та перестала заявляться в гости. Но попытки вернуть сына к себе домой не прекратила. Войну Светлана Анатольевна вела по телефону, используя Колину доверчивость. А Катя всё прекрасно понимала и держала молчаливую оборону.       Вспоминая и обдумывая всё это, женщина задремала. Её разбудил звук привычной заунывной мелодии Колиного смартфона, доносящийся с кухни.       «Понятно, Коля забыл свой телефон, мать за него решает, как забрать. А лично мне, напрямую, как всегда, не звонит, это выше её достоинства», — подумала Катя, решила, что этот вопрос может подождать до утра и уснула снова.       «Спит сынок», — успокоила себя Светлана и нажала на кнопку «отбой». — «Утром, как всегда, позвонит перед тем, как идти на работу. Вот тогда я ему и расскажу, что за кавардак тут творится у меня под окном, чтобы он был на чеку»       Коля очнулся всё ещё в стельку пьяный и начал вспоминать, как он тут оказался.       «Ушëл от Кати, остановка, бомж…» — напрягал память Николай, нащупывая свой жесткий ботинок под щекой.       «Я сел на лавку, сначала мы говорили о маме. Потом бомж плакал, вспоминая супругу, попросил купить выпивки, чтобы душевные раны залатать. Пошли вместе в магазин, купили бутылку водки. Помянули его усопшую жену, выпили за здравие моей матери, за любовь, за детей, за морфлот, за что только не пили… И теперь я оказался здесь, на картонке под деревом, с ботинком под головой вместо подушки. Слава Богу, мама меня не видит, как бы она разочаровалась!»       Коля присел, посмотрел на свои ноги в носках. Второго ботинка нигде не было. Рубашка испачкана красным. Точно, они же ещё закусывали хлебом и колбасой с майонезом и кетчупом. До этого момента Николай ни разу за свои тридцать семь лет не напивался, возможно, поэтому алкоголь нанëс такой ошеломительный удар по организму.       Сумки с вещами рядом не было. Куртка отсутствовала, а вместе с ней паспорт, кошелёк и банковская карта.       «Это всё из-за Кати! Если бы не она…» — разозлился Коля. Голову неприятно сдавило, по телу прошла испарина, затошнило.       Тут появился новый и, возможно, самый главный вопрос: куда делся бомж? А потом ещё вопрос: что делать?       Николаю ни разу в жизни не выпадал шанс остаться один на один с проблемой, но всё когда-то бывает в первый раз. Невозможно было позвонить маме и спросить, что делать. Матери такое знать нельзя, тем более умирающей. Даже если представить, что чисто теоретически Коля решился бы на такое, то как звонить? Телефон-то у Кати. А к ней идти нельзя, потому что первое: она – причина этого несчастья. Второе: она говорила неприятные слова о маме. Третье: приходить к обидчице в таком виде, чтобы просить о помощи? Не хотелось выглядеть ещё более жалким.       Мужчина обхватил колени руками и чуть не расплакался. Потом решился, встал и пошëл к круглосуточному продуктовому магазину, где совсем недавно они с бородатым отоваривались. Ногам было холодно без ботинок, но не идти же в одном, это будет слишком бросаться в глаза. Да и в рубашке ходить не по сезону, но что поделать. Коля, сгорая от стыда подошёл к продавщице на кассе, только хотел открыть рот, но подбежал охранник: — Э! Ну-ка на улицу! Пошёл отсюда!» — Извините, но…, — промямлил Николай. — Иди, а то полицию вызову! — Но! — пискнул Коля.       Охранник ничего не ответил, взял мужчину за шкирку и вытолкнул на улицу.       «Вот бы он действительно вызвал полицию! Я смог бы рассказать о случившемся, может, полицейские нашли бы по горячим следам бородатого и всё уладили».       Николай решил зайти в магазин и попросить охранника обратиться в правоохранительные органы. Но тот смотрел на него волком, по лицу было ясно, что рот даже открывать не стоит. У Коли выступили слёзы, ему стало так жаль себя. «Надо украсть что-то, чтобы они обратились в полицию, иначе и слушать не станут!» — подумал он, всхлипывая и вытирая нос рукой.       Охранник крался всё ближе, всматриваясь в лицо мужчины, как зверь перед прыжком. Николай собрал всё своё мужество, которого было не так уж много, бросился бегом в овощной отдел, схватил огурец! Охранник был уже тут, за спиной. «Стой!» — закричал он.       Но Коля проскочил мимо кассы и вылетел из магазина, встал у двери и ждал, когда волк придëт за ним. Мгновение – и охранник пронёсся мимо Николая. — Извините, но я тут! — пробормотал Коля, обращая на себя внимание. — Ах ты гад! Я тебе сейчас! — прошипел разъяренный охранник, подбежал, заломил Николаю руку, которая держала огурчик. Овощ выскользнул и проскакал вниз по ступеням. — Пошли, сволочь! По-хорошему не понимаешь…       Коле было больно, но он не плакал. Он терпел и ждал. Ведь когда всё это закончится, он окажется с мамой, она пожалеет, нажарит оладушков и всё забудется, как страшный сон. Через двадцать минут на пороге магазина появился полицейский: — Майор Козлов! — представился он.       Андрей вёз потрёпанного Николая в отделение и думал: «Начинающий алкоголик без ботинок и без паспорта задержан при попытке похищения огурца. Блестящее дело под конец моей карьеры, блин! Хорошо, что скоро этот цирк закончится».       Доехали, майор для проформы провёл допрос: — Как зовут, зачем воровать пошёл? — Меня зовут Коля. Я не хотел воровать, но мне надо было попасть к Вам… — Коля, отчество и фамилия есть? В паспорте тоже написано «Коля»? Паспорт где? — усмехнулся Андрей — Я не знаю. Вчера меня выгнала жена… — Ага, вид у тебя, мужик, такой, как будто месяц назад выгнала. Ну, и чего? — Я вышел на улицу, а там был бомж!       Андрею всё это было совершенно не интересно. Он фиксировал показания, мечтая поскорее покончить с этой историей. — И этот бомж меня ограбил! — Ага, проживаешь где? — Пока не знаю. То есть, раньше я жил у жены, а теперь я хочу…       Телефон Андрея зазвонил, он прервал Колю: — Сейчас продолжишь… Алло! — Андрюх, ну чего? — Ну вон, сидит твой грабитель, обрабатываю. — Спасибо, друг, выручил! Мне пока никто не жалуется на тебя. Но понятно, ночь на дворе, с утра проверю писульки. Обещаю, каждую лично отсмотрю. — Не забудь, а то я тебя знаю. Если это будет так же, как с моей отставкой…, — сказал Козлов со злой иронией. — Андрюша! Да что ты переживаешь! Я тебе поляну накрою и со всеми почестями… — Всё, давай, Медведь, мне ещё вора сажать.       Николай напрягся и со страхом подумал: «Интересно, этот майор сейчас говорит о бомже? Или обо мне? Бедная мама! Пожалуйста, пусть только он это не обо мне, пусть только отпустит, я никогда больше не буду разговаривать с незнакомыми людьми». — Продолжим…       У Козлова из головы не выходил инвалид и его несчастная перепуганная мать. Знать бы полный адрес. — Кстати! Адрес! Назови свой адрес.       Николай сразу представил, как полицейский заводит его к маме в квартиру и она ахает: «Коленька, что с тобой?» Надо обойти этот вопрос, если получится, ради умирающей матери. Ей и так хватает переживаний. Коля молчал. — Ну? Дом у тебя есть? Куда ты там хотел пойти, когда жена выгнала? — А для чего нужен адрес моего дома? — Слушай, ты в отделении полиции, блин! Почему ты должен назвать адрес? — Извините, просто хотел уточнить, имею ли я право… — Нет, мужик, не имеешь! — перебил Козлов мужчину.       На этой фразе Коля тут же перенёсся в детство. «Папа – глава семьи, а не ты. Когда станешь отцом, будешь иметь право сказать всё, что хочешь!» — прозвучал в голове голос матери. Николай опустил глаза в пол и весь сжался. Точно так же он чувствовал себя, когда отец брался за ремень и собирался показать сыну его место в иерархии семьи. Коле пришло на ум, что полицейский затеял какое-то суровое наказание. Но в реальности майор Козлов устал, его раздражало всё, что связано с этой работой.       «Как бы его отпустить и прилечь поспать?» — думал он. — Значит так, мужик, ты можешь гарантировать, что если я тебя сейчас отпущу, то больше никогда не увижу? Что ты не будешь воровать огурцы и шляться пьяным по улицам? — сурово спросил майор. — Да! Я конечно… Не увидите! — залепетал Николай — Никогда не увидите, я больше не буду… Да-да! — Ладно. Иди. Но не дай Бог встречу… Знаешь, что будет?       Коля тут же представил, как смотрит на заплаканную маму через железную решетку, у неё вырывается стон отчаяния, трясутся руки. Её сын – вор и преступник. «Мамочка, я больше никогда не буду вести себя так плохо!» — мысленно обратился Коля к Светлане Анатольевне. — Никогда! — уверенно повторил он вслух. — Иди давай! — с этими словами Козлов распахнул дверь, а потом перевёл взгляд на Колины ступни в грязных носках. — Блин!       «Ну что за ночь, откуда на мою голову свалился этот придурок?!» — подумал майор и вернулся от двери к шкафчику, где лежала его гражданская одежда. — На! И чтобы больше никогда! — повторил Козлов, вытаскивая свои старые кроссовки и свитер и подавая Николаю. — Спасибо! Никогда!!! — поблагодарил похититель огурца полицейского и быстро закивал головой.       Коля вышел на улицу. Было уже примерно пять утра. Светало и теплело. На деревьях кое-где появились почки, начиналась весна, но всё ещё пробирал холод. Самым привлекательным в открывшемся городском пейзаже был родительский дом на улице Макарова.       «Надо же, как бы меня ни мотало, а судьба выносит куда нужно. Смог бы я доехать до мамы без денег, без ботинок? Только надо дождаться хотя бы девяти часов утра, чтобы не напугать мамочку! И стоит быть осторожнее, и так выгляжу странно в чужом свитере, который маловат».       Мужчина почувствовал, что болит голова. Во рту было сухо и противно, очень хотелось пить. «Потерпеть ещё четыре часа, а потом будут мне оладушки и чай! Кстати, я так и не посмотрел, при каких заболеваниях опасен чай…», — думал Коля, ища взглядом, куда можно сесть и провести время до встречи с матерью без приключений.