Что сказал Кхо?

Клост и Ку медленно ползли по ледяной равнине пока не почувствовали тепло. Остановились, определили направление, откуда исходит странный жар, пошли. Вскоре их взорам открылось удивительное творение природы. Это была гора белого цвета с несколькими совершенно одинаковыми выступами и впадинами. - Клост, ты видишь? - Плохо, но вижу! Вот это чудеса! - воскликнул предводитель. - Слишком близко не подходи, а то сваришься. Но погреть конечности Великий Кхо нам сегодня даст! - радостно просипел Ку. Под этой громадиной они выбрали укрытие - сухую, теплую и длинную канаву. Хотелось спать, но в то же время ночная тьма заставляла бодрствовать, ведь это время поисков пищи. - Клост, ты спишь? - Наполовину. - Как думаешь, Великий Кхо расщедрится на еду? А то после кичка-авитус я стал сильнее, и, аппетит тоже! - Планы Кхо невозможно угадать. Он предусмотрел, что мы можем долго искать пищу и оставаться живыми, но всё зависит от нас. - Хочешь сказать, что сейчас мы могли бы вскочить и побежать на поиски? Ты весь в ранах, глаза почти не видят, а у меня усохшие конечности. Есть такая поговорка, дружище, "Если Кхо решил заморить тебя голодом, хоть конечности сотри в порошок, еда пройдет мимо". - В моей семье говорили другое. "Кхо кормит того, кто сам идёт за пищей." - удивился Клост. Ку усмехнулся: - Никогда такого не слышал, а мы с тобой с одной равнины! - Знаешь Ку, что я думаю, нам надо передать все эти поговорки, сказки и мудрость детям. Найдём новое жильё, потомки будут жить лучше. Они от рождения узнают из сказок, как избежать опасности, как быстрее найти пищу. - Ты предводитель, тебе и решать. - - Я им был. - печально ответил Клост - Вспоминаю жизнь до того, как смертоносный туман погубил всех. А ты? - И я, но всё меньше. Великий Кхо стирает воспоминания, может, чтобы я за них не держался и мог идти вперёд. Я забыл половину своей жизни после кичка-авитус и мне стало легче. Но помню, что ты был хорошим предводителем, для меня ты навсегда им и останешься. - Ку, тогда расскажи мне сказку, которую слушал в детстве! Сегодня ты был моими глазами и привёл в это укрытие. А я буду твоей памятью и когда-нибудь передам мудрость детям Каны. - Ох, Кана... - выдохнул сиплый печально, помолчал и начал: " Когда-то никого не было и ничего не было, один лес и горы. Великий Кхо посмотрел на это и решил, что хочет навести порядок. Сделал первую белую равнину и подумал, что слишком та пуста. Топнул одной конечностью и появились на ровной поверхности канавки. Топнул второй - и вырос из ничего белый сосуд в канаве. Кхо подошёл, погладил его своей третьей конечностью и там зародилась жизнь. Это был первый кифсит в мире. Великий топнул в четвертый раз и у малыша появился разум. На пятый раз дал Кхо кифситу чувство голода. Теперь надо было создать пищу, чтобы выманить дитя из сосуда. Пока Кхо выращивал теплые горы еды, кифсит креп. Наконец набрался сил, почувствовал, как манит его тепло и запах еды и вышел на равнину. Глаза ослепила белизна. Кхо подумал, что так его творение не доберётся до еды. А Великому очень хотелось, чтобы кифсит испробовал гору на вкус. И погрузил он равнину во тьму на время. Кифсит побежал к горе, наелся и поблагодарил Великого Кхо. Довольный вернулся он в канаву, лег рядом с сосудом. Пища заставила его тело расти быстрее. Теперь это был уже не малыш, а юноша. Он пролежал так какое-то время, а потом задал вопрос: "Великий Кхо, я сыт и полон сил, но что мне делать теперь?" Кхо ничего не ответил, но понял, что нужно дать кифситу развлечение и смысл. Топнул Великий своей девятой конечностью и белый сосуд превратился в юную кифситку. Юноша посмотрел на неё и закричал: "Я был единственным в мире! А сосуд был моим домом! А теперь у меня нет ни дома, ни права быть единственным!" И ударил он кифситку по животу, и вспорол его. Та закричала от боли: - Великий Кхо! За что он так со мной? Накажи моего обидчика! Кхо ничего не ответил, а сам подумал, что наказать кифсита нужно: "Он хотел быть единственным, но пусть родятся тысячи подобных ему!" Гневно топнул десятой конечностью Кхо и в животе несчастной появился сосуд с бесчисленным количеством зародышей кифситов. Великий дал имя обидчику - Курат, что означало - слуга. И решил, что за своё злодеяние будет он расплачиваться службой и заботой о беременной и о своём потомстве. А в каждом малыше узнает он себя и будет помнить, что он не единственный, а один из тысячи таких же. Беременную кифситку назвал Великий Клатэной, что означало - под защитой. Подарил ей силы, чтобы могла кифситка нести свою тяжёлую ношу. Разозленный Курат ушел жить в канаву на противоположной стороне равнины и не стал прислуживать матери своих детей, а Клатэна осталась на том же месте. С каждым днём всё тяжелее было ходить ей к горе за пищей, живот становился больше, а малыши требовали питания. Великий Кхо видя её страдания, сделал так, чтобы роды пришли скорее. Наконец, вышло из Клатэны четыре маленьких сосуда. С любовью смотрела она на детей. И появлялось потомство из её живота ещё несколько дней подряд. Наконец, четверо первенцев вышли во тьму из своих сосудов. И увидела мать, что малыши похожи на отца своего Курата. И закричала: "За что, Великий Кхо, ты так наказываешь меня? Не хочу смотреть на них и вспоминать обидчика! Создай для меня другого кифсита, пусть достойный станет отцом моих новых детей, а этих отдай Курату!" Тишина была ей ответом. Кхо задумался и решил, что оставит всё так, как есть. И не сможет Клатэна никогда иметь детей от другого. Но стёр он ей память об обиде, чтобы могла любить тех, кого породила..." Ку остановил рассказ и спросил: - Клост, ты слушаешь? Но предводитель задремал и сиплый решил, что продолжит, когда тот отдохнёт, если конечно Великий Кхо не сотрёт остатки памяти о его прошлом к тому времени, как сделал это с прародительницей всех кифситов Клатэной.