Что сказал Кхо?

Антон потерялся во времени. Сон смешался с явью, а явь с горем. В каждом предмете ему мерещилась вина. Он открыл шкаф, чтобы одеться и выйти на улицу за едой, но шерстяной свитер как будто спрашивал: «А у твоей матери есть такая дорогая одежда, как у Сергея? Может, надо было купить вещи маме, а не петуху? Как думаешь, Антошка?» Молодой человек решал, что обойдется тем, что лежит в морозилке. Закидывал полуфабрикаты на сковородку и ел для поддержания жизни. Она пока ещё была нужна, чтобы всё-таки напоследок сделать хоть что-то для несчастной женщины. Антон отругал себя за то, что забросил работу. Без его участия бизнес встал, а от накоплений осталось всего около двух миллионов, что было ничтожно мало в сравнении с той болью, которую переживала его мама Анжела на протяжении всей своей жизни. «Надо придумать, как быстро прокрутить эти деньги и получить в три раза больше» — думал он. От размышлений оторвал телефонный звонок. — Привет, Антон. — сказала Анжела таким голосом, как будто кто-то умер. — Привет. — ответил сын. — Ну, и как ты себя чувствуешь? Анжела хотела добавить «после того, что натворил», но вроде бы и так было ясно, о чём она. Антон хотел сказать, что чувствует себя отвратительно, что голос матери пугает его, но посчитал, что не имеет никакого права говорить о своих терзаниях человеку, которому сам принёс столько страданий. Что его боль в сравнении с её жизнью? Анжелу злило, что сын молчит. Она ждала, что после конфликта ребёнок сам позвонит и додумается хотя бы извиниться. Но этого не произошло. Вот уже две недели женщина ежедневно просыпалась с мыслью о том, какую она вырастила свинью. А сегодня вообще приснился ужас, после которого Анжела заставила себя связаться с некудышним отпрыском. А сон был такой: Анжела сидела в кресле и читала газету. Сначала шли нормальные привычные новости «в деревне Угрюмово не будет водопровода никогда», «мир готовится к войне», «певица Арита родила шестнадцатого ребёнка и не растолстела», а потом женщина увидела то, от чего всё внутри похолодело. Следующая статья называлась «Ненормальные хотят жить, как люди». Ниже разместили фото, где парни и девушки держали в руках транспаранты, видно было, что они кричат. Среди толпы был и её Антошка, он показывал прямо в объектив табличку с надписью «Бог не говорил про голубых!» Анжела закричала, представляя, как пожилые соседки раскрывают такие же газеты, надевают очки и находят знакомое лицо: «А мы его с Анечкой познакомить хотели! Хорошо, что не успели!» В своём кошмарном сне женщина вскочила с кресла и побежала оправдываться перед Клавдией Степановной, но та не открывала дверь. — Пожалуйста, пустите! Я вам всё объясню! Это всего лишь студенческая постановка в институте моего сына! — Нееет! — хрипела Клавдия, — это неправда. Ты родила от алкоголика и ребёнок получился неполноценным. Другая дверь открылась и оттуда высунулась голова Ольги Леонидовны: — Плохая мама! Ты — плохая мама! — Я? Да я из кожи вон лезла, чтобы одеть его и обуть! Работала с утра до ночи пока папаша Антона накачивался пивом. Я читала книги по воспитанию детей дошкольного возраста, хотя мне хотелось просто лечь спать после ужасных рабочих будней! Но Клавдия Степановна верещала в замочную скважину: — Я покажу эту газету всему двору. И мы все вместе над тобой посмеёмся! — Вы не имеете права, проклятые старухи! Немедленно отдайте мне газеты! Казалось, что женщины послушались. Ольга высунула из-за двери руку со свёрнутой в трубочку газетой. Клавдия открыла дверь и сделала то же самое. Анжела выхватила свёрток у первой, развернула. Вместо позорной статьи с лицом Антона она обнаружила нечто ещё более шокирующее — фотографию голого Сергея. Сверху красовался заголовок «Вот, какую невесту нашёл Антошка маме на радость». Клавдия Степановна сама развернула свою газету и показала Анжеле. В её версии Сергей сидел в обнимку с Антоном. Оба они были одеты в юбки, глаза и губы накрашены. Заголовок гласил «Интересно, как скоро у Анжелы Петровны появятся внуки?» — Неееет! — закричала женщина и сама проснулась от собственного вопля. Она встала, умылась, походила по квартире и, в голову пришла мысль: «Почему я всё это расхлёбываю? Пусть отец наконец займётся сыном.» Анжела знала, как связаться с бывшим мужем. Надо позвонить на стационарный телефон его матери. Она набрала номер. В трубке раздался испуганный мужской голос: — Алло! — Алло. Это ты, Вадим? — Да, это я. — А с каких пор ты сам к телефону подходишь? Ожидала услышать твою маму. — Все умерли. Один я остался. Анжела предложила увидеться и обговорить кое-что важное. Вскоре встреча состоялась. Женщина рассказала о том, как тяжело ей пришлось с сыном, а бывший муж в красках описал, какие за эти годы заработал болезни. В итоге они договорились, что Анжела помирит родителя с сыном и, таким образом, одинокий мужчина получит законного помощника. Так же отец проведёт мужскую беседу с Антоном и выбьет из его головы глупости, благодаря чему Анжела наконец получит нормального сына. — Что ты молчишь, стыдно? — вернулась Анжела к разговору с Антоном, — я думаю, что ты должен приехать домой и мы поговорим. — Хорошо. — ответил тот. — Сегодня в шесть часов вечера я тебя жду. — Хорошо. — повторил сын. В назначенное время Антон прибыл к маме, позвонил в дверь. Она открыла, пристально посмотрела ему в глаза прежде чем улыбнуться. — Ну, проходи. Антон обратил внимание на мужские ботинки в прихожей. Значит, мама не одна. Может у неё появился любовник? Антон разделся и прошёл в комнату, где был накрыт стол. На диване сидел мужчина, напоминавший того страшного монстра, который бросался на маму с ножом в приступах белой горячки. Только этот был сильно постаревший и располневший. Он опустил глаза в пол и не смотрел на Антона. — Мама! Что он тут делает? — молодого человека затрясло то ли от страха, то ли от гнева. — Здравствуйте! — пробубнил Вадим себе под нос. — Антошка, папа хочет извиниться перед тобой, — сказала Анжела, — я вас оставлю и пока займусь пирогом, а вы говорите. Антону совершенно не хотелось разговаривать с этим человеком, ведь это он бил маму, он сидел на шее и не хотел работать, чем обрёк женщину на каторжные труды, он не платил алименты. Список можно было продолжать бесконечно. — Так. Ну, во-первых, прошу прощения. — решился заговорить Вадим, — во-вторых… — За что? — перебил Антон. — Не знаю. Мама говорит, что ты наверное обиделся. — Пошёл вон отсюда! — закричал Антон. В комнату вбежала перепуганная Анжела: - Антон, ты выгоняешь отца из моей квартиры? Здесь я решаю, кому оставаться, а кому уходить. Вадим, сиди. Но мужчина встал и пошёл в прихожую обуваться. — Вадик, подожди! Не уходи! — Ребёнку я не нужен. — жалобно ответил тот. — Пойми, он был маленьким, ты его напугал. Теперь нужно просто объяснить, что ты уже не такой, каким был тогда и всё будет хорошо. Я уверена! Антон сел на диван, его колотило. Происходящее не укладывалось в голове. Отец в их жизни присутствовал лишь на словах. Он был страшным призраком детства мальчика. Как мама могла запустить эту опасность в дом снова? Входная дверь захлопнулась, в комнату вошла разъярённая Анжела: — Я в ужасе от твоего поведения! Тебе двадцать четыре года, а ведёшь себя, как подросток. «Пошёл вон отсюда!» — передразнила Антона мать писклявым детским голоском. Ты взрослый мужчина. В твоём возрасте уже пора помогать родителям, а не строить из себя обиженного ребёнка. Боишься, что папа тебя ударит? Да у него артроз! Ты сам уже кого хочешь ударишь. Отец даже поесть не успел! Вот, что ты наделал! — с этими словами женщина схватила со стола тарелку, в которую чуть раньше Вадим положил салат и солёные помидоры, — никого тебе не жалко! Ни меня, ни отца! Эгоист! — на последнем слове Анжела швырнула тарелку в стену. Она разбилась вдребезги, осколки полетели на пол, а любимый салат бывшего мужа всё ещё продолжал сползать по стене. — Прости, но я не могу. — ответил сын, встал и направился в прихожую. — А что ты можешь? Что? Спать с мужиками? — кричала мать ему вдогонку. Антон выбежал из дома матери. Ему хотелось спрятаться от всего мира, найти такое укромное местечко, где больше никто и никогда не сможет его найти. В голову снова полезла картинка, ассоциировавшаяся со свободой от жизни — вид с балкона с шестнадцатого этажа. Молодой человек побродил по улице. К унынию прибавилось какое-то новое мерзкое чувство. И это был не стыд, не ставшая привычной жалость к маме. Антон чувствовал себя преданным, обманутым. Ещё утром он заставлял себя жевать недожаренную котлету, чтобы существовать, чтобы успеть перед смертью сделать шесть миллионов из двух имеющихся. А теперь и последний смысл рухнул. «Мама хочет быть несчастной. Даже если я принесу я ей десять миллионов, обязательно найдется что-то ещё, а потом ещё, что не даст ей наслаждаться жизнью.» Антон нашёл ближайший банкомат, снял часть денег с карты, небрежно кинул пачку купюр в сумку. Пока он шёл до дома, эти бумажки с пятёрками, двойками, единицами и нулями совершенно обесценились в его сознании. Молодой человек присел на лавку и заглянул в сумку. Из-под помятых денежных купюр выглядывали глаза Серёжи, говорящие: «А ты бы отказался? Море, еда. Всё за чужой счёт.» Антон застегнул молнию и швырнул сумку в мусорку у лавки. «Чёртовы деньги!» — сказал он и отправился домой, если так можно было назвать его временное съёмное пристанище. Марина Викторовна предложила Светлане Анатольевне присесть. Учительницу возмутило, что такое предложение старшая по дому сделала ей на её же кухне. Андрей и Коля перешёптывались, как нашкодившие мальчишки. Светлана намёками давала Марине понять, что гостю не слишком прилично так нагло вести себя в чужом доме. — Это ради вашего же блага! — сказала старшая по дому, — садитесь! Наконец, Светлана Анатольевна повиновалась. — Я не понимаю, почему должна сидеть на стуле! Будьте добры, объясните! — Потому что новости не самые приятные. — прозвучало из уст Марины, как начало детской страшилки, — вашему сыну грозит опасность! — Ооооо! — протянула Светлана. — Знаете, что сейчас делал Коля у лифта с этим мужчиной? — Блин, вы что, думаете мы с Коляном педики? — догадался Козлов. — Майор! Что за выражения? Не совмещайте это слово с именем моего сына! — завизжала учительница. «Этот человек идеально подойдёт на роль моего переводчика. Надо с ним подружиться!» — подумала Марина Викторовна и решила не делать из мухи слона. Всё равно эти мужчины не виноваты в том, что на них повлиял содомит. — Сейчас! — крикнул Андрей и убежал в комнату. Дюшес запрыгал следом за хозяином. Через минуту майор вернулся на кухню в кителе и фуражке. — Вот! — сказал он Марине, сияя. — Вы — полицейский. Так… — ответила женщина, пытаясь угадать, к чему это всё. — Нууу! Я — полицейский! — подтвердил Козлов, — разве может быть представитель порядка гомосеком? — Действительно! — ответила старшая по дому, — полицейский, строитель, слесарь… Я не могу представить, что кто-то из мужчин этих профессий может оказаться… — Марина Викторовна не могла озвучить нужное слово, Андрей тут же пришёл на помощь: — Голубым! — Да-да! Именно так! — ответила старшая по дому с восторгом. Светлане Анатольевне не нравились все эти слова. Её волновало только одно, что же такое угрожает Коленьке. — Вы говорили, что есть какая-то опасность. Это имеет отношение к объявлению у нас на этаже? — Да. Это имеет самое прямое, непосредственное отношение к объявлению Анонима. Дальше Марина изложила всё, что знала, а Козлов перевёл. Светлана Анатольевна злобно глянула на старшую по дому: — Так эти объявления писали вы? — Да! — с гордостью призналась спасительница мужчин. «Чтобы у тебя чернила в ручке закончились, чтобы у тебя бумага рвалась на каждом слове!» — подумала Светлана Анатольевна, борясь с охватившей её ревностью к написанию объявлений, а вслух сказала: — Вы боретесь за правое дело, похвально. Но у нас тоже есть один персонаж, не менее опасный, чем этот ваш квартирант. Дальше началась борьба не на жизнь, а на смерть. Каждая из женщин доказывала, что её преступник опаснее, что её события страшнее и сверхъестественнее. Светлана Анатольевна показывала бумажки с записями о расследовании. Марина опиралась на Библию, в надежде, что никто не поймёт, что она не очень-то и помнит, как кого звали в священной книге и половину придумывает от себя. Светлана намекала на свой большой учительский опыт, в надежде, что все присутствующие на кухне решат, что дела надо передать под её управление. Старшая по дому пыталась переманить полицейского на свою сторону, потому что он очень хорошо говорил плохие слова. А учительницу с лидерскими наклонностями и её сына, как приложение к ней самой, Марина в команде видеть не желала. Андрей хотел бороться с пидорами под началом этой восхитительной женщины, потому что за долгие годы привык быть подчинённым. Ему очень не хватало начальника. Но вдруг Коля решит, что это предательство, ведь Светлану придется опрокинуть. А клятва у лифта уже была дана. Коля ото всей этой ситуации хотел только одного: чтобы маме было хорошо. Ну и ещё не потерять только что обретённого друга. В итоге сошлись на том, что у команды будет две главы. Одна — Светлана Анатольевна. Вторая — Марина Викторовна. При этом, Светлана будет называться — старшая по расследованию. А Марина — председателем, потому что "старшей" уже и так является. Слово «председатель» придумал Андрей. Он сам не знал, почему подобрал именно такое название. Просто, это звучало как-то внушительно и значимо. Марину Викторовну такая должность вполне устроила. Она гордо расхаживала по кухне, примеряя это повышение по службе. — Я считаю, что этот сектант появился в нашем доме из-за Машки. — сказала Светлана Анатольевна. — Не сектант, а содомит. — поправил её Козлов. — А это не одно и то же? — спросила учительница. И майор объяснил ей, какой ужас на самом деле скрывается за странным словом. А Марина Викторовна подчеркнула, что слово к тому же пришло из Библии, а это ещё раз доказывает грешность квартиранта Антона. — Содомия — это зло! — сделала вывод Светлана, — а ещё давайте выгоним из дома евреев, мать говорила, что они воруют, — разошлась не на шутку учительница. — Нет! — сказала Марина, — давайте не будем трогать евреев. В Библии только о них и пишут, значит, не такие уж они и плохие. Пусть воруют, лишь бы на мужчин наших не заглядывались. Встал вопрос о том, какую цель сделать главной. Все хотели бороться, но за что именно? Общим голосованием команда постановила, что в этой жизни нет ничего страшнее, чем мужеложство. «Содомии — бой!» — выкрикнули они все вместе лозунг, под которым должно было стартовать начало увлекательной войны. Марина Викторовна сделала вид, что кричит «содомии» со всеми, но на самом деле просто открывала рот и молча шлёпала губами, как рыба, зато «бой» проорала изо всех сил, ведь это было приличное слово. Председательница предложила товарищам подняться на шестнадцатый, посмотреть на врага, чтобы знать его в лицо. Четверо людей встали возле квартиры старшей по дому и начали ждать, не выйдет ли из своего убежища содомит. Антон поднялся на шестнадцатый, вышел из лифта. Очень хотелось отправиться на ставшее любимым место, но на этаже слышались голоса, он решил уединиться на балконе позже. Молодой человек подошёл к двери своей съёмной квартиры и услышал дружелюбное: — Здравствуйте! — это говорила Марина Викторовна, его соседка. — Здравствуйте! — ответил Антон. — Добрый вечер! — сказал какой-то высокий мужчина в пижаме и полицейской фуражке. Светлана Анатольевна промолчала, Коля последовал её примеру. Если бы Антон не был в таком угнетённом состоянии, скорее всего заметил бы, что на него смотрят подозрительно. Но он даже не запомнил лиц тех, кто так заинтересовался его персоной. Антон зашёл домой, разулся, присел в прихожей и уставился на свои ботинки. Он мысленно вернулся к моменту, где в шестнадцать лет после скандала обувался, чтобы побежать за Сашей. «С тех пор мои ботинки стали на несколько размеров больше, а проблемы всё те же.» — подумал Антон, вспоминая, как недавно мать вломилась в комнату и застала там голого Сергея. Потом в памяти всплыло лицо несчастной супруги Серёжи с двумя детьми. «Наверное и эта женщина считает, что во всех её несчастьях виноват я. Скорее всего, так и есть.» Волна жалости к малышам и их маме накрыла Антона, потом добавился стыд. Эта девочка и этот маленький мальчик навсегда запомнят, как дяденька в розовой футболке разрушил их семью. Захотелось отдать этим несчастным всё, что у него есть. Антон прошёл в комнату, извлёк из комода пачку наличных, покрутил в руках, потом посмотрел в окно. На фоне тёмного неба висел полумесяц. Показалось, что неполная луна поехала по кругу. Действительно, полумесяц расположился горизонтально, как улыбка смайлика, а потом превратился в губы. «Всё из-за тебя, дяденька! Это ты забрал у нас папу! Как ты себя чувствуешь, Антошка? Ты хорошо себя чувствуешь?» — спросил рот пятилетнего мальчика. Антон раскрыл окно нараспашку и закричал: «Я вообще не знал, что вы существуете, мне никто не сказал, что вы есть!» Потом он злобно швырнул деньги, пытаясь заткнуть ими рот полумесяца. Луна опять стала обычной, с шестнадцатого этажа посыпался денежный дождь. Время было позднее, но задачи команды не могли ждать. — Надо действовать дальше! — сказала Марина Викторовна важно, как председатель. — Коле пора спать! — возразила Светлана на правах старшей по расследованию. Началась словесная перепалка, но голосованием все четверо пришли к компромиссу. Было решено сделать перед сном какое-нибудь маленькое, но важное дело и разойтись. — Мы должны найти как можно больше союзников! — предложила Марина. Светлана Анатольевна нехотя согласилась. Коля и Андрей не были главными, поэтому молча кивали на все предложения. — На девятом этаже живёт сантехник Фёдор Кузьмич. Я думаю, что такой человек нам очень пригодится. — Раковины у нас не подтекают! Зачем нам Фёдор Кузьмич? — начала спорить учительница. — Уроки труда нам тоже не нужны, однако, вы почему-то в деле! — ответила председательница, упирая руки в полные бока. Поспорили немного и поехали на девятый договариваться с Фёдором о его присоединении к группе. Пожилой мужчина со слуховым аппаратом долго не мог понять, чего от него хотят. Козлов кричал: — В доме бушует со-до-ми-я! — Унитаз поменять? Да, могу! — отвечал Фёдор. — Мужчины в опасности! — надрывала глотку Марина. — Монтаж полотенцесушителя? Можно. Но надо перекрывать общую воду. Без этого никак. — объяснял пенсионер. В конце концов Коля догадался написать на бумаге всё, что команда хотела сказать. Казалось, что Фёдор Кузьмич так до конца и не понял задачу, но это не главное. Главное то, с каким рвением он присоединился к команде. А в конце разговора даже отдал честь и предложил вызвать на подмогу своего зятя. Вот так потихоньку общество по защите мужчин стало разрастаться. Перед сном Антону позвонила мама: — Хоть бы догадался сообщить, что доехал. Тебе не пришло в голову, что мать волнуется? Сын молчал. — Конечно, зачем думать о маме. Испортил вечер и спрятался в свою нору, чтобы наслаждаться жизнью дальше. Я полдня готовила ужин, а теперь сижу в одиночестве и сама ем эти несчастные салаты. Никто и не думает о том, что мне, может быть, хотелось другого завершения встречи. Что ты молчишь? Совесть зашевелилась? А папа? Человек сделал такой решительный шаг, извинился перед тобой. Пускай не всегда он вёл себя, как образцовый отец, но когда ты только родился, Вадик был другим. Я помню, как он купал тебя в ванночке. Мы тогда купили большую резиновую лягушку для игр в воде, отец подавал тебе её и говорил «ква-ква, кого помыть?», а ты отвечал «Антоську!». У вас в отношениях была совершенная идиллия первые два года твоей жизни. Так что, не всегда папа был монстром, не надо на него наговаривать. — Анжела тяжело вздохнула, выдержала паузу и продолжила, — Антон, надо быть великодушнее! В юности все думают только о себе, все такими были. Но настал момент, когда ребёнок и родители меняются ролями. Теперь ты должен подавать отцу лягушку. Понятно, что в переносном смысле, было бы смешно, если бы Вадим уселся в ванночку. Но, надеюсь, ты понял, о чём я. Сейчас продиктую тебе номер телефона папы, позвони ему. Лучше сделать это прямо сейчас, мало ли что человеку после такого неудачного приёма может прийти в голову. Восемь, девятьсот шестьдесят три… — диктовала Анжела, но Антон ничего не записывал.