Что сказал Кхо?

Часы показывали полночь. К мусорным бакам направлялась женщина в элегантном осеннем пальто сиреневого цвета. Она шла, стуча каблуками зимних кожаных сапог выше колена. Левый глаз был защищён линзой черных очков, правая линза покинула оправу гораздо раньше. Беруто не стало включать режим невидимки, просто переместило временной карман в свободный мусорный бак. Существо горевало, ведь сегодня утром случилось кое-что крайне печальное. Уборщик зашёл в дом номер одиннадцать, увидел старый матрас с дыркой и, ругаясь на чём свет стоит, переместил его обратно на помойку. Шестилапки кричали, метались по канавкам в попытках спасти белые сосуды с малышами. Этот крик до сих пор эхом отдавался в воспалённом сознании Беруто. А потом приехала огромная машина, люди зашвырнули матрас в кузов и увезли. Существо не успело достучаться до разумов грузчиков и остановить их. Беруто хотело связаться с шестилапыми жертвами трагедии, но никак не решалось. Было так страшно узнать, что всё плохо. Из дум эфемерное существо вывел грохот. Дама взялась за деревянный черенок лопаты одной рукой, подхватила поудобнее второй и со всей силы ударила по пустому металлическому баку. — Понаехали!!! — разорвал тишину её хриплый низкий голос, — уезжайте к себе на родину! Это наш город! — Потише, прошу вас! — передало Беруто импульс, — у меня траур. — Лааа-лалааай-лалай! — игнорировала алкоголичка просьбы существа и кружилась в танце. — Вы мне мешаете! — отправило ей послание Беруто, а потом решило влезть в голову женщины поглубже, чтобы понять её мотивы. Посмотрело на себя, посмотрело по сторонам, глянуло вверх. «Оёй!» — эфемерное существо увидело Светлану Анатольевну, которая наблюдала за пьяницей из своего окошка. Тут же Беруто вспомнило ужасное предсказание души «она подавится чаем завтра». Полуматериал метнулся к часам, стрелки успели убежать за полночь. Интересно, завтра — это когда? Если женщина не умерла в течении прошедшего дня, значит, время ещё есть. Надо было срочно предупредить её об опасности. Эфемерное существо передало импульс Светлане через глаз алкоголички: «Ты подавишься чаем! Завтра!» Сделав это, Беруто покинуло сознание дамы. Светлана Анатольевна в ужасе попятилась задом от окна. «Подавишься чаем завтра! — повторила женщина в шляпе по инерции, не понимая, откуда в её голове взялись эти слова, а потом расхохоталась, — ха-ха-ха! А сегодня все танцуют вальс, лалааай». Беруто снова попыталось отправить импульс с вопросом, почему дама так шумно себя ведёт, но она раскручивалась на метле в пляске с ором: «Оооо, как хорошо! А вы все проваливайте к себе, нам и так тут есть нечего! Ха-ха-ха!» Потом ей всё это надоело и она отправилась в другой двор. Спустя некоторое время к Беруто пришёл бомж Владимир: — О, как хорошо, что вы здесь! Я понял, чего хочу. — Здравствуйте! — ответил импульсом полуматериал, — говорите. — Мне бы хотелось жениться на Варваре. — Это замечательно! — ответило эфемерное существо, — а кто это? — Ну как же, это та самая богиня, которая вчера ожидала здесь курьера, то есть — меня. — Она и сегодня здесь была. Кстати, вы не знаете, почему она меня игнорирует? — Как же не знать. Она на вас обиделась. Вчера вы обещали выдать мне водочки, а ей шампанского. Просили перенести вручение наград на сегодня. А сегодня мы всё ещё насухую ходим. — Простите! Если бы вы только знали, как мне стыдно. Я обязательно расплачусь с вами. — Ну что вы, я всё понимаю. У Бога наверное много обязанностей. Это мы — грешники. Погрешили немного и свободны, а вам потом разгребать за нами. Так вот, мне хотелось бы закатить такой праздник! Само собой, только если чувства Варвары окажутся взаимными. — Уж не хотите ли вы попросить меня зародить в ней любовь к вам? — спросило эфемерное существо. — Ни в коем случае! Всю жизнь я был человеком не слишком честным. Хочу, чтобы под закат случилось что-то настоящее. Прошу заметить, не важно, будет это отказ или согласие. Второе, конечно, предпочтительнее. — Но зачем вам я? Ведь вы с Варварой можете просто подать заявление в ЗАГС, если она ответит «да». — Ой, нет, это не то. Хочу, чтобы сам Бог повенчал наши души. Говорят, брачные союзы заключаются на небесах, а я хочу гульнуть тут, на Земле. Откуда мне знать, вдруг всё это выдумки и на небесах мы с Варей раньше не встречались, а после смерти может уже и не свидимся там. — бомж указал пальцем в небо, а потом вытер огромную слезу со щеки. — Да встретитесь ещё, я полагаю, не переживайте так, — отправило Беруто импульс. — Рад бы поверить, да где доказательства? Вы можете мне их предоставить? — Увы, это не входит в мои полномочия. — Вот поэтому я и хочу: красивое платье для Вари, шубу норковую, букет. Для меня: костюм с галстуком, пальто серое демисезонное, полуботинки кожаные чёрные, — бомж сделал паузу, порылся в кармане и извлёк из него бумажку со списком продуктов, которые понадобятся для приготовления свадебного стола, — мне перечислить ингредиенты для праздничных блюд? — Не стоит. Давайте решать проблемы по мере их поступления. Если вы не против, начнём с того, что узнаем, согласна ли женщина стать вашей супругой… — Логично! — ответил растревоженный Владимир, — а по поводу водки с шампанским не переживайте, если это переносится на завтра, то я снова подожду. А надо будет, и ещё подожду. Бородатый ушёл, а Беруто решило отвлечься от печальных дум о судьбе шестилапок, пробежаться импульсами по просторам Земли. Спустя несколько минут существо сделало удивительное открытие: к зеркалам можно подключаться точно так же, как к сознаниям людей. Более того, из них можно высовывать руку и трогать материальный мир. А если напрячься, можно взять что-то и перенести к себе в карман. Беруто обязательно восхитилось бы необычностью этого факта и просто существовало дальше с таким знанием, если бы не ныла душа. «Куси! Камули!» — крик всё ещё гулял по сознанию эфемерного существа. Это коричневая мать-шестилапка звала детей, провалившихся в дыру в матрасе. «Это моя вина!» — думало Беруто и в душе просыпались все самые низкие вибрации. «Куси! Камули!» — отдавало болью снова и снова. Страдание, уныние, разочарование в себе уже не спали, а теперь в Беруто пробудилось и желание грешить. Существо с воровским прошлым, одержимое наваждением, примагнитило к себе чью-то бриллиантовую серьгу через поверхность зеркала. Сигнализация в кармане не сработала. Полуматериал сам испугался того, что сделал. Украшение лежало на дне кармана рядом с зубиком Плюмкой. Беруто с одной стороны стало легче, с другой — появились новые терзания. Существо продолжило грабёж. Оно хватало всё, что плохо лежит, тащило в карман и при этом хлестало себя самообвинениями. «Получай, Беруто! Вот какая ты жалкая душонка! Смотри, сколько грехов ты совершило!» — говорило себе существо каждый раз, когда приносило новую вещь и укладывало рядом с другими. Зубик Плюмка потонул в награбленном, а Беруто всё не могло остановиться в этой самоказни. Вот уже из рук продавщицы в магазине шитья и рукоделия выскочила катушка с шёлковой лентой. Её край попал в зеркало и, удивительным образом стал наматываться на что-то невидимое в отражении. Женщина оказалась не из робких. Она тут же схватила закройщицкие ножницы и ловким движением руки перерезала ленту, сказав при этом: «Не собираюсь платить за недостачу товара. Хера вам лысого, черти, а не ленту.» В соседнем доме женщина недавно вышедшая на пенсию собиралась в собес. Пройдя огромное количество инстанций, она выяснила, что за её стаж работы в тридцать лет на предприятии, ей полагается дополнительная тысяча рублей. Соответственно, пенсия составит не девять, а целых десять тысяч рублей, при условии, что она принесёт трудовую книжку в собес и докажет, что не дурака валяла, а трудилась на благо страны, не сворачивая с дорожки тридцать лет подряд. Свою зелёную маленькую книжечку с единственной записью она хранила, как зеницу ока. И вот сейчас аккуратно положила её на трюмо у зеркала и отошла, чтобы взять помаду морковного цвета. Хотелось прихорошиться перед важным делом. Женщина вернулась к трюмо, а трудовой книжки нет! «Аааааааа!» — закричала пенсионерка, потом взяла себя в руки, достала из сумочки носовой платок, но не для того, чтобы плакать и утирать слёзы. Женщина подошла к столу, перевязала его ножку и сказала: «Черт-черт, поиграй, да отдай!» Потом она вернулась к зеркалу проверить, на месте ли трудовая книжка. Увы, её там не было. Вот тут пенсионерка уже всерьёз завопила: «Оооооооооо!» Беруто кинуло зелёную книжечку на вершину горы находок. В кармане стало совсем тесно, а на душе легко. И тут порывом свежего ветра ворвалось осознание: «Хозяевам физических предметов будет очень плохо, они же полностью материальные существа! Они не умеют безболезненно терять вещи!» Душа Беруто переполнилась ненависть к себе. Мало того, что не уберегло шестилапых, так ещё и людей расстроило. «Я всё это обязательно верну!» — решило эфемерное существо. Так в миссии Беруто появилась дополнительная и достаточно большая проблема, потому что воровалось всё в беспамятстве. Существо сидело на полу кармана и горестно перебирало вещи, пытаясь вспомнить, что кому принадлежит. Мысли о коричневых подопечных, бредущих по дому номер одиннадцать тоже не давали покоя. А вдруг кто-то ещё погиб, пока Беруто занималось чёрными делишками? Узнать бы, да так страшно. Хандра затянулась. Сознание носилось импульсами по дому, умышленно пропуская те места, где могли находиться шестилапые. Наконец, Беруто подключилось к Светлане Анатольевне. У землян уже прошло утро, наступил день. Учительница пила всё что угодно, но не грозящий смертью чай. «Очень хорошо, пусть продержится без любимого напитка пару дней на всякий случай!» — думало эфемерное существо. Но тут как на зло приехал сын с тортом. Светлана могла сорваться и выпить убийственный напиток. Беруто уже напряглось, но женщина оказалась очень ответственной, чем ещё раз подтвердила, что будет отличной хозяйкой для шестилапок. «Шестилапки! — вспомнило Беруто и, сознание начало болеть и гореть, — милые мои, я обязательно вернусь, только дайте мне ещё немножко времени залечить раны!» Полуматериал вернулся в карман. Кхо-кхо! Прошу прощения! — сказал бородатый бомж. Час назад он нашёл Варвару в соседнем дворе за гаражами, предложил ей руку и сердце. Она сказала, что нужно время на подумать, а ещё обещанное шампанское. И вот, мужчина пришёл сюда. — Да у вас там целый склад! — ахнул бомж. Беруто пыталось прикрыть собой награбленное, но тело было полупрозрачным, не вышло. — Да, Владимир. К сожалению, у меня тут гора вещей. — А почему к сожалению? Это ж хорошо. Неловко спрашивать, а шампанского там у вас не завалялось? Не подумайте, я мог бы и в магазине украсть бутыль, да к Варе у меня такое высокое чувство! Не хочется её ворованным поить. У Беруто в кармане лежало и вино, и пиво, и игристое, но именно ворованым всё это и являлось. Эфемерное существо разрыдалось. — Боженька, родненький, чего ты плачешь? Ну, тише-тише… — успокаивал бомж Беруто, — вот уж не думал, что боги плачут! Простите, я тут со своими земными мыслями, а вам, видать, совсем хреново. — Я хочу, чтобы всё было хорошо, как в самом начале, чтобы все были живы! — хныкало эфемерное существо, — я не знаю, что делать дальше! Я натворило столько всего, я так запуталось, что не понимаю, как теперь из этого выбраться. Эта куча вещей… — Беруто ещё сильнее разразилось рыданиями, — я их украло! Владимир внимательно слушал и думал, что же может излечить всевышнего. Психолог? Но в его кабинете поднимаются земные вопросы. Исповедь у батюшки в церкви? Так батюшка сам отмаливает грехи у бога. Круг замкнулся. Потом у Владимира возникла кощунственная мысль. Не будет ли он сам лучшим собеседником для бога — клептомана? Вор вора всегда поймёт. — Господь! Может вам надо поговорить с таким же, как вы? — намекнул бомж. Ему казалось не слишком удобным взять и прямо заявить о себе. Беруто задумалось, а потом просияло: — Точно! Мне надо поговорить с кем-то, кому так же больно! — Но… — начал Владимир, а потом добавил, — вам лучше знать! Беруто отправило душераздирающий импульс во вселенную и тут же наткнулось на душу, которая испытывала подобные ощущения. Антон спал, а его душа творила. Она нарисовала Анжелу, которая испачкала руку. Женщина подошла к раковине и взяла мыло. Она усердно оттирала пятно, по ладони струилась чёрная жидкая грязь. Анжела мыла руку всё усерднее, а чернота не отмывалась. Сын наблюдал за матерью как бы со стороны. Он захотел вмешаться, помочь, поскольку нервы Анжелы были уже явно на пределе. Антон попытался что-то сказать, но рот заливала вода, а глаза больше ничего не видели. Он пробовал ещё и ещё, а потом опять посмотрел на мать со стороны. На месте ладони у Анжелы появилось лицо сына. Она продолжала намыливать и тереть мочалкой грязное место. Попытки снова оказались неудачными и, Анжела завернула руку — лицо в полотенце. Сквозь махровую ткань потихоньку начала просачиваться чернота. «С такой рукой стыдно на улицу выйти! — взорвалась Анжела, — такую руку только взять и отрубить! А что на это скажет Клавдия Степановна? Я тебя спрашиваю, Антон?!» Сын пытался ответить, успокоить маму, но в рот лезло махровое полотенце, не давая произнести ни слова. Беруто посмотрело эту часть сна и вмешалось: — Я прошу прощения! Знаю, что души не любят вторжений, особенно в выходные. — Не надо, не извиняйтесь. Если вы здесь, то, значит, так и должно быть. Что-то хотели спросить? — Да, мне захотелось поговорить с кем-то, кто поймет мои страдания, по запросу сразу нашлись вы. Я мучаюсь вот по какому вопросу. Выполняя миссию, я не уследило за некоторыми существами, они погибли. Потом как-то так вышло, что я стало воровать, чтобы заглушить боль. Вы не подскажете, нет ли в послойной системе какого-нибудь средства от страданий? — В системе такого средства нет. Но вы точно уверены, что ваша миссия в том, чтобы кого-то спасать? Ведь у нас не всё так однозначно, как на материальных планетах. Земные существа думают, что эта жизнь последнее, что у них есть. Они мечтают о вечной жизни, не зная, что уже имеют её. А если бы знали, нам не над чем было бы работать. Вы увлеклись, я вас понимаю. Что касается боли, все мы так или иначе переживаем её с нашими физическими подопечными. Боль тоже может быть задачей миссии, представьте себе. И смерть может быть такой же целью, как и борьба за жизнь. Вот, смотрите… — душа продолжила работу над сном Антона. Анжела ахала и охала, представляя, как пойдёт в магазин с грязной рукой, как будет расплачиваться левой при том, что она правша. А какие неудобства возникнут с кошельком, ведь одной рукой надо его держать, а другой доставать купюры. В конце концов, что скажет продавец на кассе, когда увидит её потуги? Подумает, что женщина выглядит нелепо и промолчит, радуясь, что его собственные руки чисты. Антон слушал мысли матери. Тут душа нарисовала топор и поставила его недалеко от раковины. — Ну, что скажете? Вот я рисую своему подопечному средство от страданий. Он может взять топор и отрубить себя от матери. А он каждый раз игнорирует мои подсказки. Для Антона моё творчество всего лишь сон. Если бы он отделился, у Анжелы появилась бы чистая рука. А лицо на ладони можно было бы увеличить, дорисовать тело. И каждый в этой семье обрёл бы покой. Но вот какая штука, я тысячелетиями испытываю боль, а там, где боль, рождается и сострадание. Ноль решил, что это замкнутый круг. Вот смотрите, Антон жалеет маму, а мог бы сделать её свободной, отрубив себя. Боль продлилась бы не так долго, как человеческая жизнь. Вот топор. Дело заняло бы одну секунду материального времени землян, но посмотрим, что происходит. Антон постоял, посмотрел на всё и решил, что если мать всё же надумает выйти в магазин, можно будет перерезать себе вены остриём топора. Вдруг со смертью сына реального умрёт и это грязное лицо в её ладони. Не рубить же ей руку, ведь это больно. — Это очень сложно! — сказало Беруто, — вы рисуете страшные вещи. — Я художник, я так вижу, как говорят наши любимые земляне. Осознание — это больно. На Земле очень редко происходит развитие через красоту. Люди хотят боли, им нужно чего-то бояться, чтобы заставить себя двигаться. В одном из давнишних воплощений мне удалось вспомнить свою душу, вспомнить цель. В тот момент я был земным мужчиной, стремящимся докопаться до истины. Вокруг меня жили люди, которые чувствовали лишь потребность наесться, выспаться и развлечь своё тело наслаждениями. Во сне ко мне пришёл сам Ноль и рассказал, что затеял игру, но игрища зашли в тупик. Это было подобно шахматам, где один ест другого. Фигуры должны были стремиться к ничьей, но людям неудержимо хотелось уничтожать. Тогда-то Ноль и попросил меня поддаться, умереть, но показать всем, какую цену я плачу за участие. Наш Великий ничто и всё в одном лице никогда не ошибается, тот мужчина, которым я был понял это позже. «Игра пошла не в ту сторону» — сказал Ноль, но это было не так, всё было спланировано. Я проснулся и пошёл по улице, мне хотелось сказать каждому, как дела обстоят на самом деле. Мне казалось, что люди способны себя вспомнить, как и я сам. Но слушали меня не многие. Большинство решило, что я не в себе и были жестоки ко мне. — Извините, но мне так интересно, что именно вы им говорили? — не выдержало Беруто. — Я подходил к каждому человеку, которого видел и говорил: «Не бойся!» Ведь именно страх толкал этих несчастных на убийства, воровство… — Хотелось бы уточнить про воровство. Если я что-то краду, значит, мне страшно? — спросил полуматериал. — Да, если вы отнимаете чужое, значит, у вас нет чего-то своего. Вы находитесь в пустоте, хотите её заполнить. Беруто тут же вспомнило свой зеленоватый карман, набитый чужими вещами. Снова стало стыдно. — Могу ли я признаться вам в чём-то унизительном? — спросило эфемерное существо. — Конечно! — ответила душа Антона. — Я так страдало из-за смерти своих подопечных, что умудрилось украсть кое-что. Нет, точнее, слишком много. У меня целый карман награбленного! Я не могу жить с этими мыслями и с этими предметами. — Раздайте всё нуждающимся, например! — ответила душа. — Нет! Нельзя чужие вещи отдать другим людям, понимаете? А я не могу вспомнить, у кого именно их отобрало и как положить всё это на место. — Возможно, предметы нужны кому-то ещё, а не бывшим владельцам. Запомните, Ноль не ошибается. Попробуйте понять, кому теперь нужнее эти вещицы. — Спасибо! У меня камень с души упал. Вы не представляете, как меня успокоили. — Не бойтесь. Никогда ничего не бойтесь! — ответила мудрая душа. Антон услышал эти слова и проснулся. «Не бойтесь! — повторил он и задумался, почему ему приснилась именно такая фраза. Кто это сказал? Лица не было видно, слова донеслись из кромешной темноты. Они вроде бы никому не принадлежали, но звучали так четко и ясно, что врезались в память. Антон пытался вспомнить, какой сон смотрел до этого. Что-то про маму, но суть мгновенно улетучилась. Душа посчитала эксперимент с топором неудачным и стёрла набросок, решив, что создаст что-то более совершенное.