Что сказал Кхо?

Светлана Анатольевна и Марина Викторовна снова схлестнулись в борьбе за власть. Надо было оповестить жителей дома о важном собрании и, кто-то должен был написать и повесить объявление на эту тему на первом этаже. — У вас бумага «писчая», а у меня "Снегурочка"! — бросила Светлана первый довод. Марине такая дерзость показалась подобием дуэльной перчатки. — Писчая - бурая, но это не недостаток, это лишь потому, что она переработана из вторсырья. А значит, я больше думаю об экономии ресурсов планеты. - дала старшая по дому достойный ответ. — Нельзя экономить на проблемах общества! - не растерялась учительница. — Если бы не я, вы бы никогда не узнали, что в нашем доме живёт опасный человек! — парировала председатель Марина. — О! У меня на этаже тоже есть опасный человек, и, вы его знаете, однако, так и не заметили, что Мария опасна! — сказала Светлана, расчесывая дорожку из красных пятнышек на шее. — А что это вы чешетесь? А что это у вас под воротом? Уж не заболели ли вы? Квартирант опасен, может, у вас не хватило иммунитета и, вы заразились? Не волнуйтесь, Светлана, у меня крепкое здоровье, я напишу объявления без вашей помощи! — Воспитанные люди обычно не спрашивают, почему человек почесал ту или иную часть тела. Хорошо, пожалуйста, пишите послание жильцам! Но вы ведь не можете нужное слово вывести, всё вокруг да около ходите. Не могли бы вы сказать вслух «содомит»? — подловила женщину Светлана. — Со… — Давайте, докажите, что вы тут главная, а не я! — радовалась учительница, а Марина стояла и хлопала губами, не смея произнести вслух то, против чего так отчаянно боролась. — То-то же! Сказала учительница и приложила к стене заранее заготовленную картонку с листом белоснежной бумаги, чтобы наконец начать описывать проблему. Женщины находились на первом этаже возле специальной доски для важных объявлений. Подъездная дверь открылась, в дом вошёл Галуст Гаспарович. Это был армянин лет семидесяти пяти. Он являлся хоть и не коренным, но почетным жителем дома номер одиннадцать. — Что чырыкают наши птычки? — спросил он у Светланы и Марины. Женщины переглянулись. Первой ответила старшая по дому: — Я решила поставить дом в известность о том, что у нас завёлся маньяк. — О! Какие плохие новости. — засмеялся Галуст. — У нас завёлся содомит! — перехватила инициативу Светлана, - Марина Викторовна просто не договаривает, правда же, Марина? Она теперь называется нашим председателем. Понятно, что не все могут исполнять свои обязанности на пятёрку… — учительница не успела закончить фразу, потому что мужчина тут же вмешался: — Щто? Женщина — председатель? Почему на такую должность её взяли? Конечно она нэ может хорошо это делать. Вам надо мужика нормального поставить. Что это такое? Женщине надо идти дома кушать делать, а не управлять. С тем, что Марину надо понизить в должности Светлана была согласна, но она не учла, что и сама особь женского пола, а тут такие дела. «Придётся подчиниться, — подумала учительница, — как никак, а он прав, ведь он мужчина.» Но старшая по дому, она же председатель, не собиралась сдаваться. Ведь Марина первая решила бороться с Антоном, а тут столько желающих на её лавры: — Я была старшей по этому дому сорок лет подряд! Я знаю наизусть телефоны всех служб, которые занимаются благополучием этого здания. Продиктовать, а? Может кто-то из вас сможет назвать номер телефона управляющей компании этого дома? А может, вы знаете, как организовать ремонт грузового лифта за час, когда весь район ждёт его неделями? Ну! Говорите! Светлана испугалась. На её глазах происходило нечто недопустимое и нелепое. Женщина пыталась заткнуть за пояс мужчину. Галуст прищурился, недоумевая, как это курица на петуха полезла. Горячая кровь закипела и он прикрикнул на Марину: — Жэнщина, молчи! Я на рынке у стадиона десять лет палатки держал, понятно? Все ко мне ходили и совета просили. Я был ихняя крыша и глава. Светлане Анатольевне не понравилось слово «ихняя», очень хотелось мысленно зачеркнуть последние три буквы и влепить Галусту двойку или хотя бы три с минусом, но благоговение перед лицом сильного пола поумерило пыл учительницы. А вот охотница не утихала: — Десять лет! Ха! Я же сказала, что здесь я главная уже сорок лет. Сорок — это в четыре раза больше, чем десять. Вы про какой рынок, который у стадиона? Мы живём где? В доме номер одиннадцать. Кто старшая по дому? Марина Викторовна! И мы тут не на рынке. — она упёрла руки в бока. Марина всегда так делала в непростых ситуациях, это давало ей ощущение опоры и устрашало врага. — Либо я стану председателем, либо то, что вы дэлаете — это глупости бабские. — сказал армянин с таким видом, как будто выпил прокисшее молоко. — Да я в перестройку сама огурцами торговала. Да я на рынке знаю каждого, кто обвешивает. Да мне на этом вашем рынке у стадиона бесплатные баклажаны в пакет докидывают, стоит мне только понюхать помидор у любого торгаша и сказать, что он без запаха. Да в конце концов, мой муж был вас на голову выше! — Марина замолчала, а пальцы рук сжимались и разжимались. — А мой муж был на две головы выше Марининого! — вставила Светлана Анатольевна свои пять копеек в надежде, что её кандидатуру на роль председателя ещё раз пересмотрят, если Галуст Гаспарович позволит. — Слушайте, понятно мнэ скажите, что происходит, а? И женщины объяснили всё в деталях. Что такой-то квартирант из такой-то квартиры посягает на честь и достоинство мужчин этого дома. Что уже собран отряд по борьбе с ним, включающий в себя бывшего полицейского, строителя и сантехника. — А, ну если другие мужики с вами, то дэло стоящее! — сказал наконец Галуст, — тогда и я с вами! Приведите мэня к главным, я скажу им, что делать. Марина опять накинулась на Галуста, доказывая, что она тут высший орган власти, а Светлана отвернулась, чтобы никто не видел, как она расчёсывает зудящую шею и щеку. Спор затянулся, учительница успела вдоволь начесаться, думая при этом о качестве своего свитера. Он был старый, добротный, шерстяной. Это изделие никогда не вызывало неприятных реакций у кожи, а тут как сглазили. Светлана вернулась к воюющим, услышав, что они нашли компромисс. — У вас нэ чэсотка на лице, а? — недоверчиво спросил Галуст Гаспарович, пятясь от Светланы. — У неё плохая кофта, - ответила Марина за женщину, - аллергия на шерсть. — Марина Викторовна! — рассердилась учительница, — я не думаю, что председатель может нарушать элементарные правила этикета! Выяснения продолжались, а в подъезд зашла Маша — соседка Светланы Анатольевны. Она с грохотом поставила доски у лифта и весело поздоровалась с троицей. У старшей по расследованию округлились глаза. Она вспомнила, как недавно эта женщина несла табурет, а потом деревянный предмет растворился в алкоголичке. — Здрав-ствуй-те! — проговорила Светлана по слогам и стала сдавать задом к почтовым ящикам. — Мария! Приветствую! — не растерялась охотница. Это был отличный шанс показать учительнице и Галусту своё превосходство над ними, — а что это за доски у вас? Говорят, вы часто шумите в квартире. Вы делаете это в положенное время? — А кто говорит? — переспросила Маша, — я недавно купила глушитель для пилы, неужели меня всё ещё кто-то слышит? Светлана Анатольевна? — догадалась Мария. — Я тут ни при чём! — забормотала учительница, — это говорит Марина, с неё и спрос! — Ага! — обрадовалась старшая по дому, — то есть, вы, моя дорогая, отказываетесь от посягательств на главенство? Светлана робко кивнула, боясь, что если продолжит претендовать на власть, её заставят подойти ближе к соседке. А вдруг та её отправит в иные миры, как свои деревянные изделия? — Всего доброго! — сказала Маша и скрылась в лифте. Галуст Гаспарович вообще ничего не понял. В итоге Светлана таки написала объявление трясущейся рукой и прикрепила с помощью скотча на доску. «Уважаемые собственники квартир нашего дома! Прошу собраться всех в 18.00 сегодня в квартире 37 у Светланы Анатольевны. Это не относится к КВАРТИРАНТАМ! Ждём только неравнодушных СОБСТВЕННИКОВ!» — гласило послание. Потом все поднялись на шестой этаж и вошли в тайное убежище команды. К 17.00 пришёл Фёдор Кузьмич с зятем. Это было на час раньше, чем нужно, но Светлана Анатольевна отметила, что в этом доме ещё остались крайне ответственные и активные люди и мысленно отправила каждому мужчине по пятёрке, а потом ещё и по три плюса к каждой прибавила. Галуст Гаспарович вёл серьёзные беседы с Козловым и Колей. Оказалось, он немного философ, читал кое-какие вещи. И теперь делился важнейшей на его взгляд информацией: — Я вам так скажу, нэ читайте Плотина. У него мог мужчына с мужчыной там… Поняли? Читайте Платона! Там никаких голубых, дядя Галуст плохого не посоветует. Марине Викторовне этот горячий армянин уже костью в горле встал. — Посоветовали бы лучше Библию, а не эту вашу сомнительную литературу! — перебила Галуста старшая по дому. — Жэнщина! Не лэзь в наши дела! — С каких это пор моё дело перешло в ваши руки, а? Козлов, вы помните, кто здесь председатель? — Так точно! — отдал честь Андрей, — Марина Викторовна наша председательша, и ныне и присно и во веки веков! — неудачно пошутил майор. — Это что такое? Вы в суе решили библейскими словами сыпать? — председатель упёрла руки в бока. Это был важный момент, приструнив Андрея прилюдно, можно было дать понять новеньким, кто здесь всем заправляет, чтобы такие, как Галуст больше не высовывались. — Ты на кого рот раскрыла, баба? — закричал армянин. Фёдор Кузьмич крутил головой, пытаясь поймать волну слуховым аппаратом. Он понял, что происходит ссора, но причина не была ясна. — Марина Викторовна молодец! — закричал глуховатый Фёдор. Не важно, что творится, всегда держись рядом с вожаком, тогда больше шансов выйти победителем. Галуст подпрыгнул от неожиданности: — Вы щто, подкаблучники? Андрей задумался, пытаясь вспомнить какую-нибудь цитату Пуаро и разрядить обстановку. — Каждый день мы встречаем людей, без которых мир был бы лучше, но мы не убиваем их. Мы должны быть лучше, чем звери! — прокричал майор с улыбкой. — Щэнок! Ты мэня зверем обозвал? — заорал Галуст Гаспарович и схватил Козлова за ворот пижамной кофты. Дюшес пулей подлетел к армянину и впился в его полную ногу, — Щэнок! — повторил Галуст, но уже обращаясь к собаке. Коля робко подошёл ближе к другу и спросил тихонько: — Андрей, что сделать? Вопрос повис в воздухе, а майор схватил Галуста за руку и сильно сжал её. Нужно было остудить пыл этого человека, но так, чтобы тот не сильно пострадал. В комнату вбежала взволнованная Светлана: — Сынок, отойди! — завизжала она, когда увидела, как близко Коля находится от готовых подраться мужчин. — Так! Говорите, что вам нужно? Вы чего выделываетесь? — спросил Козлов. — Я всегда был главным и здесь буду! Или вообще уйду, если тут мужики за бабиной юбкой прячутся! Наконец охотница подала голос: — Уходите! Выход там! — Марина Викторовна, вы чего командуете в моём доме? — разозлилась Светлана, которую совсем уже сбросили со счетов. Началась новая схватка, уже между женщинами. Потом огонь перекинулся на зятя Федора Кузьмича, который вообще всё это время молчал. Его обвинили в том, что он не встаёт ни на одну из сторон. Армянин вырвался из рук Козлова и попытался нанести удар по голове Фёдора Кузьмича, которому послышалось, что Галуст Гаспарович содомит и, поэтому его изгоняют из дома учительницы. В конце концов майор придумал, как остановить распри. Он предложил дать их команде название. Было решено, что группа по борьбе с содомией будет носить гордое имя «Галуст Гаспарович». Армянин успокоился, даже улыбнулся: — Вы всё правыльно придумали, — сказал он, — мое имя переводится, как «приход в дом». А отчество Гаспарович мнэ пришло от отца. Гаспар значыт «освободитель». Поняли теперь? Я освободитель этого дома. Это не я придумал, а сам бог дал вам подсказку. — Пожалуйста, не будем боженьку тревожить! — Марина вытащила крестик на цепочке и поцеловала его громко и смачно. Она хотела добавить что-нибудь колкое по поводу значений имён, но посмотрела на часы и поняла, что до собрания осталось всего пять минут. Новых участников группы могли отпугнуть разбирательства между председателем и остальными. Она же хотела набрать в команду как можно больше людей. В 18.00 никто не пришёл. Светлана Анатольевна предположила, что все работают и задерживаются. Марина начала злиться, ей хотелось иметь власть над большим количеством людей, а не над этой кучкой псевдоруководителей. В 18.10 в дверь позвонили. Козлов побежал открывать, Светлана Анатольевна засеменила следом, намекая, что в этом доме отпирать дверь может только хозяйка, но потом смирилась, вспомнив какого пола Андрей, да ещё и бывший, хоть и не самый лучший милиционер. Козлов отомкнул три замка, откинул цепочку, даже не потрудившись посмотреть в глазок. Он быстрым движением распахнул дверь, готовясь к радостной встрече с новыми участниками. На пороге стоял Медведь. — Андрюша, привет! Выйди на пару слов. — сказал он. — Миха! Сейчас… — майор стал искать резиновые сапоги, которые ему выдал Коля, но из-за обилия гостей в прихожей творилась неразбериха. — Здравствуйте, — нехотя бросила Светлана приветствие в дверной проём, а потом поспешила на помощь Козлову, — если вы думаете, что здесь беспорядок, то ошибаетесь. Крупная обувь убрана в шкаф! — с этими словами женщина лёгким движением руки вынула искомое откуда следует. Андрей обувался, а за его спиной появился Коля. Он увидел Михаила в форме и сердце кольнуло болью. Неужели майор уйдёт с ним? А как же дружба с Николаем? Ну да, Медведь возник в жизни Козлова раньше и, естественно, был ближе. Мужчина почувствовал себя ненужным, лишним. Он хотел что-то спросить у Андрея, но не решился. Кто он такой, чтобы задавать вопросы этому смелому совершенному человеку в пижаме и фуражке? Козлов даже не заметил, что позади него в душе Коли разыгралась такая трагедия и вышел за порог. Потом он обнял Медведя и похлопал по спине: — Как мне тебя не хватало, дружище! — сказал майор. — Мог позвонить, если не хватало! — сказал Михаил и крепко стиснул друга в ответных объятиях. Дюшес услышал знакомый голос и радостно вылетел из квартиры, чуть не сбив с ног Колю, которого воспринял, как преграду на пути к родному Михе, который частенько подкармливал его куриными хрящами. Николай весь сник и постарался незаметно скрыться в ванной. Мужчина кидал собаке мясо со стола, отщипывал колбасные кусочки от своих бутербродов. Черный пёсик кружился и подавал лапу за эти лакомства. Коле казалось, что если Дюшес к нему привяжется, то и хозяин пса никуда не денется. Но собака моментально забыла эти маленькие радости, когда вернулся настоящий друг. Николай сравнил себя с Медведем — начальником полиции, таким серьезным и огромным и по лицу побежали слёзы. Коля искал какую-нибудь зацепку, чтобы мир сейчас же перестал казаться таким мягким и непрочным. Он вспомнил о том, что мама смертельно больна и успокоил себя тем, что нужен ей. Слёзы потихоньку стали подсыхать, а желание заботиться о жизни матери росло. Наконец, мужчина посмотрел на себя в зеркало, находившееся над раковиной и решил, что будет заниматься важными делами, а Андрей пусть бежит к своему начальнику. И тут Коле показалось, что его собственное отражение стало зеленоватым. Николай осмотрелся, пытаясь найти причину изменения цвета освещения, а потом опять заглянул в свои глаза в зеркале. «Остановитесь!» — прочитал Коля во взгляде. Он тряхнул головой, потёр глаза руками предположив, что это от только что пережитого стресса. Мужчина снова посмотрел на себя, и, о ужас, из зеркала с шелестом вылетело что-то маленькое. Коля не успел разглядеть, что именно это было, потому что начал терять сознание от испуга. Очнулся он в своей комнате в кровати накрытый одеялом. Рядом сидела мать, держа его за пухлую ручку. Видимо, участники неудачного собрания уже разбрелись по домам, потому что женщина была теперь в халате, а не в нарядной кофте. — Коленька! — пискнула Светлана Анатольевна, — ты зачем так маму пугаешь? Меня чуть удар не хватил. Что мама без тебя делать будет? Сознание Коли было ещё мутным и, он почему-то легко выдал то, что так долго скрывал: — Мамуль, не переживай, если меня не будет, у тебя останется внук. Катя беременна! — Что?! Светлана обдумывала эту новость, нервно расчёсывая шею. Наконец, Коля заметил, что шея, рука и щека матери усыпаны странными красными пятнышками, собравшимися в вертикальные дорожки. — Ма, что с тобой? — перепугался Николай, — ты на собрании пила чай? Это всё от него? Ма! — Коль, да ну этот чай! Катька хитрая, придумала, как тебя обратно утащить в своё логово! Не верь ей, женщины испокон веков мужиков детьми пугают. Не беременна она! А если и беременна, то может и не от тебя. Скорее всего, не от тебя. Увидишь, она хочет, чтобы ты алименты платил за чужого ребенка. Уму непостижимо! — Ма, да я не думаю… — Коля, какой ты у меня добрый! Эта женщина змея подколодная! Не нравится ей, что с мамой тебе лучше. — Но ты же хотела внука! — Хотела! Но похожего на тебя, а не на Катькиного соседа. Николай задумался о ребёнке, а потом в памяти стали всплывать другие картинки. Вот Андрей обнимает своего Медведя, вот Дюшес врезается в Колину ногу, стремясь к выходу. — А где наш полицейский? — спросил мужчина. — А нету! Как вышел к начальнику, так и пропал. И пса с собой забрал. Ну и хорошо, хоть отдохнём от него, у нас тут своя семья. Сердце заныло. Николай снова почувствовал себя одиноким, брошеным. «Ну и пусть дружит со своим Мишенькой!» — подумал он и надулся. Но тут вспомнилось зеркало, отражение. «Остановитесь!» — сказало нечто невидимое. А потом вылетел какой-то предмет. — Ма! Я упал в обморок? А ты ничего странного не находила в ванной? — Я нашла документ. Видимо, кто-то из гостей обронил, когда мыл руки. Светлана вышла из комнаты и вернулась с маленькой трудовой книжкой. Она надела очки и начала зачитывать сведения, которые были на титульном листе: — Жирюкова Алла Кирилловна… — Ма! Подожди! Светлана Анатольевна остановилась, услышав, как дрожит голос сына. — Да что с тобой, Коленька? Плохо? — Ма! Ты когда-нибудь видела как глаза с тобой говорят? И он рассказал всё, что помнил до падения в обморок. Учительница глубоко вздохнула и, ради того, чтобы поддержать сына призналась, почему не пила чай целых два дня. Рассказала, как алкоголичка просверлила её взглядом и донесла страшные слова от помойки до шестого этажа. — Вот так, сынок. — Ма, почему ты не сказала сразу? — Ну… Я майору про чай говорила, а он «ерунда»! Светлана лукавила. Андрей воспринял её слова всерьёз, да только сын мог решить, что у мамы не происходит ничего страшного и вернуться к Кате. — Значит, ты здорова? — Ну как тебе сказать? — учительница почесала шею, а потом руку, намекая, что здоровье всё же оставляет желать лучшего. — А Андрей? Он всё знал. Знал, как я переживаю и не успокоил меня. Светлана лишь развела руками, как бы говоря «я всегда была против твоей дружбы с этим бестолковым майором». Мужчина закрыл глаза рукой, пытаясь понять, что из этого всего хуже. То, что мама его обманула? Что Андрей промолчал? Или, наконец, что Коля поддался на провокацию и бросил беременную жену ради призрачной болезни матери? «Получается, Катя была права…» — думал Коля. Он испытывал чувство вины, но всё же Андрей волновал больше. А мама — это святое, обижаться бессмысленно. Полтора часа назад Медведь с Андреем и Дюшесом вышли из дома номер одиннадцать и сели в машину. Миша предложил поговорить в теплом месте, а именно, сидя на автокреслах с подогревом и подальше от чужих ушей. — Андрей, что у тебя происходит? В полицию позвонили соседи Светланы Анатольевны, им показалось, что в её квартире кого-то убивают. Я решил сам приехать. — Да Миха! Никого не убивают там. Это Галуст Гаспарович шумел. Немного с ним повздорили, но потом нашли общий язык. — Гаспарович? Не знаю, кто это, но чувствую, что тебя втягивают в какую-то хрень. И мужик этот волком на меня смотрел. — А, это Колян. Он нормальный, просто перенервничал из-за собрания. — Я смотрю, ты себе новую семью нашёл, — сказал Медведь с холодком в голосе, — собрание какое-то, важные дела. А ты помнишь, что сегодня пять лет, как не стало Зои Сергеевны? — Блин! — сказал Козлов и взялся за голову. — Не знаю, как ты, а я всегда буду считать её нашей мамой. — Я тоже, Миш. — Наши сегодня в кафе собираются в 20.00. Это уже через полчаса. Давай к тебе заскочим, ты переоденешься. Твои запасные ключи у меня есть, подниматься обратно не надо. — Давай, но мне всё равно надо предупредить Колю и Светлану Анатольевну, что уезжаю. — Позвони им. — Блин! — Андрей вспомнил, что оставил мобильный в квартире, — телефон лежит на шестом этаже, Мих, я сейчас схожу! — А они тебя опять затянут обратно под каким-нибудь предлогом! — возмутился Медведь, — хватит дурака валять, выдели хоть один вечер, отдай дань уважения Зое. — Ну, Мишка, я её уважаю, только там меня потеряют! — ответил Козлов и уже собрался открыть дверцу. Медведь успел нажать на кнопку и заблокировать двери. Он завел машину и рванул с места, похитив своего друга у тайного общества по борьбе с содомитами.