Что сказал Кхо?

Марина Викторовна негодовала. Мало того, что её переводчик Козлов смылся с собрания через десять минут после его начала, так ещё и сын Светланы Анатольевны грохнулся в обморок, уничтожив последнюю надежду провести важное мероприятие. Но всё это ерунда по сравнению с тем, что ни один житель дома вообще не явился в квартиру тридцать семь ни к шести вечера, ни позже. Женщина вернулась домой, внутри не утихала злоба. Хотелось излить душу кому-нибудь, но вокруг царило беспросветное равнодушие. Мужчины этого дома в опасности, а всем до лампочки. Сидят наверное по квартирам, ужинают, запершись на все замки и думают: «Нас извращенец не достанет и хорошо!» «А как же другие люди?» — сказала Марина вслух в ответ на свою же первую реплику. Говорить с самой собой было не очень-то занимательно. Тогда-то женщина и придумала себе воображаемого, достойного её внимания собеседника. Она взяла в руки Библию и произнесла вслух: — Видишь, Иисус, до чего дошло человечество?! — Я вижу, Марина. Да, такого от людей я не ожидал. Наплевательское отношение ко всему! — ответила председатель сама себе, понизив голос. — Дорогой Иисус, могу ли я что-то сделать, чтобы в мире появилось больше доброты? — Я вижу твои старания, я ценю твой вклад в борьбу с со… — почему-то Иисус не мог произнести слово «содомия» и Марина договорила за него: — Вы имеете в виду борьбу с тем самым грехом? Я поняла вас. Можете не произносить, я прекрасно представляю, как неприятно говорить это слово на «с». — Спасибо, Мариночка, только вы меня во всём мире и понимаете. — ответил Иисус многозначительно. Кате хотелось отвлечься от пугающих мыслей о ребенке. Сначала она ужасно разозлилась, что именно ей придётся нести ответственность за то, что делалось с мужем совместно. «Почему он вышел сухим из воды? Сидит у матери дома, ест её идеальные котлетки, а мне надо выделять деньги на аборт, в конце концов, портить своё здоровье!» Потом её стало заботить совершенно другое. Она чувствовала, что в этом маленьком существе, которое находится в ней, есть жизнь, душа, пускай и совсем крохотная. Кате было страшно признать, что это чего-то да стоило. «Кто-то там свыше решил дать жизнь человеческому ребенку. Но я-то это не выбирала! Жить-то с ним мне!» — думала женщина и злость на всю эту ситуацию охватывала её с новой силой. Сейчас она сидела за столом. Вокруг было много людей, все шумели, веселились, рассказывали свои истории. Катя изредка выхватывала из шума обрывки фраз и снова уходила в свои тревожные мысли. — А помнишь, как мы тогда устроили ночь ужасов? — Ха-ха-ха! Помню! Ты намазал лицо чем-то черным, спрятался под кровать, а потом, когда все про тебя забыли, выскочил! — Да! Я думал, что вам будет страшно, а вы покатились со смеху! Ха-ха-ха! Катя слушала это в полуха и думала: «Да, и я это помню. Вот бы сейчас всё было так же просто, как в детстве. Хотя, тогда казалось, что жизнь ужасно сложная. Сказала бы я той маленькой девочке, что такое настоящие трудности.» Женщина почувствовала на себе взгляд. Мужчина, который разглядывал Катю сейчас с добродушной улыбкой, когда-то был юным мальчиком. И это был именно тот парнишка, который подарил ей тюльпан. Рвать цветы с клумбы было строго настрого запрещено, но мальчик был смелым. Как же его ругали в тот день, а он отвечал на все обвинения: «За любовь наказывать нельзя!» Катя впервые за вечер улыбнулась, он тут же подошёл и спросил, можно ли сесть рядом с ней. Женщина ответила согласием. Николай лежал в кровати и грустил. Он вспоминал всё, что произошло за последние дни. Ещё никогда жизнь не казалась ему такой ужасной и прекрасной одновременно. Да, вокруг бушевало что-то необъяснимое, сверхъестественное, но рядом был друг. Коля вспомнил, как Андрей проколол ему палец иголочкой от значка, как они поклялись не уводить друг у друга девушек, не предавать. Пусть Андрей и скрыл, что мама не больна, пусть ушёл со своим Мишей, но как же было хорошо всё, что происходило между ними до этого. Мужчины обсуждали, кто что больше любит есть на завтрак, рассказывали друг другу о том, какой гель для бритья предпочитают, какой увлажняющий крем после бритья быстрее снимает раздражение. «Но знаю ли я хоть что-то важное о моём друге? Кто он? Где живёт? Почему развёлся с женой? Ничего не знаю. Может, он ушёл, потому что я был недостаточно внимателен к нему? Может он хотел более душевных бесед, а я не догадался, потому что никогда ни с кем не дружил до Андрея?» — думал Николай, когда дверь приоткрылась и из проёма показалась голова улыбающейся Светланы. Она протянула руку к выключателю: «Коленька, спать пора!» Раздался короткий щелчок и, свет погас. Учительница зашла в свою комнату, ткнула пальцем в кнопку, люстра залила белым светом потолок и стены. Если бы женщина только знала, что в один из вечеров её осветительный прибор ослепил беременную Кану и заставил упасть с потолка прямо на мягкое чистенькое одеяло Светланы! Знала бы она, что следом за ней туда свалился и калека Ке. И, наконец, если бы учительнице было известно, что чуть позже, пока она спала, до своих друзей добрались сиплый Ку и Клост, то наверное тут же купила бы нужное средство и истребила зло в зародыше. Но Светлана Анатольевна ничего этого не видела, потому что мир кифситов слишком мал по сравнению с человеческим. Хотя, есть ещё одно «если бы». Если бы учительнице каким-то образом открылась информация о том, что в животе Кати сейчас находится человек, по венам которого бежит кровь Коли и Светланы Анатольевны в том числе, но душа внука — это Камули, который является прямым сородичем тех самых насекомых, которые живут в её кровати, что бы она сказала на это всё? Но Светлана ни о чём таком не думала. Её беспокоило в этот вечер три пункта: здоровье Коли, качество шерстяной кофты и духота в квартире. Чтобы не слышать вопли и пророчества Варвары, люди в квартире тридцать семь больше не раскрывали окна. Учительница выключила свет и легла в кровать, размышляя над тем, что скорее всего обморок её сына был спровоцирован долгой жизнью со стервой Катькой. Однозначно. Ведь в полуфабрикатах сплошные канцерогены, а ничего нормального невестка не готовила. Напоследок Светлана поудивлялась, почему вдруг старая вязаная подруга её подвела, но пока решила кофту не выбрасывать. В шкафу достаточно места, чтобы дать вещам полежать, пока разумная хозяйка взвесит все за и против перед принятием решения о дальнейшей судьбе одежды. На этом глаза учительницы закрылись и она уснула, но не самым сладким сном. Клост во второй раз в жизни стал предводителем. Кана родила малышей в чудесной светлой канавке на краю матраса Светланы Анатольевны. Ке наконец поверил, что Великий Кхо существует, потому что при падении с колотопа остался жив. Ему очень хотелось выжить, чтобы снова увидеть Кану, так и случилось. Прошло совсем немного времени, когда Ке решил признаться кифситке в чувствах. Кана ответила взаимностью. Калека Ку занимался воспитанием детей Каны. Он вытаскивал из памяти обрывки сказок, чтобы молодняку было на что опереться. По меркам людей прошло всего ничего, но поселению кифситов этого времени хватило, чтобы разрастись до очередной тысячи. В этом новом мире было чисто и просторно. «Гора еды» была невероятно пунктуальной, она опускалась на равнину ровно в десять часов вечера, ни минутой позже. Среди сыновей Каны был малыш, которого назвали при рождении Коваром. Сейчас он вырос в зрелого кифсита и задался вопросом, а правдивы ли те истории, которые рассказывала мать, потому что Ку говорил другое. А Клост постоянно рассказывал третью версию, когда приходил к ним в гости в мягкую канавку перед рассветом: «Когда-то предки жили не так, как мы сейчас. Не было наших белоснежных ровных полей. Тогда весь мир был ломаным. Пройти было сложно, всюду были препятствия. Предки голодали, умирали в поисках пищи. Первое племя наших предков называлось Ки.» Предводителя перебивал сиплый Ку: — Клост, первое племя вроде бы называлось Кафа. — Впервые слышу такое название, — говорил Ке, — в песнях моей матери у мира было другое начало. Кана останавливала их споры, говоря: — Мы знаем самое главное — мир создал Великий Кхо и этого вполне достаточно. Но Ковару не было достаточно таких объяснений. — А откуда мы все взялись? Как этот Кхо нас сделал? Не мог же он просто из воздуха создать первое племя и раздать всем имена? Сиплый Ку в сотый раз начинал объяснения: — Когда-то никого не было и ничего не было, один лес и горы. Великий Кхо посмотрел на это и решил, что хочет навести порядок. Сделал первую белую равнину и подумал, что слишком та пуста. Топнул одной конечностью и появились на ровной поверхности канавки. Топнул второй — и вырос из ничего белый сосуд в канаве. Кхо подошёл, погладил его своей третьей конечностью и там зародилась жизнь. Это был первый кифсит в мире. — Не верю, — отвечал Ковар, — из ничего белый сосуд взяться не мог. Значит, его из чего-то сделали, а потом посадили туда ребёнка. Ку лишь разводил конечностями: — Вера — это такое дело, ты либо веришь, либо нет. Однако, лучше верить, что Кхо этот сосуд взял из воздуха, а то можно сойти с ума от мыслей. Верь, и тебе будет легче жить, Ковар. Но молодой кифсит не желал сдаваться так просто. Он считал, что сойти с ума можно скорее от того, что истина не открывается. — Пусть Великий Кхо придёт сюда и докажет, что существует! Иначе, я не собираюсь больше плясать под его дудку. Мне надоело так жить! Куда бы я ни собрался, все говорят, что это Кхо решил, куда мне надо идти. Если я радуюсь, то это заслуга Великого. А когда мне плохо — это Кхо наказывает меня за какой-нибудь неверный путь. Но если он главный и всё решает в мире, то значит, и неверный путь выбрал не я, а он. Тогда за что я расплачиваюсь? За что мы расплачиваемся? — сказал Ковар, выделив «мы», чтобы и до остальных кифситов дошла суть. И она потихоньку начала долетать до разумов молодых отцов небольших семейств, до матерей, сочинявших колыбельные для своих малышей в белых сосудах. Пока Беруто отсутствовало, расселяя по Земле души, в мирке на матрасе Светланы начал происходить раскол. Клост, который возглавлял «новый мир» понял, что жизнь меняется. Новизна, которая строилась на обрывках старых сказок подверглась сомнениям. Ковар назвал жизнь под руководством Клоста «старым миром» и начал работу над своим. Постепенно, в канавку, где инакомыслящий доходил до истин, стали сползаться и другие неравнодушные кифситы. Они верили, что живут плохо и хотели исправить ситуацию ради детей, ради их лучшей жизни. Поселение разбилось на два лагеря. Те, кто верил Ковару, жили по левую руку учительницы, а те, кто придерживался традиционных ценностей, жили по правую. Но с учётом того, что Светлана Анатольевна часто ворочалась во сне, расчёсывая укусы, положение правых и левых относительно неё менялось. Если учительница лежала на спине, Клост был справа, но стоило женщине улечься на живот, правым становился Ковар. Но как такое объяснить маленьким шестилапкам и надо ли? В лагере «старого мира» всё ещё из уст в уста передавались сказки о Карфите, которая жила столько, сколько невозможно жить. Все знали, что для кифситов самое страшное — это колотина. «Если на равнину придёт старуха Карфита и прокричит «колотина!» — быть беде…» — постоянно повторял Ку. «Невозможно жить дольше четырехсот пятидесяти дней! Карфита — это выдумка глупцов из старого мира.» — знали все в лагере Ковара. Споры можно было продолжать бесконечно, именно поэтому главы двух сторон решили разделить жителей. Днём при свете никто не выходил из канавок, а ночью появлялась гора, которая всегда делила белую равнину пополам. Предводители договорились, что никто из жителей двух поселений не будет переходить границу и переползать через гору в чужой лагерь. Благодаря этому в постели учительницы сейчас воцарился относительный мир и покой. Светлана выключила свет и легла в кровать, размышляя над тем, что скорее всего обморок её сына был спровоцирован долгой жизнью со стервой Катькой. Наступила тьма. Кифситы двух противоположных лагерей получили сигнал, что пора выходить из канавок, чтобы насладиться пищей, которую любезно предоставила им «гора» своим появлением. Светлана поудивлялась, почему вдруг старая вязаная подруга её подвела, ведь раньше аллергии на шерсть у женщины не было. «Можно походить в трикотажной кофточке и понаблюдать, продолжатся ли высыпания на коже. А шерстяную пока выбрасывать не буду. Я что, дурочка что ли, выбросить изделие из такого добротного материала?!» — думала она, засыпая. Беруто только что вернулось в карман после важных дел и увидело через зеленоватую стенку лицо Владимира с бородой перевязанной шёлковой лентой, с бриллиантовой серьгой в ухе, доставшимися ему некоторое время назад от «Бога» в качестве очередной награды за оказанную услугу. Серёжка была именно та, которую эфемерное создание примагнитило в ювелирном магазине на глазах у жены Медведя через зеркало в начале своего депрессивного воровства. Сейчас Беруто смотрело на украшение без горечи, потому что Вове эта вещь была нужнее, чем покупателю в том салоне. Мужчина считал, что аксессуары прекрасно дополнили его свадебный костюм. — Господь, а когда уже можно будет жениться? — спросил Владимир, — костюмы есть, средства на празднование имеются, а вы всё томите нас. Я боюсь, что Варя так может и передумать! — Не бойтесь, никогда ничего не бойтесь! — ответило существо, вспоминая слова души Антона. — Чёрт тебя дери, гуманоид! Я работаю, как трактор, а бензин мне в бак никто не подливает! Есть чё спиртное? — раздался голос приближающейся Вари. Она подошла вплотную к карману и вдруг на шее материализовалось украшение — луна. Женщина хотела обозвать Беруто, но кулон показывал светлую сторону, поэтому получилось: — Прошу прощения, но алкогольные напитки, заготовленные для свадебной церемонии испиты до дна. Запасы оскудели, мой неземной друг. Варвара сняла украшение и в стопятидесятый раз выкинула в мусорный бак. Эфемерное существо захихикало, вспоминая день, когда после неудачной семейной психотерапии отправило пару влюблённых на задание. Варя не желала никуда идти, она требовала новую одежду и капризничала. Благо, из кучи вещей в кармане удалось выудить ей красивый терракотовый пиджак и ещё некоторых вещичек, которые пришлись даме по вкусу. Нужно было каким-то образом остановить Колю, не дать ему донести до дома шпаклёвку, чтобы он случайно не замуровал в пещере беременную кифситку и Ке. И тут такое началось! Варя и Вова ещё не успели перестроиться с терапевтической игры на серьезный лад. Женщина взяла с собой свисток, чтобы не ругаться на Колю матом, а заменять слова свистом. Она встала у дороги, которую Николай с мамой и полицейским пытались перейти. Владимир отправился на противоположную сторону, на его шее висела луна на цепочке, обращённая к миру тёмной стороной. Бомж узнал мужчину, которого обворовал и подумал, что можно в игровой форме вернуть ему одежду и сумку, чтобы тот не сильно злился. Но Коля почему-то не захотел подходить к Владимиру, наверное до сих пор обижался. Варя неожиданно оттаяла и решила больше не томить любимого, что говорит о том, что игровая терапия всё же работает. Она звала его, говорила, что ей «любо-дорого смотреть» на Вову, но мужчина увидел асфальтоукладочный каток и захотел попробовать, как захрустят его косточки под этой махиной, а не от каких-то там ударов ногой по мусорному баку. Бомж улёгся под смертоносные жернова, проверив, что луна сейчас на тёмной стороне. Вова выжил, а вот украшение с планеты Амберуз осталось замурованным в свежий асфальт, вдавленным тяжёлой машиной очень-очень глубоко. Пока всё это происходило, Беруто не удавалось общаться импульсами с Варварой и её любимым, очень уж они были увлечены и ничего не слышали. В конце концов эфемерному созданию вроде бы повезло. Баночка со шпаклёвкой сама укатилась подальше от Коли. Мужчина так перепугался от всего, что недавно увидел, что напрочь позабыл о дырках в стене. Беруто только выдохнуло, но Николай вспомнил, зачем пришёл на этот пешеходный переход и решил вернуться обратно на поиски банки. Тут полицейский Козлов завопил: — О! Шпаклёвка твоя быстрее нас по переходу перекатилась! Красный ещё не загорелся, а за спинами троицы просвистел автомобиль. — Кошмар! — воскликнула Светлана Анатольевна, — на зелёный пронёсся, нарушитель! — Урод, блин! — добавил Андрей. Коля промолчал, но Беруто прочитало в его мыслях: «Как хорошо, что я не пошел обратно, сейчас бы меня сбила машина, а мама под конец своих дней осталась бы одна. Может рассказать об этом матери и майору ради расследования? Нет, она опять начнёт волноваться, а ей нельзя!» «Интересно, кто сейчас спас Николая? И что за расследование ведут эти люди?» — задумалось Беруто. — Здравствуйте! Вы думаете, что только ваше величество тут всем заправляет? — захохотала Колина душа, — мы тоже кое-что можем. — Что вы! Я восхищено тем, как виртуозно вы перекатили эту баночку! А что расследует ваш подопечный? — А это не вашего ума дело! — ответила душа и закрыла Беруто доступ для переговоров с собой. Вова пошёл на помойку, чтобы переодеться и, наконец, задать вопрос Варваре ещё раз. Вроде бы, сейчас был самый подходящий момент узнать, станет ли Варя женой Владимира. Бомж достал пакет из тайника, вытащил свой прекрасный костюм и начал переодеваться. Беруто явилось в карман очень расстроенное. Во-первых, в руках Коли снова была банка со шпаклёвкой. Во-вторых, амберузская луна была навсегда утрачена. — Господь, я нормально выгляжу? — спросил взволнованный Вова, — а то в магазине, где я купил костюм было написано «аксессуары — важная деталь вашего стиля», а луну на цепочке я прошляпил. — Выглядите замечательно, — ответил печальный Беруто, у которого тоже болела душа из-за этого украшения, — не волнуйтесь, Варя вас полюбила не за металл на шее. — А, вы думаете, что к моей шее не очень подходят цепочки? — догадался бомж, — я извиняюсь, но не найдется ли у вас тогда чего-нибудь, что можно надеть на руку или в ухо вставить? Оно у меня проколото с молодости. Мы же выполнили задание? Могу я просить вас о скромной оплате труда? — Задание провалилось, — ответило эфемерное существо, — но, я конечно же могу дать вам что-нибудь. Только прошу, помогите мне остановить Николая. Владимир осмотрел гору вещей в кармане и выбрал серьгу и ленту. «Борода слишком длинная отросла, лучше перевяжу!» — сказал он. Потом начал сомневаться, то развязывал ленту, то опять делал красивый бантик. Наконец, положил ленточку в карман, чтобы при случае проверить, стоя у зеркала, к лицу ли она ему. Затем Володя вставил в ухо бриллиантовую серьгу, решив, что драгоценный камень — это то, что нужно, как раз подстать Варваре и пошел искать любимую, надеясь заодно исполнить желание Бога. У подъезда стояла Светлана с сыном, а на лавке сидел огромный полицейский, успокаивая Варю. Она была невероятно интеллигентной, как будто бы и не Варвара вовсе. Тут-то Владимир и додумался посмотреть, уж не светлая ли сторона луны украшает грудь его возлюбленной. Так оно и было, каким-то чудом женщина смогла вернуть себе кулон. Вова подыграл ей, тоже заговорил с людьми очень вежливо. Беруто бросило импульс в голову Владимира: «Вова! Укради шпаклёвку!» Но у мужчины рука не поднималась снова нарушать заповеди. Эфемерное создание пыталось понять, что за заминка произошла, разглядывало всех глазами Вовы. И тут почувствовало нечто странное, пугающее. Беруто показалось, что сразу тысячи глаз просветили его насквозь, считывая всю информацию о прошлом, настоящем и будущем. В мыслях эфемерного создания раздался шелест тысячи крыльев одновременно. Беруто влетело в зеленоватое убежище, держась за звенящую полуматериальную голову. «Что это было?» — думало существо, потихоньку приходя в себя. — Инспектор! Вы у меня что-то спросили? — услышало Беруто знакомый голос. — О, извините! Случайно бросило вам свою мысль. К карману подошла Варвара и недовольно посмотрела на полуматериала. На её шее висела луна, обращённая к миру тёмной стороной. Женщина сняла украшение и сказала: — Чёрт зелёный, забери цацку! Я не хочу быть вежливой! — Инспектор! Почему вы молчите? — послышался голос того, кто подарил Беруто эту самую лунную «цацку». — Я здесь! — ответило эфемерное создание, — а вы не подскажете, как могло такое случиться, что моё украшение выбралось из-под асфальта? И Беруто описало всю только что произошедшую ситуацию. Голос из системы любезно разъяснил, что поскольку Варя самой первой надела «цацку», то луна к ней и примагнитилась навсегда. — Понимаете, она нашла себе хозяйку. Луны они такие. Это же спутники! Теперь будет служить женщине, как верная собака. Хоть в реку её закинь, а через две минуты опять окажется на шее. — Спутник! Вот оно что… Тем временем Медведь пытался уговорить Андрея выйти из игры: — Давай сядем в машину и уедем отсюда, а? — Медведь, я не поеду. Я всю жизнь занимался ерундой. Понимаешь, я неожиданно нашёл смысл. «Если бы ты только знал, во что вляпался!» — думал Михаил. Медведь пошел к своему автомобилю, сел за руль, выдохнул и набрал жену: — Оля, ты дома? — Да, Мишка, а что? Ты скоро? — Тут такая хрень случилась, не знаю, что делать. То ли домой ехать, то ли психиатра бежать искать хорошего. Короче… Оля выслушала всё, что тревожило Михаила. — Оль, ну чего молчишь? Что мне делать с этой бредятиной, как думаешь? — Миш, только не думай, что я издеваюсь или смеюсь над тобой. Где-то неделю назад я тоже видела что-то странное. Думала померещилось, не стала придавать значения, а из головы всё равно не выходит… И она рассказала о том, как Беруто нарушило все мыслимые и немыслимые законы, украв предмет прямо на глазах у земного существа, что было строго настрого запрещено в многослойной системе. Но Оля естественно поняла только одно, что серьга почему-то залетела в зеркало, не ударилась об него, а провалилась внутрь. — Чего? Оль, и ты туда же. Я думал посоветуешь что-то, а ты страшилки сочиняешь. — пытался переубедить её Михаил. «Пусть лучше поверит, что ей это привиделось» — думал он.