Что сказал Кхо?

Окрылённая Христом Марина Викторовна активно принялась за работу. Ясно, что в этом доме живут сплошные бессердечные люди, но Иисус ведь как-то нашел себе апостолов, и не одного, а… Сколько их было? Десять, пятнадцать? Она точно не помнила, но это и не важно. Главное, что неравнодушных людей всегда можно отыскать, если постараться. Председатель взяла бумагу, ручку и не без божьей помощи начала выводить крупные буквы: «Внимание! В нашем доме обнаружена угроза для жизни мужчин.» Потом она спросила у кого-то невидимого за её плечом: — А как ты зазывал к себе людей? — Я говорил от сердца, Марина, от всего сердца… — ответил голос председательши, пониженный на два тона. В итоге вышло: «Внимание! В нашем доме обнаружена угроза для жизни мужчин. Если у вас есть сердце и совесть, явитесь в квартиру 37 сегодня в 18.00. С уважением, старшая по дому Ступенько М. В.» «Простенько и со вкусом, — подумала женщина, — Иисус ведь тоже достаточно скромный при всей своей известности и силе.» Вскоре объявление было наклеено на доску для важной информации. Марина увидела, что предыдущее отсутствует. «Поршивые мальчишки! Сорвали! А ведь они и есть главные потенциальные жертвы квартиранта Антона. Это касается всех особей мужского пола, даже хулиганов, — подумала женщина, а потом поддержала себя от имени Иисуса, — да, Мариночка, не ведают они, что творят!» Архангел уже был здесь, в доме номер одиннадцать. Он прилетел в нужный момент и сейчас, как робот трансформер складывался обратно в земную оболочку, пряча свою суть. Марина Викторовна услышала шуршание крыльев и решила, что это крысы перебрались с помойки в подъезд. «Говорила же, не оставляйте двери открытыми!» — сказала она гневно и пошла проверять, что там ползает за углом. К своему удивлению старшая по дому увидела начальника полиции Михаила. Он тут же отвернулся и схватился за голову. — Что это вы тут делаете? — спросила председатель. Миша явился с целью уничтожения нового объявления, но сейчас, сдвигая свой череп руками, чтобы как можно быстрее вернуться в человеческий образ, он успел придумать только одно: — Я пришёл, чтобы помочь вам! Андрей на задании! — соврал Медведь, — я сегодня буду за него. — Надо же! — сказала Марина, думая о том, что мир не совсем безнадёжен. Прошедшей ночью Беруто открыло для себя не только то, что рядом живёт полубог. Метнувшись проверить, как дела у шестилапых, эфемерное существо обнаружило нечто, поразившее его до глубины души. Кифситы из поселения Клоста брели к Светлане, заботливый предводитель вёл за собой малышню, напевая песню про долгожительницу Карфиту. Это было достаточно мило. Потом Беруто увидело лагерь Ковара по другую сторону от Светланы и сообразило, что шестилапки разделились. Кифситы этого поселения кричали, что нужно уничтожить старые истины, а вместе с ними и глупого Клоста. Тут раздался голос первого предводителя: «Если Ковар посмеет когда-нибудь напасть на наших детей, я приму самые жёсткие меры! Я убью его вот этими конечностями!» Беруто пронеслось по сознаниям коричневых насекомых. Оказалось, что во враждующих лагерях не все согласны с политикой вождей. Некоторые кифситы считали, что никого нельзя убивать ни при каких обстоятельствах, но таких было слишком мало и они боялись произнести свои мысли вслух. Посередине кровати лежала спящая Светлана, к которой у эфемерного существа были свои отдельные вопросы. Женщина больше не казалась полуматериалу бесконечно доброй, но и шестилапки, видимо, были не самыми простодушными существами. Какой-то ребенок услышал, как Клост плохо отзывается о Коваре и сказал: — А мне нравились его рассказы. У вас тут неинтересные сказки! Хочу уйти на левую сторону. Мама, отведи меня туда. — Вы слышали это? — закричал разочарованный Клост, — нашим детям успели навязать ложь под видом красивых историй. Но мы-то с вами знаем, что самое главное в этой жизни! Кифситы правого лагеря ответили своему предводителю: — Самое главное — беременные! Самое ценное — дети! Мы благодарим тебя, Великий Кхо, за то, что даёшь нам пишу, сон и возможность размножаться! Ребёнок, который хотел уйти к Ковару послушал эти крики и спросил: — Если, самое главное — это беременные, то, получается, я совсем не важен и никогда таким не стану, ведь я — мальчик? Мамочка, отведи меня на левую сторону, пожалуйста! Может, там я стану нужным! — Ты нужен мне! — ответила кифситка, у которой помимо этого малыша было ещё около сотни таких же голодных ртов, которые уже стучали конечностями по её спине, не понимая, почему привычное шествие к съедобной горе остановилось. Кифсит печально посмотрел на сестёр и братьев, а мать добавила уже начиная отвлекаться на успокоение других детей: «Ты нужен мне и Великому Кхо конечно же! Выброси глупости из головы.» Малыш посмотрел на взрослых, которые стояли вокруг и пристально следили, не выдаст ли зомбированный ребёнок ещё какую-нибудь чушь в духе Ковара. Но тот ничего больше не сказал и вдруг расплакался. Клост подошёл и погладил малыша по голове: — Как тебя зовут, детка? Предводитель хотел обратиться к кифситу по имени, чтобы проще было установить контакт, но малыш разрыдался ещё сильнее: — Вы даже не знаете моего имени, значит, я не важен! Клост улыбнулся и обратился к толпе: — Наверняка кто-то из вас знает, как зовут этого замечательного ребёнка! Кифситы, подскажите, как зовут малыша, и, сейчас он поймёт, насколько мы ценим его в нашем правом лагере! Ребёнок вытер слёзы и ждал, что сейчас кто-нибудь крикнет: «Его зовут Купир! Ну конечно, как мы могли забыть, это же наш дорогой Купирчик!» Но толпа молчала. В поселении было столько кифситов, что случайно запомнить имя одного малюсенького ребёнка было просто невозможно. Находчивый Клост выкрутился из положения: — А давайте спросим у мамы нашей детки, какое имя она дала малышу при рождении! Мать, увешенная с ног до головы другими своими потомками повернула голову и хотела ответить, но помимо этого мальчика, у неё было ещё девяносто девять других ребят, которым она дала имена на скорую руку, и теперь силилась вспомнить, как же назвала именно этого: — Крапит… Нет, Кисин… Нет, этого я точно назвала Квачи… Хотя… У малыша началась истерика. Он упал на белую равнину и стал бить конечностями: — Я не важен маме, поселению, никому не важен! — А как же Великий Кхо? — попытался разрядить обстановку Клост, — он любит всех и каждого… — Но его я никогда не видел! Если Кхо существует, пусть назовёт моё имя прямо сейчас! Малыш поднял глаза куда-то вверх и немного подождал. Увы, ответа не последовало, потому что Беруто не успело придумать, как заявить о себе шестилапке, чтобы тот решил, что эфемерное создание и есть тот самый Кхо и успоколся. Купир вскочил на конечности и понёсся к горе. «Стооой!» — закричал Клост, но кифсит забрался на колено Светланы Анатольевны, которая откинула во сне одеяло, а потом ловко перепрыгнул на её вторую ногу, по которой съехал вниз в левый лагерь, где, как он полагал, его встретят с распростёртыми объятиями. Поселение Ковара как раз ужинало в этот момент, попивая кровь учительницы. Это стало для Беруто ещё одним неприятным открытием. Изначально существо решило, что Светлана будет кормить шестилапых пирогами да котлетками, а тут, оказывается, бушует людоедство. Ковару донесли, что поселение Клоста нарушило договоренности и враг, посмевший переступить границу, уничтожен! Пока Беруто ужасалось тому, что кифситы пьют кровь, лагерь левых успел разорвать на части несчастного Купира, так и не познавшего своей важности. Если бы малыш только знал, какую значимую роль позже сыграл в жизни шестилапых и не только… — Но ведь он был совсем маленьким и глупым! — осмелилась подать голос одна из женщин несогласных ни с правыми, ни с левыми кифситами. — Какая разница! Он пришёл с вражеской стороны! — завопили разъярённые сородичи, — Ты что, за правый лагерь? — Я ни за кого! Уж точно не за тех, кто убивает детей! — То есть, ты считаешь, что мы — убийцы? Мы защищаем территорию от нападений, рискуя собой, а ты нас унижаешь? Кифситская женщина даже не успела подумать, что на это ответить, а её несчастная душа уже оказалась в многослойной системе. Дальше Ковар объявил: — Кифситы! Поселение Клоста обещало не переходить через гору. Но что мы с вами увидели сегодня? Неужели им мало своей половины горы для питания? А может они позарились на нашу еду? Мы жили мирно и никого не трогали, но теперь… И дальше предводитель левого лагеря предложил наведаться на правую сторону и показать Клосту, где его место. Кифситы радостно зашумели и понеслись через гору, даже не зная, что сейчас их «лево» находится по правую руку Светланы Анатольевны. Беруто запрыгнуло в карман и разрыдалось, шокированное увиденным. Надо было срочно что-то придумать, но что именно? — Инспектор! — раздался знакомый голос фаната планеты Амберуз. — Здравствуйте! — всхлипнуло эфемерное существо. — Спасибо за вашу работу! Вы пристроили всех мутантов и мы невероятно благодарны. Но только что поступило ещё две души. Не найдётся ли для них местечка на Земле? Беруто прекрасно знало, о ком идёт речь. Это несчастный ребёнок Купир и пострадавшая за доброту кифситка. — Инспектор, вы на связи? — повторился импульс. — Да, я тут. Конечно, я найду тела для этих несчастных. — Кстати, прошлое задание вы выполнили, можете забрать свои проценты! — сказал голос из системы. Полуматериал подумал о том, что за такую работу и один процент взять стыдно. С самого начала всё пошло не так. Беруто знало, что Ноль никогда не ошибается, но где Ноль, а где Беруто. Умное создание вряд ли довело бы поселение шестилапок до убийств. — Я помню, что вы не хотели брать оплату за свой труд. Так и не передумали? — повторился знакомый вопрос, который уже когда-то звучал. — Нет, ничего не возьму. — ответил полуматериал. — Инспектор, — продолжил голос шепотом, — возьмите проценты, умоляю. Системная связь прослушивается, поэтому просто возьмите и всё, потом поймёте… — Нет! — упрямо ответило существо. Куратор проекта по переселению мутантов очень привязался к этому несмышлёному ревизору. Ему было известно, сколько раз Беруто нарушило правила, благо, на Земле имелся доносчик. Архангел Михаил давным давно заметил эфемерное существо и, как честный ангел регулярно докоадывал в систему о том, что инспектор творит чёрт знает что. Должен был свершиться страшный суд, на котором Беруто лишили бы всех пятидесяти процентов без возможности дальнейшего перерождения души. Эфемерное существо до сих пор не стёрли из системы лишь потому, что Нуля не было на месте. Он отправился на какой-то важный спуск по системе, дав при этом некоторые указания. Например, в период отсутствия главы никому нельзя было давать подсказок другим. Поэтому все слои, куда пробивался импульс Беруто, отнекивались, отвечали, что, мол, времени нет на разъяснения и всё в таком духе, а все суды были отложены до того момента, пока на пост не вернётся Ноль. Куратор намекал на страшный суд, подкидывал кодовые слова, но глупый полуматериал ничего не понимал. Тогда фанат Амберуза подарил существу кулон. Луна должна была помочь Беруто в переговорах на суде. Ведь если её повернуть светлой стороной к миру, речь владельца становится очень-очень вежливой. За это эфемерному созданию могли оставить хотя бы один процент для нового воплощения, например, в улитку или червяка. А если бы и на такую малость не удалось разжалобить судей, то Беруто могло перед казнью перевернуть луну тёмной стороной и скрыться, став нематериальным. Но неразумное создание прошляпило и этот подарок, передав его земной алкоголичке, которая околачивалась у помойки. Времени до возвращения Нуля оставалось мало, поэтому куратор придумал новый способ спасти Беруто — миссию по переселению душ с заработком процентов. Мутантов было так много, что если бы у полуматериала отобрали все пятьдесят процентов, он лёгким движением эфемерной руки вынул бы из-за пазухи ещё один заработанный полтинник и остался бы на том же слое в системе. — Если вы не хотите брать оплату за свой труд, то я всё равно закину её в ваш карман, понятно?! — зазвенел импульс, а потом зашуршали помехи. Последнее, что Беруто удалось услышать, это как в разговор вклинился кто-то третий и начал отчитывать амберузкого фаната за то, что тот даёт подсказки. Связь прервалась, а потом сквозь голову Беруто пролетел металлический чемоданчик и шлёпнулся на гору оставшихся ворованых вещей. Эфемерное создание рассмотрело предмет и заметило замок с кодом. «Ладно, потом разберусь с этим, сейчас надо придумать, что делать с шестилапками!» — решил полуматериал. Существо вернулось в голову одного из коричневых подопечных. Левые перелезли на правую сторону. Предводители вели диалог: — Где наш ребёнок? — спросил Клост. — Вы так подчеркиваете «ребёнок», как будто важно, насколько молод или стар тот, кого вы отправили нарушать границы. Это не дитя, это всего лишь ваш плевок в нашу сторону! — Верните матери её ребёнка! — крикнул Клост. Кифситка с девяносто девятью детьми успела кивнуть головой в знак согласия прежде чем её опять облепили малыши. — Это была ошибка! — сказал Клост, — детка просто заигралась и совершенно случайно перекатилась по горе на вашу сторону равнины. Верните пленника и мы обещаем вам мир! — Ошибок не бывает, как и случайностей! — ответил Ковар. И тут из-за его спины вышел воин-кифсит, держа в конечности оторванную голову несчастного Купира. Толпа правых обомлела. Повисла пауза, а потом Клост закричал: — Убить левых! — Убить правых! — скомандовал Ковар. Сегодня аллергия поразила только один бок Светланы Анатольевны, с той стороны, где её крови успели отведать левые. Она упорно пила Кларитин и подумала, что сегодня болезнь наполовину её отпустила. Дома было так хорошо без гостей. Козлов со своим псом не объявлялся со вчерашнего дня. Коленька мирно спал в кровати, а мать пошла готовить блинчики с мясом к его пробуждению. Ещё недавно учительница мечтала одержать верх над старшей по дому. Она даже предоставила свою квартиру для проведения собрания, чтобы быть хоть где-то главной. Но что-то пошло не так и коллапс рассосался. Можно было снова наслаждаться обычными радостями: готовить еду сыну и злиться на соседку Машку. Какое Светлане дело до этого садомита с шестнадцатого этажа, ведь её-то сынок нормальный. Николай услышал шум на кухне и начал потихоньку просыпаться. На его лице была улыбка, за последние дни он привык к тому, что выходит из комнаты, а его друг тут как тут. Козлов вставал раньше всех, чтобы покормить Дюшеса в весемь утра, поэтому встречи с майором ждать не приходилось, он всегда бодрствовал в представлении Коли. Но подсознание ушло на второй план, пробудилось сознание и, мужчина с грустью вспомнил, что вчера Андрея забрал Михаил. Когда Светлана Анатольевна в десятый раз заглянула в комнату сына, он всё ещё сидел на кровати. Вдруг в дверь позвонили. Учительница как всегда подошла к глазку на цыпочках. — Я знаю, что вы дома! Где вам ещё быть? — сказала Марина Викторовна таким тоном, что не открыть ей дверь было попросту страшно. А ещё за спиной председательши стояли начальник полиции и воображаемый Иисус, но из двоих Светлана увидела только Михаила. Недалеко от стадиона действительно находился храм Богоявления Господня. Это только во сне Марины он ушёл под землю, а потом выехал в нужном месте, поглотив овощную палатку Галуста, а в жизни здание как стояло, так и стоит. Отец Артемий служил здесь с того момента, как прихожанам впервые открыли врата. С тех пор минуло лет десять и, сейчас священник уже очень крепко сидел на стакане. В храм постоянно приезжали гости, с каждым во славу господа опрокидывалось по стопочке, а потом ещё и ещё, и ещё. Отец пошел бы в местный клуб «АА», но, скорее всего, анонимные алкоголики ранее искали поддержки у бога, а значит, могли знать бородатого Артемия. Поэтому с зависимостью священник всё ещё боролся с помощью молитв, чтобы не засветиться в миру и не разочаровать верующих. Сейчас он хотел только одного — выпить. Но в церковной лавке разразился скандал, туда явилась какая-то полная дама, которая очень хотела завести ребенка, но это у неё никак не выходило. Она излила душу продавцу, а потом попросила продать свечи со скидкой. Пожилая женщина за прилавком возмутилась: «Так хотите детей, что даже на свечу за их здоровье раскашелиться не готовы?» Началась перепалка. Толстая дама говорила хоть и тихо, но уж очень гадкие вещи. Она сказала, что к её приходу в эту богом забытую церквушку администрация города должна начищать дорожки, дабы та не упала где-то на пути к просветлению. Ещё полную женщину невероятно раздражало, что в храме Господнем вообще берут деньги хоть за что-нибудь, ведь зарплата у неё была крайне небольшая. Дама ничего не умела и никак не могла найти себе применения в этой жизни. Главной её проблемой была патологическая всеобъемлющая лень, но она об этом не думала, поэтому и искала успокоения в скандалах, выяснениях малозначительных вещей и в обвинениях власти во всём, что только приходило в голову. Наконец, женщина решила, что надо просто родить, чтобы был хоть какой-то смысл в её существовании. Ведь быть матерью — это почётно! — Запомните, вы не скидку мне сейчас зажали, а не дали родить ребёнка! — прокричала скандалистка. Продавщица из лавки обалдела от такого заявления, раскрыла рот, чтобы ответить, но тут в самый эпицентр раздора ворвался отец Артемий, который просто мимо проходил, желая скорее дойти до супермаркета и купить водки. — Повздорили? — спросил он, обращаясь к двум женщинам сразу. В этот самый момент Беруто искало новые тела для двух кифситов. Купир был первым на очереди, а потом надо было найти физическое пристанище для кифситской погибшей за доброту женщины. В церковной лавке было много отражающих поверхностей, поэтому существо, как и отец Артемий, тоже оказалось в самой гуще событий. Священник хотел узнать, в чём причина спора. — Господь не может брать деньги с людей! — заявила толстая дама и полуматериал тут же вспомнил этот голос. Именно её Беруто однажды отправило в клинику, чтобы ты перекинула душу Камули из своей медкарты Кате. Отец Артемий хотел как можно скорее разрешить конфликт, его руки тряслись после вчерашнего, а душа была в ужасе от сегодняшнего трезвого дня. Он произнес невпопад заученную фразу: — К себе построже надо быть, а к ближнему с любовью! — Я люблю мужа! — возмутилась толстая женщина, — а ближнего Бог не даёт! Так дела не делаются, святой отец! Артемий задумался о том, что не такой уж он и «святой», а обычный алкоголик. А Беруто, естественно, решило, что может побороть бесплодие дамы и дать ей одну из двух душ, раз той так хочется быть мамой. Эфемерное существо провернуло проверенный трюк — связалось с сознанием женщины и поговорило с ней, как администратор клиники, где делают ЭКО. — Здравствуйте! Мы проводим акцию. Даже если у вас раньше не получалось забеременеть… — начало разговор Беруто в голове дамы, подражая администратору. Но женщина почти сразу перебила: — Это надо куда-то ехать опять? — Да! — ответила девушка с ресепшена приятным голосом, — вы ведь хотели ребёнка и мы идём вам навстречу… — А, понятно… — ответила дама без энтузиазма, — давайте как-нибудь в другой раз, сегодня нам с мужем точно будет лень, потому что вечером выходит сериал о кухарке, которая стала звездой… Эфемерное создание решило, что, пожалуй, пусть эта женщина бесплодной и останется. На улице было ещё прохладно, как всегда бывает в марте, но сороки уже отложили яйца и ждали появления птенцов. Беруто поселило душу доброй кифситки в одно такое яичко, а Купиру всё ещё не могло подобрать подходящих родителей, хотя тот и был изначально первым на очереди. В отличие от сорок, грачи выводят птенцов в апреле, когда становится потеплее, но одна пара птиц запуталась во времени и приступила к делу раньше. Кто-то поумнее из системы не стал бы давать глупым грачам ребёнка с душой, но не Беруто. Эфемерное создание посчитало пару очень милой. Ну запутались немного в месяцах, это не значит, что о птенце они будут плохо заботиться. Так Купир оказался в яичной скорлупе и сейчас выглядел, как малюсенькая розовая ощипанная курочка. «Ты будешь очень-очень важным на этот раз!» — сказало Беруто, смахивая эфемерную слезу умиления.