Солнечное сплетение

К началу зимних каникул постоянные разговоры о страшных и сложных экзаменах пронимают даже Кибу. — Мама сказала, что нужно получить хотя бы бумажку Высшей школы бизнеса, — почти виновато объясняет он. — Там только платно, но с очень плохими результатами все равно не принимают. Прилежным учеником он, может, и не становится, и все же во время уроков начинает реже присылать порногифки и приколы, почти перестает прогуливать и пишет контрольные так, что не приходится постоянно их переписывать. В этом, несомненно, есть и заслуга Неджи, который его подтягивает. Вот ты же взялся за ум, говорит он Наруто, так что и я — не хуже. А сам Наруто сомневается, что про него можно так сказать — что он взялся за ум. Ему, в отличие от Кибы и остальных, в университеты поступать не нужно, поэтому и хорошие оценки тоже не нужны. Он пропускает мимо ушей кошмары, которые об экзаменах рассказывают им учителя, и просто делает то, что может: слушает аудиокниги из списка литературы, не всегда с первого раза решает у доски задачи по математике, тупит на лабораторных. С Саске они заниматься не прекратили, хотя необходимости в этом уже нет. Наруто, кроме прочего, приемлемо написал тренировочное сочинение, которое им задали перед каникулами. — Еще целый семестр! — жалуется он Ируке. — Хочется уже побыстрее сдать эти экзамены и нормально работать! Тот улыбается и предлагает ему к чаю мандарины. Наруто может съесть их сколько угодно и остановиться только потому, что стало сложно дышать. — У тебя вся жизнь впереди, чтобы работать. Успеется. Наслаждайся школьной суетой — потом будешь по ней скучать. — Наверное… — неуверенно произносит Наруто и принимается чистить мандарин. Он, конечно, будет скучать по друзьям, по дикому ржачу вместе с Кибой на последних партах, по сырным булочкам из магазина неподалеку, но по сидению до онемения на жутко неудобных стульях? Или по контрольным? Вряд ли. А с ребятами можно будет собраться вместе в любое время… Ну, в какой-нибудь из вечеров, когда все будут свободны. — Тебе не верится в это сейчас, потому что другого опыта — жизни без школы — у тебя нет, но именно так и будет. Лет через десять станешь ностальгировать даже по тому, что сейчас считаешь нудным. — Я точно не буду скучать по урокам математики, — ворчит Наруто. Ирука смеется. — Поговорим, когда тебе стукнет двадцать восемь. — Мне сложно представить… — Себя в таком возрасте? Думаешь, будешь уже совсем взрослым дяденькой с женой и детьми? Ага. С женой и детьми. — Не знаю. Десять лет — это ужасно много. — Они пройдут очень быстро, даже оглянуться не успеешь, — Ирука вздыхает. — А несколько месяцев, оставшихся до экзаменов, — вообще как секунда. Вот увидишь. Наруто невнятно мычит, занятый поеданием мандаринки. — Какие у тебя все-таки планы? Работать — и только? У меня есть знакомый, он директор колледжа… Блин. — Я правда не хочу больше учиться, — отмахивается Наруто. Получается резковато, поэтому он объясняет: — Мне нравится моя работа, а учеба будет ей только мешать. Я хочу становиться лучше в том, что мне нравится, хочу нормально зарабатывать и никогда ни от кого не зависеть. Теперь-то я не только за себя отвечаю, но и за Лиса. Знаете, сколько он жрет? Ирука задумчиво на него смотрит. — Ты уверен, что выбрал то, что тебе подходит? Ты ведь очень способный, требовалось только приложить усилия. Учителя в этом году тебя хвалят. — Я уверен, что делаю то, что у меня получается, и что мне мое дело нравится. Разве этого не достаточно? Сложив на груди руки, Ирука удовлетворенно кивает: видимо, разговор пошел точно по его плану. — Вот! Ты должен честно ответить себе именно на этот вопрос. Третья мандаринка попадается не очень — то ли безвкусная, то ли кислая, так еще и с косточками. — Нет, — признает Наруто, собирая кожуру обратно в пакет. — Недостаточно. Мне мало просто работать. Я хочу помогать людям и менять их жизни к лучшему. Хочу знать, что делаю что-то полезное, важное! Как… как вы, например. — Или как Обито, не произносит он. — Но я не будущий учитель и уж тем более не врач или юрист. — Помогать людям можно по-разному, — мягко произносит Ирука. — Главное — намерение, а там уже пригодятся очень разные умения. И образование для этого действительно не обязательно. Но у тебя еще есть время, чтобы принять решение и не тратить свой потенциал понапрасну. В конце концов они желают друг другу счастливых новогодних каникул, и Наруто уходит с ощущением, какое обычно бывает после хорошего, непустого разговора. Вся школа украшена: фигурные снежинки и наклейки на окнах, дождик и (наполовину перегоревшие) гирлянды на кабинетных досках, в коридорах — пара экспозиций с пенопластовыми снеговиками среди сугробов из ваты. Снеговики эти красуются уже не первый год, они побиты жизнью, но все равно создают настроение. Скоро Новый год. Скоро Новый год, который Наруто договорился провести с Саске. Каникулы начнутся завтра — осталось всего-то отсидеть географию и классный час, который из очередной профилактической сессии запугивания должен перетечь в чаепитие. Гаара: Знаешь, почему каникулы так называются? До этой минуты Наруто в голову как-то не приходило, что слова — это не просто, ну, слова. Наруто: я похож на человека который в таком разбирается Наруто: ? Гаара: Я тоже не разбираюсь. Просто прочел где-то. Гаара: Раньше так называли самый жаркий период лета, когда на утреннем небе появлялся Сириус — «Собачья звезда» из созвездия Большого Пса. В такую жару невозможно было работать, поэтому брали перерыв. Гаара: Каникула — это собака на древнем языке. Наруто: собачьи дни получается Гаара: Ага. Наруто: здорово!!! больше никогда не буду говорить каникулы Наруто: только собачьи дни Наруто: кстати если бы я был животным то псом Гаара: А мне показалось, что лис тебе больше подходит. Гаара: Хотя они тоже псовые. Наруто: разные они бывают Наруто: мой лис так-то кот Наруто: а ты кем был бы? Гаара: Тоже кем-нибудь из псовых. Может, вообще оборотнем. Наруто одобрительно кивает. С Гаарой легко говорить — тот сразу схватывает правила игры и не переспрашивает, если Наруто в очередной раз начинает нести бред. Они переписываются все чаще и чаще, и от осознания того, что ему удалось с кем-то подружиться — не потому, что они вместе учатся, работают или вроде того, — становится теплее на душе. Задумавшись над ответом, Наруто застывает, стоя в гардеробе с мобильным и курткой в руках, и быстро за это поплачивается: кто-то из пронесшихся мимо младшеклассников задевает его. Мобильный падает в слякотную лужу на полу. — И орешки со сгущенкой захвати! — кричит ему Сакура. Без орешков со сгущенкой не выйдет никакого чаепития. Наруто всем классом снарядили в магазин — точнее, он сам вызвался, когда встал такой вопрос, — потому что в запасах, хранящихся в подсобке у Какаши, совсем пусто. Один собачий корм. Благодаря орешкам классный час оказывается спасен. Все ненадолго словно забывают о грядущих экзаменах и остальных проблемах; даже Ино и Шикамару, улыбаясь, что-то негромко обсуждают. Никто не свалил домой пораньше; за составленными партами сидят абсолютно все. Наруто обводит класс взглядом, запечатлевая это воспоминание, и вдруг видит каждого с необычайной четкостью: то ли вчерашних детей, то ли завтрашних взрослых, замерших на пороге жизни, которую называют настоящей. Он замечает, что Какаши, который нашел-таки время к ним присоединиться, смотрит на всех с похожей эмоцией. — Не забудьте про школьную елку, — напоминает тот. — Это для малышни, — фыркает Тентен, и остальные согласно кивают. С каждой секундой, приближающей к Новому году, у Наруто в груди все ярче расцветает предвкушение. — Знаешь, почему каникулы так называются? — спрашивает он у Саске, когда они выходят на улицу. Уже стемнело. — Расскажи. И Наруто рассказывает. Говорит он и о том, что был бы псом. Странное дело — вроде бы обсудил уже это с Гаарой, но все равно… — А ты кем бы был, Саске? Наруто почему-то нравится называть его по имени, произносить два этих слога даже тогда, когда в этом нет необходимости. — Опять вопросы, не имеющие отношения к реальности. — Ну что тебе стоит ответить? Между прочим, фантазию включать полезно. — Хищной птицей. Разумеется, Саске выбрал нечто крутое. — Вау. Звучит… — Получше пса. Наруто даже не спорит. Саске парил бы в небе, свободный; охотился бы на тех, кто оказался слабее. А Наруто — Наруто жил бы, навечно преданный тому, кто первым его приласкал. Да почему же «бы»? Так все и будет.

***

Тридцать первого декабря снег выпадает с самого утра. Не какое-то недоразумение, тающее еще до соприкосновения с землей, а настоящий снег — сияющий на выглянувшем солнце, хрусткий, белоснежный. — Какая красота, — восторгается Чие, глядя за окно. Лис, запрыгнувший на подоконник, тоже, кажется, любуется видом. — Зимняя сказка. В прошлом году праздничного настроения совсем не было, а вот в этом… Да и разве весело одной? Зато теперь у меня есть компания! Наруто смущенно улыбается. — Я вечером к другу собираюсь… — Конечно-конечно, — быстро кивает Чие. — Я-то все равно лягу спать еще до боя курантов. А молодым нужно погулять, отметить. Друг твой — это тот мальчик, который к нам приходил? — Да. Саске. — Серьезный, правильный такой. И совсем не похож на тех, с кем Сасори водился в твоем возрасте… Уходит Наруто действительно только под вечер: они с Чие успевают и посидеть за скромным, но все же праздничным столом, и обменяться небольшими подарками (она даже Лису вручила игрушечных мышек вырвиглазного цвета), и посмотреть новогодние передачи по телевизору. Когда начинают крутить ежегодный традиционный фильм, которому лет вдвое больше, чем Наруто, раздается звонок на домашний. Чие принимается болтать с Сасори, а Наруто выходит в прихожую, чтобы обуться и взять рюкзак со всем необходимым на день-два. Он предупредил Чие, что может задержаться, и она пообещала присмотреть за Лисом. — Веди себя хорошо, — наставляет его Наруто, почесывая за ухом. — Надеюсь, салютов ты не боишься? Лис щурится с таким презрением, что становится ясно: ничего он не боится. Иначе на улице не выжил бы. Щурится, а затем бодает Нарутову ладонь — не хочет, чтобы тот уходил. Наруто гладит его недолго, с сожалением выпрямляется и машет на прощание Чие, которая продолжает говорить по телефону. Саске заявил, что в магазине в канун Нового года он толкаться не намерен, и потому все продукты по списку закупил заранее. Наруто это немного расстроило. Он был бы совершенно не против — да что там, он очень бы хотел — потолкаться в магазине вместе с Саске посреди этой праздничной суеты. Даже если бы оказалось, что в последнюю минуту что-нибудь из критически важного (вроде консервированного горошка) подчистую разобрали. В магазин Наруто все равно заходит. Мнется, почти краснеет, но покупает то, что собирался. Ему кажется, что бабулька, пробивающая товар, внимательно на него посмотрела, словно пытаясь понять, есть ли ему уже хотя бы шестнадцать. В эту секунду Наруто почувствовал себя максимум шестилеткой. — Зачем ты набрал столько шоколада? — закатывает глаза Саске. — Я его вообще не ем. — Я все сожру, — пыхтит Наруто. Ему нужно было кинуть на ленту что-нибудь еще, и дешевые шоколадные плитки первыми попались под руку. — Ты остальное-то купил? — Купил. Саске заранее поставил несколько условий: никаких юмористических передач для пенсионеров, подарков и разносолов, которые будут киснуть в холодильнике всю следующую неделю. Обычный вечер за игрой в приставку, только, ладно уж, с оливье и мандаринами, — так он сказал. Очень хотелось уговорить его взорвать петарду во дворе, но когда Наруто завел об этом речь, то споткнулся о характерный пустой взгляд. Стало ясно: Саске вспомнил о прошлом. Перед внутренним взором Наруто встала предельно реалистичная картина: Саске (еще совсем мелкий, краснощекий от мороза) пытается поспеть за Итачи, бегущим на пустырь за домом. Они собираются запустить салют тайком от родителей, потому что отец обязательно устроил бы лекцию по технике безопасности и куче других нудных вещей. Итачи перед выходом бросил через плечо: хочешь посмотреть — шевелись быстрее, ждать тебя не буду. В этом ноль настоящей грубости — скорее, обычная игра, и Саске такие очень нравятся. Времени действительно немного: их, наверное, хватятся минут через десять, когда гости прикончат ту пузатую бутылку коньяка, которую папа привез из последней командировки. Но Итачи успеет поджечь батарею бенгальской свечой, а затем сграбастать Саске за шкирку и отбежать в сторону. Споткнувшись о сугроб, валяясь в нем и хохоча, они будут смотреть на красивущий салют, а затем примутся за неравную снежную битву. Итачи будет поддаваться, но Саске поймет это много позже. Вернутся домой насквозь промерзшими и мокрыми, получат нагоняй от отца… Тот Новый год навсегда запомнится Саске как самый счастливый. Так, видимо, и произошло много лет назад. Наруто не стал расспрашивать — наоборот, заткнулся по этому поводу и сменил тему. Только пометил очередную деталь в карте под названием «Саске», беспрерывно составляющейся в его голове. — Ты не будешь добавлять в оливье яблоко? — вдруг интересуется Саске, пару долгих минут наблюдавший за тем, как Наруто старательно крошит картошку. — Ч-чего? — Кислое яблоко. Зеленое. — Фу! Что за извращение? — Мама добавляла, — пожимает плечами Саске. Этого оказывается достаточно, чтобы Наруто снова заткнулся и отыскал в пакете с фруктами яблоко. Ему совершенно неважно, если салат на его вкус вдруг получится несъедобным. Одним оливье дело, разумеется, не ограничивается. Саске был против разносолов, и все-таки сегодня у них самый настоящий новогодний стол: целая запеченная курица, бутерброды с тонким слоем сливочного масла и копченой колбасой (Саске купил даже красную рыбу и баночку икры, хотя Наруто в список этого не вносил — дорого!), корзиночки с сырным салатом, мандарины, бутылка шампанского, поблескивающая золотой этикеткой. Тоже, судя по всему, дорогое. Саске отказался брать у Наруто деньги за продукты. Готовка, мол, — это и есть его равный вклад. Честно говоря, такого шикарного стола у Наруто никогда не было. Они с Джирайей просто не могли позволить себе купить все сразу. Если появлялись деньги, почти все они уходили на бухло и простые закуски. Что-то притаскивали и Джирайины друзья, но вот так — с икрой и хорошим шампанским — они не сидели никогда. К курантам атмосфера за столом обычно давила уже настолько, что Наруто попросту не высовывался из своей комнаты или уходил гулять в одиночку. Иногда — до самого утра. Мысль о Джирайе больно колет. Наруто отгоняет ее, как и внезапно нахлынувшее желание отправить старику хотя бы коротенькое поздравление. Ему есть кому написать. Во-первых, Гааре, ведь в Суне, как оказалось, Новый год наступает на час раньше… Наруто почти забывает это сделать, потому что рядом постоянно крутится Саске. Ведет он себя немного иначе, чем обычно: ставит свой любимый альт-рок, но постоянно переключает песни; выходит покурить и слишком быстро возвращается; даже спрашивает, нужно ли чем-то помочь. — Наколдуй побольше посуды, — смеется Наруто. — Мне сырный салат негде смешивать. Саске хмурится. — Была же большая салатница. — Так она под оливье ушла. Тарелок тоже не хватает, у тебя их всего три… — Потому что мне больше не нужно. Это ты зачем-то придумал наготовить столько, что на десятерых хватило бы. — Ты меня недооцениваешь. — Наруто запихивает в рот два бутерброда с колбасой сразу. Они крошечные, на багете. Все, что он говорит дальше, разобрать можно только чудом: — Забыл мой подвиг с бургером? Я тебе тогда футболку выиграл вообще-то… Саске закатывает глаза во второй раз за вечер и со словами «такое забудешь» куда-то сваливает — Наруто понимает, что он ушел, только когда хлопает дверь квартиры. Бросает взгляд на часы: оказывается, уже одиннадцать. Всего час до курантов, а Саске — блин, серьезно?! — уехал в магазин за тарелками? Туда, где он так не хотел оказаться в канун Нового года? Наруто приоткрывает окно, чтобы впустить свежего воздуха, и замирает, наблюдая за тем, как густо, кружась, падает снег. Все замело. В доме напротив разноцветными огнями переливаются окна; отовсюду доносятся музыка, голоса и смех. Его вдруг пронизывает ощущением настоящего волшебства, свершившегося чуда, сбывшегося желания, которое раньше он никогда не мог сформулировать, чтобы загадать. Так вот что чувствуют в этот праздник остальные? Вот как должно быть на душе в эту ночь? Наруто почти закончил с готовкой, поэтому продолжает просто стоять у окна и ждать возвращения Саске. Он один в его квартире, теперь кажущейся гораздо более обжитой — из-за беспорядка на кухне, брошенного (и не поправленного педантичной рукой) рюкзака на диване, замершей на телеке недопройденной ими игры. Они вместе. И они вместе отмечают Новый год. И это — только начало, потому что иначе не может быть, иначе — неправильно. Наруто хочется заморозить это мгновение. Поймать в петлю сегодняшнюю ночь, проживать ее снова и снова. Еще раз услышать, как открывается дверь, и Саске, грохнув на стол тяжелую коробку, полуязвительно спрашивает: — Теперь нам посуды хватит? Наруто ржет, потому что Саске купил целый столовый сервиз. — Ну нихуя себе! Придется звать гостей! — Вот уж чего не хватало. На этом Наруто не выдерживает, хватает Саске в охапку и целует его — не так, чтобы намекнуть на развернутое продолжение прямо сейчас, а чтобы сказать: я пиздец, пиздец как счастлив, я не знал, что могу испытывать счастье такой силы. Я хочу обнять весь мир, но прежде всего — тебя. Я… — Мы есть сегодня будем или нет? — насмешливо глядит на него Саске, выпутавшись из объятий. — Хотя ты-то постоянно поджирал все, пока готовил. Наруто разбирает посуду и накрывает на стол минут за пятнадцать. Общими усилиями они перетащили его из кухни в гостиную. — Ну что, послушаем поздравление этого пердуна? — Ты про президента? — уточняет Саске. — Я забыл его фамилию, — пожимает плечами Наруто. — Запомню, когда пойду голосовать, чтобы выбрать кого-нибудь другого. Саске, принявшийся листать каналы в поисках нужного, неожиданно заинтересовывается. — И чем он тебе не нравится? В прямоугольнике телека как раз появляется кислая рожа. — Бля, да ты только посмотри на него. — Наруто тычет корзиночкой с сырным салатом в сторону говорящей головы. — Как такому можно верить? Он выглядит точь-в-точь как Данзо! Саске хмыкает и ввинчивает штопор в пробку шампанского. — Зачем мы тогда собрались слушать его поздравление? — Потому что так обычно делают. Я — веришь? — никогда не отмечал по всем правилам… — Значит, тебе еще нужно написать желание на бумажке, сжечь, смешать с шампанским и выпить. — Прямо сейчас? — Пока бьют куранты. Это оказывается задачей не из легких. Сначала в эгоистичном порыве Наруто думает написать на огрызке впопыхах раздобытого тетрадного листа «Саске», а затем оглядывается на весь прошедший год. Вспоминает о Лисе, о Цунаде, об Ино и Куренай; вспоминает и думает: Саске и так уже здесь, со мной. Ужаснейшим почерком (но Вселенная поймет) он выводит: «что бы у всех все было харашо». Успевает сжечь, смешать пепел с шампанским и выпить залпом аккурат в тот момент, когда наступает Новый год. Кашляет он после этого коктейля так, что слезы льются рекой. Но это, разумеется, ничтожная цена за исполнение желания. Почти сразу же Саске звонят: это Обито. Сухим обменом поздравлениями не ограничивается, и он все-таки выведывает, что Саске отмечает с Наруто. — А могли бы вместе приехать! — сокрушается Обито так громко, что Наруто отчетливо слышит его голос. Саске, поморщившись, отводит мобильный от уха. — Я бы наготовил всякого, посидели бы! Хотя вам моя старперская компания вряд ли интересна… — Интересна! — возмущенно сипит Наруто в трубку. — В следующем году позовите! — Привет, Наруто, — мгновенно переменившимся тоном отвечает Обито сквозь смех. — А вот и позову. Обязательно! Как твои дела? — Я вам не мешаю? — приподнимает брови Саске. — Все отлично! — В подтверждение своих слов Наруто усиленно кивает, забыв, что Обито не может его видеть. — Мы тут стол накрыли, в приставку будем играть… — Что у тебя с голосом? Наруто рассказывает, как давился сожженной бумажкой, и видит крошечную улыбку на губах Саске. Целоваться, обожравшись чесночного сырного салата и колбасы, — так себе идея, но именно этим они и занимаются после того, как Обито отключается. А потом до самого утра играют, едят (яблоко в оливье явно лишнее), пьют (в основном просто сок), слушают музыку (Наруто зачитывает рэп ржущему — да! — Саске), смотрят на салют из окна (яркие огни отражаются в его бездонных темных глазах), даже выходят прогуляться, несмотря на метель, — и все, что Наруто когда-либо тревожило, растворяется. По крайней мере, на сегодня. Кажется, Саске даже не злится из-за того, что он встрял в разговор. Тогда, в Шукубе, Саске говорил: Обито не идиот и легко может все понять. С тех пор договоренность о том, чтобы никто о них не узнал, не только никуда не делась, но и — после ситуации с Ино — укрепилась. И все же Саске не начал сейчас выкручиваться — рассказал Обито, с кем отмечает, не стал сбрасывать звонок. Не недовольничал, когда Наруто заикнулся про следующий год. В солнечном сплетении бесконтрольно разливается тепло; дышится полной грудью. Может, все действительно будет хорошо? У всех. И у Наруто с Саске.