Уверуйте!

      Над мирным городом свободы светило солнце, которое никак могли закрыть разгоняемые ветром облака. Кто-то пил, кто-то пел, кто-то занимался привычными для себя делами. Бард сидел недалеко от таверны, проводя пальцами по тонким струнам своей лиры и с интересом наблюдая за разговором четвёрки мужчин. Это были обычные, скажем так, пьяницы, прожигавшие очередной вечер вне дома. Вот один из них встал и покачиваясь пошёл в сторону ворот города, махнув перед этим приятелям. Компания не спеша прошлась по улочке, удачно миновала стражников на входе и пошла через мост. Венти улыбался, шагая за ними незамеченным вплоть до статуи Анемо Архонта у большого дерева. — А я им говорю, брехня эта ваша религия! — Да ладно?! — Чё, прям так и сказал? Да не пизди! — Давно пора было им эт-то высказать, Стью.       Мужчины грохнулись среди корней, распугав летавших рядом кристальных бабочек, и не замолкали ни на минуту. (Стью) — Нету, понимаете, нету его! Ну вот чё в него верить, а? (Альфред) — Я своей жене тоже так говорю, а она ну-у ни в какую. Никак. Нет. (Брюс) — На меня всё семейство бочку гонит из-за этой веры. Да я шмонал вашего Барбатоса на своём… (Нортон) — …небольшом члене.       Трое мужчин засмеялись с этого дополнения, а четвёртый, которому оно предназначалось, покраснел до самых ушей. После очередной паузы разговор, как и думал невидимый слушатель, вернулся к той же теме. (Альфред) — Хоть бы на люди показался, Барбатос этот. Может это вообще девка? (Стью) — Девка с именем Барбатос? (Альфред) — А чё бы нет. Я дёргал пару раз на картины Архонта, там не понятно. (Брюс) — Ты дёргал себе на это? (Альфред) — Ну да! И на людях бы передёрнул на Барбатоса, будь среди них он. (Нортон) — Толку от Архонта, если его нет среди людей? (Брюс) — Правильно! Правильно, никакого толку! А это значит что-о? (Стью и Альфред) — Веру вашу мы вертели на мужицком толстом хере!       Очередной взрыв хохота сумел спугнуть птиц, сидевших на больших ветвях дуба. Венти взмахом руки убрал в небытие лиру, поднялся с травы и, прикрыв глаза, стал обращаться в другой облик. (Стью) — Зато какие там монашки… (Альфред) — В соборе то? (Стью) — Ну естев…ествест…да. (Нортон) — Я бы парочку отжарил из них, прям под статуей. (Брюс) — А Я бы Розарию. Вся такая недотрога, аж вымораживает. Вот словить бы, раздеть, да как загнать ей промеж ног…! (Нортон) — Свой наперсник?       Мужчина опять вспыхнул, подскочил и взялся за штаны обеими руками. (Брюс) — Я тебе сейчас прям в лицо ткну им, что запомнил его размер!       Но прежде чем ткань оголила достоинство Брюса, за его спиной появилось нечто. Мужчины остекленевшими глазами смотрели на фигуру и не могли закрыть рты от удивления. Брюс тоже развернулся и так и упал на землю, между ног Нортона.       Четырёхметровая фигура человека поистине ужасала: невообразимое количество мышц покрывало всё тело, едва скрываемое одеждой. Светлая кожа с толстыми венами, тёмные волосы как на голове, так и в подмышечных впадинах, на ногах и руках смотрелись очень необычно. Но наверное более необычной была выпуклость ниже пояса, где одежда, представленная одной накидкой, заканчивалась у колен. Больше ничего не было в этой фигуре, разве что аура её была мощной, но герои этого не ощущали. Пока никто не очнулся от шока, Венти заговорил: — Так это вы не верите в меня?! Что ж, теперь вы уверены в моём существовании и могуществе?       Молчание продолжалось. — Видимо, ещё не верите. Тогда давайте-ка я явлю ваши слова в жизнь. Мы вдоволь повеселимся, уверяю вас…       Венти махнул своей очерствевшей рукой, призвав сильный ветер, поднял с его помощью мужчин и сорвал с них одежду, забросив её под один из корней. Четверо беспомощных начали кричать, хвататься за воздух, но, естественно, это было бесполезно. Барбатос поставил их к себе задом и задумчиво смотрел на каждого из них. (Барбатос) — С чего бы начать… (Брюс) — Отпусти нас, ты, кто бы ты ни был! (Барбатос) — О, самый громкий. Пожалуй, с тебя я и начну. А вас пока следует растянуть, ха-ха!       Сгустки постоянно вращающегося ветра появились по одному у каждого из трёх мужчин. Бирюзовыми сферами они стали проникать в анусы постепенно, под стоны и крики пьяниц. Нежная в том месте кожа ласкалась прохладным бризом, ну а мышцы же наоборот, напрягались, растягиваемые потоками бешеной скорости. Венти держал на уровне своих глаз Брюса, насмешливо окидывая его взглядом. Архонту хотелось отделать мужчину его же словами, но с частичкой себя. (Барбатос) — Я всемогущ, от маленького дуновения в летний день и до шквала, срезающего горы. Не думаешь ли ты, что отделаешься от моей веры? (Брюс) — Нет, нет, нет! Что ты…вы, я так не думаю! Я всего ли- (Барбатос) — Не ты ли говорил, что шмонал меня на своём члене?       Мужчина побледнел так же быстро, как ранее краснел. Его глаза заморгали чаще, а взгляд стал метаться по местности. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. (Барбатос) — Да ты, я смотрю, много кого на член бы посадил. Принимай эту участь сам, Брюс.       Накидка растворилась в воздухе, оставив голое, покрытое пульсирующими венами тело. 4 метра роста идеально умещали всю эту мышечную массу, хотя по сути архонт в ней и не нуждался. Мужчина посмотрел вниз, и его челюсть безвольно упала. Словно хобот, внизу болтался огромных для человека размеров член, темнее чем остальная кожа и немного сморщенный. Венти ухмыльнулся, опустив Брюса на уровень его достоинства, а затем в одно мгновение возбудился, выбросив подобный копью член вверх. 50 с небольшим сантиметров наполненной кровью плоти ритмично содрогались, пугая несчастного.       Брюс всё ещё не пришёл в себя, когда впечатался носом в объёмную головку. Барбатос водил пальцем свысока, двигая тело мужчины вдоль своего достоинства. Горячая сухая поверхность была неприятна Брюсу, особенно когда он наконец понял обо что трётся. Его руки безвольно болтались и не слушались хозяина, ноги и шея тоже. В злом бессилии и отчаянии мужчина открыл рот и что есть силы закричал. Венти воспользовался этим, ветром не дав больше закрыться рту несчастного и вытянув тому язык. Лицо Брюса вновь стало двигаться по поверхности головки, оставляя мокрый след. Словно марионеткой, Барбатос управлял пьяницей, вынуждая его обхватывать член то руками, то ногами. Наконец, лицо мужчины зависло прямо над головкой, рот оставался всё так же до боли открыт. (Барбатос) — Приготовься, сейчас будем тебя «шмонать»! Хотя…       Барбатос примеряюще прислонил лицо пьяницы к своему достоинству, покрутил и так и эдак. (Барбатос) — Жаль, такая толщина просто не вместиться. Придётся чуть уменьшить, чтобы ты зубами меня не поцарапал.       Диаметр члена в одно мгновение уменьшился раза в полтора, но длина осталась прежней. (Барбатос) — Вот, теперь должно получится, хе-хе!       Открытый рот Брюса словно стали натягивать на ярко-розовую головку, сантиметр за сантиметром. На десятом мужчина стал давиться, рвотный рефлекс работал на отлично. Но ухмыляющегося Архонта это не волновало. Пока толкалось — он будет толкать. С таким настроем было достигнуто 22 сантиметра, дальше просто не лезло. Лицо мужчины побагровело, он кашлял и давился постоянно, слюна так и стекала по стволу пениса. (Барбатос) — М-да, не очень то глубоко. Ты оказался не таким умелым, как я ожидал. Давай-ка подвигаемся!       Массивные бёдра отклонились и толкнулись внутрь горла мужчины. Поначалу толчки были медленными, но с каждым новым их скорость увеличивалась. Брюс уже еле дышал, издавая при этом страшные и непонятные звуки кашля и крика одновременно. Барбатос весело смеялся, наращивая темп и глядя на обессиленное тело с нескрываемым удовольствием. (Барбатос) — А теперь, уверуй!       Брюс почувствовал, как внутри него что-то потекло, наполняя пищевод. Что-то не сильно вязкое, но и не совсем жидкое. С громким горловым хлюпаньем член Архонта был вынут, а мужчина принял такое же положение, как и остальные. Из его рта капала сперма, но ветер тут же заносил её обратно. Сфера ветра не заставила себя ждать, уже проникнув в девственный зад под истошный крик хозяина. Другие пьяницы с ужасом смотрели на Брюса, но думали совершенно о другом — их анусы гудели от непрекращающегося движения в них. «Кого бы следующего?» — подумал Барбатос и всмотрелся в задние проходы своих испытуемых. Все Бледные, за исключением одного. Тёмные, загорелые ягодицы Нортона чем-то привлекли внимание Венти, он вспомнил его фразы, и идея тут же вспыхнула, словно лампа. Мужчина предстал перед глазами Архонта со слезами на глазах и тихим скулежом. (Барбатос) — Ты говорил, что монашек бы отжарил под моей статуей, верно? (Нортон) — Нет! Я не говорил такого, правда! (Барбатос) — Я сам ветер, от меня нельзя скрыть что-то. Зря ты соврал. Хочешь узнать, каково живётся монашкам, чтоб жарить их? (Нортон) — Я не хочу их отжарить… (Барбатос) — Хочешь, чтобы я вытащил это из твоей задницы?       Мужчина несколько раз кивнул и всхлипнул. Венти сделал взмах рукой — сфера вылетела и растворилась. (Барбатос) — Почувствуй себя монашкой, Нортон.       Венти сжал кулак, создавая из потока воздуха плотный вытянутый объект около ещё пульсирующего ануса. В одно мгновение этот почти незримый ветряной фалос проник в задний проход мужчины, гораздо глубже прежней сферы, и стал вибрировать там. Нортон вскрикнул, протяжно простонал. Сдавленный кашель и непристойные звуки продолжали вырываться из его рта, чем Барбатос явно был доволен. (Барбатос) — Ты веришь в меня? (Нортон) — Д-да…       Хлыст ветра прошёлся по одной из ягодиц, оставив красную полосу. Мужчина взвыл и чуть ли не разревелся. (Барбатос) — Врёшь. Ты хотел оттрахать моих монахинь? (Нортон) — Нет, не хот- А-а!       Ещё один удар, но уже по другой ягодице. (Барбатос) — Врёшь. Тебе нравится то, что сейчас происходит? (Нортон) — Н-нет… Пож-жалуйста, не. Уа-ай!       Два хлыста прошлись по обеим ягодицам, перечеркнув предыдущие полосы. (Барбатос) — Должно нравится. Итак, продолжим.       Один за другим, мужчину настигали хлесткие удары ветра. Ему было больно от них, но приятно от зудящего ветряного фалоса внутри себя. Этот поток был холодным, то и дело толкался в стенки кишечника и понемногу продвигался глубже. Когда обе ягодицы Нортона стали пунцовыми, его лицо зарёванным, как у ребенка, а по подбородку побежали слюни, Венти улыбнулся своей милой улыбкой. (Барбатос) — Уверуй!       Сперма изверглась из члена Архонта и с огромной скоростью врезалась в ягодицы и лицо мужчины, оставшись на них и пояснице большой кляксой. Вся голова стала белой и липкой, не осталось ни одного сухого волоса на ней. А от очередного мощного удара по заднице Нортон совсем потерял контроль и принялся навзрыд рыдать. Таким его и вернул к другим мужчинам Венти.       Двое оставшихся оказались у Архонта вместе. Сферы из них исчезли, давая им какой никакой, а отдых. (Барбатос) — Смотрю, вы особенно близки друг с другом. Вера сблизит вас ещё больше.       Мужчины оказались друг напротив друга, ноги внизу широко разведены в стороны так, что между ягодицами обоих видны измученные анусы. Барбатос поднёс по руке к обоим пьяницам, вытянул средние пальцы и приставил их к задним проходам. (Барбатос) — Почувствуйте веру в себе!       Огромные мазолистые пальцы без всякой смазки проникли в уже растянутые зады на все 30 сантиметров и надавили на стенки. Обоих мужчин словно током ударило. Из достоинства вздёрнулись вверх, на кончиках выступил предэякулят. Барбатос продолжил двигать пальцами, с ухмылкой следя за поведением пьяниц. Уже через минуту подобных ласк оба дрожали, сжимали ноги как могли, желая кончить. Они смотрели друг на друга, смотрели на члены друг друга и от этого возбуждались ещё больше. Венти принялся вытаскивать пальцы, шевеля ими как можно больше. Мужчины едва сдержались, как вдруг он вставил вновь, но с такой грубостью, что члены Альфреда и Стью просто взорвались спермой. Но дальше уретры ей уйти не удалось. Венти заткнул ту ветром, не давая выйти жидкости. Мужчины простонали и стали умолять Архонта. (Стью) — Святой Архонт, отпусти нас, дай нам кончить! (Альфред) — Мы больше не усомнился в тебе, Барбатос! (Барбатос) — Вы должны стать ближе друг к другу.       Тела мужчин столкнулись: их члены, до боли набухшие, касались друг друга, лица упёрлись лоб в лоб, остальные части тела тоже. Горячее пьяное дыхание душило обоих, но больше всего удушья давала сама обстановка. (Альфред) — Стью, прости, что бы сейчас не произошло… (Стью) — Фред, не смей так говорить! (Альфред) — Может не время и не место, но я хотел такое попробовать с тобой, Стью…       Стью не успел ответить. Управляемые ветром члены покорно стали тереться друг об друга на большой скорости. Кожа нагревалась, давление внутри пенисов росло. Альфред закрыл глаза, чтобы не видеть своего лучшего друга в таком состоянии. Но Барбатос был так растроган их разговором, что решил добавить драмы. Вопреки воле Стью его губы открылись, голова немного наклонилась и вот — мужчины поцеловались! Поцелуй вышел долгим, и, когда Венти уже отпустил голову Стью, к его удивлению оба остались в таком же положении. Мужчины не смотрели друг на друга, но их языки и губы были достаточно эмоциональны. Мягкие, но в то же время страстные движения плавно перетекали в другие, настойчивые и требовательные.       Наконец, оба открыли глаза и смущённо отстранились. (Стью) — Я думал, ветер ещё держит меня… (Альфред) — Да…я тоже. (Барбатос) — Ну вот, теперь вы близки так, как нужно. Но это любовь, а мне нужна вера!       Мужчины отодвинулись друг от друга на несколько метров, с тоской и тревогой переглянувшись. Им позволили кончить, наконец успокоив достоинства. Венти улыбался, не зная к кому обратиться. Выбрал. (Барбатос) — Ты говорил, что и на людях на меня передёрнешь. Что ж, твой час настал. Я жду.       Из-за дерева прогулочным шагом вышла толпа горожан. Все они были знакомы Альфреду, а потому, когда их взгляды впились в него, он чуть не умер со стыда. Женщины и девушки охали, мужчины побледнели и грязно ругались, но все они без исключения были в шоке. Альфред хотел бы что-нибудь сделать, но тут его руки схватились за не упавший член и стали бодро надрачивать. Потом правая рука ушла за голову, а в движениях появилась показушность. Горожанам казалось, что Альфред намеренно показывает им, как ему нравится удовлетворять себя на их глазах. Он поменял руки на члене, раздвинул ноги и, поднеся левую руку к анусу, затолкал туда сразу несколько пальцев, а потом и всю кисть сразу. «Какой позор, но так приятно!» — Альфред был краснее закатника, но всё равно высунул язык и продолжал стонать. Итогом нескольких минут такой дрочки стал очередной фонтан семени. Выжатого и обессиленного мужчину, который едва не умирал со стыда, Венти вернул к двум другим, заткнув его анус сферой.       «Остался последний…» — Венти провёл ладонью по заскучавшему пенису у себя между ног и поднёс к нему Стью. (Барбатос) — Ну что, Стью, веришь в меня? (Стью) — Да! (Барбатос) — Я тоже в тебя верю. Принимай святость!       Ягодицы мужчины раздвинулись, анус коснулся яркого конца и… Толстый, длинный член стал прорываться внутрь. Стью кричал, но это был максимум его действий. Вот половина оказалась внутри, вот больше половины и наконец весь. Мужчина с ужасом смотрел на свой выпирающий живот, ощущая огромное инородное тело внутри себя. Мышцы ануса жгло неимоверно, внутренности готовы были лопнуть. Барбатос снова начал двигаться, как в прошлый раз. Мощные толчки сопровождались истеричными криками и плачем. Каждое проникновение Стью молился мысленно, каждую секунду он мечтал оказаться снова в поцелуе с Альфредом. Это было бы гораздо лучше, чем сейчас. Но вот, толчки прекратились. Венти посмотрел, как дрожит на его члене мужчина, и сказал: (Барбатос) — Уверуй!       Множество спермы потекло внутрь Стью, каждый её миллилитр заполнял собой кишечник, обдавая прохладой. С громким хлюпаньем Барбатос вытащил член, а мужчину опустил на землю. Секунду спустя вся четвёрка жалась друг к другу между корней дерева, дрожа от страха. (Барбатос) — Уверуйте, люди, и будет с вами всё хорошо. Надеюсь на ваш роман!       Венти подмигнул Альфреду и Стью и растворился в воздухе. Не веря в произошедшее, мужчины посидели так ещё несколько минут, потом потихоньку собрали одежду и пошли к реке, чтобы смыть нечистоты.       Венти сидел в ветвях дуба и размышлял вслух: (Барбатос) — Все таки иногда надо использовать иллюзии. Весело было. Завтра лица моего они не вспомнят, зато задние проходы у них ещё долго будут болеть. А эти двое… Вот бы увидеть их вместе…