Ведьмино отродье (Hag born. The Worm of Hogwarts)

      Сдавившая Гарри тьма почти мгновенно выплюнула и его, и Дамблдора в густую траву. Вокруг них расстилалась слегка холмистая равнина, покрытая лугами, полями, рощицами и дорогами — пейзаж, хорошо знакомый Гарри по его родному Суррею. Не слишком далеко виднелась россыпь домиков — очевидно, какой-то поселок или деревенька. Но самое замечательное сейчас находилось прямо перед ними.       Это был самый удивительный дом, какой Гарри только доводилось видеть. Кажется когда-то это было небольшое приземистое здание из кирпича, не имевшее ничего общего с жилым домом, но потом его основательно перестроили, добавив пару этажей, завершавшихся черепичной крышей с полудесятком каминных труб. Дом этот выглядел таким шатким и неустойчивым, словно основной несущей конструкцией там была магия. Впрочем, подумал Гарри, это было бы вполне вероятно. Дом был обнесен низкой каменной оградой, охватывающей помимо всего прочего ещё несколько строений, выглядевших как гаражи или сараи, а за домом виднелся большой, но запущенный и заросший травой сад. Вид дома Гарри в целом понравился — очевидно было, что построившие и обитавшие в нем люди не имели ничего общего с Дурслями.       Он поежился под курткой — прохлада утра давала о себе знать. Дамблдор остановился, оглядывая все это великолепие, а затем, обернувшись к Гарри, взмахнул палочкой. Из травы рядом с его ногами и симметрично у ног Гарри вынырнули крохотные скамеечки. — Прежде, чем мы отправимся к нашим добрым друзьям, — начал Дамблдор, — я хотел бы вкратце описать суть. А для этого лучше присесть. Он осторожно опустился на скамеечку и Гарри проделал то же самое. Теперь густая дикая трава колыхала своими тощими колосками на длинных стеблях почти перед самыми его глазами, наполовину скрывая дом Уизли и делая его вид еще более сказочным. — Я собираюсь наложить на сам дом и местность вокруг некоторе количество защитных чар, — сообщил Дамблдор, — вдобавок к тем, что уже тут имеются. Артур — сотрудник департамента магического правопорядка, и дома таких сотрудников и так неплохо защищены, но сейчас никакая предосторожность не будет излишней. Тебя же я попрошу не выходить пока за периметр этой защиты. Я понимаю твою тягу к свободе… Прости старого колдуна — я так давно был мальчишкой, что уже и забыл, каково это… Гарри кивнул, робко улыбнувшись. Кажется, ругать его директор не собирался, а в его положении это уже кое-что. — Мне удалось добыть секретные сведения, — чуть пожевав губами, сказал Дамблдор и взглянул на Гарри сквозь стекла очков-половинок своими пронзительно голубыми глазами, выглядевшими удивительно живыми на старом, морщинистом, покрытом белой бородой лице, — среди наших недругов — а они, увы, у нас есть, мой мальчик — среди них началось какое-то движение: смутные слухи, непонятная активность. У меня есть догадки, с чем это может быть связано, но пока это только догадки. Люди, в прошлом запятнавшие себя… нехорошими делами, стали подолгу где-то пропадать… Тебе о чем нибудь говорит имя «Ройл Эйвери»? (Гарри отрицательно помотал головой.) Ну что ж… Я так и думал. Моим верным друзьям удалось получить информацию, что этот человек пытался выследить тебя… — Выследить меня?! Сэр! — воскликнул обеспокоеннный Гарри, привставая со скамеечки. Дамблдор успокаивающе поднял руку. — Как нам стало известно, он отправил сообщение своим сообщникам, что будет караулить тебя на Косой аллее. Он считал, что ты непременно там объявишься, потому что ты пользовался «Дырявым Котлом» для входа в волшебный мир, и они поняли, что ты проживаешь где-то в мире магглов, и таким образом, рано или поздно снова там появишься. Гарри едва смог нервно сглотнуть — так пересохло у него во рту. Расчет этого проклятого Эйвери, несмотря на крохотные шансы обнаружения, оказался верен — другого входа в мир волшебников он действительно не знал. — А потом он исчез, — неожиданно закончил свой тревожащий рассказ Дамблдор. — Как — исчез? — машинально спросил Гарри. — Никто ничего не знает, — просто сказал Дамблдор. — В ночь, когда в твоем доме случился пожар, он должен был поджидать тебя там. Кажется, они знали, что в эту ночь должно было произойти что-то, что могло заставить тебя перемещаться… — Так это кто-то из них и поджег! — с убежденностью воскликнул Гарри, подскакивая со скамеечки. — Дело ясное! Хотели выкурить меня из норы как лису! — Такая лиса оказалась им не по зубам, — улыбнулся Дамблдор, глядя на него снизу вверх. Гарри подумал и снова уселся, хотя его всего лихорадило от полученных сведений. — Вероятно, ты прав, и что-то такое имело место быть, — продолжил директор, — но как я уже сказал, он исчез в ту же ночь, что и ты. И в отличие от тебя, так и не нашелся. Возможно, он залёг на дно и готовит что-то новое. Аластор пообещал найти его фото посвежее, чтобы ты знал, кого тебе следует опасаться. Врагов лучше знать в лицо — твое они, к сожалению, знают, как и вся магическая Британия, впрочем. Тут он доверительно наклонился к Гарри, и его голубые глаза встретились со взглядом зеленых: — Постарайся припомнить Гарри, не попадались ли тебе похожие люди. Этот человек, вероятно, хорошо выглядел и был хорошо одет. Я помню его по школе: он был красив, нравился девушкам и любил дорого одеваться. И Дамблдор снова взглянул Гарри в глаза. Гарри внезапно вспомнил того мужчину, что был буквально размозжен о стол. Он хорошо подходил под описание. Образ его всплыл в памяти так настойчиво, как будто это было против воли самого Гарри. А затем случилось что-то странное: лицо этого мужчины оказалось приделано к одному из героев сериалов тети Петуньи в телевизоре (Гарри даже увидел рамку телеэкрана), затем он вспомнил слова, произнесенные им, но они вдруг оказались идущими от динамиков в кинозале, где он был с Элайн. Черная волшебная палочка с резной рукоятью вдруг оказалась на фоне магазина Олливандера. И наконец, кровавое месиво, в которое превратилось лицо незнакомца (теперь вероятно уже не такого и незнакомого, подумал Гарри) оказалось кошмаром, расплывшимся в тумане пробуждения, который немедленно всплыл в его памяти как один из тех дней, в которые он просыпался в Хогвартсе на своей кровати с роскошным балдахином. Все его воспоминания, стоило на них сосредоточиться, внезапно рассыпались в калейдоскопе ранее виденного, бездумно надерганного безо всякого хронологического порядка из недлинной гарриной жизни.       Гарри дернулся и озадаченно посмотрел в глаза Дамблдора, придвинушегося совсем близко. Он уже собрался было сказать ему, что ничего не выходит, но Дамблдор по-видимому и сам всё понял, потому что тотчас отклонился назад. — Я вижу, мой мальчик, что ничего не получается, — утешающе сказал он, грустно улыбнувшись, но заметив испуганно-озадаченное лицо Гарри, прибавил, — но ты не волнуйся. Я уже сталкивался с таким ранее. Когда-то очень давно. Насколько я знаю, это не опасно и не имеет отложенных последствий. Хотя должен сказать, что твоя память на этом отрезке может никогда не восстановиться. Те, кто тебя нашел и вернул нам, видимо не очень хотели афишировать своё участие, а этот древний народ умеет хранить свои тайны, Гарри. Теперь ты и сам это знаешь. Гарри решил узнать об этом у первоисточника самой проблемы при первой же возможности. О том, что события той ночи в общем он помнит, а проблемы наступают при попытке сосредоточиться на чем-нибудь конкретном, он решил пока не сообщать — сейчас эта особенность работала на него, и Гарри все сильнее подозревал, что так оно и было задумано. Вопрос теперь был в том, сколько сможет рассказать Элайн. Ведь могло так статься, что ее могучая тетка попросту запретила ей болтать лишнее. — Сэр, — осторожно обратился он к Дамблдору, видя, что тот умолк, подобрался и готовился привстать, что явно закончило бы их беседу. — Можно вопрос, сэр? — Конечно, Гарри, — ласково сказал Дамблдор, снова расслабившись на скамеечке. — Этот аврор, Грюм, сэр. Он упоминал о каких-то Коффинах. Ну, когда говорил о Вольфенборо… Дамблдор посерьезнел. — Ты хочешь узнать, что он хотел сказать? — спросил он, чуть нахмурившись. Гарри молча кивнул. Дамблдор снова задумчиво пожевал губу. — Видишь ли, Гарри, — наконец произнес он, — я знаю очень мало об этой истории. Никто толком ничего не знает. Кроме, я так полагаю, тех… Твоя подруга осведомлена об этом гораздо больше меня. Я боюсь, что начав рассказывать то, о чем имею столь малое представление, могу вольно или невольно выставить в дурном свете тех, кто буквально только что, возможно, спас тебе жизнь. С моей стороны это было бы большой глупостью и верхом неблагодарности. Я могу ответить на твой вопрос после того, как мисс Муншайн изложит свою версию событий, чтобы не быть неправильно понятым. Гарри изо всех сил пытался уследить за витиевато изложенной мыслью Дамблдора и потому только кивнул. — Но будь осторожен, Гарри, — предупредил его Дамблдор, вставая со скамеечки во весь рост, — воспоминания эти для твоей подруги могут оказаться крайне болезненными. Постарайся быть тактичным. Хотя я думаю, ты ее знаешь лучше чем я, и сам это поймешь. Как бы ни были мрачны реалии, помни, что всё проходит. И это пройдет. Жизнь прекрасна и удивительна, мой мальчик. — Моя — просто удивительна, — уныло буркнул Гарри и поднялся, поняв, что разговор теперь окончательно завершен. Дамблдор не глядя взмахнул палочкой, заставив сотворенную им мебель исчезнуть, и они побрели по густой траве к волшебному дому.       Когда они подошли к ограде, их уже ждали. Навстречу им вышел высокий долговязый человек, и Гарри тотчас предположил, что это и есть мистер Уизли, потому что он был ужасно похож на Перси и, в особенности, на Рона: та же длинная нескладная фигура, тот же длинный нос, то же простодушное открытое лицо. Разве что лицо это было уже порядком потрепанным жизнью и далеко не молодым, с морщинами у глаз и мешками под глазами, огненно-рыжая шевелюра на голове — сильно прорежена начинающейся лысиной, а живот скругляла пара десятков лишних фунтов. — Профессор Дамблдор! — радостно воскликнул мужчина. — Артур! — довольно ответил Дамблдор. Они тепло поздоровались, потом мистер Уизли крепко пожал руку Гарри, и они поспешили в дом, пройдя сквозь цветник с незнакомыми Гарри цветами и кустами, но такой заросший и запущенный, что тетя Петунья пришла бы в ужас.       Внутри их поджидало почти все семейство Уизли: в гостиной, куда они попали со входа, стояли маленькая полная женщина, та самая, которую Гарри видел на вокзале (сейчас она была в домашнем открытом платье, плотно облегавшем ее широкобедрую фигуру, с заметным вырезом, открывавшем верх пышной груди, что неожиданно сильно смутило Гарри, и он отвел глаза, толком не разглядев ее лицо, заметив лишь, что волосы миссис Уизли были такими же огненно-рыжими); длинный Перси, преисполненный важности, и конечно же радостный Рон с улыбкой до ушей. Рядом с женщиной стояла маленькая рыжая девочка, которая таращилась на Гарри своими большими глазами на маленьком слегка конопатом личике. Гарри улыбнулся ей, она быстро отвела взгляд и, покраснев до самых ушей, неуклюже юркнула за спину матери. Кажется, она не привыкла к чужим людям в доме, решил Гарри, всё же целый директор Хогвартса пожаловал.       Пока Дамблдор церемонно раскланивался с миссис Уизли, и приветствовал младших, Рон боком подкрался к Гарри. — Как дела, дружище? — прошипел он ему в ухо. — Что у тебя стряслось? Гарри был весь в сомнениях. С одной стороны, ему немедленно хотелось рассказать Рону о всех своих злоключениях, с другой — говорить об этом сейчас было бы верхом глупости: мало того, что тут был Дамблдор, тут ведь могли бы быть и всякие прослушивающие чары. Гарри, для которого всё случилось так внезапно, не был готов начать говорить вот прямо сейчас, поэтому он решил до консультации с Элайн и минимальной разведки местности придерживаться прежней линии поведения, а Рону он потом, если что, всё объяснит. — Дом моих дяди и тети сгорел, — шепнул он. — Говорят, что поджог. Я чем-то отравился и у меня что-то с памятью. Не помню, как добрался до гостиницы, там меня нашел Дамблдор. В общем, всё обошлось и пока всё хорошо. Но что случилось, я и сам ни черта не понял, Рон. Дамблдор позвал какого-то Грюма для расследования, но пока ничего. — Самого Грюма?! — поразился Рон. — Бешеного Глаза?! — Ну… Глаз у него странноват, — признал Гарри. — Не скажу, чтобы прям вообще бешеный… — Это его прозвище, — пояснил Рон. — Это самый крутой аврор. Правда, сейчас он в отставке. Папа рассказывал, ушел, когда ему оторвало ногу. А у нас Фред и Джордж поехали в гости к Чарли в Румынию в драконий заповедник, представляешь?! Будут веселиться до сентября, зато у нас — свободная комната. Мама сказала, поселит там тебя. Круто?! — Ещё бы не круто! — так же шепотом подтвердил Гарри, хотя ему было всё равно: он прекрасно знал, как легко можно испортить радость от обладания отдельной комнатой буквально парой пустяков вроде решетки на окнах и замка на двери.       И действительно, после церемонии приветствия и всех положенных этому случаю действий, Дамблдор и мистер Уизли пошли обратно наружу, вынув палочки, а миссис Уизли повела Гарри на второй этаж показывать его комнату. Ее пышные округлые бедра перекатывались прямо перед глазами Гарри, вызывая щемящее теплое чувство где-то в животе. То самое, что он чувствовал, когда попал под действие чарующего запаха в «Дырявом котле» прошлой ночью. «Чёрт побери!» — с отчаянием подумал он, пропуская вперед Рона и опуская глаза к ступеням лестницы, — «Кажется, это безумное зелье на меня ещё действует. Надо как можно скорее добраться до табулы и расспросить Элайн. В голове творится вообще черт знает что!»       Комната, в которую привели Гарри, была относительно небольшой, ничуть не больше, чем маленькая спальня, в которой Гарри жил у Дурслей. Там стояли две кровати вдоль противоположных стен; огромный старый стол у окна, порядком битый и прожженный во многих местах, не только на столешнице; пара узких шкафов и следы от чего-то квадратного в пустом углу. Видимо, раньше там был сундук иди что-то вроде этого. — Располагайся, Гарри, — ласково сказала миссис Уизли, и Гарри все же рассмотрел ее лицо: уже немолодое, с мелкими морщинками на лбу и вокруг глаз, хотя называть ее бабушкой точно было рано. — Выбирай любую из кроватей на выбор. Шкаф — вон тот. Во второй я сложила оставшиеся вещи мальчиков. Фред и Джордж поедут в Хогвартс сразу от Чарли, поэтому тебя тут никто не потревожит. Бедный мальчик! — Она ласково потрепала его своей маленькой рукой и добавила, — Можешь не терять зря время. Просто оставь пока свои вещи и спускайся вниз. Сейчас мы будем завтракать. Любишь тушёное рагу с мясом? Живот Гарри немедленно заурчал — вчерашний обед его был скромен, а ужин и вовсе состоял из жалкого, съеденного на ходу сендвича. — Конечно, мэм! — воскликнул он с невольным энтузиазмом. — Тогда мы ждём тебя внизу, — сказала миссис Уизли и вышла обратно на лестницу. — Ронни, покажи Гарри, где ванная и туалет, и идите на кухню. Джинни, деточка, что ты тут делаешь?       Гарри поставил кофр в углу, сунул Нимбус под кровать, и они вместе с Роном пошли в ванную. — Я уже обыскал комнату, — делился последними новостями Рон, — бесполезно. Кажется, близнецы либо увезли всё с собой, либо где-то спрятали. Я думаю, что всё же спрятали. У них было много чего припасено, всякие их разработки и прочее… Идти до ванны было недалеко, да и сам дом был небольшим. Кажется, чар расширения пространства тут не было.       Гарри воспользовался туалетом и стал перед раковиной, моя руки и глядя на свое отражение в зеркале. Кажется, он немного повзрослел и укрупнился. Во всяком случае, сам себе он стал казаться менее тощим и замученным. Он немного повертелся перед зеркалом, попытавшись расправить плечи, хотя вынужден был признать, что после зелья Молодоры выглядел куда более внушительно. Ну, с зельем красоты сложно было соревноваться, тем более таким мощным, каким варили его хаги. — Причешись, чучело, — внезапно сказало зеркало. Гарри едва не заорал от испуга. — И что это за одежда?! — продолжило зеркало. — Немедленно приведи ее в порядок. Гарри нырнул вбок, выждал немного и осторожно высунулся обратно. — Причешись, неряха! Ты похож на пугало, — вновь заявило зеркало тем же тоном. Он понял, что голос повторяет одно и то же разными словами, пригладил всклокоченные волосы рукой и вновь посмотрел в зеркало. На этот раз оно молчало. Он вышел из ванной к поджидавшему его Рону. — У вас говорящее зеркало? — спросил он, пока они спускались обратно вниз по лестнице. — Да, — беспечно откликнулся впередиидущий Рон, — просто напоминает тебе, что надо делать: умыться, причесаться, грязь на носу… Ничего особенного. Гарри не считал, что это «ничего особенного» и тут же захотел себе такое же, хотя ясно понимал, что пользоваться им не будет. Он терпеть не мог такие вот советы, но ничего не мог с собой поделать — волшебные вещи восхищали его и притягивали внимание. В конце концов он решил поприсматриваться тут ко всему, а потом уже выбрать, чего он хочет больше и почему.       На кухне их уже поджидали Дамблдор и старший Уизли. Дамблдор старательно отнекивался от увещеваний миссис Уизли: — Твоя еда восхитительна, Молли, но мне и правда пора. Дорога каждая минута. Увидев Гарри, он улыбнулся и повернулся к нему. — Гарри, — сказал он, — мы вынуждены сейчас скрыть твой след, поэтому совы на твое имя тебя не найдут. К сожалению, это означает, что и почту ты временно получать не сможешь. Наверняка ты бы хотел получить поздравления и подарки от своих друзей, возможно, устроить вечеринку… Гарри уже и не помнил про свой день рождения, а ведь до него остался всего один день. — Прости, мой мальчик, — развел руками Дамблдор, — но сейчас подобное лишь наведет ненужных людей на этот гостеприимный дом, а нам это ни к чему. Ты не против, если твои друзья поздравят тебя чуть позже? — Нет, сэр, — ответил Гарри, хотя ему стало немного грустно. Он вовсе не хотел получать подарки и собирать вечеринки. Ему достаточно было бы всего одной подруги и морского побережья или хотя бы ночи у костра — всё лето он считал это практически решенным делом. Судьба только что лишила его еще одной маленькой радости. Немного утешало лишь то, что это было далеко не первое такое лишение. — Но ты можешь отпраздновать свой день рождения в маленьком семейном кругу, — ободрил его Дамблдор и направился к выходу, сопровождаемый мистером Уизли. Входная дверь хлопнула, и вскоре отец Рона вернулся на кухню: — Ещё раз «доброе утро», — поприветствовал он Гарри, чуть наклонившись навстречу. — Я — как ты уже понял — Артур Уизли. Чувствуй себя как дома, Гарри. Сейчас мы будем завтракать. Потом мне нужно спешить на работу, но вечером, думаю, снова встретимся. Не обязательно ходить в куртке — здесь тебе ничего… — Артур! — укоризненно сказала миссис Уизли, и Артур тут же умолк, вопросительно уставившись на жену. — Пусть мальчик ходит как ему удобно. Дай ему прийти в себя. — Садись, мой дорогой, — ласково, но деловито обратилась она уже к Гарри, пододвигая стул. — Дамблдор предупредил, чтобы ты всё время оставался настороже, поэтому держи палочку всегда при себе. Всё в порядке. Рон и Перси тоже будут так делать, — и будут делать это со всей ответственностью, — добавила она уже строгим голосом, внимательно посмотрев на Рона, изображавшего полнейшее внимание и отчаянно переигрывающего, потому что, на взгляд Гарри, так пучить глаза было уже чересчур. Подошли Перси и Джинни, и всё имевшиеся в наличии обитатели волшебного дома уселись за стол.       Рагу было великолепным — Гарри давно не ел ничего подобного. Пожалуй, лишь запечённый в костре гусь с картофелем мог с ним сравниться. Гарри с жадностью съел свою порцию, а также и добавку, тем более, что преред глазами у него был пример в виде Рона. Все делали вид, что ничего особенного не происходит, только маленькая Джинни, видимо, не вполне еще освоилась, потому что всё время таращилась на Гарри из-за кружки, и принималась преувеличенно внимательно ковыряться в тарелке, стоило ей заметить, что он смотрит в ее сторону.       Наконец, с едой было покончено. Гарри с удовлетворением откинулся на стуле и наложил Чистящие чары на посуду, радуясь, что теперь волен делать это в любой момент. — Большое спасибо, миссис Уизли, — искренне поблагодарил он. Все семейство смотрело на него: старшие — одобрительно, Рон — слегка озадаченно. — Какой аккуратный ребенок! — улыбаясь, сказала миссис Уизли. — Гарри, тебе вовсе не обязательно мыть посуду. Мы с Джинни обычно убираем со стола. Хотя кое-кому стоило бы брать с тебя пример. Дамблдор говорил, у тебя выдалась трудная ночь? Можешь немного отдохнуть в комнате, не стесняйся, тебе это точно нужно. Джинни, деточка, ты пока тоже можешь идти, мне помогут Перси и Ронни. Судя по тому, как задумчиво кивнул долговязый Перси и снова выпучил глаза озадаченный Рон, просьба была не совсем обычной.       Джинни упорхнула куда-то к себе — идти ей было недалеко, и Гарри услышал, как захлопнулась дверь ее комнаты. Он направился было к лестнице, но гремучая смесь любопытства и подозрительности тянула его обратно. Решив довериться своей интуиции, он выхватил из кармана куртки текучую невесомую Мантию, набросил ее на себя и быстро прокрался обратно к двери на кухню. — Рон, Перси, — услышал он голос мистера Уизли, — мне нужно поговорить с вами. Послушайте меня, пожалуйста, внимательно. — Это насчет Гарри? — быстро спросил Рон. — Да, — ответил мистер Уизли, — Гарри переживает сейчас очень сложный момент в своей жизни. Особенно если учесть, что в его годы это уже вторая передряга, в которую ему случилось угодить. Дамблдор очень за него беспокоится. — А что с ним случилось? — снова перебил его Рон. — Гарри говорит, что чем-то отравился и плохо помнит, что произошло… — Так и есть… — начал мистер Уизли, но тут вмешалась миссис Уизли. — Ронни, сынок, — нежным, но твёрдым голосом произнесла она. — Дай, пожалуйста, отцу договорить. — Ну… — снова начал отец Рона. — О чем там я… Да. Дамблдор говорит, что Гарри подвергся действию какого-то зелья, которое подействовало на его память и способность мыслить. Непонятно, кому и для чего это понадобилось, но этот кто-то нашел и переправил Гарри в безопасное место. Больше Дамблдор ничего не сказал. Но он надеется, что память к Гарри, возможно, вернется. Вероятно, это будут какие-нибудь обрывки, ассоциации или что-то вроде этого. Он просил по возможности разузнать, что к чему. Но делать это следует осторожно — напрямую он ничего не вспомнит. Так считает Дамблдор, а он в таких делах опытный волшебник. — Будьте с ним помягче, мальчики, — добавила миссис Уизли. — Гарри нелегко приходится в этой жизни, а тут еще эти злоключения… И ведите себя осторожно, не выходите за границу защитных чар. Перси, ты — старший, я на тебя надеюсь. Рон, не тревожь Гарри по пустякам, дай ему прийти в себя. Я уверена: сытная еда, чистый воздух, спокойный здоровый сон и игры в саду всё исправят. Но будьте осторожны. Палочки вам выданы не для баловства. Никаких опасных шалостей! Это тебя касается, Рон. Займитесь с Гарри чем-нибудь спокойным, иначе лишишься палочки до конца лета. Последние фразы она произнесла уже строгим непререкаемым тоном. — Да, мама, — нестройным хором ответили Рон и Перси. — Рон. И уберись пожалуйста, в том свинарнике, что ты называешь своей комнатой. Я знаю, ты непременно потащишь Гарри туда, а я не хочу, чтобы он видел, что ты там развёл. — Ну, мама! — возмущенно ответил Рон. — Там и так достаточно чисто. — Пусть так, — согласилась мама Рона, — тогда ты не против, если я поднимусь и посмотрю? Но если я найду там объедок пирога на полу, ты до конца лета будешь чистить курятник один. — Эммм… — промычал Рон. — Перед этим я должен всё проверить…       Гарри едва успел шагнуть в гостиную и отскочить в сторону, как из двери вышли Перси и Рон. Они — Рон вприпрыжку, Перси с достоинством — отправились в свои комнаты, а Гарри, чувствуя, что это не конец разговора, который так или иначе касался его, прокрался обратно к своему посту подслушивания. — Молли, ты правда думаешь, что нам удастся то, что не удалось самому Дамблдору и Грюму, — спросил мистер Уизли тоном, совершенно не тем, которым он только что разговаривал с сыновьями. Сейчас он говорил более тихо и мягко. — Ох, Артур, — насмешливо ответила Молли, и тон ее тоже изменился, став ниже и нежнее, — у Дамблдора нет своих детей и, ты уж меня прости, но не очень-то он в них понимает. А уж этого твоего Грюма я бы вообще к детям не подпускала ближе чем на сотню ярдов. Его и взрослые-то боятся! Я больше чем уверена, что он напугал мальчонку так, что тот бы и имя своё не вспомнил. — Грюм — отличный аврор, — возразил Артур, — лучший. Дамблдор ему полностью доверяет. Он не одно поколение авроров воспитал. — А сколько поколений детей он смог воспитать? — с укоризной возразила Молли. — А я родила и вырастила тебе шесть прекрасных сыновей и лапочку-дочку. Я так полагаю, что в детях я разбираюсь получше… Артур! Последнее слово она выдохнула мягким низким голосом и хихикнула. — Вырастила и выкормила вот этими… — подтвердил Артур таким невнятным и приглушенным голосом, словно он говорил в подушку или плотную ткань. Гарри едва его понимал, но подойти поближе и заглянуть внутрь он побоялся. — Артур Уизли! — на этот раз громким шепотом воскликнула Молли. — Как ты можешь сейчас об этом думать?! После стольких лет?.. — Всегда! — тихо и внятно заявил Артур, а затем прежним приглушенным бурчанием добавил, — Есть бездны, в которые хочется смотреть бесконечно, одна из них — женское декольте. Молли снова захихикала: — Артур! А если сейчас зайдут мальчики? — В этом возрасте им как раз пора узнать, откуда они взялись, — весело прошептал Артур, — а Перси уже и сам должен был понять. — А если это будет Джинни? — с притворным возмущением воскликнула Молли. — Жди ночи! — Ждать и страдать! — с таким же фальшивым, как и у жены, унынием ответил Артур. — Я, может, и не доживу до ночи. — Много раз слышала, — сказала Молли, на этот раз в полный голос и со смехом, — и всегда доживал. Артур засмеялся в ответ. Послышался скрип пола, скрежет стульев, и Гарри посчитал уместным вернуться в комнату близнецов.       Поднявшись в «свою» комнату, он первым делом кинулся к своему кофру, выудив оттуда табулу. Та была пуста. Первое сообщение он решил сделать кратким, потому написал, что он в порядке, переправлен в дом к родителям Рона, и хотел бы узнать, как обстоят дела. Оставив подтверждающий отпечаток ногтя, он положил табулу на кровать и в ожидании ответа принялся бродить по комнате, разглядывая свое новое жилище. То, что это комната близнецов, мог понять любой, кто знал их хоть немного — подпалины, сколы и просто места мебели, выглядевшие так, будто их сначала взорвали, а потом кое-как слепили осколки чарами Восстановления, явно свидетельствовали о том, что обитатели этой комнаты питали страсть к разрушительным экспериментам. На стенах кое-где хаотично, безо всякого порядка и системы висели плакаты. Судя по едва заметным языкам сажи у края одного из них, Гарри заподозрил, что нужны они были вероятно, чтобы спрятать повреждения стен, а вовсе не для украшения. На части плакатов, по обычаям волшебного мира движущихся, были изображены игроки квиддичных команд, носившихся туда-сюда. Одна команда, состоявшая, кажется, целиком из девушек, была по-видимому, любимой, потому что их изображения встречались чаще всего. Много было плакатов, изображающих всевозможных драконов и надписанных незнакомыми буквами. На одном таком плакате нашлась большая группа людей в каких-то грубых кожаных костюмах, и разглядывая их, Гарри внезапно узнал двоих: коренастого рыжего парня и его высокого приятеля: Чарли, старший брат Рона, и его коллега Арчи, которые забирали дракона у Хагрида. Тогда понятно, откуда плакаты с драконами на чужих языках, подумал Гарри. Здесь же нашелся другой снимок, совсем небольшой, на котором в окружении вооруженных гоблинов в доспехах стоял ещё один рыжий человек, тоже покрытый причудливым подобием колонтаря или кольчуги. Его уже вполне можно было назвать молодым мужчиной. Он был рослым и стройным, в щегольских высоких ботинках из драконьей кожи, с длинными волосами, стянутыми в хвост и с дерзкой серьгой в ухе в виде серебряного клыка. Но вне всякого сомнения, он тоже был Уизли. Наверняка, это ещё один крутой старший брат, о котором рассказывал Рон, подумал Гарри и вздохнул. Кажется, в этом доме было принято гордиться своей семьёй, да и странно было бы ими не гордиться. Гарри бы тоже был не против наклеить плакаты своей семьи, но у него для этого не было даже стены, да и фотография была одна, маленькая, и половина изображенных на ней людей были мертвы, а оставшиеся не очень-то радовались своей жизни.       Обойдя всю комнату, он улегся на кровать и принялся разглядывать потолок, на котором тоже нашлись изображения. Они оказались подозрительно точно над столом, что по мнению Гарри означало, что близнецы сожгли потолок, испытывая очередную свою дрянь. Кажется, это были карта луны, звездного неба и что-то из астрономии, что напомнило Гарри о гостиной Равенкло, и он некоторое время вспоминал о своих приключениях, с которых как-то незаметно перепрыгнул на летние воспоминания, и потерялся в мыслях.       Непонятно, сколько он витал в облаках, но когда он очнулся и вспомнил про табулу, его уже ждал ответ. Элайн сообщила ему, что Ядвига передает ему привет, что дела в общем идут неплохо, и у всех всё хорошо, но подробности — при личной встрече. Эта фраза у них означала, помимо своего прямого значения еще и то, что табуле нельзя доверять. Гарри с досадой вспомнил, что пока он не то спал, не то лежал в беспамятстве, одурманенный чарующим ароматом, табула действительно была в досягаемости для Дамблдора. Не похоже было, что в его кофре кто-то рылся, но ведь табула лежала на самом виду. Ее и искать было не надо. Элайн была права. Но сомнения и беспокойство все еще мучили его, и потому он всё же сообщил в самых обтекаемых терминах, что его тревожат странные ощущения, да и память ведет себя странно.       «Все объясню при личной встрече, — пришёл ответ, — но сразу скажу, тебе не о чем беспокоиться. Сообщи, когда вы пойдете за учебниками. Сова из Хогвартса прилетит уже очень скоро. Встретимся за покупками. Возьми свои вещи. У меня тоже вещей будет много» Слова «вещи» и «много» были подчеркнуты. Поразмыслив, Гарри решил, что Элайн намекает на палатку. Неизвестно, осталось ли существование палатки тайной для Дамблдора — все же она лежала на самом дне кофра, заваленная другими вещами, да и выглядела как сумка с тряпьем. Очевидно, Элайн не хотела, чтобы о контейнере с огромной вместимостью кто-либо знал. Ну что ж. Гарри очень хотелось похвастаться своим новым жилищем перед Роном, но ради Элайн можно было и потерпеть до встречи. В конце концов, ее всегдашняя подозрительность и осторожность спасли ему жизнь и свободу. А ещё сила и решительность ее тетки. Гарри задумался на мгновение, стала бы госпожа Ран, как уважительно называл ее когда-то Дамблдор, действовать столь же стремительно и жестоко, если бы тот придурок ткнул палочкой в Гарри, а не в Элайн. Сейчас он втайне завидовал своей подруге: она относилась к древнему, затерянному черти где, дружному и сплоченному народу, который не дает в обиду своих, и который всегда спрячет и укроет своих дочерей. Которых все боятся и стараются не замечать. Сам же Гарри чувствовал себя никому не нужной песчинокой в водовороте: чужим в мире магглов, одиноким сиротой в мире волшебников, а на любимых болотах Элайн он, по ее словам, не протянул бы и недели.       Гарри снова вздохнул, пометив себе, что надо бы спросить, не является ли грусть и плохие мысли также побочным действием зелья и написал в ответ, что он очень рад тому, что все в порядке, что Ядвига довольна и что он очень благодарен за помощь «всем причастным» и никогда этого не забудет. Ответом ему была веселая рожица с всклокоченными волосами и непомерно широкой улыбкой. Элайн посоветовала вести себя естественно и не привлекать внимания. " И помни про крысу», — добавила она на прощание.       Разбирать свои вещи Гарри не стал. Помучившись угрызениями совести от того, что утаивает от лучшего друга такую важную информацию, он успокоил себя тем, что надо вначале исключить шпионаж со стороны крысы Рона на случай, если та всё же окажется Петтигрю (хотя на взгляд Гарри это была перестраховка — вряд ли взрослый волшебник мог скрываться одиннадцать лет в облике крысы. Это надо быть совсем чокнутым), и исключить шпионаж со стороны семейства Уизли. Родители Рона ему понравились. Сразу было видно, что это хорошие добрые люди. Вот только они считали его ребенком, а от такого отношения до решеток на окнах или изъятия «опасных» предметов вроде дубин, палаток, зелий и Мантий-неведимок, и запирания комнаты на замок «ради твоей же безопасности» — один шаг. Уж это-то Гарри знал. Он хотел знать, что может удрать в любой момент и не пропасть при этом от голода и ходода, и теперь хорошо понимал как чувства Элайн в Хогвартсе, так и ее параноидальный план бежать в Запретный лес, надеясь на помощь кентавров «в случае чего».       Подумав, он запер дверь простеньким Колопортусом, как можно быстрее развернул палатку, выволок оттуда всю одежду, которая могла бы пригодиться, и снова собрал кофр. Свернутая палатка легла на самое дно, а поверх он натолкал одежды так, чтобы до низа было проблематично добраться. Путевой помощник с черенка он во избежание вопросов тоже снял и сунул в кофр поверх одежды, с грустью посмотрев на блестящий циферблат, на котором стрелка компаса и маячка раскорячились под почти прямым углом. Кажется, дом Уизли был расположен где-то к западу от Суррея, правда, неизвестно, насколько далеко, но Гарри, вспомнив приблизительно карту Британии, прикинул, что, может, не сразу, но за пару дней с ночевками в лесу он бы точно смог вернуться обратно в родную рощу, и этот факт показался ему успокаивающим.       В дверь нетерпеливо постучали. Гарри быстро сунул табулу под подушку, расколдовал дверь, и к нему ворвался Рон. — Гарри! — с ходу выпалил он. — Ты уже отдохнул? Не хочешь сходить полетать на метлах? — Мне же нельзя покидать защищённый периметр, — напомнил ему Гарри. — Это внутри периметра, над старым загоном, — пояснил Рон.       Гарри вытащил свою метлу. Они спустились на кухню и, спросив разрешения находившейся там миссис Уизли, вышли в сад через заднюю дверь.       Сад представлял собой живописное место, потому что тут было много деревьев, в основном яблонь, и они были уже довольно старые и высокие. Посреди сада располагался маленький пруд, и Гарри сразу почувствовал себя намного лучше. За короткий период лета он успел отвыкнуть от замкнутых пространств и чувствовал себя в них как Элайн: неуютно. А может всему виной был тот его короткий период заточения у Дурслей.        Сад был ужасно запущенным и заросшим сорняками и вьюнами, а пруд был покрыт ряской, и в нем водились лягушки вместо рыбы, но на взгляд Гарри это было прекрасным местом.       Рон сбегал в маленький сарай за своей метлой и они взмыли над домом. В воздухе Гарри одолела тоска. Ему нестерпимо хотелось мчаться куда глаза глядят, разведывать новые рощицы и холмы, наблюдать за магглами, в общем, делать всё то, что какие-то пару дней назад ещё было обыденностью. Защищенный участок Уизли, по маггловским меркам огромный — участок Дурслей поместился бы в нем раза три или даже четыре — для Нимбуса был смехотворно мал и вызывал все то же ощущуение клетки. В конце концов Гарри предложил Рону поменяться метлами якобы для тренировки. Рон с радостью согласился и восторженно описывал круги и спирали вдоль периметра защиты. Гарри же принялся осваивать старенькую метлу Рона. Хвостатая звезда была практически такой же, как и у Гарри, разве что еще более потёртая и как ему показалось, несколько более медленная. Плавно летая над участком, он заметил вышедшего к ним Перси и Джинни и решил спуститься. — Тебе не следует оставаться одному, Гарри, — важно сообщил Перси, — без присмотра старших. Рон — хороший парень, но он всего лишь мальчишка.       Очевидно, себя он при этом считал уже вполне взрослым. «Ну вот и началась слежка,» — подумал про себя Гарри. Спорить ему совершенно не хотелось — слишком уж сложными и нервными выдались последние сутки, поэтому он взялся быть тренером, тем более, что у него перед глазами целый год был совершенно ненормальный пример в виде Оливера Вуда. В качестве мячей прекрасно подошли сотворенные чарами Копирования копии недозрелых яблок с ближайшей ветки. Гарри швырял их с земли, а Рон ловил. Джинни спряталась за старшим братом и снова таращилась на него. Гарри решил, что с этим надо что-то делать, и предложил ей покидать копии яблок вместе с ним. Джинни снова покраснела и замялась, но предложение приняла. Сразу дела шли неважно — она постоянно косилась в его сторону и кидала яблоки как попало. Гарри решил не обращать на это внимания и вести себя как ни в чем не бывало, и это внезапно сработало: у девочки оказалась неожиданно твердая рука и хороший глазомер. Рону пришлось хорошо постараться. Даже Перси, демонстративно стоящий в стороне, присоединился к тренировке, показав Гарри Отталкивающие чары, и Гарри с удовольствием принялся разучивать их, запуская яблоки в небеса и на какое-то время забыв о своем печальном статусе.       Улучив минутку, Гарри удалось встретиться с Роном в воздухе для показа некоторых маневров и невзначай спросить о крысе. — Скабберс? — беззаботно ответил Рон, — наверное шляется по дому. А что ему ещё делать, Гарри? Это же крыса. — Ты позволяешь крысе бродить по дому? — удивился Гарри. — Он давно у нас живёт, — успокоил его Рон, — и никогда не создавал проблем. Обычно он сам ко мне возвращается. Или сидит у Перси, он ведь раньше был его крысой. Он и в спальне у родителей находился, и у близнецов. Правда, когда они начали проводить эксперименты с тошнотой, он стал их избегать и прятаться. Это очень умная крыса. Последняя фраза Гарри нисколько не утешила: с прошлого года он не доверял слишком умным животным и слишком странным учителям.       Так незаметно пролетел день. Мистер Уизли пришёл очень поздно. По словам миссис Уизли, он взял сверхурочную работу, чтобы в пятницу вернуться пораньше, а заодно немного позаработать. Судя по тому, как устало он ужинал, а потом понуро отправился спать, в то время как миссис Уизли с Джинни убирали со стола, его планы на ночь, какими бы они ни были, кажется сорвались. Гарри стало жаль его, и он вызвался помочь с уборкой, чем вызвал умиление хозяйки и испуганное недоумение Рона, который уже собирался улизнуть к себе в комнату. — Не стоит беспокоиться, Гарри, — сказала миссис Уизли. — мы с Джинни со всем справимся. Лучше скажи, какое угощение ты бы хотел на день рождения? Ты ведь помнишь, что он у тебя завтра? Ты больше любишь пирог с патокой или с ягодами? Можем сделать с черникой или малиной… Гарри честно ответил, что он хотел бы и то, и другое, а еще было бы здорово, если бы ему показали, как пекутся эти самые пироги. — Дело в том, мэм, — вдохновенно сказал он, — что я помогал моей тете на кухне и примерно представляю, как пекут пироги магглы. Но я ни разу не виде, как это делают волшебники. — Ну раз так, то завтра мы с Джинни непременно тебе покажем, — рассмеялась миссис Уизли. — Правда, дочка? Джинни снова покраснела как помидор. «И чего она все время краснеет, — подумал Гарри, — «Может, болезнь какая или полнокровие? Так она же маленькая и еще не пьет». Сестра Вернона Дурсля, тетка Мардж любила вспоминать эту загадочную болезнь после того, как хорошенько приложится к стакану с виски. Тогда лицо ее становилось красным и опухшим, и это свое состояние она именовала полнокровием.       После ужина Рон потащил Гарри в свою комнату. Она находилась под самой крышей, выше был только чердак, на котором обитал гуль — какое-то непонятное и, по идее, опасное существо, которого никто не боялся. Рон не смог пояснить, зачем оно там живёт. Для него это было чем-то самим собой разумеющимся — живёт себе и живёт, отчего бы ему там не жить. Стучит иногда по трубам, ну что с того. Гарри решил попозже выяснить этот вопрос у взрослых, раз уж он всерьёз рассмаривал в качестве будущей профессии магозоологию. Крысы в комнате не было — это он выяснил с самого начала. Вся маленькая комната была оклеена плакатами с любимой квиддичной командой Рона, а в целом обстановка тут была такой же простой, как и в комнате близнецов. Они еще поболтали немного о полетах на метлах — взбудораженный Рон просто не мог говорить ни о чем другом — а затем разошлись спать.       Уизли не сказали ни слова против того, что Гарри затащил метлу в комнату, хотя Рон свою хранил в сарае, и Гарри был искренне благодарен миссис Уизли за это. Хоть какая-то иллюзия свободы у него пока оставалась.       Перед сном он не удержался и тщательно обыскал всю комнату, заперев перед этим дверь. Ни осмотр, ни чары Обнаружения не выявили ничего подозрительного, но Гарри все равно лег с неспокойной душой. «Надо бы узнать какие-нибудь охранные или сторожевые чары, — думал он, засыпая. — Проклятая крыса! Как бы рассказать об этом так, чтобы никому в голову не пришло спросить, откуда я это узнал? Не хватало ещё, чтобы все поняли, что я один шлялся по всей Британии. Тогда меня даже в туалет будут под конвоем водить, это уж точно! Может, сказать, что Люпин написал об этом в письме? Или потерпеть уже до дня покупок, а там спросить у Элайн? В конце концов, она права, этот Петтигрю сидел одиннадцать лет, не высовываясь, и обнаружен был исключительно благодаря карте и только в Хогвартсе. Вероятно, там он и прячется. На кой черт ему жить в одном доме с близнецами да еще и в образе крысы? Только зря паникую.»       Сон его, тем не менее, был чутким и беспокойным. Пару раз за ночь он просыпался, чтобы прислушаться к шуму листвы за окном, стукам и шорохам старого дома — возможно, это был тот самый гуль на чердаке — и снова засыпал. Лишь под утро сон его стал крепок и глубок. Ему снился дом Уизли, и его снова вели по лестнице, только на этот раз вместо миссис Уизли перед ним шла та самая полная девушка из парка, но с длинными рыжими волосами, и платье на ней было столь коротким, что заканчивалось прямо на середине бедер, обтянутых кружевным бельем.