4. На Хогвартс
28 августа 2023 г., 08:53
Примечания:
В связи с эмоциями, обуревающими персонажей, в главе встречается обсценная лексика. Лицам до 18 лет просьба воздержаться от чтения. Хотя, если это читает ребенок, то он, должно быть, больной на всю голову.
Кошмары донимали Гарри еще несколько дней, вернее ночей. Как правило, они принимали форму безликих толп каких-то страшных сущностей, сидящих в темноте, и Гарри спал со включенным фонарем, просыпаясь при его мягком свете с ощущением неясной тревоги. Тогда он доставал свою книгу по домоводству, или учебник по чарам, или просто практиковался в магии. Уставший, Гарри засыпал до утра без сновидений.
Апогеем этих кошмаров был сон, в отличие от остальных вполне оформленный и персонифицированный. Ему приснился какой-то юноша, высокий и темноволосый. Гарри, как это часто бывает во сне, не мог разглядеть его лица, хотя был уверен, что знает его.
— Кто ты? — властно спросил юноша. — Отвечай. Говори правду.
— А кто ты? — спросил Гарри.
— Кто я́?! — грозно произнёс его собеседник, но внезапно выражение его лица сменилось с надменной злобы на страх и растерянность. — Кто я? Кто я?
Все вокруг Гарри растворилось в безликом черно-сером ничто, и сам Гарри тоже исчез, тем не менее он видел того, кто остался:
— Кто я?! Кто я?! — вопил юноша, уже даже не со страхом, а с каким-то обреченным отчаянием, — Кто я?
Гарри проснулся в тот раз уже не от страха, а от какого-то мерзкого липкого ощущения безнадёжности и пустоты в душе. Эти сны измучили его совершенно, и он уже готов был на крайние меры. Ему пришло в голову, что стоит, наверное, попросить Элайн прислать ему совой какие-нибудь зелья хаг, и черт с тем, что в голове после них творится непонятно что. Уж с желанием пялиться на женщин он какой-нибудь справится, тут и женщин-то было немного. Он чувствовал, что дурацкие кошмары, приносящие в его сознание какую-то жуткую муть, сводят его с ума. Но после странного сна с юношей, кошмары внезапно исчезли, словно их и не было. Это было невероятным облегчением, и через пару ночей Гарри и думать о них забыл, а фонарь и книги за ненадобностью перекочевали обратно в палатку.
***
Время, проведенное в доме Уизли (Норе, как ее называли сами хозяева), можно было со всей определенностью назвать если не самым счастливым, то самым сытым и спокойными, это уж точно: Гарри ел сколько хотел и что хотел, и дни напролет проводил в праздности. Конечно, периодически им с Роном поручали несложную работу в крохотном огороде, очистку курятника и прочее, но Гарри искренне не понимал, как это может вообще считаться работой. Магией пользоваться им не запрещали, ручного труда было минимум, и они с Роном были почти всё время вдвоём. Это даже близко не походило на то, что приходилось делать у Дурслей, хотя Рон и тут находил поводы для недовольства. В жизни друга наконец-то появилась хоть какая-то цель: Рон усиленно тренировался в полетах, чтобы попытаться попасть в команду Дома. Тренировкам и чтению описаний матчей он посвящал всё свободное время, и это было не очень похоже на обычного Рона. Гарри старался во всем поддерживать товарища, но все эти тактики и стратегии наводили ужасающую скуку. Возможно, виной этому был Оливер Вуд, который весь прошлый учебный год настолько достал этим всех, что Гарри теперь видеть не мог хоть что-то, напоминающее те занудные и бесполезные поучения перед каждой тренировкой. Ему нравилось летать, но квиддич определенно не был его мечтой. К тому же ни тактику, ни стратегию игры нельзя съесть — уж это Гарри уяснил чётко. Когда хоть немного поживешь в лесу, понимаешь, где и как нужно расставлять приоритеты, и Гарри теперь частенько оставлял друга изучать журналы в одиночку, а сам околачивался на кухне с миссис Уизли. Это лето говорило ему, что хорошо готовить не менее важно, чем хорошо летать или колдовать. Ему уже удалось вызнать парочку очень полезных чар, в том числе чары Хранения — слабенький и не очень надежный аналог того, что было наложено на его рундуки; и Дробящие, в некотором роде заменяющие работу мукомолки, правда без автоматической очистки и сортировки от мусора, и требующих контроля и сосредоточенности, поэтому он по-прежнему считал, что мукомолка — идеальное решение для тех, кто хочет поесть без заморочек, а не торчать на кухне по полдня. Правда, миссис Уизли проводила за готовкой много времени, и ее это ничуть не раздражало. Скорее, наоборот, видно было, что вести домашнее хозяйство ей нравилось. Коронным блюдом семьи Уизли было баранье рагу, и тут Молли не имела равных: рагу варилось многократно, и Гарри был уверен, что в точности ни один состав не повторился за месяц ни разу. К тому же их рецепт был необычайно похож на «кидай в котел всё, что найдешь, и туши́, пока не сварится», а Гарри был уже силён в подобных блюдах, немало попрактиковавшись на оладьях из мукомолки. Помощи Гарри миссис Уизли была рада, хотя ничего толком он и не делал, только запоминал. Таинственное сопряжение чар, о котором он читал в своей книге, оказалось всего лишь способом объединения нескольких чар в одно связное целое, но миссис Уизли не стала этого показывать, сославшись на то, что в Хогвартсе их научат лучше, а она не очень-то в этом и хороша и старается пользоваться чарами по отдельности. В общем, данный в книге совет о помощи опытной ведьмы работал на все сто процентов, и это делало ее в глазах Гарри ещё ценнее. А сам Гарри, кажется, делался ещё ценнее в глазах миссис Уизли, поскольку она умилялась ему каждый такой раз. И Гарри каждый раз радовался, что ему удалось попасть на кухню без Рона. Его мать то ли не понимала, что хвалить Гарри в присутствии своего сына — не очень хорошая идея, то ли нарочно пыталась таким путем дать сыну стимул к совершенствованию, но это имело обратный эффект: Рон очень плохо воспринимал сравнение с другими и жутко злился. Непонятно, как этого не замечала Молли. Вероятно потому, что сыновей у нее было много, и она применяла ко всем ним один и тот же метод воспитания, ожидая один и тот же результат. К сожалению, удивительная отходчивость и легкость характера, щедро перепавшая всем Уизли от отца, похоже, досталась Рону в чуть меньшем количестве, и это приходилось учитывать, ведь таких хороших друзей у Гарри было немного, да и делать это было несложно: кухни Рон избегал за исключением тех случаев, когда его звали есть. А Гарри на кухне нравилось. Веселая миссис Уизли под музыку из колдорадио носилась по маленькому помещению, колдуя направо и налево. Гарри оставалось лишь наблюдать и время от времени получать всякие вкусности. Он изучил любимый ее репертуар: уйма дурацких песенок, зато теперь он знал, что слушают и поют волшебники. Полюбившихся Элайн песен про тюрьму тут не было. И вообще, ни одна из ее песен по колдорадио не звучала — наверное, хаги и волшебники имели разные вкусы или давно уже жили порознь. Странные старинные часы на кухне оказались древним артефактом, доставшимся Молли от ее семьи. На них была целая куча стрелок, и Гарри заинтересовался ими в надежде, что сам будет делать что-то подобное, но вещь по сути часами и не являлась. Вместо этого стрелки, изображавшие членов семьи, указывали на деления вроде «работа», «в пути», «дома». Присутствовали также такие вещи, как «смертельная опасность», «смерть» — суровое напоминание о суровых временах. Эта вещь, как понял Гарри, была очень ценной и редкой. На кухне она стояла на видном месте.---
Крыса Рона всё же нашлась, если можно было так сказать. Когда Рон случайно упомянул при матери о пропавшем Скабберсе, выяснилось, что хитрая тварь уже несколько дней подряд приходила на кухню столоваться, не пересекаясь с мальчиками, и миссис Уизли тотчас стала на ее защиту: — Вы, верно, его совсем замучили, мальчики, — жалостливо сказала она, — вот он от вас и прячется. Крыс совсем пожилой, ему ведь уже лет десять, не меньше. Он, того и гляди, умрет от старости. Возможно, Ронни, в этом году он с тобой уже и не поедет. Гарри этот вариант вполне устраивал. Чем меньше крыс в итоге оставалось в Хогвартсе, тем лучше.***
Этот месяц пролетел как одно мгновенье, и вот уже снова, как и в прошлый раз, протянув время и позабыв о сроках, все рыжее семейство вместе с Гарри вылетели из камина на платформу 9¾ и, словно стадо мамонтов, ринулись по направлению к составу. Элайн, конечно же, пришла на вокзал заранее, а не как верные себе Уизли — в самый последний момент, и Гарри, наспех закидывая в вагон сундуки Рона, Перси, Джинни и свой собственный кофр, уже знал из сообщения табулы, в какое купе идти. Перси, прямо с вокзала начав исполнять должность префекта, повел сестру знакомиться с первокурсницами. Рон, вечно жалующийся на несносных близнецов, теперь не находил себе места, и Гарри пообещал, что сам отыщет купе и доставит туда их вещи, после чего благодарный товарищ умчался на поиски братьев. Хотя, подумал Гарри, возможно, его друга сейчас гнала не столько братская приязнь, сколько желание заручиться их содействием при пробах в команду. Он отыскал занятое Элайн купе и залевитировал туда сундук Рона и свой кофр. — Где вы шлялись? — поинтересовалась Элайн. — Я думала, ты опоздаешь на поезд. Близнецы Уизли уже здесь. Хотели повидаться с родителями, но так и не дождались, пошли искать себе места́. После пира поговорим с ними. Они уже нашли мне работёнку, как в прошлом году, а я сказала, что у тебя есть к ним разговор. — Ты рассказала им о Карте? — спросил Гарри. — Нет. А смысл? Карта — дело рук твоего отца, а я тут с какого бока? Я — никто. А в тот момент и этот их копченый приятель подтянулся. — Ли Джордан? — засмеялся Гарри. — Он же их лучший друг. И кстати о друзьях, Элайн. Что делать с Роном? Говорить ему о Карте и обо всем? Я ведь и так много от него скрыл. Вдруг обидится? Сказать, что ничего не помнил, а тут вдруг вспомнил? А не говорить — вдруг братья ему расскажут. Элайн задумчиво почесала сначала нос, потом ухо, а потом и всю голову. — Знаешь что, — выдала она, — а почему у тебя должна болеть об этом голова? Тут ведь не только ты замешан, а еще и его братья. Перевалим всё на них. Спросим, согласны они рассказать Рону и что именно. Вот пусть они и думают. Он же их брат, им и решать — доверяют они ему или нет. Если нет, а он узнает — вали все на близнецов, пусть они сами между собой разбираются. А скажут «да», вот тогда и будем думать. А сейчас чего голову ломать? Тем более, есть у меня подозрение, что «да» они могут и не сказать, а ты же не хочешь ссориться с близнецами? Даже Рон это поймёт — он-то лучше всех знает, чем это грозит. — Верно! — воскликнул Гарри. — Ну ты и хитрюга! — Я просто не хочу ни с кем ссориться и лезть в дела чужой семьи, — ответила Элайн, — мы никогда не лезем не в своё дело, нам и своих довольно. Тем и живём. Через какое-то время явился жизнерадостный Рон, и поезд тронулся. Они даже не успели толком рассесться, как в дверь постучали, и в купе вошла Гермиона. В одной руке она держала палочку, осторожно и слегка неуклюже левитируя перед собой свой школьный сундук, а другой прижимала к груди огромнейшего рыжего кота, который размерами сразу напомнил Гарри кошек миссис Фигг с Бирючиновой улицы. Кот с достоинством ехал на своей хозяйке, запустив огромные когти в мантию, а в купе важно спрыгнул на стол. — Это что за зверь? — удивился Рон. — Его зовут Криволап, — гордо сообщила Гермиона. — Мама с папой хотели подарить мне сову, и мы пошли в магазин. А там сидел он. Бедняжка! Его никто не хотел брать: говорили, что злой. А ты ведь вовсе не злой, правда, Криволап? Вовсе нет, моя лапочка! Она склонилась над котом и, сюсюкая, принялась тискать и гладить его. Кот сносил это со стоическим выражением морды, плоской, словно когда-то ему пришлось тормозить ей о стену. — Правда, милашка?! — спросила она, наконец оторвавшись от кота. — Продавец сказала, что он, возможно, наполовину книзл. Я, конечно же, прочитала о книзлах всё, что нашла. Внешне ничем не похож, кроме размеров, но кто знает?! Про них пишут, что они очень умные, а Криволап как раз такой. Кот уселся на столе и взирал на них со всей кошачьей невозмутимостью. В такой позе стало заметно, откуда взялась его кличка: короткие толстые передние лапы зверь поставил так, что казалось, будто они изогнуты внутрь, хотя густая лохматая шерсть скрадывала очертания. Элайн осторожно протянула коту руку ладонью вверх: — Добрый день, мистер Кот, — вежливо сказала она, — будем знакомы. Я — Элайн. Гарри посмотрел на нее с удивлением — уж не смеется ли она, но Элайн была сама серьезность. Кот удивил его ещё больше. Он сначала внимательно оглядел Элайн, потом свою хозяйку, все еще смотрящую на него с умилением, затем поднял лапу, осторожно положил ее на ладонь Элайн и так же осторожно убрал. — Видите, видите! Он поздоровался! — взвизгнула Гермиона. — Я же говорю, он очень умный! — Это — определенно волшебный кот, — уверенно сказала Элайн. — Совершенно точно не обычный. В нем есть магия. Она повернулась к Гермионе, уже снова принявшейся тискать и гладить своего зверя: — Ты береги её. — Его, — поправила Гермиона, — мистер Криволап — мальчик… — Я не с тобой говорю, — сказала Элайн. — Хозяйка тебе досталась, мистер Криволап, очень неспокойная. И очень любит встревать в неприятности. За ней нужно следить и не давать ей делать глупости. — Да брось, Элайн! — воскликнул Рон, — Это всего лишь кот. Он тебя не понимает. — Это потому что он большой и рыжий? — ехидно спросила Элайн. — Здорово похож на тебя. Ну, кроме мозгов. Кот, наверное, поумнее будет. — Эй! — возмущенно отозвался Рон, но подумав, добавил. — Я не поведусь на твои подначки! Я уже не ребёнок. Даже не надейся. Кот повернул морду к Гермионе, словно вопрошая: «В какой дурдом ты меня притащила?», а затем, задрав голову кверху, присел и одним гигантским прыжком взлетел на верхнюю полку. Заняв там стратегически важную для себя высоту, он развалился, свесив вниз кончик пушистого хвоста, и сложил голову на лапы, внимательно наблюдая своими изжелта-рыжими глазами за кучкой двуногих внизу. Так, болтая ни о чем и слушая рассказы Гермионы о поездке во Францию, они дождались тележки со сладостями, вывалили на стол то, что купили вперемешку с тем, что захватили из дома и устроили перекус. Элайн отрезала широкий пласт вареной свинины и протянула его Гермионе: — Хочу угостить и Криволапа тоже. Ему, наверное, тоскливо сидеть и смотреть на нас голодным. — Ты можешь и сама его угостить, — ответила Гермиона. Элайн отрицательно помотала головой: — Нет, так нельзя. Никто не должен ничего ему давать без твоего разрешения. Это неправильно. Ведь тебе он может доверять, а другим нет. Кажется, Гермиона о подобном не думала, но сейчас она задумчиво взяла кусок мяса двумя пальцами и, поднявшись, протянула его коту. Тот выбросил лапу, ловко подцепив мясо когтями, втянул к себе на полку и принялся аккуратно, по-кошачьи, пожирать его, обнажая длинные белые клыки. — Прямо как человек! — снова воскликнула Гермиона, пялясь на своего питомца с обожанием. — Так аккуратно, лапкой… — Наверное, он просто научен подавать лапу, — проворчал Рон, видимо уязвленный таким вниманием к животному, — он же уже не котенок, явно у кого-то жил, вот прежний хозяин его и выучил. Кот, расправившись, с куском мяса, снова улегся на полку и зажмурил глаза. Рону это не давало покоя. Может, он вспомнил свою скучную и бесполезную крысу, до которой никому не было дела или еще что, но он поднялся и протянул руку коту: — Добрый день, мистер кот, — произнес он насмешливо. Кот презрительно посмотрел на руку, потом на владельца руки, а затем, вальяжно потянувшись и зевнув во всю свою зубастую пасть, принялся вылизывать шерсть. Рон обиженно фыркнул. — Наверняка его бывшая хозяйка научила его подавать лапу только девчонкам, — буркнул он и плюхнулся обратно на место. В этот момент в дверь коротко стукнули, и в купе с деловым видом ввалилась Джинни, ведя за собой светленькую длинноволосую девочку. — Привет всем, — сказала она, бросив быстрый взгляд на Гарри. — Это Луна Лавгуд. — Добрый день, — произнесла девочка ровным немного отрешенным голосом. Лицо ее, такое же блеклое, как и волосы, со светлыми, почти невидимыми бровями и большими навыкате и какими-то бесцветными глазами, было еще более отрешенным, чем голос. Выглядела она так, будто ее только что разбудили, и она не совсем понимает, где находится. — А это — Гарри Поттер! — едва сдерживая торжество, выдала Джинни, с гордостью обернувшись к Луне. Кажется, это и было целью ее визита. Луна подняла глаза и вытаращилась на Гарри, нисколько не смущаясь и даже не моргая. — Привет, Гарри Поттер, — выдала она наконец сонно-дружелюбным голосом. — Приятно познакомиться. Я — Луна Лавгуд. — Привет, — ответил Гарри как можно более вежливо, помня о судьбе несчастной девочки. — Ты выглядишь, как обычный мальчик, — сказала Луна, и оглянувшись на Джинни, добавила, — и вполне обычного роста. Я бы даже сказала, что не самого большого. Я же говорила, что… Джинни сдавленно пискнула, вспыхнула до корней волос, опустила глаза и, схватив Луну за руку, поволокла ее к выходу. Бледная девочка, со смиренным удивлением и не пытаясь вырваться, послушно пошла следом. — Пока, Гарри Поттер, — чуть нараспев сказала она, обернувшись с самым умиротворенным выражением лица, потом Джинни яростно дернула ее за руку, и дверь купе захлопнулась, отсекая девочек в коридоре от купе. — Пока, Луна! — крикнул ей вслед Гарри. — Я же говорю — чокнутая, — сказал Рон. — Ты не обижайся на нее, Гарри. — Я и не думал, — ответил Гарри, — мне она не показалась чокнутой. Немного странная, разве что. Самую малость. — Это пока она не начала нести весь тот бред, которым ее пичкает старик Ксено, — доверительно сообщил Рон, — тогда бы ты переменил свое мнение.---
Хогвартс-Экспресс прибыл на станцию Хогсмид уже вечером, как и в прошлый раз. Высадившись из поезда, первокурсники ушли вместе с Хагридом к Озеру, а Гарри с друзьями направились вместе со старшекурсниками в сторону деревни. В Хогвартс их доставили старинные экипажи, запряженные фестралами. В замке они с весёлым гомоном разбежались по своим столам, а с учительского стола на них взирал улыбающийся Дамблдор. Преподавательский состав, очевидно, претерпел изменения: на том месте, где когда-то давно, кажется еще в прошлой, детской жизни (сам Гарри прямо физически ощущал, что он возмужал и уже совсем не тот испуганный наивный малыш, что вошел под эти каменные своды год назад) торчала голова ныне покойного Квиррела в дурацком тюрбане, теперь ярким пятном маячил какой-то человек с вьющейся золотистой шевелюрой, одетый в вычурную мантию неописуемого лилово-синего цвета с то ли вышивкой, то ли кружевами, то ли ещё чем. На фоне привычных невзрачных преподавателей, особенно черного бледного Снейпа, он смотрелся словно попугай среди галок и ворон. Сходства добавляло и его поведение: человек непрестанно вертелся во все стороны, раздаривая улыбки направо и налево. Не узнать лицо хлыща с обложки книги, так глубоко возмутившей Элайн, было сложно. Надо сказать, та иллюстрация была выполнена блестяще — в жизни этот фанфарон выглядел так же слащаво. Наконец, все расселись, скрипнула высокая дверь, и МакГонагалл вошла во главе стада бестолково топающих за ней детей, испуганно и ошарашенно пялившихся во все стороны. Гарри впервые смотрел на церемонию распределения со стороны и надеялся, что сам он год назад не выглядел так по-идиотски. Джинни ожидаемо попала в Дом Гриффиндор. Шляпа, кажется, особенно и не раздумывала. Луна Лавгуд отправилась в Равенкло, а больше никого Гарри не знал. Внимание привлекал лишь маленький тощий мальчик с маггловским фотоаппаратом на груди. Гарри не запомнил его имя, но паренёк попал в Гриффиндор, так что узнать его потом не составляло труда. Интересно было, настоящий ли это фотоаппарат, и если да, то где можно приобрести такой и сложно ли делать снимки. Ему тут же вспомнился продавец биноклей в Лондоне. Конечно, птиц Гарри фотографировать не собирался, ведь у него не было намерения стать специалистом по птицам. Интерес представляли фото волшебных тварей. Отсутствие качественных иллюстраций в учебниках удручало, и Гарри немедленно пришло в голову, что фотографии в их с Элайн будущей книге будут смотреться очень выигрышно на фоне безликих учебников и точно обеспечат им успех среди младшекурсников. Он уже начал вспоминать прошлый год и прикидывать, сколько прекрасных кадров могло бы у них быть: тролль, вопящий от ожогов Малфой, его чудесная палатка… Фото, сразу же превратившееся бы в улику, подумал Гарри, и идея с фотоаппаратом несколько потускнела у него в мозгу. Наконец, церемония распределения закончилась, и начался пир. Затем последовало кошмарное исполнение гимна Хогвартса, и все толпами отправились в дормитории. Гарри специально отстал, чтобы найти Элайн и близнецов для обещанного разговора. Девочка появилась одна. — Отлично! — заявила она. — Обо всем договорились. Встречаемся снаружи после отбоя. Бери метлу, заберёшь меня из башни, покажу, куда лететь. — Я думал, мы поговорим здесь, — удивился Гарри, но тут же вспомнил свои опасения, и эйфория от возвращения в древний замок чуть поугасла. — Хотя да, конечно, на метлах безусловно лучше. Правда, они узнают, что у меня есть личная метла. — Ты не первокурсник, — пожала плечами Элайн, — прямого запрета на метлу для тебя теперь нет, к тому же формально ты до сих пор в команде, ведь нового ловца еще не выбирали. Можешь сказать, что это моя метла, а я как-нибудь отверчусь в случае чего. Мне-то придется оправдываться перед профессором Флитвиком, а не перед МакГонагалл. Уж с Флитвиком-то я договорюсь. Но не думаю, что близнецы сдадут тебя МакГонагалл, откровенно говоря. Парни они честные. В гостиной основная масса народа продолжила те разговоры, что начала ещё за едой в Большом зале. Лишь только первокурсники, толком никого и ничего не знающие, ошеломленные кучей новых впечатлений, ушли знакомиться со своими спальнями и новыми соседями по комнате, с которыми им, возможно, предстоит жить ещё много лет. Рон остался болтать о чем-то с Вудом, а Гарри вернулся в комнату. Похоже, что все ее обитатели, истосковавшись по общению, обретались в гостиной, и он беспрепятственно развернул палатку на кровати, на всякий случай задернув полог балдахина и вытащил метлу и мантию-невидимку. Через пару минут, протиснувшись через узкое окно, ставшее за лето еще у́же, он летел над крышами замка к башне Равенкло. Зависнув над башней, он достал табулу и принялся ожидать сигнала. Долго ждать не пришлось: условная надпись «по-короткому» означала, что в комнате никого нет, и можно подлетать в невидимости. Элайн боком вылезла из окна, словно богомол: даже с ее худобой рост уже начинал мешать, и Гарри с досадой подумал, что недалек тот день, когда покинуть спальню они смогут только через дверь. Они полетели к Озеру, ненадолго спешившись в кустах на берегу, чтобы спрятать Мантию, и помчались над темными водами на встречу с близнецами. Точкой рандеву была выбрана глубокая расщелина в каменистом берегу недалеко от скалистого основания Хогвартса: достаточно тихо, открыто, и при этом далеко от кустов и деревьев. Словом, для крыс это место было явно неудобно. Фред и Джордж, оба на метлах, уже поджидали их там. — Так-так-так! — насмешливо воскликнул один из них. — Что мы видим?! Второкурснички на метле! А что это за метла? — Кажется, кое-кому было запрещено держать ее в свободном доступе… — радостно добавил второй. — Сядем на камне, — коротко сказал Гарри и первым подал пример. Они с Элайн спрыгнули на огромный валун. Вокруг них высились нагромождения каменистых стен, погружая всю расщелину в густую тень; у основания валуна со стороны озера тихо плескалась вода. Пахло сыростью, водорослями и тиной. В преддверии серьезного разговора Гарри слегка нервничал и при всем желании веселости братьев Уизли разделить не мог. Фред и Джордж спрыгнули рядом: — А чего такие серьезные? — сказал один из них. — Мы же в шутку! Ты что, думаешь, мы бы сдали тебя МакГонагалл? Да вы что, ребята?.. — МакГонагалл — это ерунда! — отмахнулся Гарри, и Уизли удивлённо смолкли. — Нам нужна помощь с Картой Мародёров. Мне, то есть. Лица у обоих близнецов вытянулись, и они обеспокоенно переглянулись. — Эээ… — озадаченно протянул один из них. — Карту создали господа Бродяга, Сохатый, Лунатик и Червехвост, — вставила Элайн. Лица близнецов вытянулись ещё больше. — А чтобы её активировать, нужно сказать «клянусь, что не замышляю ничего хорошего», — припечатал Гарри. Близнецы вновь переглянулись с прямо-таки похоронными лицами. Один из них выхватил из-за пазухи многократно сложенный лист пергамента и, сев прямо там, где стоял, принялся разворачивать его на камне. — Ты — свет, я — тень, — быстро сказала Элайн, вытащив палочку, — Умбро! Все вокруг моментально стало бархатно-черной тьмой. — Люмос! — буркнул Гарри, подняв палочку повыше, чтобы не светить себе в глаза. Огонек на кончике вспыхнул осветив расщелину, перекрытую угольно-черным куполом чар. — Долго вряд ли протянет, — предупредила Элайн, — площадь Тени большая, а я вам не Дамблдор. — Полезные чары! — со значением протянул один Уизли, задрав голову к тьме наверху. — Предусмотрительно, — добавил второй. Гарри и Элайн стали на колени рядом с близнецами и склонились над Картой. Пергамент отображал карту Хогвартса, судя по всему, во всех подробностях, а самое главное, весь он пестрел точками, подписанными именами. Четыре места на карте были усеяны ими настолько густо, что невозможно было разобрать, кто есть кто. — Ох! — воскликнула Элайн. — Гарри, ты посмотри на эту прелесть! Твой отец был гений, честное слово! Это просто шедевр! — Отец? — упавшим голосом спросил один из братьев. — Господа, вы имеете честь быть знакомыми с сыном одного из мародеров, — пафосно сказала Элайн и хлопнула Гарри по спине. — Сохатый-младший, прошу любить и жаловать. Обычно в таких случаях говорят, что лица у людей стали такими, будто они увидели привидение, но в Хогвартсе это выражение было совершено неприменимо, разве что если бы вы увидели привидение самих себя. — Еб@ть! — выдавил из себя правый Уизли. — Тут девушка, Фред! — ткнул его локтем другой. — Прошу прощения за брата… — Я удивлен и обескуражен, — добавил Фред. — Так вот почему мы не могли найти ничего о создателях! — воскликнул Джордж. — Конечно, папа ничего о них не слышал! Они ведь были младше! — Но намного старше Чарли и Билла, — добавил Фред. — Все сходится, брат. — А вы где её взяли? — между делом спросил Гарри, водя светящейся палочкой над Картой и пытаясь высмотреть среди хитросплетений надписей слово «Петтигрю». — Стащили у Филча, — пояснил Джордж. — Думаю, он не понимал, что это вообще такое. — Но хранил в ящике с надписью «Конфисковано. Очень опасно», — вставил Фред, — а согласитесь, просто кусок пергамента в такой ящик бы не попал. Вот мы и приделали ему ноги… Джордж тяжело вздохнул. — Ну, раз эта вещь принадлежала твоему отцу, Гарри, то, думаю, будет справедливо, если мы вернем ее. Он с тоской поглядел на пергамент, а потом решительно подвинул ее Гарри. Брат его тоже горестно вздохнул. — Эммм… — промычал Гарри, — вообще-то, я не хотел забирать у вас Карту, парни. Вы честно добыли ее у Филча. Я просто хотел, чтобы вы помогли мне найти с ее помощью Петтигрю. Вы же видели его на к… — Петтигрю мёртв, Гарри, — сказал Фред с проснувшейся надеждой в голосе. — Карта, должно быть, ошиблась. Всё же ей много лет… — Карта не ошибается, — ответил Гарри, и чуть поколебавшись, вкратце рассказал им и о создании Карты, и о том, какую роль сыграли в этом четверка мародеров, и их дальнейшую судьбу. — Блѣдь! — воскликнул Джордж. — Девушка, Джордж! — укоризненно заметил Фред. — Я прошу прощения, Элайн. — Он удивлён и обескуражен, — саркастично заметила Элайн, — я так и поняла. — Не то слово! — выдохнул Джордж. — Где вы видели этого Петтигрю? — спросил Гарри. — Обычно он появлялся в коридорах, — ответил Фред, — чаще всего внизу, в подземельях, у кухни или на первом этаже вблизи башни Гриффиндора, но никогда в гостиной или спальнях. — И всегда в течение учебного года, — заметил Джордж. — Мы пытались понять систему. Летом на Карте его не было, и мы думали, что его появление как-то провоцируется большим числом людей. — А Лунатик, — спросил Фред, — ну то есть Люпин — он точно уверен, что это именно чары Хогвартса? Потому что мы несколько раз заставали метку Петтигрю в коридорах по ночам, но там никого и ничего не было. Метка иногда просто уходила в другой коридор сквозь стену, словно призрак. Может, это мертвый Петтигрю? Правда, остальных призраков Карта не показывает. Мы даже запускали проклятья в подозрительные места: вдруг там был кто-то невидимый, но нет. Ничего. — А это было рискованное дело! — вставил Джордж. — Ведь этим мы выдавали себя. А вдруг бы нас застали с этой Картой?! Вещь-то уникальная. Это с первого взгляда понятно! Даже Филч бы сообразил! — Она же маскируется под обычный пергамент, — удивился Гарри. — Как по ней понять? Элайн, у тебя палочка свободна… — Шалость удалась! — сказала Элайн, протянув руку к Карте. Пергамент мгновенно стал пустым. — Клянусь, что не замышляю ничего хорошего, — и она вновь ткнула палочкой в Карту. Изображение немедленно появилось вновь. — Вот же чёрт! — восхищённо воскликнул Фред. — Джордж, смотри, как просто! Ну кто бы знал! Теперь-то мы заживём! — Постойте-ка! — перебил их Гарри. — Вы не знали, что Карта прячется? — Нет! — сказал Джордж. — Это тебе́ сказал один из мародеров. А нам-то откуда было узнать? Я же говорю, мы узнали об этом случайно. — Как можно узнать пароль для активации случайно, хотелось бы мне знать?! — удивилась Элайн. — Вы, что, вслух сочиняли над ним кодекс шутников? — Да нет, — пояснил Фред, — просто как-то раз к нам в комнату пробрался Скабберс и вытащил Карту на пол, может, собирался сделать из нее гнездо или хотел спрятаться среди бумаг. Когда мы вошли, он ползал по уже отрисованной карте. Мы думали, что там просто в определенное место надо было нажать, или может при создании волосок крысы к ней прилип, и она теперь на них реагирует. Чёрт ее знает… У Гарри все похолодело внутри, так что даже палочка затряслась в его руках, и он с ужасом обернулся к Элайн, желая увидеть, пришло ли ей в голову то, что только что дошло до него. — С-с-сука! — прошипела Элайн, и лицо ее вытянулось так же, как пять минут назад у близнецов. — Ты обескуражена и удивлена? — ехидно поинтересовался Фред. — Я еб@ть как обескуражена!.. — яростно начала Элайн, но Гарри остановил ее, тронув за рукав. Если Скабберс и был Петтигрю, то говорить полуправду теперь не имело смысла. — Петтигрю — нелегальный анимаг-крыса, — сказал он. — Это точная информация. Его слова произвели эффект бомбы наоборот — вместо взрыва на миг наступила тишина. Отчетливо было слышно хлюпанье озерных волн и слабый шум ветра. — Так это что же?.. — первым нарушил молчание Фред. — Крысе уже лет десять! — злобно и чрезмерно громко перебил его Джордж. — Десять, Фред! Крысе! Сколько лет живут ёб@ные крысы, Фред?! — Сука! Они оба вскочили. На их лицах были ярость и паника. — Как бы простая крыса нашла именно!.. — И в нашей семье! Всё это время!.. — Ее и в спальне родителей находили! Вспомни! — А Джинни? Джинни! Если это взрослый, блѣдь, мужик, блѣдь… — Сука, если это так, я кишки выдеру этой крысе!.. Гарри и Элайн растерянно переглянулись. Близнецам, похоже, стало совсем не до них. Уизли, конечно, все были немного шумными, но в таком раздрае они предстали впервые. — Всеблагие небеса! — простонал наконец Фред и в отчаянии уселся обратно на камень. — Если это правда и это дерьмо всплывет, наша семья не отмоется от позора вовек! — А оно всплывёт, брат, — горько сказал Джордж. — Уж это-то растащат по всему свету! Невинный человек в Азкабане, а тот, кого считали убитым, прятался в семье Уизли десять лет! Десять лет эти тупоголовые магглолюбцы не смогли распознать в крысе… — Это еще будет неплохо, — глухо сказал Фред, — можно придумать такое, что Джинни и замуж никто не захочет взять… — Да что ты такое говоришь, Фред! — с отчаянием вскрикнул Джордж, а затем вдруг как-то весь сник. — Эммм… — неуверенно вмешался Гарри, которому внезапно пришло в голову, что масштаб проблемы он сильно недооценил. — Но пока ведь ничего не ясно. Давайте просто поймаем эту крысу и все выясним. Раз и навсегда. — Точно! — вскинулся Джордж. — Перетрясем Хогвартс от подземелий до черепицы! — Крыса осталась дома, — охладил их пыл Гарри, — он прятался весь последний месяц с самого визита Дамблдора и выходил только поесть на кухню. Наверное, знал, что там его накормят. Рон не взял его с собой… — О чём ты говоришь, Гарри? — удивился Джордж. — Крыса здесь. Мы видели ее сегодня в гостиной. Еще хотели сказать Рону, чтобы получше следил за ней… — Эта тварь шла в сторону нашей комнаты, Джордж, — внезапно выдал Фред, — ей нужна была Карта! — Зачем? — немедленно откликнулся Джордж. — Не успел испортить ее в тот раз и решил попробовать ещё? Или он что-то ищет на ней? Они внезапно замерли, и на краткий миг воцарилась тишина. — А что, если… — начали они почти синхронно. — Он успел! — воскликнул Джордж. — Вот почему мы видели его на Карте в коридорах и не видели в гостиной и спальнях! — Он успел скрыть себя в этих местах! — уже совсем тихо сказал Фред. — Люмос! Со светящейся палочкой в руке он начал изучать часть Карты с башней Гриффиндора, в которой имена учеников сплелись в сплошную вязь. — Не трудись, брат, — с отчаянием ответил второй близнец, также склонившись над Картой, — если это он, то мы ведь никогда не видели его в спальнях ни Рона, ни Перси. Он успел. В тот раз, когда активировал Карту! Не успел только убрать себя отовсюду, иначе мы бы вообще никогда ничего не узнали. — И те пустые места, где никого не было, — с безнадежностью в голосе шептал Фред, — там всегда были щели в кладке. Полно места для крысы. Полно! Если бы мы знали! Что теперь делать, брат? Отчаяние братьев понемногу начало передаваться и Гарри. До этого момента дело казалось ему совсем простым: найти Петтигрю, схватить, сдать властям и получить себе отмщение и крестного отца из тюрьмы. Теперь все осложнялось тем, что семейство Уизли оказалось впутанным в некрасивую историю, и это почему-то ужасно всполошило близнецов. И при чем тут малышка Джинни и ее замужество? Гарри чувствовал, что что-то в волшебном обществе от него ускользнуло. Что-то из взрослой жизни, о которой он так ни черта и не узнал. Он снова обернулся к Элайн, не зная с чего начать. Не так он представлял себе весь разговор, совсем не так. — Парни, — несмело начала Элайн и закашлялась. Уизли тут же замолчали и повернулись к ней с каменными лицами. — Парни. Давайте не будем пороть горячку. Если дерьмо всплывет, то оно, может, и всплывёт. Но если мы, скажем, поймаем Петтигрю первыми, то можно же решить всё по-тихому. Сдадим его потихоньку Дамблдору, объясним, что к чему, а там тайна следствия, туда-сюда… Никто потом и не узнает. А? Близнецы опять переглянулись между собой и выпрямились. — А… Знаете… — начал один уже гораздо более спокойным голосом. — Мы немного разнервничались, — продолжил другой. — Чуть-чуть, самую малость растерялись… Это все не в счёт… — Фред хочет сказать, что мы немного удивлены и обескуражены, — добавил Джордж и криво ухмыльнулся. Это уже было больше похоже на близнецов. — То есть вы думаете, не стоит пока во всем сознаваться? — А в чем сознаваться? — спросил Гарри. — У нас доказательств никаких, кроме Карты, которую мой отец незаконно сделал на основе чар друга, который сидит в тюрьме за то, что сдал мою семью Волдеморту. Тем более, что Карта, возможно, уже испорчена сторонними чарами. — Тоже верно, — согласился Джордж, — для доказательства маловато, а вот для того, чтобы пустить поганые слухи о нашей семье — как раз достаточно. Но, Гарри, я тебе клянусь, если бы я знал, я бы… Я могу принести Непреложный Обет, что мы тут не при чём. Если бы мы знали раньше… Просто дело такой важности… Если взрослые узнают… — Взрослые уже знают, — сказал Гарри. — Один из мародеров — чем вам не взрослый? И Люпин, кстати, не говорил мне бежать сдаваться в аврорат. Он как раз посоветовал договориться с вами и убедиться в том, что Карта не врёт. — Кажется, ему хочется узнать все обстоятельства самому, — вставила Элайн, — а не доверять дело аврорату. Тем более, вспомните: официально расследование уже было. И это было какое-то дерьмо, а не расследование. Мне и папа про те времена рассказывал, и тётки. Тогда бардак творился полный. — Тогда война шла, — мрачно заметил Фред, — мама с папой нам тоже рассказывали. У мамы оба брата погибли, наши дяди. Уж нам ли не знать. И в самом деле, Джорджи. Люпин в деле. Один из мародеров! Легенда! И он — друг отца Гарри. — С ним можно договориться, — уверенно сказал Гарри, — он хороший человек, с ним проблем не будет, можете не волноваться. — Но в конце концов дело все равно попадет в Департамент магического правопорядка, — вздохнул Джордж, — а ты же помнишь, Фредди, что отец рассказывал. Большая деревня, сплетник на сплетнике! Там как каждый рот заткнуть? — Попросить Дамблдора, — предложил Фред, — а он пусть выйдет на… Кто там сейчас главный? Боунз? Чтобы не поднимали шум. Эх, жаль у нас нет выхода на Грюма! Он хоть и в отставке, но каждую собаку там знает. И папа о нем хорошо отзывался. Он повернулся к Гарри и пояснил: — Грюм — это знаменитый аврор. Очень честный и справедливый человек. Знаешь, сколько он преступников поймал?! Папа ему доверяет. Не знаю, в каких они отношениях с Дамблдором… — В приятельских, — ответил Гарри, — называют друг друга по имени, но спорят между собой постоянно. Мне он не показался дружелюбным. Сначала зазывал в авроры, а потом начал допрашивать, словно я преступник. Может, он конечно и хорош, я не спорю, но эта его «постоянная бдительность»… — Это его слова! Верно! — изумленно воскликнул Фред. — Ты знаком с Грюмом? — Он звал тебя в авроры? — добавил Джордж. — Когда? Почему ты раньше не рассказывал? — Этим летом, — хмуро пояснил Гарри. — Грюм, как оказалось, помогал меня искать, когда мой дом сожгли. А я выследил аврора, ну он и давай мне заливать: «Ай, молодец! Такой аврор бы вышел!» А потом как рявкнет: «А что это у тебя на ногах?..» Тут он понял, что уже говорит лишнее и смолк. — Твой дом сожгли? — спросил Фред. — Ну да, — недоумевающе ответил Гарри, — я почему у вас в комнате и жил. Меня Дамблдор привел, потому что жить мне теперь вроде как негде. Я вообще-то и сам бы не пропал, но… Так вы не знали? — Ну, Ронни! Ну, родной брат! — с сердцем воскликнул Фред. — Всё сказал: и про метлу, и про тренировку! Сущую мелочь забыл! — Идиот, — подтвердил Джордж. — А кто сжёг? Ты видел? — Так пока и не выяснили, — ответил Гарри. — Никто не пострадал. Я удрал. Мои магглы живут у родственников. — А от кого ты удирал? — полюбопытствовал Фред. — Говоришь, от авроров? Зачем? — Что вы пристали к человеку?! — сердито вмешалась Элайн. — Он не помнит. Дом сожгли, Гарри каким-то чудом смог сбежать ночью в Лондон. Там его подобрали хаги, привели в Хогсмид и сдали Дамблдору. Только он немножко попал под действие некоего зелья и теперь ничего не помнит о той ночи. Даже Дамблдор это признал. — Отъѣби меня драк… То есть, очешуеть! — воскликнул Джордж. — Ты это слышал, Фредди, брат?! — Слышал. Гарри хлебнул говна полной ложкой, — подытожил Фред, — и думает, как жить дальше, пока мы тут ноем, как малышня. Ты уж, Гарри, нас прости. Просто не каждый день нам такие новости преподносят. — Учеба — квиддич, квиддич — учеба, — поддакнул его брат, — а потом: бамс! Жизнь прошла мимо, Фред, пока мы с тобой смотрели ящерок в Болгарии, вот что! — Зато сейчас она пройдет прямо по нам. — Если этот Грюм такой хороший, — сказал Гарри, — давайте, я с ним поговорю. Было бы о чём. Дайте мне перо, бумагу и сову — и считайте, что выход на этого Грюма у вас в кармане. Только разговаривать потом с ним будете сами. — По рукам! — обрадованно сказал Фред. — Очешуеть! Хаги! Ну дела! И как они? В самом деле страшные? Говорят, они очень любят мужчин. Охмуряют их любовными зельями и эгегей. Как ты с ними встретился? Ты влюбился в одну из… — Вы два кретина, — холодно сказала Элайн, и братья тут же сникли. — Прошу прощения, — буркнул Фред, — просто не каждый день… — Не трепитесь об этом, — сказала девочка. — Да что мы, совсем… — начал было Джордж, но сбился на половине фразы, — мы никому… — И у нас остался один вопрос, — продолжила Элайн, — что делать с Роном? Мы ему ничего пока не сказали, хотели посоветоваться с вами. — И правильно сделали, — ответил Фред, — вы же видите, какой он?! Сущее дитя. Тебя чуть хаги не сожрали, а он носится с метелкой, как дурачок. — Это была его мечта, — сказал Гарри, — он так давно этого хотел… — Вот и пусть мечтает на здоровье, — сказал Джордж. — А ты точно решил уйти из команды? Конечно, тебе сейчас не до квиддича, мы понимаем, но ты же любишь квиддич. — Я люблю летать, — сказал Гарри. — А вот Рон действительно любит квиддич, так что все по-честному. — Ну что ж, — выдал Фред, вставая, — тогда решено: мы бросаем все эти наши игрушки и начинаем заниматься делом. Затронута честь Уизли… — И Петтигрю сразу же поймёт, что с вами что-то не так, — заметила Элайн, — потому что это на вас не похоже. Фред чертыхнулся. — Ладно, — продолжил за него Джордж, — тогда мы ведем себя как обычно, а сами пытаемся поймать Скабберса, то есть Петтигрю… — И не забываем о других крысах, — снова вставила Элайн, — потому что если мы всё же ошибаемся, то мы его упустим. — После того, как крыса «случайно» активировала Карту, — заметил Джордж, — это вряд ли будет ошибка. Ну хорошо. Пусть так. Но, допустим, мы всё-таки его выслеживаем. Тогда мы берем Гарри, зовем Грюма и Дамблдора… — Думаю, сначала нужно позвать Люпина, — добавил Гарри, — мы ему обещали. Он хочет узнать, что произошло, да и я ужас как хочу. К тому же, мы толком не знаем, как он сейчас выглядит. У нас есть только одно фото, которому лет пятнадцать. Люпин, например, с тех пор заметно постарел. Кто-то же должен его опознать и не растрепать об этом. Пусть поговорит с лучшим школьным другом. А мы послушаем. — Эммм… — промычал Джордж. — Ну вот и порешили, — завершила Элайн. — Если что узнаете, дайте нам знать. Так, чтобы рядом не было крыс, разумеется. Можно еще раз взглянуть на Карту? — В любое удобное для вас время, — уверил ее Фред. Все вновь склонились над Картой, осмотрев каждый дюйм, но никакого Петтигрю по-прежнему не увидели. Тогда, сняв чары Тени, они засобиралась домой. Фред и Джордж предложили им идти в замок с ними, но они решили вернуться через окно самостоятельно. Распрощавшись, пары разлетелись в разные стороны. Гарри направил метлу в ближайшие кусты, чтобы укрыть их двоих Мантией. — Жизнь усложняется, — сказал он, пока они с Элайн медленно летели к башням: скорость и маневренность Хвостатой звезды не располагали к лихачеству ни в малейшей степени. Это был не Нимбус. — Где теперь будем прятаться? Замок Петтигрю знает, наверное, лучше нас. Да и слабые стороны Карты тоже. Тем более, что некоторые он создал сам. — Смотри, что я подумала, — ответила Элайн, положив подбородок ему на плечо, и Гарри почувствовал, как ее волосы щекочут ему ухо. — Помнишь, Люпин говорил, что-то про области видимости? Что они не смогли попасть во все места. — И что что-то там связано с полетами — да, помню. — Ну, полёты нам сейчас ни к чему, — сказала Элайн, — а вот не все места… Помнишь ту́ комнату? — Ещё бы мне ее не помнить! — воскликнул Гарри. — Я в ней чуть не умер! — Её нет на Карте. Вообще нет. — Может, он её стёр? — Или мародёры ее не нашли. Там на Карте даже места нет под такое огромное помещение. В любом случае, я считаю, стоит сходить туда ещё раз в мантии-невидимке и все разведать. Либо это убежище для нас, либо для Петтигрю. Я даже знаешь, что сейчас подумала?! Наш главный союзник сейчас может быть Гермиона! А вернее ее замечательный мохнатый друг. Коты, говорят, большие любители крыс. Запустим его внутрь и всего делов! — Элайн, ты — гений! — радостно воскликнул Гарри. — Конечно! Будем почаще приглашать Гермиону с котом! — А я говорила, что эти Грейнджеры нам ещё пригодятся, — довольно сказала Элайн, — правда, я не ожидала, что так скоро. Прямо сама себе удивляюсь. Они договорились идти на разведку в самое ближайшее возможное время, Гарри высадил Элайн в окно ее комнаты и улетел к себе.
