3. Косая аллея
19 июля 2023 г., 07:44
Утром Гарри опять проснулся рано. Солнце уже давно встало, и в комнате было светло. Он снова не успел выспаться, и решил для себя следующей же ночью спать уже как положено. Сейчас он вытащил из кофра табулу, прочитал ответ Элайн (лаконичное «Окажешься на Косой — пиши место. Я там рядом»), убедился в наличии отпечатка ногтя и с чувством удовлетворения наложил Согревающие чары, стерев все надписи.
Сегодня, как говорила миссис Уизли, был день покупок. Теперь признаваться Рону в наличии у него волшебной палатки было категорически нельзя, ведь Элайн собралась протащить в Хогвартс уйму вещей, и кто знает, что это были за вещи. Теперь Гарри хранил не только свою тайну, и это, по его мнению, в корне меняло дело.
«Да нет! Рон бы понял, — говорил он сам себе, — Если бы он знал всю суть дела, то уж точно непременно понял бы. И сам поступил бы так же». Успокоив себя этим доводом окончательно, он собрался, накинул вместо своей куртки школьную мантию, которая теперь стала ему слегка коротка в рукавах, распихал по внутренним карманам палочку, древянный нож и Мантию-невидимку, надел на шею свой кошель с деньгами, сунул табулу в кофр, в очередной раз пожалев, что их средство связи такое неудобно громоздкое, и места для него в мантии уже не остаётся — так много приходится таскать; с сожалением посмотрел на свой Нимбус под кроватью — сейчас для него было не время — и спустился вниз.
Дом встретил его шумом и гамом. Миссис Уизли снова созывала всех на завтрак, повторяя одно и то же: что им надо поторапливаться, иначе будет как всегда, но ее, кажется, никто не слушал, потому что и Перси, и мистер Уизли были сонные и в пижамах, Джинни вертелась рядом с матерью в домашней одежде, а Рон вообще отсутствовал. Увидев Гарри, миссис Уизли удивлённо хлопнула себя по обширным бедрам:
— Гарри, деточка, ты уже собрался?! Что за золотой ребёнок! А мы, видишь, как всегда… Так что не спеши, умойся, причешись и садись завтракать. Голодными я вас всё равно не отпущу. Знаем мы эти Косые аллеи — сдерут за завтрак три шкуры, а что там из еды?! Ерунда, а не еда! Будь добр, захвати по пути этого охламона.
Гарри улыбнулся и, сунув кофр в угол, пошёл наверх. К тому времени, как он вышел из туалета, Рон уже успел встать самостоятельно и попался ему навстречу в том же виде, что и остальные мужчины Уизли: в пижаме, сонный и всклокоченный. В таком виде он и явился к столу.
Завтрак был, по меркам Гарри не менее роскошный, чем вчерашний пир: помимо полезной каши, были остатки вчерашнего мяса с картофелем и сладкий пирог. Это довольно сильно контрастировало с обычными завтраками Гарри в лесу, когда утром чаще всего был только чай и сендвичи, потому что готовить с вечера Гарри было лень, а ужин обычно представлял собой то, что он приготовил с утра и не успел съесть в обед.
Наконец, потеряв час времени, они все же собрались в гостиной перед камином. Мистер Уизли вручил Гарри его письмо из Хогвартса.
— Совы тебя пока не находят, — пояснил он, — я забрал его за тебя.
Миссис Уизли тем временем поспешно рылась в целом ворохе таких же писем, полученных на всю ее огромную семью.
— И здесь полное собрание, и здесь, и… Да оно в каждом курсе! А ведь некоторые из книг новые, Артур. Среди подержанных мы их не найдем. Старые, впрочем, есть и у меня…
— Не волнуйся, Молли, что-нибудь придумаем, — бодрым голосом ответил ей супруг, тут же забыв о Гарри. Выглядел он сейчас довольным, и Гарри решил, что он верно получил свою ночь и разглядывания бездны, или что он там собирался разглядывать.
— Видимо, этот новый преподаватель — большой фанат Локхарта, — заметил долговязый Перси, легко перегнувшись через плечо матери и тоже вглядываясь в письма.
— Локхарта? — спросил Гарри. — О чём вообще речь?
— В Хогвартсе новый преподаватель по Защите от Темных искусств, — важным голосом пояснил Перси, — и для каждого курса в списке учебников — набор книг профессора Локхарта. Кажется, в этом году мы будем углубленно изучать магозоологию.
— Книг много и они так дороги, — сокрушенно покачала головой Молли Уизли, — а тут еще и девочку в школу собирать…
— И мальчика бы не забыть, а то он уже в мантию не влезает, — тихо, так чтобы слышал один лишь Гарри, пробормотал Рон.
Гарри хихикнул, и Рон заговорщицки подвинулся ближе.
— Мама обожает Локхарта, — прошептал он прямо Гарри в ухо, — считает его лучшим…
— Он же полный жулик! — возмущенно прошипел в ответ Гарри. — Как минимум одна книга у него — полная ерунда и враньё!
— Откуда знаешь?! — с каким-то восторгом выпалил Рон, выпучив от возбуждения глаза.
— Элайн сказала, — радостно поделился Гарри. — Её папа, как ты помнишь, тоже магозоолог, специалист по болотам и его обитателям. Так вот, в одной из книг Локхарта была чушь напополам с фактами, которые этот Локхарт приписал себе, а они произошли с совершенно другими людьми.
— Ага! — шёпотом возопил Рон. — А я сразу понял, что с эдакой рожей, как у него, героев не бывает. Только жулики и врали!
Он еще мгновение таращил глаза в возбужении, а потом вдруг с воодушевленным видом шагнул к матери.
— Мам! Но ведь если этот преподаватель один, то он никак не сможет вести Защиту у всех одновременно. А мы всё учимся в одном Доме. Ну и купим один комплект книг на всех и будем ходить с ними по очереди.
— Или размножим чарами Умножения, — вклинился Гарри. — Я могу приобрести один комплект и с удовольствием отдам его всем вашим детям…
Молли, одетая сейчас в облегающее платье с глубоким вырезом, схожее с тем, в котором Гарри увидел ее в первый раз, посмотрела на него так умилительно, что Гарри залился краской до корней волос.
— Не стоит беспокойства, Гарри, — начала она. — Я уже говорила…
— Я все равно буду делать домашнее задание вместе с Гарри, — поспешно заявил Рон. — И ты же хочешь, чтобы Джинни хорошо училась? Мы могли бы ей помочь на первых порах. У нас есть куча связей с умниками: и лучшая первокурсница Гриффиндора, и дочь известного магозоолога из Равенкло…
— О-го-го! — воскликнул Артур, взъерошив сыну волосы. — И впрямь, связи хоть куда. Молли, в самом деле! Проблема решена. Как я и предполагал.
— А если Джинни попадет в другой Дом? — неуверенным голосом спросила Молли, — Передавать книги будет неудобно…
— Она хорошая умная девочка, — сказал Рон, — приучена к порядку и умеет готовить. Я уверен, кто-нибудь там ее удочерит. Нам, Уизли, в нашем доме такие не нуж…
— Рональд! — рявкнула Молли с металлом в голосе, сразу же став слегка похожей на Элайн в гневе. — Чтобы я больше не…
— Я пошутил! — поспешно выкрикнул Рон, отпрыгивая на шаг назад. — Уж и пошутить нельзя!
— Такими вещами не шутят, — укоризненно заметил Артур, а Джинни, улучив момент, пнула брата в колено.
Мир был восстановлен, и все семейство вновь выстроилось у камина.
— Гарри, — обернулась к нему миссис Уизли, — а ты раньше пользовался каминной сетью?
— Я знаю, как это делается, мэм, — уклончиво ответил Гарри, — видел в «Дырявом котле». Кажется, ничего сложного.
Само перемещение произошло буднично — каждый по очереди залезал в камин с горстью Летучего пороха, громко выкрикивал: «Дырявый котёл», и исчезал в вихре изумрудного пламени. По выходе все семейство вновь собралось в толпу и нестройной колонной под управлением старших двинулось ко входу в волшебный мир.
Косая аллея была шумна и суетна, как в тот раз, когда Гарри пришел сюда с Хагридом, и гораздо более многолюдна, чем была еще месяц назад. Видимо, получив письма из Хогвартса, многие пошли закупаться необходимыми вещами или надеялись продать таковые. То тут, то там мелькали взрослые в современной одежде, таращившиеся по сторонам, словно туристы, что сразу выдавало в них магглов.
— В первую очередь нам нужны одежда и книги, — заполошно восклицала миссис Уизли, словно ледокол, врезаясь в толпу.
У книжного магазина было еще более людно, чем везде. При входе непрерывно толпились люди, среди которых преобладали женщины, половина из них, кажется, изо всех сил пытались перекричать друг друга. У многих были стопки книг в кричаще цветастых обложках.
Молли тут же нырнула в толпу, словно рыба в море, утащив за собою дочь, а мужская часть осталась в стороне. Пользуясь моментом, Гарри выудил из кофра табулу и быстро написал сообщение Элайн.
Девочка появилась через пару минут с метлой в руках, мрачная как чёрт.
— Ты видел?! — выпалила она вместо приветствия. — Этот придурок раздает автографы на презентации своей вшивой книжонки! Все как с ума посходили. И сюрприз-сюрприз! Угадай, какой придурок будет новым преподавателем Защиты от Темных искусств?!
— Нет! — воскликнул Гарри.
— Да, — сказала Элайн ещё более мрачно. — Привет, Рон.
— Привет, — живо ответил подтянувшийся к ним Рон. — Так что там насчёт нового преподавателя?
Ответить Элайн не успела. Из толпы, словно кит, вынырнула Молли с горящими энтузиазмом глазами:
— Мальчики! Сегодня тут презентация самого Гилдероя Локхарта! И он лично может подписать свои книги! А еще он будет преподавать у вас Защиту от Тёмных искусств! Невероятная удача! Идёмте скорее! Нам надо пробиться в первые ряды. Я оставила там малышку Джинни держать место. Скорей-скорей, а то ее затопчут.
Элайн помрачнела еще больше, и Гарри решил действовать.
— Мэм, — сказал он как можно более вежливо. — Боюсь, мне не стоит привлекать там к себе внимание. Вы не могли бы купить мне комплект книг Локхарта?
И он, не дожидаясь ответа, втиснул ей жменю монет в маленькую мягкую руку, состроив самое жалобное лицо. Кажется, расчет его удался — миссис Уизли машинально схватила деньги и лишь затем начала соображать, что к чему.
— Дорогой, но ведь если мы пойдем…
— За мной пока присмотрят Муншайны. Вот его дочь Элайн. Кстати, знакомьтесь. Это миссис Уизли, мама Рона.
— Доброе утро, мэм, — вежливо сказала Элайн, сменив лицо на более дружелюбное. Впрочем, ее человеческое, сотворенное магией обличие делало ее чрезмерно миленькой при любом раскладе. Привыкший за лето к ее подлинному облику, Гарри теперь воспринимал это всё как фальшь и неестественность, что немного раздражало. Оставалось только догадываться как это злило саму Элайн.
Молли несколько растерянно посмотрела на Элайн и кивнула. Гарри с надеждой повернулся к подруге и выразительно выпучил глаза
— Мы с папой будем снаружи, — снова сказала Элайн, — и присмотрим за Гарри. Мы будем ждать вас прямо тут, а то внутри сейчас не протолкнуться. Не волнуйтесь.
— Спасибо, — выдохнула, наконец, Молли с некоторым, как показалось Гарри, облегчением. — Не беспокойся, мой мальчик, я обо всем позабочусь. Ронни! Перси! Артур! Где Перси? Куда он уже делся? Артур!
Вновь началась привычная Уизли-суета, но Гарри уже выпал из ее потока и принялся бочком дрейфовать к периферии столпотворения. Элайн держалась за его рукав, чтобы толпа обезумевших женщин не растащила их в стороны. Отойдя подальше, он увидел, как макушка мистера Уизли, хорошо видимая над морем чужих голов, скрылась в магазине.
Элайн, не останавливаясь, поволокла его дальше, нырнув в узкий пыльный проход за следущей после магазина лавкой. Они, пригнувшись, прошли под каким-то окном, протиснулись в щель между стеной и забором и вылезли на что-то, похожее на задний двор «Дырявого котла», только вместо мусорных баков тут были просто горы какой-то бумажной упаковки, доски и куски веревки, сваленные кучами прямо на мощеной грубым булыжником площадке. Вокруг высились старые глухие закопченные стены и высокий расшатанный забор, через который они сюда и просочились.
— Ну и бедлам! — воскликнула Элайн с облегчением и тут же кинулась к одной из куч мусора, вытаскивая из-под вороха рваной серой бумаги свой сундук, раскрашенный сейчас в цвет этого самого мусора так, что его едва было видно. — Палатка с собой?
Все происходило так стремительно, что Гарри даже не успел обрадоваться встрече как следует. Но для расшаркиваний и в самом деле не было времени. Он сбросил с плеча кофр и выдернул оттуда сверток с палаткой, раскидав часть одежды на камни.
— Где твой папа? — на ходу спросил он, разворачивая палатку и придерживая вход.
— Я — одна, — живо отозвалась Элайн, втаскивая сундук внутрь. — Ты часто ей пользуешься? Ничего, что я вывалю всё на пол?
— Я вообще не говорил Уизли о том, что у меня есть палатка, — сказал Гарри и принялся спешно рассказывать ей то, что случилось за последнее, насыщенное событиями время. Элайн тем временем вываливала из сундука мешки, пакеты, бутылки и растаскивала всё по углам.
— Метла, — сказала она, кинув «хвостатую звезду» на рундук. — В поезде передавать будет подозрительно. Не сказал — это ты молодчина. Это наш козырь в рукаве. Знают трое — знают все. Так говоришь, крыса пропала?
— Рон сказал, после Дамблдора он ее не видел, — подтвердил Гарри, — я потому и начал переживать. Хотя он говорит, крыса уже старая, и никогда проблем с ней не было. Шлялась по всему дому. Может, сдохла? Вряд ли бы этот Петтигрю…
— Шшш! — сердито отозвалась Элайн. — Без имён. Сейчас — ладно, но в Хогвартсе это может быть опасно. Не будем привыкать. Никому нельзя верить. И ничему.
— Сейчас крысы, в прошлом году кошки, — поддакнул Гарри, — а в следующем что? Собаки?
— Кстати, о собаках, — и Элайн вытащила со дна сундука черную с рыжими подпалинами шкуру. — Смотри, какая получилась! Потрогай, какая мягкая. Умеет еще кое-что старушка Горностай?!
Гарри взял в руки шкуру и помял её.
— Можно укрываться ей в холодные ночи или бросить на пол под ноги, — гордо сказала Элайн, — лучше под ноги, конечно. Шерсть — дрянь. Что за бесполезных собак сейчас держат магглы, Гарри! Это просто дерьмо, а не собаки! То ли дело раньше! Теплые, пушистые, всё одно что волк. Настоящую волчью шкуру-то сейчас уже не найти — волков в Англии, как у кур зубов. А теперь и собак уже не стало. Чего только эта мелкая лупоглазая мерзость стоит, которую сейчас разводят. То ли крыса, то ли пес. А шкура — на стельку, и то не хватит! Куда катится мир!
— Эта — можно сказать, как волк, — одобрил Гарри, хотя понятия не имел, чем собачья шкура отличается от волчьей. — Спасибо, Элайн.
— Пожалуйста, — довольно ответила Элайн. — Идём обратно, а то вдруг книги уже куплены и тебя хватились. Тупой Локхарт! Как же не хочется тратить деньги на это дерьмо! А ведь без книг, чего доброго, эта скотина не даст мне нормально учиться. Пригласить его, что ли, в гости на болота, «ещё раз», если верить его писулькам? Один такой «профессор» с прошлого года уже кормит ромашки, может и второй встретит липкий конец. Нет, ну а что? Идиоты часто мрут каким-нибудь идиотским способом…
— Лучше вступай в мой клуб «Купи один комплект на всех», — предложил Гарри, которого поворот мыслей Элайн несколько насторожил. — Все Уизли уже в нём.
Гарри свернул палатку, наскоро затолкал ее обратно в кофр вместе с вещами, и они вылезли через щель в заборе тем же путем, что и пришли.
Гарри вкратце изложил план по экономии учебников. Как он и предполагал, Элайн отнеслась к Уизли и их образу жизни скорее негативно.
— И Рон еще ноет, что они бедные?! — презрительно бурчала она, шагая по направлению к толпе громко кудахчущих женщин вокруг магазина. — Живут в огромном особняке с садом и прудом; с камином, подключенным к сети. Жена не работает и раздает мукомолки направо и налево, жрут вволю каждый день, готовы выкинуть кучу денег за Локхартово дерьмо, годное только на то, чтобы им подтереться или разжечь костер… Живут от жира землии ещё ноют?!
— Думаешь, я зря вызвался купить им эти учебники? — обеспокоенно спросил Гарри.
— Да нет, — задумчиво произнесла Элайн, по своему обыкновению почесав нос. — Пусть не думают, что ты — жадная неблагодарная свинья. Благодарность — мельчайшая из добродетелей, а неблагодарность — худший из пороков. Так говорят. Ты умно поступил на самом деле. Видишь, каким стал, стоило только в лесу пожить! Воля есть воля — она меняет людей.
Гарри довольно улыбнулся до ушей, тут же успокоившись.
Они подошли к галдящей толпе и стали в сторонке, выискивая глазами Уизли.
— Эмм… Элайн, — начал Гарри, думая, как бы половчее задать мучивший его вопрос, — я тут пытался вспоминить тот вечер…
Элайн немедленно повернулась к нему и нахмурилась:
— Случайно не тогда, когда Грюм или Дамблдор смотрели тебе в глаза?
— Да… — удивлённо протянул Гарри, вспоминая, — как раз Дамблдор…
— Вот старая макака! — воскликнула Элайн. — Тётка Ран была права! Ха! Она колдунов видит насквозь!
— Я не должен был вспоминать? — Гарри снова начал беспокоиться.
— Запомни, Гарри, — прошипела Элайн, подозрительно оглядевшись по сторонам и наклонившись поближе, — когда такие старые опытные колдуны, вроде Дамблдора или Грюма смотрят тебе в глаза, спрашивают, а ты вдруг внезапно начинаешь вспоминать что-либо очень четко и как бы не совсем по своей воле, то это может означать, что они пытаются просмотреть твои мысли…
— Это возможно?! — ужаснулся Гарри. — Читать мои мысли?!
— Возможно, — подтвердила Элайн, снова оглядевшись. — Наука называется легилименцией. Там что-то сложное, не каждый ею владеет, а еще меньше владеют хорошо, но тетка Ран сказала держаться с Дамблдором настороже. Она что-то о нем знает.
— Я вспоминал, вот прямо как ты говоришь! — возбуждённым шепотом затараторил Гарри, ошарашенный вновь открывшимися обстоятельствами. Для него сейчас все прежние тревоги отошли на второй план. — Когда он таращился мне в глаза! Вот чёрт! И ты знаешь, я когда вспоминал…
— Все твои воспоминания перемешались? — перебила его Элайн с хитрой улыбкой. — С чем-то ранее виденным из прошлой жизни? Сны, картинки, соседи, представления?
— Кинотеатр, телевизор и сон, — подтвердил Гарри, совсем сбитый с толку, и пораженно уставился на Элайн.
— Магглы вообще никак не защищены от магии, — зашептала Элайн, продвинувшись совсем близко, и Гарри смотрел сейчас на ее безупречную кукольную бровь и большой блестящий глаз с яркой зелёной радужкой. — Вытянуть из наших виров то, что мы хотели бы скрыть, было бы легче легкого. А вот черта с два!
— Это так и должно быть?! — выдохнул Гарри, — Этот запах?! Зелье?
— Угу, — промычала Элайн, — только тихо! Не говори никому. Не надо.
— Так мои мысли теперь не прочитать? — с надеждой прошептал Гарри.
— Там будет полная белиберда, — подтвердила Элайн, — и чем сильнее сосредоточишься, тем надежнее оно перемешается. А так как легилименты обычно просят сосредоточиться, то можешь прямо выполнять их просьбы изо всех сил — скроешь всё ещё надежнее. — И она улыбнулась счастливо и злорадно. — Правда, здорово?! Ничего не бойся. Пока сам не признаешься, никто из тебя ничего не добудет. Можешь под веритасерумом говорить: я помню, что видел это в кинотеатре. Формально это будут твои воспоминания. Ты же и правда помнишь и это тоже. Веритасерум такое, скорее всего, пропустит. Тут можно еще сказать, что воспоминания путаются. Это тоже будет практически правдой и отобьёт желание задавать уточняющие вопросы. Так наши виры колдунов обманывали, а уж ты-то и подавно справишься.
— Ааа… — у Гарри даже во рту пересохло, — а нет ли побочных эффектов? У меня были странные такие, знаешь… Когда… Ну в общем… Как сказать…
— Ничего вредного, — уверенным тоном сказала Элайн, — проверено поколениями. Еще можно было сомневаться, если бы на твоем месте была какая-нибудь девочка. Но на мужчинах это абсолютно точно работает и не имеет последствий. Даже наоборот. Старшие говорят, в определенных случаях полезно. Не волнуйся. Ощущения странные, но это по первости. Это безопасно.
Гарри вздохнул с облегчением. Одной проблемой меньше. Раз Элайн говорила, что хаги опробовали свое средство давным-давно, значит, переживать и в самом деле не стоило.
Из взбудораженной чем-то толпы выскочили Рон и Гермиона. Девочка была загорелой и выглядела вполне довольной жизнью, а вот Рон был хмур. Заметив их, Гермиона ринулась навстречу:
— Элайн! Гарри! О, Элайн, ничего себе ты вытянулась! Или это я стала меньше?! Гарри! Я тебе писала! Большущее письмо! Ты тоже вырос, кстати.
— Папа чуть не подрался с Люциусом Малфоем, — мрачно сообщил подошедший Рон. — Мама сейчас одновременно и ругает, и утешает его.
— Ох, ничего себе, — сказала Элайн. — Магическая дуэль?
— Да нет! — воскликнул Рон. — Они же теперь запрещены, кроме спортивных. Так… Потрясли друг друга за мантии. Теперь понятно, в кого мелкий Малфой такой говнюк! Папаша его — такое же дерьмо.
Из магазина вышел старший Уизли и Грейнджеры. Отец Рона уже как ни в чем не бывало разговаривал о чём-то с отцом Гермионы. Кажется, своей невероятной психической устойчивостью, как и внешностью, Рон пошёл в отца.
Миссис Грейнджер, отделившись от них, направилась в сторону троицы друзей.
— Ребята, я предлагаю не обращать внимания на мелкие неурядицы, — начала миссис Грейнджер, стоило только ей подойти поближе, — и отметить нашу встречу в том милом кафе с мороженым. Как вам идея?
Рон поддержал ее восторженной улыбкой. Элайн вопросительно посмотрела в сторону отцов семейств.
— О! — засмеялась Грейнджер, и Гарри подумал, что мама Гермионы выглядит очень мило. — Майк рассказывает мистеру Уизли о генераторах. Я могу сказать о них лишь, что я плачу́ своему автомеханику именно за то, чтобы поменьше обо всём этом знать. Пойдёмте, а мужчины нас догонят, когда наговорятся всласть, тем более, что миссис Уизли, кажется, всё ещё в магазине.
Они всей толпой в сопровождении миссис Грейнджер отправились в кафе Фортескью и заняли там два рядом стоящих столика. В кафе было полно народу. У кассы толпились желающие поскорее получить своё.
— Гермиона, дочка, сходи сделай заказ, — попросила миссис Грейнджер, передав Гермионе сумку, — так будет быстрее. Может, кто-нибудь из мальчиков поможет тебе выбрать? Кто лучше всего знаком со сладостями магического мира?
Все разом повернулись к Рону.
— Ну… Я это… — смутившись, буркнул Рон и покраснел до кончиков ушей.
— Не стесняйся, — сказала миссис Грейнджер, снова очень мило улыбнувшись, что заставило Рона покраснеть еще сильнее. — Я давно хотела с вами познакомиться, так что от вас не отстану, пока не угощу чем-нибудь.
Гермиона и довольный Рон удалились к кассе.
— Наконец-то я вас увидела, — улыбнувшись, произнесла старшая Грейнджер, переводя взгляд с Гарри на Элайн и обратно. Выглядела она очень приветливо, вот только ее рука выдавала некоторую нервозность, отбивая неслышный ритм по столу, что выглядело немного странно, и Гарри напрягся.
— Вы хотели о чем-то поговорить с нами, а кафе было лишь предлогом, — утвердительным тоном сообщила Элайн, внимательно глядя на Грейнджер, — и поэтому отослали Гермиону.
Улыбка миссис Грейнджер чуть дрогнула.
— Это так заметно, да? — спросила она. — Да… Я хотела немного поговорить о моей дочери… Понимаете, все это было так неожиданно… Я имею в виду всё это: Хогвартс, магия…
— Не очень похоже, мэм, — вежливо перебила ее Элайн, — что вы собирались поговорить именно об этом.
Миссис Грейнджер посмотрела на Элайн уже вполне серьезно.
— Гермиона говорила, что ты ведёшь себя удивительно по-взрослому, — сказала она, — и теперь я понимаю, почему она так подумала. Я признаться не совсем ожидала… А впрочем… Понимаете, ребята: Гермиона — очень умная девочка… Но она совсем не умеет находить себе друзей. У нее были с этим проблемы в предыдущей школе. Мы старались поощрять все ее стремления и способности. Она выросла доброй девочкой, но как бы так сказать… идеалисткой. С немного обостренным чувством справедливости. Не то, чтобы мы прятали ее от мира… Конечно, как и всякие родители, мы хотели до поры оградить ее от самых ужасных фактов неприглядной действительности, полагая, что люди нашего круга вряд ли с ними столкнутся… В Хогвартсе у неё, я так поняла, начались проблемы с общением. Она не говорила, но зная ее характер, я уверена, что дело было именно так. Она увлеченно рассказывала о занятиях, а на вопросы о друзьях отвечала уклончиво. А потом это ужасное происшествие осенью. Знаете, она не хотела ничего говорить, но начала задавать очень странные вопросы… И в конце концов призналась нам во всем.
Она подняла голову и снова внимательно оглядела их двоих.
— Это ведь вы спасли ее, да? — спросила она слегка дрогнувшим голосом. — От того ужасного существа в туалете.
— Это надо благодарить Гарри, — сказала Элайн, похлопав Гарри по руке. — Он, знаете ли, национальный герой. Привык всех спасать.
— Гной бубонтюбера был твой, — возразил Гарри, — без него бы нам была крышка.
— Повезло нам тогда, — сказала Элайн. — Наверное, тролль, попав в замок, сам немного ошалел. Наткнись мы на него в естественной для него обстановке где-нибудь в лесу — черта с два бы он подпустил нас так близко. Швырнул бы дубину — и привет.
— Повезло, — согласился Гарри.
— Мы с Майком были в ужасе, — сказала наконец миссис Грейнджер, которая слушал их диалог, нервно сцепив пальцы, — а когда наша девочка начала…
— Зря я посоветовала ей задавать вам вопросы, мэм — недовольно пробурчала Элайн.
— Нет-нет, — запротестовала Грейнджер. — Так мы смогли узнать, что вообще происходит. Мы и подумать не могли, что ваш мир так опасен…
— То есть ваш мир не опасен?! — с сарказмом воскликнула Элайн, — Напомнить вам, сколько людей убивают тролли, а сколько — бандиты на улицах? Боюсь, тролли покажутся вам мирными овечками.
Грейнджер горестно вздохнула.
— Ты права, Элайн, — сказала она, и замявшись, добавила. — Ты действительно такая, как описывала тебя Гермиона.
— Что именно она вам говорила? — невинным тоном поинтересовалась Элайн.
— Ничего особенного, — быстро сказала Грейнджер, — выводы мы сделали уже сами. В тебе чувствуется суровый опыт, мужское воспитание. То, как ты говоришь, как одеваешься…
— А что не так с моей одеждой? — тут же прервала ее Элайн.
— Ну… — замялась Грейнджер, — ничего такого… Просто она… ну, без украшений… И, так скажем, не подчеркивает достоинств твоей фигуры…
Элайн подозрительно оглядела себя.
— А какие тут должны быть украшения? — недовольно сказала она, — Это же школьная форма. И какие она должна подчёркивать достоинства?
Грейнджер вздохнула.
— У тебя очень мужской взгляд на жизнь, очень взрослый, даже немного циничный…
— Вы так говорите, как будто это что-то плохое, — возразила Элайн, — Есть два состояния: вы либо живы, либо нет. И если нет, то что-то в вашей жизни было неправильным. Я жива, следовательно, неправильного в моей жизни немного.
Грейнджер нервно усмехнулась.
— Ты произвела на мою дочь огромное впечатление, — сказала она, — все лето она говорила о тебе и о Гарри Поттере. Только умоляю, не говорите ей этого. Кажется, она ужасно стесняется. И признаться, я сама очень поражена. Вас как будто не сильно волнует, что администрация школы недостаточно сильно беспокоится за вашу безопасность.
— Отчего же? Волнует, — по-прежнему невозмутимо ответила Элайн, — но видите ли, в чем дело, мэм: забота о вашей безопасности — это в первую очередь ваша забота. Если за вашу жизнь кто-то беспокоится больше, чем вы, следовательно, вам ваша жизнь не сильно-то и нужна. О какой безопасности после этого может идти речь?
Грейнджер несколько долгих мгновений безмолвно смотрела на Элайн, прежде чем наконец заговорила.
— Сколько тебе на самом деле лет, Элайн? — спросила она.
— Сова принесла мне письмо тогда же, когда и вашей дочери, — сказала Элайн со смешком, — будь вы волшебницей, мэм, Шляпа наверняка отправила бы вас на Гриффиндор.
— Кажется, это какая-то шутка, которую я не понимаю, — сказала Грейнджер, — в любом случае, спасибо, что помогли моей дочери. Я вам очень благодарна, ребята. И тебе, Элайн, и тебе, Гарри.
— С нами был еще Рон, — заметил Гарри, чтобы быть справедливым.
— Рон — хороший мальчик… — неуверенно сказала Грейнджер, бросив быстрый взгляд на очередь, в которой хорошо выделялась долговязая фигура Рона с ярко-рыжей головой. Кажется, он о чем-то болтал с Гермионой, — но… Я так понимаю, не он был инициатором того, чтобы спасать мою дочь от того тролля? Он всего лишь мальчишка, как и все они в его возрасте: немного взбалмошный, немного беспечный. Я видела его мать и отца. Кажется, он вырос в хорошей семье и такой же домашний ребенок, как моя дочь.
Тут она обеспокоенно обернулась к Элайн и быстро добавила:
— Я вовсе не хочу сказать, что вы хуже — нет-нет! Я уверена, у вас не менее замечательная семья…
Гарри не удержался от саркастической улыбки. Элайн сидела с абсолютно неподвижным лицом. Грейнджер снова вздохнула:
— Я так понимаю, вам в жизни пришлось много всего пережить. Мы с Майком хотели пригласить вас к себе в гости. Гермиона была бы счастлива, да и мы могли бы поговорить в более приятной обстановке. Поймите и нас — мы сейчас несколько напуганы и хотели бы более подробно представлять себе, в каком мире будет жить Гермиона, что вокруг нее происходит…
— С кем она разговаривает, — продолжила за нее Элайн вкрадчивым голосом, — о чем; не учим ли мы ее плохому…
Грейнджер еще раз вздрогнула.
— А вы любите прямой разговор, мисс Муншайн, — сказала она и улыбнулась, на этот раз какой-то жалкой вымученной улыбкой.
— Я — вообще человек простой, — тихо сказала Элайн, — всех этих политесов не понимаю. Может, я, конечно, и наговорила вашей дочери лишнего…
— Ты открыла ей жизнь, — сказала Грейнджер, — не самую приглядную ее сторону, но рано или поздно она должна была с этим столкнуться. Такое обычно ранит.
— Тролль ранит гораздо больнее, — заявила Элайн, — уж можете мне поверить.
— В любом случае, мы хотели бы с вами познакомиться, — сказала Грейнджер вместо ответа, — но Гарри на письмо не ответил, а письмо к тебе, Элайн, сова просто принесла обратно.
— Меня вы вряд ли найдете так просто, — сказала Элайн.
— А мое письмо украли, а дом сожгли, — сказал Гарри с сожалением, потому что сейчас понял, что из-за странной ушастой твари, возможно, чьего-то эльфа, он упустил прекрасную возможность пожить в гостях у родителей Гермионы. Конечно, в доме магглов нельзя было колдовать, но эта проблема была легко обходима. — Я сейчас временно живу у мистера и миссис Уизли.
— Какой кошмар! — воскликнула миссис Грейнджер. — Может быть, мы сможем тебе помочь?
Гарри отрицательно помотал было головой, но Элайн положила ему ладонь на руку.
— Можно будет обратиться к вам за советом? — сказала она, наклонившись к миссис Грейнджер. — Летом. И не стоит говорить об этом никому. Включая вашу дочь.
Миссис Грейнджер кивнула, хотя и посмотрела на нее несколько встревоженно.
— Ничего серьезного, мэм, — успокоительным тоном добавила Элайн. — Просто понимаете: в маггловском мире одинокому сироте может быть весьма сложно. Если бы был кто-то взрослый, неравнодушный…
— Конечно — конечно, я понимаю, — поспешно сказала Грейнджер.
— А мы расскажем вам вам, как дела у вашей дочери в Хогвартсе, есть ли у нее серьезные проблемы, с какими мальчиками она встречается и далеко ли у них всё зашло. Последнее в меру моих сил — я учусь в другом Доме и, сами понимаете, не могу знать всего.
Миссис Грейнджер слегка покраснела
— Я не думаю, что в вашем возрасте… — начала она смущённо, — то есть, мы говорили с ней о…
— Мальчик может быть и старше, — заметила Элайн. — Ваша дочь — видная девушка, а в нашем возрасте мальчики могут оказаться похуже троллей.
Гарри с удивлением переводил взгляд с Элайн на старшую Грейнджер и обратно. Они что, только что собрались шпионить за Гермионой для ее родителей?!
— О, боже мой! — тихо воскликнула Грейнджер. — Я, конечно, понимаю, что рано или поздно Гермиона станет взрослой… Кто бы тебя не воспитывал, Элайн, он явно готовил тебя к жизни и делал это лучше, чем мы. Ты тут одна или с папой? Хотелось бы с ним познакомиться.
— Одна, — сказала Элайн. — Папа у меня добрый. И похож на вас, мэм.
— Если я могу помочь тебе… — робко начала Грейнджер, снова смутившись.
— Отложим этот вопрос до лета, мэм, — ответила Элайн, — в Хогвартсе мы ни в чем не будем нуждаться и уж как-нибудь не пропадём…
— Вуаля! — раздался задорный голос Гермионы, — Магия!
Рон и Гермиона уже возвращались обратно, левитируя палочками подносы с мороженым и какими-то сладостями. Таинственный разговор к облегчению Гарри немедленно прекратился.
Через какое-то время появились Уизли и мистер Грейнджер, несущие с собой книги. Все сумбурно болтали, распихивали покупки по сумкам и сундукам. Гарри как попало затолкал свою долю учебников в кофр, уговорив миссис Уизли хранить полное собрание сочинений великого магозоолога, кавалера ордена Мерлина какой-то там степени вместе с книгами Джинни, и они отправились за одеждой.
Артур и Майкл снова продолжили разговор о чем-то, связанном с автомобилями, и как показалось Гарри, мистера Грейнджера это уже начало слегка утомлять. Молли и Джейн тоже нашли общие темы, хотя ни той, ни другой не хватало непосредственности старшего Уизли, и их разговор был более формальный. Рон и Гермиона шли рядом с родителями, и держались так, будто чрезвычайно гордились своими семьями. Смотреть на эту семейную идиллию было грустно, и Гарри немного поотстал, держась рядом с Элайн.
— Так ты собираешься договориться с родителями Гермионы? — осторожно спросил он. — О чем-то на лето? О чем?
— Не знаю пока, о чём, — ответила Элайн, — но свои магглы нужны как воздух. На Морвену надежды нет, у нее одни идиоты. А Ран не моего рода. Она вообще может запретить мне говорить с ее вирами. Чужой вир — это чужой вир. А Грейнджеры — хорошие магглы, годные. Такие на дороге не валяются. Надо брать, Гарри, пока другие не прибрали.
— А… ты умеешь? Ну, договариваться со взрослыми магглами? — Гарри совсем приуныл и расстроился. — Я вот ни капельки.
— Нет, — вздохнула Элайн, — но разберусь по ходу дела. Тут всё, думаю, просто. Ты — им, они — тебе. Даже маггл справится. Всё равно ты за Гермионой приглядываешь по чуть-чуть. Ну и приглядывай дальше, только зачем это делать просто так, если за это можно что-то получить? Я присматриваюсь к таким вещам. Глаза-то у меня есть. Ты — понятно: что ты видел у своих магглов?! А я наблюдаю за Джереми и Имраном, пока меня не гонят. О, Гарри! Это такие жуки! Ужасно умные. Вот вырасту, буду как Ран — заведу себе умных виров. Обожаю умных! Без этого вот шума, гама… Крохотную семью, чтобы покой и уют. Два-три, не больше. Максимум четыре.
— Четыре? — поразился Гарри. Он-то представлял себе семью совершенно иначе.
Элайн посмотрела на него с сомнением и неуверенно добавила:
— Пять? Многовато будет, нет?
— Почему пять? — растерянно спросил Гарри.
— Вот и я думаю, почему? — сказала Элайн уже более уверенно. — Хватит и трёх. А пока попробуем с Грейнджерами столковаться. Это, конечно, не виры, но в гнилых яблоках выбор невелик.
У магазина мадам Малкин Гарри с сожалением попрощался с Элайн, у которой все необходимое было уже куплено, и потащился вслед за семействами своих друзей. Его подруга подхватила свой уже опустевший сундук и скрылась в толпе.
В таком виде, большим и шумным разномастным табором, они купили все необходимое. Гарри, прекрасно помня прошлый год, купил у мадам Малкин только обязательные вещи по списку, а потом стал отпрашиваться у миссис Уизли сходить за остальным на развалы одежды, которые ему показывала Элайн — там все было пусть не всегда таким красивым, зато дешевле. Как оказалось, миссис Уизли прекрасно об этом знала, но самому поведению Гарри умилялась всю дорогу, чем ввергла его в полное смущение. Ему было очень приятно, что его хвалят за практичность и скромность, тем более, что не так уж много похвалы перепадало ему в жизни (хотя по-хорошему, хвалить следовало Элайн — это ведь она ему показала эти места, где по ее словам «одеваются все, у кого есть мозги»), но всю прелесть несколько портили унылый Рон, плетущийся рядом с видом висельника, и Джинни, возобновившая свои гляделки с немедленным отворачиванием и изображением безразличия, стоило только Гарри повернуть голову.
Наконец, вся эта суета закончилась, они попрощались с Грейнджерами, которые остались на Косой аллее еще зачем-то ненадолго, и пошли к камину у выхода.
Уныние Рона длилось минут пять, большего его врожденная жизнерадостность обычно не позволяла, после чего он снова стал прежним Роном, торопящим Гарри есть пирог, чтобы поскорее идти в сад летать на метле. Затем был сытный ужин, вечерний трёп ни о чём, и к ночи все, включая сытого и слегка уставшего Гарри, снова разбрелись по спальням — ни о неприятностях Гарри, ни о том, почему он здесь живёт, никто больше не вспоминал, и Гарри был этому очень рад.
Сон Гарри на этот раз был мутным и беспокойным, вероятно от обилия дневных впечатлений. Полночи ему снилась даже не толпа, а скорее какое-то смутное и надоедливое ощущение ее присутствия. В конце концов это ощущение нашло свое выражение в появлении в его сне силуэтов мужчин в мантиях и с фарфоровыми чайниками вместо головы. Они обступили Гарри, надвигались на него из тьмы, поднимали руки с одинаковыми чёрными лакированными палочками, и Гарри внезапно увидел, что та часть чайников, где у человека должно было помещаться лицо, у всех из них была разбита вдребезги, и зияла провалами, наполненными кровавым месивом из зубов, мяса, волос и осколков фарфора. Потом всё залил знакомый зелёный свет, и Гарри с ужасом вскочил на кровати, весь в холодном поту.
В комнате царил кромешный мрак, синеватый силуэт окна был едва виден. Он улегся обратно, но во тьме ему теперь мерещились белёсые пятна, до жути похожие на фарфоровые чайники. Глаза категорически отказывались закрываться.
Ему ужасно не хватало Элайн. С ее длинными жесткими пальцами и острыми твердыми ногтями, с мягким вкрадчивым голосом и зубастым длинноносым вытянутым лицом, живым и подвижным, а не тем кукольным порождением зелья Молодоры, которое ему придется наблюдать на протяжении всего учебного года. Конечно, был еще Рон. Но Рон — это Рон. С ним здорово было болтать о квиддиче, плюй-камнях и нудных уроках, но жаловаться ему на ночные кошмары Гарри не хотел. И так узнает, если эти сны не прекратятся до сентября. А уж если узнает миссис Уизли, то еще, чего доброго, и Дамблдору расскажет, что «несчастный мальчик совсем не спит». Этого Гарри хотелось меньше всего. Хорошо ещё, что в первые ночи сны были либо приятными, либо вообще отсутствовали. Возможно, это и были те полезные последствия зелья хаг. Жаль только, что к ним в комплекте шло съезжание мозгов набекрень.
Через минуту этих мучений, Гарри не выдержал, выхватил из-под подушки палочку, с которой теперь редко расставался, и зажег на конце самый маленький светлячок, какой смог только себе представить. При его тусклом свете он, не в силах бороться с собой, обыскал все углы в комнате, сам не понимая, что же он ищет; затем, стараясь не шуметь, вытащил из кофра палатку, перенес туда вещи, которые не собирался трогать до самой школы, чтобы освободить место, и вылез наружу, прихватив свой фонарь, котелок, деревянную кружку, бутылку молока из рундука и банку шоколадного порошка.
Через несколько минут колдовства он снова лежал в постели с кружкой горячего шоколада, а фонарь разрисовывал стены и потолок диковинными фигурками.
«Посплю пока при свете ночку-другую, — думал он про себя, — Элайн и Рон же спали. В детстве, правда, но тут уж лучше поздно, чем никогда». Он попробовал прогудеть про себя ту колыбельную, которую пела Элайн, но вышло ужасно фальшиво, и стало только одиноко и мерзко на душе, поэтому он сердито умолк, плюхнулся на подушку, сунув под нее палочку, и сам не заметил как уснул, разглядывая нарисованное светом изображение какого-то волшебного гибрида макаки и стрекозы.
