Жертва

***

– Я тебе уже рассказывал, – укоризненно смотрит на брата Тень. – И рассказывал ты только то, что видел Лес, – Стервятник же смотрит в свою миску и трясёт абрикосовую косточку у правого уха. – Стучится, ничего себе! – Это ядрышко, – подмечает Тень. – Отдадим косточки Шакалу, он придумает что-то дельное из них. Или Волку. Может, изобретёт новый музыкальный инструмент. Стервятник сдержанно улыбается. Тень понимает, что задать другую тему для диалога у него не получилось. – Ладно, расскажу, – отмахивается он. – Только потом не переспрашивай. Тарелка с остатками фруктов оказывается на тумбочке. Стервятник кивает, вытянувшись в сторону рассказчика, ведь, наверное, сейчас ему откроется великая тайна. Тень поджимает губы, нервно перебирая в руках материю пледа. Ожидание тянется недолго, начинается история: – Я проснулся в жёлтом поле, начиналась гроза... Тёмные тучи шли так низко, и мне казалось, что они вот-вот упадут. Пришибут и меня, и пшеничные колоски, и вообще всю землю. И что вокруг останутся одни облака... Было страшно. От этого страха я встал на ноги и рванул с места, – Тень улыбается. – Я никогда так быстро не бегал, понимаешь? У меня бы так никогда не получилось. Во мне всё холодело от страха и... радости? Словно ноги были не мои, но мои, и двигать ими так привычно, как будто каждый день я начинал с утренней пробежки, – Стервятник улыбается уголками губ. –Дождь хлестал по лицу, одежда промокала. В голову пробрался ветер, свистел невыносимо больно. Я замёрз до трясучки, когда добрался к опушке Леса. Меня тянуло в его глубь... как птенца в родное гнездо, и гнало одновременно, как телёнка от скотобойни. Тень таращился пустым взглядом в пол, прервав свой рассказ. Он потянулся к кружке, спрятавшейся под кроватью, и сёрбнул глоток давно остывшего чая. Тень переглянулся с братом. Стервятник дёрнул бровями в немом вопросе, мол, что же было дальше. Тень больше не смотрел на него, а наблюдал за плаваниьем чайных листьев в мутной воде: – Но даже мокрая обувь спасла меня от заноз и еловых иголок, иначе, чёрт его знает, что умудрился бы там подцепить... Я всё бежал и бежал, сам не зная куда, но с ясным осознанием того, что Лес может уберечь от ненастной погоды. Глупо, правда? Дождь доберётся туда, куда ему захочется. Я тоже так думал, пока не увидел огромное дерево, – Тень говорил спокойно, будто пересказывал сюжет философской притчи. – Это дерево, по моим предположениям, и есть сердце Леса. Оно больше Дома, и больше всего того, что даже не могу себе вообразить. Я притронулся к его коре, пощупал свежий мох. Я пытался понять, что за гигант укрывал меня от дождя своими листьями, благо было ещё светло. Дуб ли? Клён или ясень? Тополь или каштан?... – Беспородное дерево какое-то, – нахмурился Стервятник, почёсывая длинную шею. На сухой и тонкой коже оставались белые полосы от ногтей. – Да, я тогда тоже так решил, – кивает Тень, вытягивая из-под подушки заветную пачку "Мальборо". Открывает, крутит между пальцев сигарету. "Уинстон" и "Кэмел" доставляют реже, дорого обходятся. Стервятник сверлит убийственным взглядом красную пачку, потому что свою ему пришлось отдать Гупи, как взятку. Но курить в спальне он не хочет: здесь душно и нет желания в очередной раз травить растения. – Это же не заключение, – торопит брата Стервятник, как будто тот с минуты на минуту может всё забыть. – Ты видел что-то ещё. Тень, вероятно, тоже посещает мысль о перекуре. Он откладывает пачку к пепельнице и начинает собираться, укладывая швейные принадлежности по коробочкам и затем в расписной сундучок. – На дереве растут плоды, – Тень поднимает кисть правой руки верх, демонстрируя форму. – Такие... как лампочки или шишки. И сливового цвета. Но позже оказалось, что это совсем не сливы. – Ты их ел? – по спине Стервятника прокатываются разряды тревоги, многоногие и противные, как ядовитые сколопендры. – Ты мог отравиться, балда! Сиамцы показывают друг другу острозубые оскалы, заботливо ругаются. Оба слишком вспыльчивы, оба слишком боятся за жизнь своего близнеца. – Конечно я не ел! – Тень злостно успокаивает Стервятника. – За кого ты меня принимаешь?! Не был бы ты моим братом, я бы давно разукрасил твою безобразную рожу! Тень отодвигается назад. Застывает с открытым ртом и хлопает глазами. Понимание абсурда сказанного приходит постепенно. Оскорбил самого себя. – Хочу напомнить, что у тебя такая же рожа, – Стервятник аналогично отстраняется от конфликта, только не с растерянным выражением лица, а со смехом. Тень тоже начинает смеяться. – Правильно, что не ел. Мало ли, вдруг отравился бы, – Стервятник тянется к мягким игрушкам, наряженным в слюнявчики, как в бальные платья. – Это у них для чаепития? Ты смотри, Слон потом их всех в столовую потащит, и они займут наши стулья. Будем на полу обедать. – Как индейцы? – Как униженные и оскорблённые. Тень выдает длинное "Пф-ф-ф", и после близнецы смеются вдвоём. Игрушки осматривают комнату нарисованные глазами. Может быть, там, – через зрение их рисованного мира, – всё вокруг кажется ярче, чем есть на самом деле. Наверное, они умеют смотреть сквозь стены так, чтобы кирпичная кладка становилась прозрачной, а надписи и рисунки с них словно бы застывали в невесомости. В этих стеклянных коридорах даже нелетающие Птицы научились бы летать. Стервятник берёт в руки кудрявого ежа в слюнявчике со стрекозой и пятнистого щенка в слюнявчике то ли с тюльпаном, то ли с полевым колокольчиком. – Угостите джентльмена сигареткой, сэр! – скулит щенок. Тень заходится хохотом и дёргает в руке угрюмого вида поросёнка. – Молоко на губах ещё не обсохло! – визжит розовый пятачок. – Сосунки! Впалые животы отощалых братьев почти прилипают к костям позвоночников, будто вот-вот надорвутся от забавности кукольного театра. Плюшевые актёры наоборот остаются верны своему мастерству и очень гордятся новыми костюмами. Стервятник откладывает игрушки, а сам поднимается на неустойчивые ноги и любимую трость. Тень зевает и тянет руки к потолку, затем сводит лопатки и хрустит суставами, в конце концов спуская себя вместе с протезом к паре кед у кровати. Протез хвастается здоровой ноге своим особенно пёстрым носком в ромбик и, согнувшись хозяином в колене, прячется под белую шнуровку. Шнуровка тоже особенная, "крест на крест", – у каждой пары Теневой обуви. А у Стервятника – не менее особенная "лесенка", чтобы не путаться. Зелёная ветровка перелетает комнату удачным броском, и Тени удаётся поймать её. Он кашляет, пряча рот в изгибе локтя. Летний климат слишком резко переменился на осенний, и последствия этих изменений отразились на слабом иммунитете. Тень запихивает в карман сигареты и спичечный коробок, пока Стервятник надевает свою ветровку – точно такую же, как у брата, только синюю. Тень почти спрыгивает с насиженного места, балансируя на деревянных скакунах, то есть костылях. Затем, подумав о наличии протеза, оставляет один из них отлёживаться на полу. Стервятник открывает дверь в коридор и оглядывается по сторонам. – Ни души. Выходим. Дверь Третьей спальни закрывается бесшумно, и два одноликого вида вожака движутся к лифту на первый этаж. – А сегодня..? – начинает Тень, но Стервятник крутит пальцем у виска и шипит, прося сохранять тишину. Тень недоумённо озирается. – Кто-то услышит, выйдет, и нам крышка, – шепчется Стервятник. – Мне уж точно. Я урок сорвал. Тень гримасничает беззвучное "А-а-а" в знак понимания. Близнецы уже доходят до Перекрёстка, ища на стенах новые записи; крадутся высокими и немыми силуэтами, пока сзади что-то захлопывается с неимоверной силой. – Сволочи! – истерит навзрыд Герон. – Демоны, не дети! Тень и Стервятник переглядываются, и без единого слова ускоряют шаг, скрываясь вдалеке коридора, как за горизонтом. – Стоять! Близнецы замирают, как только что подстреленная дичь. Они оборачиваются, впиваясь взглядами в мчащуюся фигуру. Любой на месте Герона уже сотню раз пожалел бы о том, что осмелился влезть в их скромную компанию из двух человек, потому что пережить эти взгляды, переполненные явным раздражением и всевозможными угрозами, – было той ещё пыткой. Самороющейся могилой. Если братьев не слушали, они делали так, чтобы их услышали даже сквозь вопли и ночные кошмары. – Сука... Герон добегает и хватает Стервятника за рукав ветровки. Куда же делась его вежливость и почтительность к ученикам? – Это ты их подговорил, ты ими манипулируешь! Ты решил, что самый умный здесь, да?! – изо рта Герона вырывается зловоние и верблюжьи плевки. – Как вам обоим не стыдно! Тень смотрит на учителя совершенно ошалело, собираясь сказать злостное "Да как вы смеете!", пока на него не начинают напирать сбоку: Стервятник, испытавший на себе все ароматы из чужого рта, пытается не скрутиться в три погибели, ощущая рвотные позывы. Он становится бледнее прежнего, когда уже давно переварившаяся овсянка с завтрака даёт о себе знать, подкатывая к горлу тошнотворным комом. – Ему плохо, вы не видите?! – Тень срывается на не менее истерический выкрик, но затем усмиряется. – Он сейчас вам под ноги начнёт блевать. Герон с удивлением смотрит на свою не сменную пару мокасин в дырочку. Тень не спускает с Герона горящих глаз и закидывает руку брата себе на плечо. – Идите в уборную, а потом сразу в медпункт! Завтра к директору, оба! – кричит им в след Герон. Близнецы уходят с места трагедии, Тень волочит на себе Стервятника и провожает учителя острозубым оскалом полного презрения. – Ты как? – хлопает брата по спине Тень. – Давай зайдём в туалет, умоешься. – Нет, – мотает головой Стервятник. – Всё в порядке. Лучше выйдем на воздух и покурим. Тень вздыхает, и ко входу в лифт Стервятник идёт уже самостоятельно. – Ты извини, – говорит он, зайдя с братом внутрь, и нажимает кнопку с цифрой один. – Не обижайся, пожалуйста. Я зря вспылил на тебя. Много думаю и много переживаю, вот и... – Я сегодня тоже в ударе, – улыбается брату Тень. – Слышал, как я на него? Он меня выбешивает своим существованием и вечным ором. Стервятник кивает и рассматривает обшарпанный пол лифта. – Слон очень боится криков, ты знаешь. Тангенс был лучшим и никогда не кричал. Возраст, конечно, никого не жалеет, пенсия у него заслуженная. Но кто угодно будет лучше, чем этот... – И Герону приключения устроим, не переживай, – смеётся Тень. – Мы потом будем официально на самостоятельном обучении. Каким бы хорошим ни был Тангенс или ужасным Герон, понимать математику я перестал бесповоротно, когда там начались буквы. Близнецы проходят Меняльную площадку, затем бильярдную и оказываются на крыльце Дома, залитым солнечным светом. Садятся прямо здесь, прямо на ступени. Тень расчехляется: достаёт сигареты и спички. Брат ему в помощники. Закуривают близнецы по очереди, держа друг для друга спичку. Ветер гонится потушить её, но кончики сигарет загораются быстрее. Солнце старательно греет братьев, может быть, оно приняло их за своих желтоглазых сородичей. Хорошо им сидеть просто так, треплясь ни о чём и обо всём на свете. – Сфинкс пишет статью о Могильнике, для БЛЮМ'а. Будет занятно прочесть, – говорит Стервятник. – Флаг ему в руки. Стервятник толкает Тень в бок, и тот смеётся, но даёт понять, что, мол, "Имею право". Протезные напарники ведь... Они сидят так ещё пару минут, наслаждаясь пением крылатых и перистых, прячущихся за листьями. Кругом полный штиль, только утихший ветер иногда напоминает о своём присутствии, играя в иссохшей траве. – Ты помнишь день Выпуска? Тот ужасно шумный и тревожный день. Стервятник отворачивается от облаков к старому дереву. Вглядывается в его ещё зелёные ветви, в изрезанную узнаваемыми инициалами кору. Кто-то решил запечатлеть напоминание о своей вечной любви на стволе гораздо более вечного дуба. – Конечно помню, – сухо отвечает Стервятник. – Тогда я думал, что нам без труда удастся выбить ту чёртову дверь. Тень улыбается солнцу и далёким верхушкам крыш скучных Расчёсок. – Озлобленный Волк, неугомонный Вонючка и трёхногие мы, – Тень выговаривает эту фразу вместе с дымом сигареты изо рта. – Рыцари ордена "Чумного Дохляка"! Близнецы смеются вдвоём. И это правда смешно. До момента воспоминаний о кровавой луже и кораблике белого платочка. Стервятник затихает настолько, что начинает слышать собственное сердцебиение. Звенит звонок на обед. Близнецы одновременно оборачиваются на потревоживший их раздумья звук и, разобравшись с управлением своих конечностей, встают на ноги. Тень вглядывается куда-то за сетку забора. Стервятник тоже. – Летуны возвращаются, – поясняет он. – Пойдём, нам пора. – Да, я узнал. Вижу Бересклета, Компрадора... кажется, ещё Крысу. И кто-то... Тень жалеет, что не взял очки. Но Стервятник уверяет его, что и без них ничего не разобрать. – Красавица, что ли? – Нет, он в классе сидит, – мотает головой Стервятник. – Куда ему в Наружность... Сиамцы морщатся одинаково и одновременно, что, в общем-то, неудивительно. – Остановились. Почему? – негодует Тень. – Они нас заметили. Они не пойдут дальше, потому что с ними Крыса, а здесь мы, – качает головой Стервятник. – Закон. Если ты успел забыть. – Мне всё же любопытно, кто этот Летун, которого я никак не узнаю. Летуны ждут, остановившись на полпути. Шаркают ногами, как лошади диких прерий, в момент готовые пуститься бегом, поднимая дорожную пыль. – Ну же, пойдём, – Стервятник уже поднимается по ступеням. – Нам нельзя, даже если очень хочется. Тень поджимает губы и напоследок выглядывает на прибывших путников. Щурится на них, затем на брата и снова на них. Поднимает свободную от костыля руку, размахивая ей в приветственном жесте. Черноволосый Летун, перепутанный Тенью с Красавицей, тоже поднимает руку и машет в ответ. Но вдруг руку отдёргивает кто-то немногим выше – знающий домовские законы Бересклет. Летуны кучкуются в сумчатое гнездо, закрывая собой непослушника. – Это девушка! – изумлённо говорит Тень. – Мне кажется, это именно девушка! Ты представляешь, она мне тоже машет! Стервятник выглядывает с крыльца, но, разумеется, уже ничего не видит, кроме сгруппировавшихся ребят. – Они её спрятали... – искры в глазах Тени угасают. – Поймали в капкан и спрятали от нас с тобой. – Досадно, но мы ничего не можем с этим поделать, – Стервятник открывает дверь. – Не будем их задерживать. Наверняка они уставшие и голодные. Тень поднимается с тоскливым выражением лица и плетётся всю обратную дорогу к лифту, отставая от брата в задумчивом молчании. – Спроси, о чём я жалею. – Что? – Спроси: "О чём ты жалеешь, Макс?" Стервятник останавливается в недоумении, и Тень перегоняет его на несколько шагов. Это какая-то игра или подлая шутка? – О чём ты жалеешь, Макс? Минутная пауза, длиною в вечность. Тень с жалостью озирается на брата. Жмурится и отрешённо смотрит ему за спину. На выход, пустой коридор или щедрое солнце – непонятно. – Жалею о том, что оставлю тебя одного.

***

Холодная сталь, горячий висок, Палец стремится нажать на курок. Не сбейся, дружок, считая до ста. Моя голова абсолютно пуста! « Макс. Черновик »

***