Даруй мне жизнь...

— Я запряг Вашего коня, господин, — выдает только подошедший прислуга. Это вовсе не входит в обязанности простого дворецкого, но отчего-то Фред вовсе не против взвалить на себя и другие дела, спокойно соглашаясь на дополнительную работу. — Благодарю, Альфред. Можешь отдохнуть. — произнёс принц Антон, направившись в придворный сад, неподалёку от которого находилась довольно простенькая конюшня и белоснежная беседка с узорчатой, расписной крышей, обвитая растениями, вдоль коей раскинулись, как по линеечке, вишневые деревья. Он прекрасно помнит, как, будучи ребёнком, бегал по любимому саду, резвился с остальными детьми гостей, приезжих с визитами, иль просто деревенскими мальчишками, играя в войнушки, а также собирал дивные цветы, чтобы порадовать матушку и услышать от неё теплые, согревающие детское сердце слова. Сейчас же он является очень благородным и отважным юношей, предложение от которого мечтает услышать любая девица. Вот только душа его не мила ни к одной из них, а без огромной любви и дружбы завязать с супругой он не будет в силах. Седлая любимого жеребца по кличке Вампур, царевич выстраивает маршрут променада в голове и бьет верного друга ногами по бокам, заставив того неспешно пойти в сторону тёмного, устрашающего, но такого родного леса. Вечерние прогулки — уже что-то обыденное для Шастуна. В их семье нет запретов и укоров, есть лишь некоторые правила, которые стоит соблюдать для того, чтобы в имениях и дальше царили порядок и покой. Именно поэтому тот может вернуться в любое время после последней трапезы или же успеть до её начала. Могучие кроны деревьев заслоняют собой яркое полнолуние, из-за чего шатен с трудом может разглядеть происходящее вокруг. По рассказам местных в эту ночь на улицы выходит вся нечисть, отчего интерес и желание встретить хотя бы что-то необычное возрастал в геометрической прогрессии. Антон всегда верил в потусторонний мир, в особенности интересовался вампирами. Один старец излагал: «Удалось мне в молодости повидать замок настоящего упыря. Находится тот далеко за лесом. Тёмный, во мраке сливается, окна все заколочены, за исключением двух, в которых свечи горят, да и двери открыты… Точно меня ждал, знал, что явлюсь к нему.» «А вы? Вы что?» — расспрашивал маленький мальчик, не выдержав резко наступившей тишины, на что старший лишь по-доброму улыбнулся и продолжил: «Решился я зайти внутрь. Храбрым тогда был, ничего не могло напугать меня. Вот только и заметить не успел, как дверцы за мной захлопнулись, а с главной лестницы спускалось то существо. С виду обычный мужчина, явно из статного рода, а как после выяснилось — двухвековый кровопийца. Сказал он, что давно за мною наблюдал и по началу просто потрапезничать захотел, но что-то все-таки его во мне зацепило, позволил задать три интересующих вопроса, а после…» — делает паузу старик, выглядевший намного старше своего возраста, и не спешит продолжать, только тянется дряхлой рукой к шее, приспускает ворот своей рубахи и откидывает голову, открыв вид на яркий шрам от глубокого укуса, что был слишком уж заметен из-за бледной, как сама смерть, кожи. «Испил почти всю мою кровушку, точно хотел жизнь отнять. Уж думал я, что никогда больше не увижу света белого, да братцы подоспели быстро. Не могу знать чем же все закончилось, рассудок потерял, а очнулся и вовсе на сутки третьи. Ходят слухи, что тот упырь и по сей день по лесу расхаживает, да в замке том обитает.» — уже было заканчивает пожилой мужчина, но любопытное дитятко вновь подает голос, с головы до ног покрываясь мурашками от услышанного: «А какие вопросы Вы ему задали?» Дедушка недовольно качает головой и смотрит вдаль, прямиком в сторону дремучего леска. Давно уж пора отправляться в царство Морфея, да вот никак ребеночек спать не желает. «Первый вопрос был таков: «Правда ль, что вампиры живут вечность?» — ответил тот, что прав я, и в большинстве случаев кровопийцы сами решают, когда им пора на покой. Второй: «Что может погубить вампира?» — ответом являлся огонь, дневной свет, да и серебро. С тех пор об этом и говорят на каждом углу. А вот третий: «Много ли вас на свете?» — как оказалось, их считанные единицы. Боятся, что потомство сведёт их со счетов, вот и не обращают никого.» — утомил любопытство ребенка тот и причитал ни в коем случае не ходить на поиски огромного особняка. Неизвестно сколько с тех пор прибавилось нечисти. Мало кто верил в рассказы дядюшки, считали, что совсем из ума выжил на старости лет, вот и придумывает байки, чтобы непослушные детишки не смели убегать из дому и к лесу в одиночку не подходили, дабы не нарваться на диких животных и не быть растерзанными в клочья. Однако, были и те, кто верил, прислушивался, как раз-таки к этим людям и относился Антон, подолгу слушая каждую захватывающую историю и теорию, создавшуюся после расследования, которому этот человек и посвятил всю свою жизнь. Антон был уверен, что не боится ничего подобного, наоборот делал все, лишь бы узреть самостоятельно нечисть или какую-то магию. Конечно, он уже не был маленьким мальчиком, чтобы верить в сказки, но его сердце и по сей день верило в существование кровопийц и различных чудовищ. Странно, что он не верил в фей, но, как говорится «Чем б дите не тешилось, главное, чтоб не вешалось». Лес почти остаётся позади, но вместо того, чтобы выбраться из него, Антон резко тянет поводья в сторону и прибавляет скорости, заставив коня словно порхать по неизведанной ранее тропе. Все дело в том, что малец услыхал приближающиеся шорохи — возможно кто-то перешёл на бег, в надежде догнать свою цель. Стало неописуемо… Страшно? Как бы ни хотелось парню признавать это, но да, ему было действительно не по себе, он буквально ощущал свое бешеное сердце, бьющееся в районе пяток, иначе это беспокойное чувство не выразить. Неужели это по его душу? Вдруг и вправду нечисть желает затащить его в свои имения, высосать кровь или что похуже? В нём снова просыпается маленький принц Тошенька, что до ужаса боится любого шума, если находится один в полном мраке. Сердце загоняется в бешеном темпе, словно делает несколько кульбитов за раз, норовя выпрыгнуть из грудной клетки, а его обладатель перестает слышать что-либо, кроме резвого топота копыт и своего учащенного дыхания. Возможно сейчас было бы лучше просто отправиться обратно и предостеречься, но зеленоглазый скидывает все это на свою усталость или же просто на обычный ветер, ведь больше подобного услышать не удаётся. Полноценно успокоить себя и свои мысли получается лишь тогда, когда тропинка сменяется широким полем и это место удаётся узнать. Совсем недалеко находится богатая речонка, что так полюбил юноша, а чуть дальше деревенька, жители которой всегда встречают того с распростёртыми объятиями. Остановив Вампура, царевич так же ловко слезает с него и берёт поводья одной рукой, чтобы пройтись по дивному месту, полежать на свежескошенной травке и раствориться в этом покое, пока верный друг стоит рядом и разбирает стог сена, дабы насытиться. — Мой хороший мальчик, отдохнем немного и к речушке, — ласково говорит Шастун, погладив жеребца по гриве, на что в ответ получает толчок мокрым носом в широкую ладонь и тепло улыбается. Он знает, что конь не посмеет и с места сдвинуться без хозяина, оттого со спокойствием отпускает поводья и удобно устраивается на импровизированном лежаке из собственного кафтана. Все небо усыпано прекрасными звёздами. Невозможно оторвать глаз от этого художества. Вроде бы, ничего необычного, простое явление, что можно увидеть в любой ночи. Вот только для шатена искусство — оно в мелочах. Может он видит это в последний раз? Однако, ни у кого нет ответа на вопрос «Что будет завтра?». Стоит ценить то, что ты имеешь сейчас, замечать все хорошие моменты, которые с тобой только происходят, и никогда не печалиться при неудачах, нужно лишь отоспаться и обдумать все еще раз на свежую голову. Решение найдется всегда и везде, что бы ни случилось. Шастун с трудом отпускает свои сновидения и размыкает сонные глаза, приподнимаясь и оглядываясь вокруг. Взгляд падает на мертвого друга, и сон снимает как рукой. Принц попросту не верит в происходящее, думает, что все ещё спит. Наверняка сейчас он все также лежит на этом же поле и вошкается от кошмаров, но нет… Он быстро осознаёт обратное, оставляя несколько несильных, но чувственных ударов по собственным щекам, по которым тут же текут горячие, горькие слезы, пока Антон буквально ползет к коню и кладёт свою голову на его кровавую тушу, все ещё надеясь на лучшее, на то, что ему можно помочь, можно спасти, но… Конь мёртв. Его больше нет. Именно в этот момент мальчик ощущает, что в нем что-то ломается, словно бы вместе с другом умирает и одна счастливая частичка принца, что ставит под угрозу целостность его сердца, нарушая единый баланс. — Нет, Вампур… Это не может быть правдой… — в бреду шепчет принц и пытается найти рану, от которой погиб жеребец. Ладони скользят по его телу, как и лицо пачкаются в крови и находят след от оставленного укуса. Слишком глубок для дикого животного. Юноша больше не сдерживает свои рыдания и заходится в душераздирающем крике. Его наверняка услышали даже в дальней деревне. Парень дрожит, как осиновый лист, ноги вовсе перестают слушаться, но, тем не менее, тот поднимается и, словно находясь в прострации, весь в крови идет в лес, дабы вернуться в замок и закрыться в своих покоях, срывая голос. Он прекрасно понимает, что возможно сейчас за ним крадется жестокий душегубец, но душевная боль вовсе перекрывает чувство опасности. Он был бы даже рад, если бы погиб вместе с Вампуром. Вспоминается ему, как они с папенькой верхом на конях резво скакали по широкому и дивному полю, весело смеялись от обычного ветра, что развевал их волосы, выстраивая разные прически, и направлялись к речке, где всегда собирали спелые ягоды и со спокойствием могли испить чистой воды. Определенно ему выделят нового дружка, но тот никогда не заменит царевичу прежнего. Наверное, ничего хуже уже не будет. Антон во всем виноват, именно он лег спать и оставил жеребца на произвол судьбы. Именно он решил остановиться в поле, а не сразу направиться к реке. Во всем виноват только он. Все не должно было закончиться так. Сейчас он вернется домой и кинется в объятия своих родителей, чтобы заглушить боль от потери любимого коня. Почти выйдя из лесу, Шастун замечает сквозь пелену слез и боли светящийся в дали огонек и исходящий от него дым. Только сейчас тот понимает, что это пожар. Дворец их семьи. Все мысли отступают на второй план, а юноша ощущает еще один болезненный треск в районе собственной груди, еле сдерживаясь, чтобы не завыть. Он срывается на быстрый бег, кажется, настолько шустро он не бегал никогда. Надежда на то, что все успели выбежать угасает с такой же скоростью. Слезы вновь сверкают на его глазах. Возле замка стоит две подготовленные кареты. Похоже, что родители выбрались! Шатен добегает до пожара и останавливается у слуг, что успели выбраться, но не замечает родителей. — Альфред, где маменька и папенька? — дрожащим голосом спрашивает запыхавшийся Антон. — Принц… — тихо начинает мужчина, пока по его щеке течёт одинокая слеза. — Нет… Почему вы их не спасли?! — жалобно кричит младший и срывается в горящий замок. Он должен их спасти, он не может просто так стоять и потерять единственных близких людей. Вот только слуги хватают его за локти и не дают выбраться. Шатен дергается и пытается оказать сопротивление, со слезами смотря на сгорающий до тла дворец, до последнего стараясь вырваться, отпихнуть сдерживающих его людей, больше не боясь ударить их и причинить вред. — Пустите меня! Им нужна помощь! — рыдает царевич, не прекращает попыток вырваться, но вскоре теряет абсолютно все силы, обмякая под чужой хваткой и становясь безвольной куклой, с которой можно сделать что угодно, даже не ощутив ни малейшего движения с чужой стороны. Альфред видел, как на родителей мальчишки свалилась одна из пылающих синим пламенем досок, но не смог озвучить этого. — Принц, вы являетесь единственным наследником. Нам нужно уехать в другие имения… Выдвигаемся сейчас, — говорит слуга в мягкой форме, и Шастуна усаживают в одну из карет под присмотром двух слуг. Они выдвигаются, а молодой парень теряет сознание, не сумев противостоять своим чувствам и эмоциям. Он никогда не переживал столько боли. Его жизнь — когда-то прекрасная и беззаботная — за один вечер превратилась в сущий ад, забрала у нежного и нуждающегося в защите мальчика абсолютно все, заверив, что больше никогда не вернёт те краски. Прежнего юноши больше никогда не будет. Вот так все может поменять один гнусный день. Ох, как бы Антону хотелось больше не проснуться! Он вновь не успел, вновь виноват лишь он. Они бы выжили, придя Шастун хотя бы немного раньше! Успел бы до пожара, если бы не уснул. Смог бы выбраться вместе с ними, если бы впервые никуда не поехал. Смог бы… *** Зеленоглазый не помнит, как они доехали до вторых имений, что оказываются намного больше прежних. Такие пустые и безжизненные, несмотря на роскошный интерьер, различную расписную и не только мебель, а также суматоху слуг, коим нужно привести дворец в более комфортный и уютный вид. Антон приходит в сознание, когда находится в светлых покоях. По всей видимости слуги решили на время оставить его здесь. Рядом с большой постелью на подносе стоит горячий завтрак, а за окном светит солнце. Обстановка совсем не описывает состояние Антона, что добивает окончательно. Аппетита нет никакого. Красные глаза до ужаса болят из-за выплаканных ранее слез. А все тело ломит так, будто по нему пробежала стая диких волков. Шатен смотрит на свою одежду: спальная рубаха и свободные штаны. На руках и миловидном лице больше нет и следа от крови. Спасибо Альфреду за такую заботу. Ему наверняка так же тяжело, как и принцу, ведь семья Шастунов — единственное, что у него есть… было. Остался только Антон, к которому он относится как к собственному сыну. Им обоим нужна опора и поддержка. Покинув постель, а следом и покои, юноша спускается вниз, лишь мельком взглянув на достаточно обыденную — для принца — обстановку. Шастуна встречает слуга, а тот без слов заключает его в объятия и прячет своё лицо в чужом плече. — Господин… Как Вы себя чувствуете? — обеспокоенно вопрошает Альфред, отвечая на объятия и прижимая парня ближе к себе. — Пожалуйста… Не нужно всех этих формальностей, я же просил… — тихо произносит царевич, взглянув щемящим взглядом на мужчину. — Прости, Антон. Я думаю, что ты нуждаешься в разговоре. Приведи себя в порядок и иди на кухню, я сделаю нам чай, — сглатывает слуга, а Шастун часто кивает и без лишних слов поднимается обратно, дабы привести внешний вид в относительный порядок. Только Фреду он позволял вести себя так, как будто общается с обычным другом, с самым родным другом. Позволял давать себе поручения и не смел ослушаться. Только с ним мог откровенно поговорить о накопившемся. Ни одна слуга не вызывала такого доверия. Только он. Юноша больше не выглядит, как ходячий мертвец, но на душе легче не становится от слова совсем. Он разбит и уничтожен вчерашним днем, хоть и не уверен, что проспал так мало, смертью родителей и Вампура, да и, в принципе, этой жизнью. Самостоятельно сыскав кухню, мальчишка ступает в неё. На столе стоит две чашки травянистого чая, небольшой чайник и какая-то выпечка, на которую даже смотреть нет желания. Фред уже сидит за столом и указывает рукой на соседний стул, молча прося присесть. Шастун кивает и послушно садится, берёт чашку с чаем и немного отпивает. Это его любимый. Он даёт успокоительный эффект. — Я прекрасно знаю, что ты сейчас чувствуешь… Мне было двенадцать, когда я потерял всех своих родных, остался бы один на произвол судьбы, но меня забрал к себе твой дедушка и воспитал вместе с твоим отцом. Вы были самой светлой и лучшей семьёй, я очень горжусь тобой и твоими родителями. Они воспитали тебя очень стойким и выносливым юношей, до того добродушным и отзывчивым, коих свет не видывал. Ты стал мне так близок, словно родной сын и мне будет очень больно, если ты угаснешь, как свеча. Антон, знай, что я всегда буду с тобой и за тебя. Я буду стараться сделать все, чтобы ты снова засиял и стал самым ярким солнцем. Определенно, нужно время, чтобы боль хотя бы немного утихла. Я понимаю это и готов стать твоей опорой… — говорит мужчина, а его глаза вновь намокают. За всю жизнь Антон видел только два раза, когда плакал Альфред, отчего в груди зарождалось неприятное и колкое чувство, словно бы в нее всадили по рукоять как минимум три ножа. От этих слов становилось больно и одновременно тепло в душе, потому что сейчас зеленоглазый четко осознавал, что находится не один в этой яме, знает, что выбираться они будут вместе, помогая друг другу, когда кто-либо не удержится. — Спасибо большое, Альфред… — с трудом произносит принц и встает из-за стола, склоняется над другом и обнимает его, скрыв вновь мокрое от слез лицо в его плече. Антон очень не любил быть слабым в чужих глазах, ненавидел себя за яркое проявление эмоций, но в данный момент ничего не мог сделать, нуждаясь в понимании и поддержке. — Ты единственный дорогой человек, который у меня остался и я очень боюсь лишиться тебя… Обещай, что ты не бросишь меня одного в этом мире… — шепчет юноша словно в бреду, понимая, что рано или поздно он все равно останется один. Это зарождающееся чувство тревоги, от которого живот неприятно сводит, заставляя шатена загоняться еще больше, не давая ни секунды покоя. Слуга чувствует, как в районе плеча намокает его собственная одежда, но не смеет осуждать принца за проявление эмоций, которых, как знал Фред, сам Антон считает слабостью. Они все люди, тем более никто не вечен, у каждого бывают срывы и все имеют право на слезы. — Даже если это случится, Тош. Знай, что я буду охранять тебя на небесах, помни, что я всегда буду с тобой. Пускай не физически, пускай ты не будешь меня видеть. Но я никогда тебя не брошу… — отвечает Альфред и ответно обнимает Шастуна, широкой ладонью поглаживая его спину в успокаивающем жесте. — Сейчас потрапезничай пожалуйста. Нельзя ни в коем случае морить себя голодом. Я понимаю, что не хочется, но хотя бы немного съесть нужно, Тош. — тихо просит Фред и только сейчас Антон отстраняется. — Составишь мне компанию? — вытерев слезы, жалостно спрашивает шатен, не узнавая свой голос, и получает положительный кивок. Слуга отдаёт приказ на кухню повторно приготовить завтрак и возвращается обратно за стол, пока мальчишка добивает первую чашку чая и немного успокаивается. После разговора стало слегка легче, но назойливые мысли все так же поедали его изнутри. Через неделю должен состояться важный бал, на который принца точно отправит Альфред, посчитав, что тому нужно развеяться. В этом парень уверен. Вот только желания видеть незнакомые лица вовсе нет, а тем более знакомые, которые с точностью в сто процентов будут скорбить и сожалеть, лишь сильнее расковыривая его дыру в сердце. Сейчас как никогда хочется запереться от этого злого мира. Хочется вновь слышать раскатывающийся по имениям смех родителей, чувствовать их объятия и заботу. Просто быть рядом с ними. Он должен понимать, что не один. Должен держаться ради Фреда и честно будет стараться. — Вампура убили вчера… — начинает парень, пустым, полным болью взглядом смотря на слугу, уже после третьей чашки чая понимая, что его страдания это никак не останавливает. Появляется лишь тяга ко сну, заторможенность мыслей, ну и, может быть, прибавляется в десятки больше грызущих мыслей, от которых убежать кажется чем-то невозможным. — Убили? Знаешь кто? — вопрошает подошедший ближе мужчина. — Понятия не имею. Он потерял много крови, кто-то укусил… — прикрывает глаза юноша, уже даже не плача, а Альфред кладёт руку на его плечо и легко сжимает. — Так вот чья кровь на тебе была… — заканчивает этот разговор Фред, дабы не травмировать царевича ещё больше.