Даруй мне жизнь...

Антон не знает сколько времени он провел, скитаясь по лесу, деревням, погребам и подвалам. Он даже успел побывать под мостом, когда не смог найти другого укромного места, чтобы скрыться от солнечных лучей. Он потерялся в днях, местности, шел туда, куда глядят глаза, а питался исключительно крысами, лишь иногда балуя себя белками или другой мелкой живностью, что встретится по дороге. Естественно, этого ему не хватало, но он попросту не мог причинять боль людям и забирать их жизни, пускай несколько раз чуть не потерял контроль, не устояв перед красивейшей девственницей и совсем маленьким мальчиком, чьи родители бросили его из-за недостатка денег и еды. Шастуну было больно, невыносимо больно, когда он сидел около разведенного костра, совсем не страшась, что огонь сможет до него добраться. Сидел с мальчиком на собственных коленях и утыкался носом в его макушку, крепко обнимая и поглаживая его хрупкие плечики. Они оба были брошенными и никому ненужными. — А хочешь я заберу тебя с собой и мы будем жить, как настоящая семья? — совсем тихо спрашивает принц, не отрывая глаз от догорающего костра. Он тут же представил спокойную и счастливую жизнь. Представил, что он вместе с Юркой найдет свои имения, купит ему всевозможные игрушки, будет одевать в самые роскошные наряды, учить всему, что умеет сам, считать его своим кровным сыном или же братом и растить самым наилучшим образом, дав ему хорошее воспитание, как когда-то постарались Майя, Андрей и Альфред. Но… Возможно ли это? Действительно ли Антон сможет когда-нибудь зажить так, как прежде и ощущать себя полноценно? Наврядли. Одно он знает точно: он не сможет вечно сдерживаться и… Обязательно навредит Юре, если не будет срываться на других и утолять свой голод. — Прям как настоящая? Совсем-совсем? — с надеждой и совершенно наивными искрами в щенячьих карих глазах спрашивает блондин и поворачивает лицо к тому, кто пригрел его всего несколько часов назад. Царевича убивал этот взгляд, заставляя грудную клетку разрываться в очередной раз. Он видел мальчишку насквозь, прекрасно знал, что тот уже не верит чужим словам, но сейчас… Юра действительно хотел, чтобы все это оказалось правдой, верил. — Совсем-совсем, — идя наперекор своим же мыслям, соглашается зеленоглазый и даже слегка улыбается, с заботой потрепав светлые волосы, побуждая ребенка встать.

***

— Я устал и мне страшно… — хнычет мальчик, держась за руку старшего, чтобы не упасть в кромешной темноте, хотя идут они совершенно не долго. На самом деле Юра сильно преувеличивал и мог пройти самостоятельно еще как минимум час. Ему просто хотелось на руки… Хотелось получать тепло и заботу, что дарят другие родители своим детям, объятия, нежные слова… Пускай ему и было всего шесть лет, но он уже был очень смышленым юношей и легко мог поразговаривать на различные темы, пускай иногда и убивал Антона своими догадками о чем-либо, заставляя скрывать смешки и улыбки. — Не волнуйся, скоро мы будем дома. Наверное, нам придется переночевать где-нибудь по пути, но сутки на вторые точно доберёмся, — с этими словами шатен без труда подхватывает Юру на руки, продолжая их путь, пока кареглазый жмется ближе и расслабленно утыкается в чужое плечо, где прячет торжествующую и довольную улыбку. И тут Антон понимает… Он не сможет воплотить в жизнь все эти красочные планы и фантазии о счастливой семье, как минимум потому, что Юра должен жить днем, а сам Шастун может позволить себе выходить куда-либо лишь в ночное время, да и, если в замке кто-то начнет догадываться, ему не избежать изгнания из собственного мира или смерти от вил и огня. Но почему же тогда даже спустя столько часов он не останавливается и продолжает идти с уже спящим юношей на руках? В его груди теплится надежда. То, что вампиры ничего не могут чувствовать — полная брехня! Или же это Антон такой особенный и невезучий.

***

— Принц Антон вернулся с гостем! — поднимает шум не спящая прислуга, начиная носиться по всему дворцу, чтобы обязательно разбудить каждого. В отсутствии принца ничего не поменялось. В имениях все также кипела жизнь, уборка, пускай многие и волновались о том, куда же делся Антонио, коему вот-вот нужно будет перенять все дела своего отца и устроить коронацию. В остальном ничего не поменялось. По замку как обычно ходили разные слухи, в том числе и о том, что царевич утопился в речке или же подался в бега и был заживо съеден дикими животными. Шатена, кажется, это даже перестало раздражать, только забавило. — Подготовьте баню, покои для нового члена семьи, ну и ужин, — приказывает Шастун, хоть и делает это в мягком тоне, разглядывая карие глазки, что впитывали каждый элемент интерьера с неподдельным восторгом и удивлением. Кажется, он впервые видел что-то настолько красивое и изящное, отчего сейчас чуть ли не прыгал и не вешался на кудрявого, бесконечно благодаря его за все, что он сделал для него. Именно сегодня Юра действительно смог прикоснуться к чему-то такому заветному и желанному — счастью. И нет, речь идет совершенно не о богатстве или личном дворце. Все дело в человеке, что готов осыпать его заботой, любовью и поддержкой. Пускай мальчик еще и не знает главного секрета царевича… — А я один спать буду? — не прекращая обнимать чужую ногу из-за собственного маленького роста, спрашивает младший куда-то в бедро Шастуна, из-за чего разобрать его речь становится намного труднее, но зеленоглазый даже не переспрашивает, начиная гладить того по голове. — А ты боишься? — понятливо спрашивает шатен, вспоминая, что и сам постоянно до десяти лет напрашивался в кровать к родителям из-за нередких кошмаров или собственных мыслей про выдуманных им же существ. Вот только, несмотря на то, что их семья была всегда очень крепкой и дружной, маленькому Антоше ни разу не удалось выпросить такую наглость, отчего приходилось засыпать в комнате с монстрами и призраками. Да и совсем недавно он боялся засыпать в одиночку в гробу, пускай это и не одно и тоже, но Арсению тогда пришлось просидеть с ним достаточно долгое время, оставив небольшую щелку. Арсению… Как ни странно, но за эти несколько дней Шастун ни разу не подумал о том, кто сломал всю его жизнь. Что же делает Попов в этот момент? Наверняка сидит на очередном балу в кругу внимания женщин и одаривает их своими улыбками, прибережёнными исключительно для жертв. Словно бы вампир не мог улыбаться просто так, искренне и без всяких намерений. — Давай так: я буду читать тебе сказки, пока ты не заснешь, но спать ты будешь в личных покоях. — выдыхает Антон, понимая, что так будет гораздо удобнее, нежели еще и перед мальчиком делать вид обычного человека и укладываться «спать» на кровать. Если Юра будет спать с ним, то при внезапном пробуждении рядом никого не окажется. Шастун будет занят либо делами дворца, либо охотой. — Даже иногда нельзя с тобой? — и вот на улыбающегося шатена смотрит грустная, выпрашивающая мордашка. Маленький манипулятор. Но старший лишь отрицательно машет головой, отправляя юношу в уже затопленную баню.

***

Сегодняшней ночью кареглазый мальчишка спал самым крепким и сладким сном, впервые оказавшись на такой мягкой и уволакивающей постели, о существовании которой он даже не догадывался, ранее довольствуясь и местом на обычном и очень неудобном сундуке или же просто на собственных вещах. А, когда смог разлепить свои сонные глазки, рядом с ним уже сидел чуть усталый на вид принц, плотно задернувший темные, массивные шторы. Мальчик не успевает окончательно проснуться, как натыкается взглядом на поднос с завтраком и… Множество игрушек, аккуратно расставленных на полу! Среди них больше всего выделялась именно лошадь-качалка, которую он тут же вскочил рассматривать с одновременно удивленным и радостным выражением лица, подолгу перебирая каждого солдатика и саблю. — Это все мне?! — не верит Юрочка, боясь посмотреть на принца, словно бы тот ответит «нет». Да он об одной пушке даже мечтать раньше не мог, а сейчас его комната чуть ли не вся была захламлена самыми дорогими игрушками! Естественно, он не может поверить в правдивость всего этого, в который раз протирая свои глаза с боязнью, что это лишь какие-то видения или слишком реалистичные сны. И ведь, по сути, он для кудрявого совершенно никто, а тот заботится о нем больше, чем кровные родители, что даже нежных слов ему не уделяли, словно бы и это нужно было покупать за деньги, на отсутствие которых сын никогда не жаловался, наоборот стараясь помочь, несмотря на слишком ранний возраст. — Это все тебе. Давай трапезничай и сходи погулять. Я буду весь день занят, поэтому, если что обращайся к Тимофею, он все сделает и подскажет. — с этими словами Антон целует подбежавшего мальчика в макушку и спешит покинуть чужие покои, чтобы пробраться в собственные, избегая редкие солнечные лучи, и закрыться, наконец укладываясь спать в какой-то найденный им же гроб. Все-таки, этой ночью он тоже не бездельничал и предоставил себе все удобства, не забыв отобедать конем, труп которого он с легкостью спрятал в лесу, не оставив за собой ни следа. Вот слуги удивятся, когда обнаружат пропажу. Наверняка еще и будут пытаться найти вора или виновного в побеге (?) коня, боясь попасться под горячую руку принца, когда и тот не сможет найти жеребца. Шастун лишь будет со смехом и интересом наблюдать со стороны за тем, как крепостные будут пытаться скрыть все это от него самого, ну или начнут сваливать все друг на друга в привычной манере. Юра чуть обиженно дует губки вслед уходящему принцу, поскольку тот слишком уж быстро его покинул, кажется, что действительно на все сутки. И чем он так занят? Видимо, носить на голове корону не так круто и интересно, раз уж нужно возиться с книгами и различными документами, еще и так долго. Конечно, блондин надеялся поиграть с Антоном, но он даже предложить это не успел, поэтому отзавтракав, тут же направился искать Тимофея, что вчера проводил ему экскурсию по дворцу, сводил в баню, накормил, ну и взял мерки для швеи. Кареглазый так и не понял какую роль мужчина играет в этом замке, но еще вчера успел с ним подружиться, поэтому уже через несколько минут заставил его оторваться от дел и пойти играть наверх. Ну, как заставил… Просто настоятельно предложил, начав выносить ему мозги, из-за чего в скором времени уже был с ним в своей комнате и демонстрировал каждую игрушку как что-то самое ценное, за что можно было спокойно отдать душу. Несмотря на свою упрямость и доставучесть, маленького мальчика слуги приняли с распростертыми объятиями, восхищаясь его миловидным видом и смышленостью, вздыхая от мыслей, что, когда он вырастет, точно покорит сердце каждой девицы. Он явно будет намного краше самого царевича. Но, спустя время, Тиму — так его назвал сам юноша — зазывает какая-то женщина, которую он не смеет ослушаться, прося мальчишку сходить погулять, а сам же уходит выполнять свои прямые обязанности. Юре ничего не остается, кроме как действительно выйти на улицу, прихватив с собой несколько сабель на случай, если он сможет встретить кого-то, с кем можно будет поиграть. И он действительно находит двух гуляющих парней примерно своего возраста, по ним видно, что они сами из богатых семей, а по странным и придирчивым взглядам понятно, что в свою компанию принимают лишь таких же, как они сами. Но почему они смотрят на него как на прокаженного? Все дело в мешковатой и старой, хоть и чистой, одежде. Все-таки, швея только начала шить для него наряды, а чего-то подходящего в замке попросту не было, из-за чего блондину придется какое-то время ходить в этом. — Привет, я Юра, — несмотря на надменные взоры и усмешки, он протягивает им руку с улыбкой, но пожимать ее пока никто не спешит, — я брат Антона Шастуна. — Неправда! Почему ты тогда в такой… Это даже одеждой назвать нельзя. Ты прям как дворняжка. — брезгливо отвечает один из ребят, но замечает дорогие сабли, о которых когда-то мечтал и сам, поэтому жмет чужую руку, надеясь услышать причину, почему «брат Шастуна» носит мешок. — Потому что я приехал к нему совсем недавно, а сундуки с моими вещами забыли загрузить. Те, в которых я был, испортились, поэтому мне пришлось надеть это, пока мне не сошьют новые наряды. — недовольно фыркнул юноша, но продолжил знакомство с вроде верящими в этот бред сыновьями дворян, что уже после с удовольствием приняли его предложение поиграть в войнушки, в которых по большинству проигрывал лишь Юра, что впервые принимал в подобном участие. Однако, он ни капли не расстраивался, с улыбкой делая вид умирающего или раненного, что бьется до последнего. Но он совершенно не понимал почему Даниэль и Павел при знакомстве вели себя так напыщенно, да и точно не приняли его бы, оказавшись он простым крестьянином, кем на самом деле и являлся. Он точно так не сможет поступать, поэтому, даже, если будет с ними дружить, никогда не опустится до их уровня.

***

Примерно в таком режиме прошло несколько дней. Слуги уже привыкли к тому, что они толком не видят Антона днем, поскольку он ловко прикрывается работой, которой занимается ночью. Вполне возможно, что когда-нибудь он перестанет так сильно нуждаться во сне, как перестал сам Арсений, укладывающийся спать скорее по привычке и от желания скоротать время, нежели из-за усталости. Вот тогда жить станет намного легче. Ну, а пока Шастун довольствуется и тем, что имеет, понимая, что практически полностью перестал унывать, благодаря жизнерадостному мальчику, очень напоминающему его самого в детстве. Именно Юра приносил в его серый мир хоть какие-то краски. И ведь, младший специально начинал ложиться лишь ближе к двенадцати ночи, чтобы побольше провести времени с близким ему «человеком», понимая, что из-за работы он не может по-другому. — Я вырасту и буду тебе помогать, чтобы ты не уставал! — обещает блондин с прикрытыми глазами, обнимая прохладную руку и прижимая к своей маленькой груди в попытках ее согреть. Он уже практически засыпал, но был полностью доволен, потому что за это время успел рассказать зеленоглазому и о новых друзьях, и об их родителях, и, в целом, про весь день и его личные переживания, не забывая выразить и восторг о новой очень красивой одежде, которую старший долгое время обговаривал со швеей, желая выполнить абсолютно все собственные предпочтения, ведь сам Юра вовсе не знал что именно хочет, привыкнув носить то, что ему дадут. — Завтра будет бал и пиршество в честь моей коронации, уверен, что там ты обзаведешься новыми друзьями, — с легкой улыбкой шепчет шатен, аккуратно вынимая собственную руку из объятий, чтобы в последний раз поцеловать брата в макушку и совсем тихо уйти, убедившись, что он уже погрузился в царство Морфея. К счастью, завтрашнее мероприятие состоится лишь вечером, когда солнце будет давно за горизонтом, отчего принцу не придется лишний раз что-либо придумывать банально ради своей безопасности.

***

Конечно, для многих слуг Юра стал еще одним членом семьи Шастунов, и относились они к нему ни чуть не хуже самого принца. Им даже не нужно было указывать почитать сказку, поиграть с мальцом, поскольку они и сами с удовольствием этим занимались, а иногда и приводили во дворец своих детей, чтобы брюнет не тосковал в моменты, когда Антон занят. Вот только были и исключения. Некоторые смотрели на Юрку без какого-либо уважения, обсуждая, мол не может простой крепостной так сразу стать кем-то с королевскими корнями. — Да где принц Антонио его вообще нашел? А вдруг он заразный? — фыркает какая-то дамочка, убирая пыль с полок и кидая нередкие взгляды на мальчишку, сидящего в зале с недавно обретенным другом, которому он успел подарить саблю. — Полностью солидарен с вами. Не удивлюсь, если потом принц решит отдать ему свою корону. Да где такое вообще видано! — поддерживает главную сплетницу мужчина, но тут же натягивает улыбку, когда встречается взглядом с только что подошедшим Антоном. — Мы все подготовили, как и требовалось, принц, — кланяется слуга и не смеет поднять глаз без разрешения, которого Шастун ей и не дает, переключаясь на оценку чужого труда. Редко, когда семья царевича сама устраивала у себя балы, но и этот вроде не особо отличался от остальных: убранный и украшенный главный зал, столы с различными пиршествами и уже готовые прислуги с подносами, на коих находились фужеры с дорогими пьянящими напитками. Осталось лишь дождаться гостей и можно начинать коронацию. Обычно подобные мероприятия проходили с большим масштабом и парадами, в присутствии высших церковных иерархов, но сейчас принц настоял сделать исключение, ведь ему важно, чтобы все прошло именно в его замке. Практически все гости прибыли ровно к назначенному времени, и лишь некоторые особы соизволили позволить себе опоздать на такое важное событие, прикрываясь какими-то существенными причинами. Но уже через полчаса после начала весь зал был целиком заполнен, а сам Шастун сидел в центре внимания на — теперь его — троне, со сдержанной улыбкой принимая в руки скипетр и державу. Он буквально все это время не мог отойти, поэтому понадеялся, что за Юркой присмотрит кто-нибудь из слуг.

***

— Какой славный маленький мальчик, почему ты ходишь совсем один? — слышится чье-то заманчивое и игривое мурлыканье, Юра тут же понимает, что говорящий находится в тени замка, осторожно ступая ближе, чтобы рассмотреть чужой силуэт. — Вы кто и почему не со всеми гостями? — опасливо спрашивает паренек, и незнакомец выходит на свет, улыбаясь при виде кудрявого блондина, сжимающего от страха свою саблю. — Не бойся, я верный товарищ Антона, просто решил немного прогуляться. Составишь мне компанию? — предлагает мужчина с выразительными голубыми, словно ненастоящими, глазами и протягивает ледяную руку, которую с удовольствием сжимает детская. Естественно Юра верит этим простым словам, да и дяденька одет в весьма дорогую одежду, а значит точно знаком с его некровным братом. — Я многое о тебе слышал, Юрочка. Ты очень дорог Антону, не правда ли? Из вас могла бы получиться очень крепкая и дружная семья, — проходя в придворный яблочный сад, говорит Арсений и приглашает юношу присесть в расписную беседку, чтобы немного поболтать, узнавая важную информацию об обладателе зеленых глаз. — Так значит, ты практически не видишься с Антоном? Не переживай, у него просто очень много дворцовых обязанностей. Я уверен, что, если бы их не было, он обязательно уделял тебе все свое время. Если тебе угодно, то можешь играть со мной, — на удивление Попов выглядит очень даже дружелюбно, ни чуть не хуже самого Шастуна. И на коленки к себе так же посадил, и по голове гладит, и ручки его сжимает, целуя запястья. — Знаете, с вами даже интереснее, чем с Пашей или Даниэлем! Они какие-то злые и общаются со мной только ради игрушек, — вздыхает мальчик и поворачивается к вампиру, рассматривая его черты лица и глаза с неожиданным красным отливом, что выглядит больше красиво, чем отталкивающе. — А что у вас с глазами? — любопытно спрашивает юнец, а мужчина лишь расплывается в улыбке и наклоняется к чужому ушку: — Не стоит отходить подальше от остальных, — в этот же момент кусая без всяких чар, чтобы послушать страдания столь интересной и забавной игрушки, которой Антон не хотел с ним делиться. Арсений бы не был против, чтобы мальчишка кричал на всю окрестность, но рот решил ему все же прикрыть, дабы никто не испортил им этот момент, прибежав на крики. Однако, Юра не издает ни писка, лишь прикрывает глаза и болезненно жмурится, вцепившись руками в жилетку кровопийцы. Даже самые стойкие ломались от острых клыков, а этот совсем маленький ребенок держится похлеще любого взрослого, не реагируя и тогда, когда в кожу вгрызаются сильнее. — Ну, так неинтересно, — отстранившись, фыркает Арсений, отталкивая от себя мальчонка, что на ногах едва стоит, видя перед глазами яркие звёзды. Попов не выпил все лишь по той причине, что просто убить Юру будет недостаточным для Антона, а вот оставить паренька при смерти, как самого шатена когда-то — вполне нормально, больно. Когда блондин падает на землю без сознания, голубоглазый вновь скрывается в тени. Как бы Арсению ни хотелось понаблюдать за тем, как отреагирует королевич, надолго оставаться он здесь не мог — велик шанс, что на него попросту натравят стражников, а действовать по-громкому и убивать сразу толпами, чтобы выдать себя, ему ой как не нравилось. Бывали уже такие смельчаки, однако, долго они не жили. Пир и церемония длились чуть ли не до самого рассвета, а нового короля все никак не хотели упускать из центра внимания. Только он захочет отойти — его уже тянут и завлекают приглашенные гости, что не могут сдержать поздравлений по поводу такого великого празднования, иль просто уже метятся на чужие территории, предлагая каждую из присутствующих девиц в жены. Антону уже давно наскучили все эти пиршества, тем более, что он сегодня толком и не ел, а вот-вот начнет светать. Найти хотя б минутку, когда за ним перестанут наблюдать, чтобы банально отлучиться и отведать первую попавшуюся дичь в лесу. И, к огромному счастью и удивлению, через долгие и мучительные полчаса ему удается покинуть вроде родной, но в то же время абсолютно чужой и незнакомый, замок, выйдя в придворный сад, из кустов которого отчетливо слышны шорохи. Юноша уж думал, что добыча прыгнула ему прямо в руки, но стоило ему приблизиться — в кустах уже никого не оказалось, а рядом с ними лежал еле дышащий мальчонка, не сумевший и глаз открыть, когда его в панике начали трясти, в попытках привести в чувства. Первое, о чем подумал Антон — это обморок. Быть может Юра просто настолько истощился за все это время, что упал без каких-либо сил? Но… уже через минуту до старшего пришло осознание. На шее его брата красовался до боли знакомый след от глубокого укуса, сопровождающийся ярким запахом вампира, учуять который могли лишь точно такие же твари, как и сам Шастун. Холодные омертвевшие руки задрожали, а перед зелеными глазами весь мир словно бы покосился. У него снова забирают самое дорогое, что он когда-либо имел. Вот только теперь он четко знает чьих клыков это дело. В этот переломный момент королю невыносимо хотелось завыть, заплакать и утонуть в океане своих же слез, но из его очей словно выкачали всю влагу, отчего он рухнул на колени, впиваясь когтями в собственные ладони с такой силой, что из проткнутой кожи начала щедро хлестать густая и совсем чернильная кровь, стекая по рукам на молодую зеленую траву. Кудрявый на это и глазом не повел, не ощутив ни малейшей боли, скорее, только неприятное покалывание, понимая, что с каждым новым днем становится все более безразличен ко многим вещам, окончательно превращаясь в такое же чудовище, как и сам Попов. — Юрочка… — совсем тихо шмыгает носом царевич и прижимается лбом к совсем маленькой груди, отслеживая практически застывшее дыхание, понимая, что совсем скоро прямо на его глазах в мальчишке угаснет и остаток жизни. В мальчишке, которому он только подарил надежду на счастливую жизнь с хорошим и любящим его окружением… Он понимает, что сейчас у него есть лишь два варианта, из которых один совсем не краше другого. Либо Юра мучительно погибает, доживая свою оставшуюся неделю, либо принимает от Антона «темный дар», с которым он и сам жить-то и не особо хочет. Выбрать второй = обречь совсем маленького паренька на жуткие мучения с непринятием себя и своей сущности. Он больше не сможет существовать, как и обычные люди и, уж тем более, как простые дети. Ему нельзя будет появляться на свет, а это означает, что он не сможет играть со своими сверстниками, да даже надеяться на безопасность больше не удастся, ведь вскоре у многих появятся вопросы. А почему же маленький принц совсем не выходит в дневное время? Только спит, и спит. Вот только, у Шастуна совсем нет времени на раздумья, ведь с каждой новой секундой чужое дыхание становится еще более тяжелым и незначительным и… С силой зажмурившись, упырь протыкает своими клыками совсем нежную детскую кожу, не оставляя в тельце ни капельки крови. Что же Антон почувствовал в этот момент? Быть может скорбь и печаль? Вовсе нет. Он почувствовал, что хочет еще. Он ощутил, что снова расцвел от такой мягкой и теплой крови, с которой явно не будет стоять туша ни одного зверя. И все это его очень пугало. До ужаса. Когда же шатену пришлось отстраниться, он тут же подставил к приоткрытым губам блондина свою истекающую кровью ладонь, следя за тем как в мертвый организм поступает его же кровь, начиная распределяться по всему телу, что в скором времени начинает биться в сильнейшей агонии. Антон даже смотреть на это не смог, зажмурившись и не открывая век ровно до тех пор, пока все это не утихло. На вид мальчонка просто спал. Правда, его облик очень сильно изменился и был в точности похож на Шастуна, когда он проснулся в чужом дворце, стоящем посреди леса. Для восстановления приличного вида Юре явно не подойдет кровь какого-нибудь животного… Нужна живая и питательная, иными словами — человечья. Разлепляет веки Юрочка лишь на следующую ночь, но не просто от того, что его начинает кто-то будить, а от того, что на его губах появляется какая-то теплая, почти горячая, жидкость, вкуснее которой он ничего и никогда не пробовал, хотя, казалось, в этом дворце он успел перепробовать все шедевры, приготовленные поварами. На кровати рядом сидел слуга, с которым ранее блондин играл в сабли и машинки. Но он не просто сидел рядом — его шею плотно прижимали к детским губам, а глаза самого мужчины и вовсе не двигались, словно он находился под какими-то чарами. Самым странным оказалось то, что Юре было совершенно плевать что именно происходит с прислугой, он с жадностью присосался к его шее, с огромным удовольствием поглощая алую жидкость, наплевав и на то, что он делал это максимально неаккуратно, пропуская пару капель по своему подбородку. — Так, нет-нет, не борщи с этим, — мягко останавливает мальчика знакомый голос, а на светлую кудрявую макушку укладывается ладонь старшего, заставляя отстраниться от источника такого лакомого кусочка. Кареглазый и понять не сумел что же происходит в данный момент, но все, что находилось во мраке, он видел с особой четкостью, пытаясь переварить и тот диалог, что в дальнейшем у него предстоял с Антоном. — Что это все значит...? — глупо хлопая глазками, вопрошает блондин и смотрит на резко отмеревшего слугу, что с непоколебимым выражением лица спросил: — Господин, я могу быть свободен? — не понимая произошедшего точно так же, как и сам Юра. Все это время прислуга просто находился под чарами, из-за чего, выйдя из комнаты, даже и не вспомнит о случившемся. — Ступай, Тимофей. — кивнул Антон, провожая мужчину тяжелым и явно голодным взглядом. Все-таки сам царевич так и не сумел поужинать, не считая жалкий остаток самой сладостной крови в теле мальчишки, что «благородно» оставил Арсений. — Я расскажу тебе обо всем с самого начала… Прости, у меня не было другого выбора. Но я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы мы вдвоем жили ничуть не хуже всех остальных счастливых семей. Правда придется строго соблюдать некоторые правила, без которых мы не сможем жить в мире людей, не выделяясь. — аккуратно подтирая струйки крови с чужого подбородка, ласково проговаривает Шастун, боясь, что мальчишка начнет его осуждать и ненавидеть за то, что он сделал, но… В карих глазах он видел лишь до боли знакомый блеск, что обычно можно было лицезреть в голубых глазах самого настоящего убийцы. Юра вряд ли будет уступать Попову в количестве трупов за собой. И это пугало больше всего.