Даруй мне жизнь...

— Ты будешь жить и мучаться для меня вечно. — неподалеку раздается властный, надменный голос, пробирающий дрожью до самых костей. Тяжелые веки с трудом размыкаются и перед тускло-зелеными глазами предстает нечеткий образ его убийцы. Арсений оценивающе разглядывает принца и слегка ухмыляется, вымолвив насмешливое: — А знаешь, сейчас ты довольно мил на вид. — именно после этой фразы в юной головушке начинают проясняться недавние события. Он больше не человек. Кончик сухого языка несмело проходится по верхнему ряду зубов, останавливаясь на острых, будто заточенных клыках. Ощущать их очень непривычно и… странно. Переключившись, парень приподносит ослабшую руку к собственному лицу и ужасается. Его кожа высохла и потеряла привычный цвет, сменившись на бледно-фарфоровый, подобно статуе. В некоторых местах отчётливо выступили трупные пятна, а ногти приобрели рыжевато-серый оттенок. От этого зрелища становилось дурно. Подняв взгляд с немым вопросом, тот замечает, что рядом больше никого нет. Как чертов вампир так быстро и бесследно перемещается? Королевичу ничего не остаётся, кроме как осмотреть тёмный дворец, о котором ходят завораживающие легенды. Не без труда приподнявшись, тот ступает на выход из просторных покоев, отделанных исключительно в темные тона. Здесь он успел осмотреть все, ничего необычного: окна являлись просто проёмами в стене, запирающимися ставнями, посреди комнаты стояла высокая кровать с балдахином, ровно напротив находился большой расписной стол, где покоилась незажженная, кажется, что ни разу, свеча, а около был деревянный сундук с резьбой. Похоже, этому замку далеко не один век, хоть мебель и выглядит как новая. Видимо за этими имениями хорошо ухаживают. Шастун только сейчас понимает, что прекрасно видит без света яркого греющего солнышка или простой свечки, отчего ненадолго застывает, дабы пройтись любопытным взглядом по, казалось бы, темноте. В голове созревает все больше вопросов, ответы на которые наверняка должен знать обладатель леденящих голубых глаз. Это заставляет продолжить исследовать замок. Сразу после покоев следует длинный коридор, а дальше и сырая лестница, ведущая в зал, куда и спускается мертвец, замечая искомый объект, держащий в руках фужер, наполненный манящей жидкостью темно-красного цвета. В ноздри ударяет сладкий запах, а внутри загорается звериное желание чуть ли не наброситься на напиток, это замечает сам брюнет по ярко красным глазам, сияющим во мгле. — Голоден? — слегка наклонив голову вбок, вопрошает старший тем же холодным тоном, глядя на замершего мальчишку, что, немного потерявшись в своих мыслях, часто закивал, так и не удосужившись поднять взгляд. Брюнет вмиг оказывается почти вплотную к принцу и легко ухмыляется, протянув ему бокал. Этого наверняка будет недостаточно для того, чтобы наесться только обратившемуся вампиру, но сполна хватит, чтобы привести внешний вид в относительный, для нежити, порядок. Буквально выхватив из чужих рук фужер, Шастун припал к нему бледными, сухими губами и начал жадно поглощать неимоверно вкусную кровь. Пожалуй, ничего вкуснее этого он не пробовал, в миг опустошая сосуд и расцветая на чужих оценивающих глазах. — Я хочу еще, — слизывая последние капли крови с собственных губ, выпаливает молодой принц, а к его лицу практически невесомо прикасаются, ведут по скуле, но, когда младший старается отстраниться, хватают за подбородок, сжимая так сильно, чтобы услышать болезненное шипение и убрать какое-либо желание противостоять действиям Арсения, подавшего голос: — Ты пока не заслужил больше. Но я посмотрю на твое поведение и, возможно, возьму с собой на охоту на следующую ночь, а сейчас… — он склоняется к уху царевича и с недружелюбным оскалом тихо рычит: — Скройся с моих глаз, — вызывая мурашки по всему телу и легкую дрожь, заставив сомкнуть веки от страха. Однако, когда он силится их распахнуть, рядом с собой вновь никого не замечает, быстро осматриваясь вокруг. С чего Попов вообще взял, что сможет его здесь держать?! Ну уж нет, он не собирается быть чьей-то игрушкой, которой нужно говорить что в данный момент можно, а что нет. Шастун сглатывает и приближается к двери, совсем немного сомневаясь в правильности своего решения, но после с уверенностью покидая темный, пропитанный смертью замок, находящийся глубоко в лесу, даже не догадываясь, что голубые глаза с презрением наблюдают за тем со второго этажа. Вампир не станет за ним бегать, заставит пожалеть его позже. Антон не имеет понятия сколько времени уже бродит мимо одинаковых на вид деревьев, но не замечает ничего знакомого или хотя бы приметного, может, тех же огней, ведущих к какой-нибудь деревушке или замку. Он даже не знает как вернуться назад, но погибать от солнца не желает, ускорившись в поисках укромного местечка и не теряя надежду. Останавливается только тогда, когда слышит… чей-то плачь? А вместе с тем и манящий запах крови, дурманящий голову и заставляющий сорваться в нужную сторону. Удивляет лишь то, что его будущая жертва находилась так далеко, но он отчетливо знал куда нужно бежать. Тихий плачь принадлежал юной девушке. Что она здесь делает? — Вы в порядке? — приблизившись к девице, спрашивает тот, еле сдерживаясь, чтобы тут же не накинуться на нее. Она вытирает влагу с щек и тихо всхлипывает, поднимая мыльный от слез взгляд на какого-то парнишку, одетого в роскошную одежду, что заставляет ее тут же опустить глаза и поклониться. — Эй, не нужно. Что у тебя случилось? — Меня зовут Оксана, я… потерялась, когда меня отправили собирать грибы, да ягоды, — слышится очередной всхлип и с этими словами она послушно ровняется с принцем, что начал оглядываться и прислушиваться, чтобы попытаться вновь уловить хотя бы какие-то звуки, находящиеся в дали. И, к счастью, у него выходит это сделать. — Я Антон. Тебе очень повезло, что я здесь и знаю эту местность, пойдем, доведу до деревни, — шумно выдыхает парень, а его глаза лишь на секунду мелькают огненно-красным, чего не замечает незнакомка, смущенно взявшая чужую руку, поскольку она не видела ничего во тьме, окружающей их со всех сторон, наводящая жуткие картины в голове, делая врагов даже из простых деревьев. Блондинке было действительно страшно от любого шороха или постороннего звука. Она жалась ближе к спутнику, точно запрыгнула на его руки, если бы предоставилась возможность. Оксана казалась такой хрупкой, одним лишь своим видом вызывала желание пожалеть и прижать к себе, оберегая от подобных Антону. Сейчас он четко понимал, что не видит в ней простой ужин. Ее душа была слишком светла и чиста, это было видно по одним только глазам, полным надежды на помощь. Шастун бы очень хотел прикоснуться к ее свету, найти ответную поддержку, словно Суркова сможет ему чем-то помочь, излечить… Но ведь все это неправда. Нет пути назад. Он уже стал страхом любого человека, тем, за кем стоит неугомонная погоня с вилами и огнем, тем, кому не место среди людей… — Знаете, Антон, я буду рада, если вы сможете остаться переночевать у нас, — выпаливает девица и замечает удивленный пристальный взгляд, тут же теряя свой настрой и начиная оправдываться с глубоким вздохом: — Ну… То есть, уже поздно, а замков поблизости нет, вот я и подумала, что вам пока некуда пойти, извините… — Все в порядке, просто ваше предложение было слишком неожиданным. Я с превеликим удовольствием его приму, если у вас найдется темное укромное местечко, — смягчает их разговор шатен с легкой улыбкой, видя точно такую же в ответ. Они бредут по лесу достаточно длительное время, а юноше становится все труднее сдерживать себя настоящего, держать эти цепи, чтобы не выпустить наружу монстра, готового растерзать в клочья невинную жертву. Его глаза прикрываются совсем на мгновенье, словно он может идти, не глядя под ноги и по сторонам. Но, как только он их открывает, ощущает, как его ладони мягко обнимают совсем тонкую, осиновую талию, заставив Оксану замереть и затаить дыхание. Видимо, она была совсем не против этих прикосновений, ведь не оказывала никакого сопротивления, наоборот предвкушала дальнейших действий. Он никогда не ощущал настолько сильной жажды крови, уводящей в прострацию, запирающей остатки рассудка в сырую, темную клетку, куда он был небрежно брошен, стоило ему хоть немного поддаться дикому желанию. Сколько бы он не пытался биться, вырваться — все его попытки были тщетны, а зверь в это время с самодовольной ухмылкой вел самым кончиком носа по чужой шеи, вызывая крупные жгучие мурашки у своей жертвы и томный вздох, призывающий еще больше оголить собственную шейку, не догадываясь какие же на нее планы у царевича. Его сухие безжизненные губы ведут дорожку сладостных поцелуев, играясь с чувствами девицы, так просто позволяющей широким ладоням блуждать по ее девственному тельцу, что окутывали волны тонкого возбуждения, подогревая желание доверить свое тело юноше, в коем нет ничего человечного. Следом за поцелуями по ее шее раскатами грома проносится сбитый шепот, заставляющий подумать, что Шастун находится прямиком в ее голове, заполнил все свободное пространство, присвоил себе и… Его острые, как сами стрелы, клыки безжалостно и глубоко вонзаются в нежную, совсем бархатистую кожу. Он пьет немного, растягивает, хочет лицезреть страдания своей игрушки, пешки, наслаждаясь первым и самым сладким, лучше любого меда, не понимающим и искренним стоном, вырвавшимся наружу, легким рывком, что, как ей казалось, мог помочь выбраться из цепкой хватки вампира, но первая же попытка показала обратные результаты. — Отпусти… — сипит девица совсем тихо, практически одними губами, но знает, что ее прекрасно услышали, ощущает, что заточенные зубы лишь входят глубже, причиняя максимум боли, а на ее щеках появляются слезы, пока она сама решает не сдаваться, дергается, бьется, делает все возможное, лишь бы убежать, скрыться, до тех самых пор, пока не обмякает на руках своего убийцы. Ее мертвое тело рушится на землю с громким грохотом и звоном в чужих ушах, когда Антон осознает, что же он натворил. Страх и ненависть к самому себе окутывает его целиком, пропитывает каждую частичку, заставляет чуть ли не рвать на себе волосы. Перестав чувствовать свое тело, он отшатывается назад, с трудом не падая. Его ладони закрывают рот, боясь крикнуть от пробравшего до дрожи ужаса, а дыхание становится буквально паническим, бешеным, яростным. Ну почему это произошло?! Он затронул, кажется, самое светлое, что было в этом прогнившем, пропахнувшим многими смертями лесу. Покусился, забрал чужую жизнь. Кто он такой, чтобы так делать?! Бог?! Нет. Он монстр. Самый настоящий монстр, которому нет места в этом мире. — Что ж, ты превзошел себя, молодец, — звучит привычная злая усмешка и громкие неспешные хлопки, а перед ним оказывается Арсений, разглядывающий бедную девчушку, только, никакой жалости он к ней не испытывал. — Неплохой выбор. Завтра же ты идешь со мной на охоту, но не думай, что тебе сойдет с рук твой побег. Если это повторится еще раз, поверь, я принесу тебе столько боли, что ты будешь умолять меня прекратить. Сейчас же ты вернешься со мной в замок, не забывай кому ты принадлежишь, и кто даровал тебе твое никчемное существование. Взгляд пустых зелёных глаз прилип к персоне перед ним, но не выражал буквально ничего, даже простой ненависти, словно Шастуна вовсе здесь не было. В самом деле, ему бы хотелось, чтобы он исчез, пропал без вести, перестал во всем себя винить, смирился с происходящим. — Сожалеешь, что сделал это с ней? Брось, вампиры не склонны к чувствам, нам они не свойственны, — надменно и раздражённо фыркает Попов, будто в самом начале он не был таким же напуганным неопытным мальчиком, сочувствующим каждому. Или же и впрямь не был? Может… Всегда действовал жестоко и холодно, забирая чужие жизни, когда ему того захочется? Шатен не может этого знать, пока сам Арсений не захочет ему что-нибудь о себе поведать, остаётся лишь гадать, пытаясь считать чужие мысли. Вампиры же могут залезать к кому-либо в голову, так? Нужно будет попробовать, но сейчас стоит не играть на нервах старшего и послушно идти за ним. — Ты можешь хоть немного ускориться?! — с силой стиснув зубы, рыкнул брюнет, взял руку принца и, сжав ее, кажется, до посинения, вмиг очутился с тем у замка, заставив юношу лишь удивленно хлопать глазками, совсем позабыв про боль от хватки. Он желает задать вопрос, но голубоглазый, предвидев это, тут же скрывается из виду, отчего зелёные глаза недовольно закатываются. Похоже, что комната, где он сегодня очутился, теперь принадлежит ему. Такая же мрачная и тусклая, как и мысли, состояние Антона. Упыри же не могут что-либо чувствовать, тогда почему легче не стало вовсе? Ему казалось, что хуже того самого дня ничего не может быть, но он слишком сильно заблуждался. Примерно с такой кашей в голове шатен плюхается на кровать, хоть и не ощущает усталости или сонливости. Он хотел было попытаться погрузиться в сон, как в его комнату слышится глухой стук, а следом в комнату входит старший вампир, окидывая того нечитаемым взглядом. — На кровати спать собрался? Так и знал, что нужно проконтролировать. Ложись в гроб, я закрою крышку, — проговорил брюнет, на удивление слишком спокойным, даже каким-то уставшим голосом, видимо, желая показать себя с другой стороны. Царевич поджимает губы, но с кровати встаёт и оглядывает покои, заметив, что тут действительно стоит гроб, в который он аккуратно ложится, хоть и ощущает лёгкую нотку страха. — А зачем тогда здесь стоит кровать? — задаёт глупый вопрос малец, надеясь, что хотя бы сейчас ему дадут ответ. — Кровать? А она здесь совершенно для другого, я думаю, ты понимаешь, не маленький, — усмехается Арсений и склоняется над кудрявым, видя, что тот больше не проявляет никакой реакции на его действия, только смущённо отводит взгляд и легко отворачивает голову, ощущая как рука старшего тянется к миловидному личику, кончики пальцев невесомо проводят по скуле, а после зарываются в волосах. Попов без каких-либо препятствий читал мысли младшего, наслаждался чужой уязвимостью и тем, что шатен все равно не в силах противостоять этому. Но все же отстранился, не стал делать что-либо ещё. Пожалуй, с него на сегодня хватит. Он приподнимает крышку гроба и уже хочет закрыть, как слышит пугливый писк: — Нет! Не закрывай пожалуйста… — выдыхает парнишка, до ужаса боясь оказаться запертым в настоящем гробу, словно все действительно может стать хуже. Попов вместо того, чтобы посмеяться и одарить того осуждающим взглядом, просто продолжил свои действия, словно проигнорировал просьбу, но нет, он оставил достаточно большую щель, через которую мог увидеть жалобные зелёные глаза. — Так пойдет? — понятливо спросил он и получил тихий, согласный ответ, пока не спеша покидать комнату молодого принца. Его принца. Только поставил рядом стул и удобно расположился, чтобы видеть через щелку смазливое личико. — «Почему он не уходит?» — проскальзывает немой вопрос в юной головушке, но, кажется, не имеет ничего против этого. С Арсением наоборот с какого-то момента становилось спокойнее, словно он сможет защитить его буквально от всего. Хотя… так оно и есть? — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я уходил, — объясняет свое присутствие вампир и ведь оказывается абсолютно прав, считывая любую информацию без особых усилий, поскольку скрывать свои мысли и желания Шастун пока не умеет, отчего сейчас легко краснеет, надеясь, что этого не увидел старший. С каких пор он начал проявлять заботу к нему? Да и, честно признаться, царевич больше не видел в нем своего злейшего врага, не мог отрицать, что ему все ещё моментами страшно, но уже не противно от осознания, что теперь он целиком принадлежит такому, как Попов. — Постарайся заснуть. Уж прости, но сказки читать я не буду, — на бледном лице появляется улыбка, но необычная, она совсем не злая или насмешливая, наоборот теплая, согревающая душу и заставляющая что-то затрепетать где-то под ребрами. Невероятно красивая улыбка… Кудрявый очень бы хотел лицезреть ее куда чаще и именно на этой ноте он сомкнул свои потяжелевшие веки, чувствуя каждой клеточкой тела потребность во сне, которой вовсе не было у самого Арсения, слишком много прожившего в своем облике. Ярко зелёные глаза неспешно открываются после длительного сна, а тонкие пальцы цепляют крышку гроба, аккуратно отодвигая ее, чтобы вылезти. На удивление спать здесь было более, чем удобно, хоть и жутко от самого осознания, страшно от собственных мыслей и додумок. А вдруг в этом гробу кто-то был похоронен? Ах да, сам Антон. По коже пробежали мурашки и шатен поспешил вылезти, осторожно поглядывая на окно. Вроде солнечный свет не попадает тонкими лучами в помещение, а значит проспал Шастун до следующего вечера, позволяя расслабленно выдохнуть и пойти на поиски старшего вампира, что обещал взять его на охоту. А хотелось ли Антону вообще туда идти? Нет, скорее ему просто хотелось увидеть ещё раз глубокие голубые глаза… Странное желание, от которого принца буквально передёрнуло, подтолкнув на выход из покоев. В замке как и всегда царила гробовая, все ещё пугающая и непривычная тишина, а вот искомой цели нигде не было. Где там находится спальня Попова? И можно ли вовсе в нее входить без его ведома? Хотя, он же вчера вошёл к юноше, а следовательно к нему можно так же входить без стука. Обойдется. Тихо, словно мышка, он пробирается до тяжёлой двери из темного дуба, со всем немного сомневается, но все же аккуратно, чтобы не создавать лишних звуков, открывает его и оказывается внутри. Сам интерьер этой комнатки ни чуть не отличался в целом от всех, был достаточно обычным, только вот от одного присутствия здесь по телу пробегали электрические импульсы, вызывая легкую, но чересчур неприятную дрожь. Однако, зеленоглазый ступил дальше, завидев плотно закрытый чужой гроб, открывать который не хватало смелости. Может просто подождать, пока мертвец проснется? И пока Шастуна терзала неуверенность, крышка приоткрылась, а наигранно сонный голос спросил, одаривая привычным холодом: — Долго будешь здесь стоять? — без особого энтузиазма. Брюнет вылез и поравнялся с замеревшим юношей, чуть склонив голову вбок, с нескрываемой заинтересованностью обвел чужую фигуру, чей обладатель только хотел оправдаться и задать вопрос когда им нужно будет выдвигаться. — Для начала тебе нужно приодеться, идём мы на бал. Вечно в моей одежде ты ходить не будешь, поэтому в одну из ночей я приглашу портного. Только попробуй на него наброситься, мне нравятся его работы и менять на кого-то другого в планах у меня не было, — приказал Попов и покинул покои, зная, что мальчишка последует за ним в огромную гардеробную, принадлежавшую одному лишь Арсению. Вид множества нарядов ни чуть не удивил Антона, поскольку он и сам был выращен в королевской семье, вот только кое-что и впрямь завоевало его внимание — это был статный костюм, украшенный витиеватостью и утонченностью: жакет из бордового и черного бархата, обрамлённый лацканами с золотистыми отделками, подчеркивающими вид изысканной одежды, темные штаны аккуратно очерчивали щиколотку, позволяя лишь слегка приоткрыть блестящие грациозные и лаконичные ботинки, выполненные из кожи, дополнением же стал строгий цилиндр с узорами ярко кровавого цвета. От Попова не скрылся восторженный взгляд зелёных глаз, на что он одобрительно кивнул: — Можешь позаимствовать его. Мне кажется, что красный тебе к лицу. *** Попов сел на своего верного коня, украсив себя в свой лучший наряд — фрак из черного шелка, дополненный накрахмаленным белым галстуком и россыпью бриллиантов на шее. Его волосы цвета воронова крыла были зачесаны назад, а небесно голубые глаза с небольшим красным — от легкого голода — отливом сверкали в предвкушении предстоящей чарующей ночи. Когда же величественный вампир устроился в седле, мускулистые бока коня заколыхались под ним, пока Антон последовал его примеру. Для него было удивлением, что этот замок далеко не пуст и в нем так же есть прислуги, как и кони. Просто на какое-то время брюнет выписал им выходной, боясь, что новоиспеченный упырь не сдержится и на кого-нибудь набросится. С легким нажатием поводьев благородное животное начало двигаться, его копыта цокали по мощеному двору. Арсений наклонился вперед, его угольные волосы развевались на ветру, когда он направлял своего коня в сторону леса, в коем он ориентировался, как и в своих имениях. Его уверенность и обаяние были ощутимы, когда он уезжал в лунную ночь, мощные шаги его лошади поглощали расстояние. Он не произнес ни слова, продолжая игнорировать и вопросы Шастуна. В целом, ничего необычного. И это до ужаса раздражало самого Антона, что лишь бесился от вечного молчания: — Не хочешь отвечать — пожалуйста. В таком случае, я и сам не намерен с тобой разговаривать, — стиснув зубы, рыкнул младший, уже зная примерно, что в чужой голове пронеслось «какой же он ребенок», но и это особо не волновало. В мгновение ока они оказываются у величественного дворца, окружённого слугами, что проверяют приглашения в огромном списке. Однако, при виде голубоглазого, те тут же принялись отвести их коней, пропустив без всякого разрешения. Шатен даже спрашивать не стал причину, зная, что ему не ответят. Если Попов настолько знатен, почему он не был с ним знаком? А вот гости явно знали его очень даже хорошо, постоянно подходя, чтобы завести дружелюбный и достаточно скромный диалог. Главное сейчас мужчина приветственно улыбался каждому, любезно разговаривая и поддерживая любую нить их слов. А как дело доходит до зеленоглазого — он тут же становится властной и холодной, неподступной ледышкой. «Пф, ну и пожалуйста!» — пронеслось в юной голове, когда его обладатель скрылся от толпы людей, окруживших Попова, словно пришли они только ради него. В этот самый момент на лице второго появилась довольная ухмылка, поскольку он слышал эту сладостную мысль мальчишки, добиваясь именно этого. Какая-то игра в «горячо-холодно», приносящая брюнету сплошное удовольствие. Взяв фужер с пьянящим напитком, царевич засел в самом углу, лишь бы не привлекать внимание и дождаться, когда старший наговорится с каждым и наконец-то вернётся к изначальной причине их здешнего присутствия. Зелёные глаза прожигали налитое вино, что пить не очень-то и хотелось. Не то, чтобы вампиры не могли питаться обычной земной едой, просто никакого удовольствия упыри от этого не получали, да и, чтобы им почувствовать от алкоголя хотя бы какой-то эффект — нужно слишком много выпить, ну, а пить эту гадость только из-за вкуса — такое себе удовольствие, в особенности, когда твои вкусовые рецепторы сломлены и изменены. Заскучав, Антон даже не заметил, что добыча явилась к нему самостоятельно — Елизавета, прекрасная дочь владельца этих имений, что в данный момент даже не удосужился проследить за занятиями самого драгоценного, что у него есть. Сразу же после подтянулась и розовощекая сестрица, Ольга, ни чуть не хуже Лизоньки. На удивление, он был знаком с дамами, оттого начать с ними милую беседу не составило никакого труда, разве что ему приходилось игнорировать то, что он отчётливо слышит биение их сердец, учащенный пульс и, о боже, вновь ударяющий в нос запах крови! — Ох, Елизавета и Ольга, сегодняшний вечер так очарователен, как и вы сами, — звучит бархатистый и мягкий голос Арсения и он, с чужого позволения, садится рядом, даже не скрывая хищного взгляда. Только не говорите, что он собрался поужинать именно ими… Вот только, к сожалению, так оно и оказалось, ведь всего через несколько минут Попов уже склонился к уху одной из девиц, поначалу оставив невесомый поцелуй в шею, а после горячо прошептав: — Не хотите ли вы пригласить меня и моего друга в ваши покои? Я думаю, что мы сможем сделать этот вечер гораздо приятнее… — отчего зрачки барышни расширяются, разум тут же приятно туманится, а она сама становится просто не в силах отказать, даже не подозревая, что находится под темными чарами. Хотя, она и не будет в силе противостоять им, желанию пойти на все, если узнает, что околдована. — Антон, я думаю, что ты знаешь что делать, — резко отстранившись, сменяет тон Попов, пока Шастун не спешит действовать, так и не поняв что за фокусы он только что сумел лицезреть. Однако, тяжко выдохнув, он пытает удачу, его томный взгляд направляется прямиком в карие глаза девушки, чью руку он аккуратно и мягко берет в свою, говорит что-то одними лишь губами, замечая, что его жертва следит за этим глубоким действием, медленно, но верно погружаясь в этот чарующий лес зелёных глаз, соглашаясь на все, чего от нее только потребуют. У самого принца дыхание замирает, когда он понимает, что у него действительно получилось сделать то же самое, что и старший вампир… — Хорошо, мой мальчик, — мурлычет мужчина, довольствуясь небольшим успехом младшего и осторожно следуя в чужие покои через толпу, чьи двери тут же запираются, оставляя их наедине, вчетвером. — Мм, я позволю тебе выбрать кого же ты хочешь испить — старшенькую или же еще не тронутую Олюшку. — ни чуть не беспокоясь, говорит такое вампир, на что сестрицы даже носом не ведут, лишь обе садятся на самый край кровати, раскрыв свои шеи. Шатен смотрит на это с отвращением, хоть и понимает, что отвращение у него вызывает лишь он сам, его сущность. Ему больно от того, что барышни даже не понимают что творится, действуют машинально под воздействиями чар. — Я… Не хочу их пить, да и никого больше не хочу трогать. Мы не боги, чтобы забирать чужие жизни, — опустив голову, признаётся Антон, на что старший даже носом не ведёт, только пожимает плечами и накидывается на одну из девиц, протыкая ее кожу мучительно, специально терзая, поскольку знает, что даже это для нее будет желанным удовольствием. И девица действительно получала от этого наслаждение, прикрывая глаза от приятного ощущения в животе, запустила ладонь в чужие волосы на затылке, сделав это совсем невесомо, на что сам Попов никак не реагирует, упиваясь тихими стонами на собственное ухо. Красные глаза только следили за чужими, такими же голодными, ждали, что принц не сдержится, но он лишь продолжал наблюдать, сев в кресло позади него. Именно это заставило Арсения недовольно зарычать, только глубже впившись в чужую плоть, пока в ней не осталось и капли крови. — И чем же ты будешь питаться? Кровью животных?! Я даровал тебе ту жизнь, о которой мечтает каждый смертный, а ты кривишь носом! Неблагодарный щенок, — отбросив бездыханное тело на пол, брюнет хватает Ольгу за волосы, тут же развеяв чары, и затыкает ей рот, чтобы та молчала. Его клыки впиваются в нежную кожу, доставляя максимум боли, чтобы слышать душераздирающие всхлипы, ощущать как она дёргается и пытается сопротивляться. Но Попов не допивает, чтобы жалкая жертва помучилась, отстраняется. — Оставишь так умирать в муках или облегчишь ее смерть? — бросая вызов, устрашающе повышает тон мужчина и швыряет барышню, пока она вся в слезах пытается доползти до закрытой двери, уже не в силах кричать. Шастун начинает дрожать от этого зрелища, борясь с той сущностью, что желает вырваться наружу, и одновременно с диким страхом. Он знает, что не должен срываться, но и не хочет больше видеть чужие страдания. — Ты больной псих! Я не хочу тебя больше видеть! — кричит шатен и выбегает на балкон, откуда больше не выходит. Арсений же недовольно фыркает и допивает жертву без какого-либо удовольствия, не имея понятия куда же делся его принц.