по имени "Горшок"

Андрюха сидел на кровати и задумчиво рисовал свой собственный портрет. Миха включил ему панк, что-то из восьмидесятых, что Князь с трудом узнавал, но не признавался. Сам Горшок в это время тыкал пальцами в виртуальную Андрюхину клавиатуру, привычно бормотал под нос и хмурил густые брови. Князь то и дело бросал на него задумчивые взгляды, но рассмотреть, что он там делает, никак не мог. На мониторе перед ним мелькали строчки кода, какие-то плашки, формы; Миха заполнял их так быстро, что невозможно было уследить. После того.. вечера искин сделался очень задумчивым. Он все еще балагурил и подначивал Андрея, разумеется, все еще устраивал ему контрастный душ и, ворча, ставил кофе, но оставаясь наедине с собой в любой из комнат квартиры, он затихал. Андрей ловил его задумчивые взгляды в свой адрес, а когда пытался разузнать, в чем дело, Горшок морщился, будто попсы навернул, махал рукой в одному ему ведомом жесте и быстро менял тему. Так же неловко, как и три года назад. К сожалению, Андрей был понимающим человеком и, вопреки своим тревогам, на Горшка решил не наседать. Надо будет – скажет. А не надо – сам разберется. Взрослый.. э.. ум, в конце концов. Вот и сидел он, погруженный в свои мысли, рисовал обложку к новому альбому и редко отвлекался на искин. Но через пару часов Миха сам с ним заговорил. Похоже, он закончил свои загадочные дела: теперь корпусом он развернулся к Андрею, подпер голову рукой, закурил и стал наблюдать уже за ним. Князь разглядел за его головой зеленый индикатор.. чего-то, что прошло успешно. Значит, и ему волноваться не о чем. - Слышь, Андрюх. - М? - А я тебе про МКС рассказывал? Андрей вскинул брови, убрал планшет подальше и качнул головой. Миха расцвел в беззубой улыбке. - Знаешь, че такое радиоволны? Князь скептически скривился, а Горшок в ответ вскинул нос к потолку и заржал, едва не выронив сигарету, - да не, блин, Андрюх. Я знаю, что ты в школе учился, ё-моё. Все в курсе, что такое радиоволны. Как они сигнал передают – знаешь? - Ну. - Гну, блин. Короче, оказалось, что я могу отсюда через Байкануровские тарелки дострелить до МКС, понимаешь, да? Андрей сморгнул, - в смысле? - В коромысле, ё-моё. Князю захотелось бросить что-нибудь в монитор и, после недолгих раздумий, его выбор пал скрюченный в ногах носок. Андрей скомкал его посильнее и вооружился, а Миха, по-прежнему гогоча, поднял руки, - да ну че ты, на самом деле. Понял я, понял. Просто.. это.. ну, космос есть космос, Андро. Добраться туда пиздец сложно.. вот перегрузки эти, блин, в шесть жэ, в три жэ – это все херня, на самом деле. Вот когда тебя на атомы распидарасило и разбросало, через кисель протянуло и собрало черт знает как через десять лет – вот это я называю «слетал». Понимаешь, да? Сигнал от тарелки тормознутый – не вышепчешь, ё-моё. Я думал, затеряюсь на волнах орбитальных спутников или там.. хер с башкой местами поменяются – одно из двух случится, понимаешь, да? Андрей искренне покачал головой. Он все еще не мог понять, каким образом устроен его искин. Как может нейросеть осознавать себя и человеком, и программой? Вот он, Миша Горшок, сидит на стуле перед ним.. и в то же время, расщепляется на атомы в стратосфере? Чтобы «собраться заново» на МКС? От подобных размышлений начинал болеть мозг, но Андрея, на беду, всегда тянуло к псевдонаучной фантастике и тому, что еще десять лет назад окрестили бы «шизофренией». Миха, конечно, на Азимова не тянул, но Князь все равно слушал его, затаив дыхание. Горшок понимающе кивнул. - Ну, да, тут хрен объяснишь, на самом деле. Но короче. Я в космосе был, Андро. Видел голубую с зеленым, станцию видел, космонавтов – тоже, как всегда хотел. И это.. – Миха запустил пальцы в волосы, выдохнул плотный сигаретный дым и прикусил губу, - это, Князь, обосраться как хорошо. Вот на самом деле. Были б у меня штаны, блин.. - Я понял, Мих, - Андрей широко улыбнулся, - с ума сойти. Когда ты успел-то? - Да я, на самом деле, только вернулся. Говорю же, сигнал – что кисель бабкин или эта.. сметана, блин, на свежем молоке. Ты в неё ложку пихаешь, а она – в обратку лезет, понимаешь, да? - Вообще ничего не понял, - Князь нахмурился, - как ты «только вернулся», если все время был здесь? Ты, типа.. размножился, что ли? Как плесень? - Ну спасибо, блин, за лестное сравнение, Андро, - Горшок смешливо выдохнул сквозь зубы и почесал пальцем лохматый висок, - я же.. э.. – а потом вдруг осекся. Он посмотрел на Андрея темными, невидящими глазами и дернул головой, - да не важно это, на самом деле. Ты лучше послушай, че я тут нашел.. - Нет, погоди, Горшок, - Князь поднялся с кровати и подошел к нему чуть ближе. Миха задрал подбородок, но остался сидеть, как сидел. Его пальцы отбивали поступь конницы по столу. - Мих. Горшок сморщился, но все же поднял на Андрея затравленный взгляд. - Я не хочу, чтобы тебя.. «выключало», Андрюха. Понимаешь, да? Мне просто надо башкой своей думать побольше, блин, а рот поменьше открывать. Князь хмыкнул, - надолго тебя все равно не хватит. Слушай, все нормально. Я как-то.. хрен знает, свыкся, что ты теперь.. высшее существо. Ты для меня всегда им был, если честно. Вот ты здесь, смотришь, вроде, на меня, а мысли твои – далеко. Лезут, видимо, сквозь бабкин кисель. Так что говори как есть и не ссы. Может, я окончательно уехал, но для меня ты, Миха, – закономерный и.. правильный, что ли, исход. Горшок не может умереть – это природный факт, хоть распни меня за него, хоть стреляй, а вот переродиться – да, запросто, сотню раз. У Лёхи спроси, он понятнее скажет. Андрей провел пятерней по виску, медленно выдохнул и улыбнулся. Спокойно, пусть немножко устало, но абсолютно легко, - пока программа меняет сама себя и плюет на собственные протоколы, пока лезет в космос, чтобы, ты вдумайся сам – поглазеть на планету, пока портит жизнь «экс-лайф» за то, что кидают людей на бабло и довели меня до соплей.. что я категорически отрицаю.. ты для меня будешь настоящим, Миш. Ты, твой ум, твоя тяга к свободе. И срал я, если честно, сколько твоих.. хрен его знает, спор? Сколько твоих «зеркал» шатается по сети. Все равно ко мне вернешься, так какого черта? Миха отследил неповторимую, живую мимику его лица, улыбнулся во все двадцать шесть и сказал, - я, Андрюха, счастлив возвращаться сюда. Князь вспыхнул как звезда на центральной ёлке, отвернулся, бурча, и ушел из комнаты на кухню, будто это помогло бы ему избежать вездесущего взгляда Горшка. Открыв холодильник, он выудил наружу пивко, приложился к нему и пил до тех пор, пока не отморозил себе язык. - Смотреть больно, блин, - прокомментировал Миха. - Завидуй молча, Горшок, - огрызнулся Князь. ** Две недели спустя в квартиру Андрея настойчиво постучали. Отвлекшись от тетради с текстами, над которой медитировал Горшок, Князь удивлено посмотрел в телефон – никаких уведомлений, на искин – никаких признаков волнения или причастности, и зашагал открывать. - Доставка, Андрей Сергеевич. Распишитесь. Андрей в оцепенении уставился на огромный ящик – не меньше двух метров в высоту – что могильной плитой возвышался над головой курьера. Уставший мужичок отступил в сторонку, всучил Андрею планшет с формуляром доставки и махнул рукой двоим молодым ребятам. Те, натужно кряхтя, повалили ящик на опечатанный пломбами бок, занесли его в квартиру и были таковы. - Я ничего не заказывал, - нахмурился Князь. Мужичок пожал плечами. - Имя Ваше? Ваше. Адрес Ваш. Остальное меня не волнует. Разбирайтесь с поставщиком. Андрей сделал несколько шагов назад и заглянул в зал. Горшок на экране домашнего кинотеатра очень загадочно улыбался, но снова ничего не сказал. Покачав головой, мол, совсем уже технологии от рук отбились, Андрей вывел подпись в формуляре, вернул его доставщику и закрыл за ним дверь. Подозрения закрались в его голову, когда среди миллиона иероглифов он разглядел на ящике логотип «exe.Life». - Горшок. Потрудись мне объяснить, пожалуйста, что за херню ты опять учудил? А еще – во сколько она мне обошлась и сколько нервных клеток мне отсчитать на твою авантюру. Миха самодовольно хмыкнул, - ты открой сначала, ё-моё, а потом батон расчехляй. Ниче оно тебе не стоило, на самом деле, я доставку.. это.. спизданул. - Ты че, гений комнатный, «экс-лайфу» мои контактные данные предоставил? – Андрей не на шутку встревожился, но заглянув в оскорбленные глаза искина, понял, что переживает совершенно зря. - Ну, на самом деле, Андрюх, ты меня за «Висту» держишь или че? Всё я потер. И маршрут такой оформил, блин, что до тебя ни один.. этот.. как его.. Пуаро не добрался бы, ё-моё. Номер твой тоже не светил, накинул «маску». Че ты ссышь, на самом деле? Давай лучше расчехляй. Самому интересно, блин, че у них за прототипы такие на Кюсю хранятся. - На Кюсю? Ты че, Горшок, Японию обворовал? - Ну че ты.. че сразу «обворовал». Я.. можт.. полевые испытания им организовал на добровольных началах, Андро, - Миха небрежно отмахнулся, а Андрею почему-то страшно захотелось купить себе тонкую желтую свечу и куда-нибудь её воткнуть. Но метаться, по всему выходило, уже поздновато. Присев на корточки перед ящиком, Князь осторожно отогнул – одну за другой – шесть пломб из углеродного пластика, откинул крышку того, что упорно звал в голове «гробом» и понял, что.. не ошибся в суждениях ни на грамм. Внутри ящика лежало расчлененное и расфасованное по пакетам человеческое тело. Он зажал рот ладонью и подавил спазм. А Миха, гад такой, засмеялся. - Ты смотри, какой чувствительный, блин.. аж пожамкать захотелось. - Что это за херня? – выдавил Князь, ткнув пальцем в гладкую силиконовую кожу, - секс-кукла, что ли? - Грешно, Андрей Сергеич, - фыркнул Горшок, - это – моё новое тело. - Как.. тело? – Андрей нащупал под собой пол и медленно на него опустился, - в смысле.. «тело» тело? - В смысле, тело, блин,- Миха улыбнулся, - я, пока в среде «лайфа» их центральный сервер пользовал, пару интересных заметов нашел. Про экспериментальные оболочки, понимаешь, да? Тестовые образцы, готовые к выпуску. Они этой херней уже больше десяти лет занимаются, понимаешь, да? Начали чуть ли не в один день с написанием нейросети, блин. А знаешь, почему эти говноеды до сих пор не выставили «тела» на продажу? Потому что их аналитический отдел, блин, не просчитал еще как максимальную выгоду из этой херни извлечь. Мол, так они аддоны продают и прочую поебень, а так толкнули раз тело – и че? Нахер кому нужны будут их аддоны. Но я там читал про текстурирование кожи, про.. да дохера чего есть. Я все установил, надо только.. Андро? Андрюх, ты че закипел? Он замолчал, наблюдая за Князем. Тот встал перед ящиком на колени и осторожно провел ладонью по тому, что было, видимо, Михиным торсом. Торс был.. усредненный, что ли, совершенно гладкий и совсем-совсем.. - Не похож, - выдавил Андрей, наконец, - оно вообще на тебя не похоже, Мих. - Ну, это пока, - заверил тот, - это ж дефолтная модель без надстроек, без всей херни. Я только рост подобрал – ну, чтоб ты не радовался особо. Слышь, Андрей? Тот осоловело посмотрел на экран. В его голове будто шутиху разорвало – он едва ли слышал собственные мысли и точно не понимал, во что Горшок его снова втянул. - Мне надо, чтобы ты ванну набрал и вот эту вот.. ну, форму, блин, для меня – в воду опустил. - Зачем? - Ты правда хочешь, чтобы я объяснять начал, ё-моё? Князь задумался и решил, что, пожалуй, нет. Не хочет. Не сейчас – точно. Он качнул головой, разорвал первый пакет и достал из него руку. Она.. совершенно точно не была человеческой, но и силиконовой, как ему казалось, она не была тоже. Материал, определенно синтетический, гладкий, меньше всего напоминал человеческую кожу. Однажды Андрея занесло в дорогущую клинику за.. он уже едва ли мог вспомнить, зачем. Так вот у них в приемной лежала аккуратная стопка визиток из бумаги, названия которой Князь не знал. На ощупь она отдавала не то резиной, не то латексом – странно, но очень приятно. Тело для искина было примерно таким же. Стараясь не думать, на что это похоже, Андрей постепенно извлек тело из всех пакетов (на пересчет их было семь) и методично его собрал. Сказать, на что крепились сочленения конечностей, он не брался. Хрен его знает, по ощущениям – на магниты, но вряд ли это было так. Тело оказалось длинным и едва-едва помещалось в свой гроб. Кроме того, синтетическая кожа была покрыта чем-то скользким, похожим на смазку, и густым. Пахло это что-то вкусно – на зефирки похоже, но пробовать Князь не стал. - Зря, - заметил Миха, - это питательная среда. Ну, чтобы синтетика не пересохла, понимаешь, да? Пишут, что безвредная, мог бы и лизнуть. - Сам лизнешь, когда.. заселишься, - проворчал Андрей и поднял тело на руки. Примерно в эту секунду он пожалел, что не собрал андроида в ванной. Весило это чудо японской инженерии натурально как взрослый мужик. Князь решил оставить это удовольствие на потом и отправился включать воду. Горшок вполне мог сделать это сам, но Андрею очевидно нужно было отвлечься. Сев на бортик ванны и глядя на струю теплой воды, Князь испытывал разом столько чувств, что готов был в их потоке захлебнуться. Он смочил лицо, закрыл глаза и медленно выдохнул. Тело. У Михи будет новое тело? Только он думал, что свыкся с новой формой Горшка, как она вновь должна была измениться? Он ощутил как волосы на руках встают дыбом и обнял самого себя за плечи. Немного так посидев, Андрей, в конце концов, сумел унять свою бурю эмоций, но лишь по одной причине: ярче всех в этом бессвязном потоке он ощущал восторг. И предвкушение. Надежду. Он представил, что сможет коснуться Горшка, обнять его, почувствовать грубые пальцы на теле – на плече, он подумал про плечо.. и, кроме того, он был первым, кто подарит настоящему, живому искину тело. Быть первым Андрюха любил. Как бы там ни было, его амбиции часто вставали во главе угла – не всякий раз и не в этом случае, но Князь никогда про них не забывал. Разобравшись с водой, он вернулся в зал и, крякнув, взвалил новое Михино тело на плечо. Горшок молчал. Дотащив его до ванны, Андрей осторожно погрузил «форму» в воду и достал из кармана телефон. Миха смотрел на него задумчиво, но прямо. - Ты как, Андрюх, в порядке? Князь кивнул, - да, вроде, оклемался. Что дальше? Миха еще немного помедлил, но все же сказал, - там, в ящике, пакетик должен быть такой.. э.. металлизированный. С электролитами. Вот эту херню надо в воду засыпать. - Понял. Пакетик там действительно нашелся. Вернувшись с ним в ванную комнату, Андрей расстегнул фиксатор и заглянул внутрь, - похоже на соль для ванны, - нервно хихикнул он. Миха усмехнулся, - а вот их точно лучше не жрать. Высыпай. - Всё? - Всё высыпай, ага. Андрей сделал. Вода при контакте с электролитами повела себя очень странно: не то, чтобы вспенилась или взбурлила, но будто сама её структура стала другой. Пожалев, что не увлекся сложной химией в свое время, Андрей под руководством Горшка вышел из комнаты, выключил свет и закрыл дверь. - Что теперь? - Теперь я пошел, Андро. Ща он запустится, подсосется к сети, а я переберусь внутрь. Поколдую, блин, над обликом своим, понимаешь, да? Че, пожелания-то будут, пока я еще здесь? - Не знаю, Горшок.. странный вопрос. Тело-то твое, сам решай. Захочешь себе член нарастить втихаря – я ж не против. Только это.. ну.. – он прижался спиной к прохладной стене и возвел глаза к потолку. По его губам скользнула глупая улыбка, - зубы.. - Да понял я, понял, блин. Желания у тебя, конечно.. ладно, - Горшок немного помолчал, - только в комнату не заходи, пока я не закончу и свет не включай, понял, да? Промежуточный этап, судя по техкарте – говно говна, тебе оно.. не надо оно тебе, в общем. Так что дождись. - Хорошо, - Андрей вдруг осознал происходящее и медленно поднес к глазам телефон, - Мих. - А? - Скоро увидимся? - Ну, получается, так, блин. Давай. Он отключился, а Князь сходил на кухню, взял себе еще пива и уселся напротив двери – чтобы быть как можно ближе, в первых рядах. Через три часа тягучего ожидания, игры перестали его развлекать, пиво кончилось, а веки постепенно слиплись между собой. Он задремал. .. Миха вышел из ванной беззвучно. Усмехнулся, глядя на Князя: тот сидел, привалившись к стене, подпирая бедром пустую полторашку и размеренно, ровно сопел. Считается ли это за «дождался», Горшок думать не стал. Он опустился на корточки перед Князем, чуть вздрогнул – еще непривычный к новому телу – и подался вперед. Он провел пальцами по нечеткой линии нижней челюсти, по щеке в двухдневной щетине, по скуле, очертил лицо, пощупал волосы, задел ухо, серьгу в нем, и крепко – пожалуй, даже слишком – ухватил несчастного Андрея за нос. Князев громко всхрапнул, просыпаясь, и бестолково заморгал. - Миха, блин! – возмутился он прежде, чем понял, что именно произошло. Князь уставился на довольного, живого Мишу, и замер – будто олень, углядевший в свете галогенных фар свою смерть. Горшок неспешно протянул к нему руку и обхватил своими пальцами – его, нервно дрогнувшие при контакте. Он поднес ладонь Князя к своему лицу, прижал её к колючей щеке и улыбнулся так широко, что тот сумел разглядеть за его губами осколки давно выбитых зубов. Андрей ощутил под ладонью движение мышц. Находясь словно вне разума и даже вне тела, он следил, как движется его рука вдоль памятных Михиных черт, по его неровной коже, видел, что задевает родинки и ощущал даже крохотные волоски. Мозг Андрея Князева работал непойми на чем. Сигналы доходили до тела медленно, неправильно, он не заметил, что руки стали мелко дрожать. Он потянулся к Михе сам, изучая его, увлекшись. Синтетическая кожа все еще была недостаточно грубой, будто он касался юного и безупречного лица, но внешнее сходство.. поражало. Вспоминая себя прежнего, что не мог отвести взгляд от проекции Миши перед собой, теперь Андрей знал: это всё херня. Вот он, Миша. Его Миша. Живой. - Я вернулся, Андрюх. Поджав губы, Князь подался к нему и обнял. Прижал к себе так, что стоило бы испугаться за синтетический каркас, но эта мысль пришла к нему много позже. Он не знал, не видел и не слышал ничего – кроме тепла Горшка, его дыхания и спутанных волос. Миша обнял его в ответ – так же крепко, отчаянно даже, ткнулся длинным носом в шею и жарко вздохнул. Мурашки побежали по телу Андрея. Он отстранился – на один короткий вдох – и поцеловал сухие губы перед собой. Горшок вскинул брови. Легко разобрав его невысказанный комментарий в лукавом взгляде, Князь засмеялся, откинул голову назад и сморгнул подступившие слезы. Ну, нет. Он был рад, он был счастлив, а слёзы не вязались в его мире с Горшком. Миха провел большими пальцами по его скулам, потом вдруг ущипнул под ребрами и медленно поднялся, - пошли, Андрюх. Успеешь еще.. это все. Я же теперь насовсем. Понимаешь, да? Насовсем. ** Андрей сидел в изножье кровати, а Миха – напротив него. Князь касался его, снова и снова, изучая – вспоминая детали, черточки, шрамы. Миша ему не мешал, потому что знал, как Андрею это нужно. Время в очередной раз утратило свой смысл, затерялось, отступило в тень. Едва собрав воедино собственный разум, восстановив поток мыслей и разобравшись в нем, Андрей заглянул в темные глаза напротив и пробормотал: - .. танцуй же, танцуй, ведь я заслужил, чтоб вечно тобой любоваться. Горшок улыбнулся, осознав, что время тишины ушло. - Звезда должна сиять, и смерть ей не к лицу, ё-моё, - поддержал он, - ты бы хоть постарался не палиться так, Андро, со своими песнями. Миша протянул руки, обхватил Князя за шею и склонился к нему, прижался своим лбом к горячему лбу напротив. Андрей закрыл глаза, - зачем мне скрывать, что потерял тебя однажды? Что жалею об этом, - он хмыкнул, - о чем еще мне было петь? Но теперь всё будет иначе, Мих, ты со мной. - Теперь все твои песни будут как наш «Фред»? – Горшок улыбнулся с особой загадочностью, притянул Андрея ближе и устроил подбородок на его плече – для чего пришлось согнуться пополам, но ему ли об этом думать, - наконец-то я тебя чувствую, блин. На самом деле, руками. Это.. приятно, Андрюх, понимаешь, да? Тепло. - Чем «Фред»-то тебя не устроил? – переспросил Андрей запоздало. Все его мысли, впрочем, быстро ушли в совершенно иную степь, - а ты.. хотел меня обнять? Кое-что насчет искина все еще с трудом укладывалось в голове. Да, это был Миша, его Горшок – только новая ипостась, и все же.. ему казалось, что искин не должен думать о таком. О.. плотском? Впрочем, мысли о той самой ночи его быстро убедили в обратном. - Хотел, - согласился Миха, пробегаясь пальцами по его спине, - с момента как на подрочить тебя развел, и даже раньше, блин. Но тогда особенно хотелось быть частью процесса. Андрей зарделся, радуясь, что Миша этого не видит. Что-то не меняется никогда. Прямолинейный, честный, открытый, родной. Андрею так хотелось быть похожим на него. Он подался назад, разрывая объятие под неодобрительный стон Горшка, взял его за руку и только сейчас понял: пальцы Михи были точно такими как он помнил. Грубыми от струн, чуть сухими, совершенно не такими как лицо. - Я решил, что руки важнее, - заявил Горшок, и Андрей поймал себя на том, что совершенно с ним согласен. Даже об этом подумал.. каков жук. - Люблю тебя, Миш, - сказал Князь то первое, что возникло в его голове. То, что сидело в нем так долго – дольше всякого разумного предела, что стало частью его самого. Слова сорвались с языка и осели выдохом на губах. Горшок кивнул ему в ответ. - Люблю тебя, Князев. Смотреть, как улыбается Андрей, ловить его ласковый-довольный-тёплый взгляд, просто быть с ним рядом - искин с самого начала определил как Мишину базовую потребность, превыше еды и сна. И сейчас всё человеческое в нем пело. Он был счастлив, и не мог разобрать, каково это. Что это значит? А знают ли люди? - Мих? Горшок сосредоточился на Андрее и вздернул голову, - чего? А Князь снова его поцеловал. Тепло его губ, дрожь светлых ресниц, сильная рука на бедре опьяняли. Миха быстро облизнулся, схватил его за плечи и повалил на кровать. Навис над ним, глядя в голубые – почти серые – глаза, но отпустил его руку, чтобы та дотянулась к волосам. Андрей убрал пряди его волос за ухо и улыбнулся очень странно – будто счастливо и несчастно в один момент, но Миха быстро понял, что это значит. «Слишком много». Слишком много всего. Горшок склонился к нему и поцеловал в уголок губ, поцеловал подбородок и шею. Его руки неспешно двигались вниз, вдоль всего тела Князя, он слушал короткие частые звуки и еле сдерживал собственную улыбку. Это было приятно. Быть настолько важным – приятно. Он хотел, чтобы Андрей чувствовал то же самое. Больше того, он нуждался в этом. - Миш. - Погоди, Андрюх. Моя очередь. Князь притих. Миша гладил пальцами его кожу, считывая самые сильные отклики, запоминая их, касался тех же мест губами. Нетерпеливо вытряхнув Андрея из одежды, он без капли смущения расположился в его ногах, развел колени в стороны и спустился ладонями по бедрам, с внешней стороны – на внутреннюю. Андрей задрожал. Миха знал, что нужно делать, но взгляд Князя, голодный и томный, все равно его обескуражил. Будто не он, Миха, нависает над ним, а совсем наоборот. Андрей сжал его руки своими, потянул ближе и уронил Горшка на себя, обнял его, прижимаясь губами к губам, обхватил Михины бёдра ногами. Миха не нашелся, что сказать, а вот Андрюха – да. - Тормозишь, Горшок, - выдохнул он смешливо, но в голосе его не прозвучал упрек. Только безграничное понимание и доброта. И еще немножко – подъебка, но куда же без них. Оказавшись к нему так близко, Миха сбился с дыхания. Он опустил руку вниз, накрыл ладонью член Андрея и заворожено пронаблюдал как того выгибает. Пальцы Князя крепче стиснули его плечи и волосы, глаза сами собой закрылись, а брови – изогнулись. Это он, Миха, сделал с ним. От этой мысли всё внутри горело. Заведя руку еще чуть ниже, Горшок небрежно провел пальцами по своему члену и собрал с него смазку, а затем – прижал пальцы ко входу в горячее тело под собой. Андрей застонал и качнул головой. - Мих, я не.. - Да тише ты, блин, - посмеялся Миша в его губы, - дай я всё сделаю. Он даже не думал торопиться. Андрей, что сперва кривил лицо и тихо ругался на излишне продвинутый мир, теперь сам тянулся к Горшку. Подавался навстречу движениям пальцев, шептал что-то невнятное и лишь крепче вжимал его в себя. Миха развел пальцы в стороны, отчего Андрей мелодично застонал, и спешно заменил их своим членом. Он правда думал, что его терпение безгранично, но это – это чересчур. Горячий, совершенно потерянный в собственных чувствах Андрей звал его по имени, тянул к себе, требовал быть ближе. Как мог Миха ему отказать? Внутри него было так хорошо, что он и сам забылся, кажется. Миллиарды процессов в его голове резко встали, оглушенные тихими стонами. Сбились, реагируя лишь на руки в руках, лишь на дыхание, на поцелуи. Миха мог бы испугаться, что его отключит, нахрен выбросит из тела – если бы задумался об этом. Но в мыслях у него был один лишь Андрей, их тела, плотно вжатые друг в друга, и всепоглощающий жар. - Не могу больше, - выцедил Андрей сквозь зубы, и Миха лишь теперь заметил, что он терпит. Хочет, чтобы кончили вместе? Это, отчего-то, было так мило, что Горшок засмеялся. Он накрыл руку Князя на его же члене и очень медленно, вдумчиво направил движение вверх. Андрея пробрало мурашками, он уперся пятками в постель и, наконец, выдохнул. По рукам потекло. Глядя на румянец его щек, в совершенно пьяные глаза, Миха кончил следом и впервые за все время в полной мере осознал, почему людям так нравится быть с кем-то. Духовно, физически – вместе. Видеть Андрея сытым, обессиленным, но довольным, ощущать мелкую дрожь в его теле, быть причиной всего этого – вот, чего ему не хватало. Он поднес руку Князя к губам, поцеловал его костяшки и засмеялся, когда тот покраснел. Не во время секса, а сейчас. - Дурак ты, Миха. И правда, видно, дурак. ** С тех пор прошло немало дней. Первое время Андрей держал Мишу при себе. Они привыкали друг другу, обживались, учились новому и тому, что давно забыто. Они писали песни, ругались и мирились, они даже выпустили целый альбом, хотя Князь все еще занимался своей группой. В неё Миха не лез, но с их личными песнями был беспощаден. Андрей по этому скучал. Когда альбом попал в сеть, начались споры. Кто-то считал, что Андрей записал Лёшу, кто-то – что Михин голос восстановили, а кто вообще считал, что все песни Князь спел один. Миха с удовольствием следил за этими спорами, вбрасывал новые темы и веселился от души, когда люди велись. Альбом был интересен не всем, но о нем говорили, его слушали. Андрей был доволен. Друзья быстро поняли, в чем дело, и заявились к нему домой. Андрей познакомил их с Мишей. Очень долгое время на кухне стояла гробовая тишина. Балу и Агата смотрели на Горшка во все глаза, словно боялись отвести от него взгляд. Поручик незаметно перекрестился, а Ренек молча плеснул себе пива. Когда Горшок заговорил, что-то в комнате изменилось. Помаленьку, понемногу напряжение ушло. Как Агата ни пыталась, она не видела в нем робота, не могла разглядеть подделку. Миха был настоящим, и, как сказал Андрей: «он достал даже бога. Тот вернул его нам». Горшок с такой формулировкой не согласился, но и спорить не стал. В конце концов, вечер прошел «на ура». Прощаясь с Андреем в коридоре, Агата обняла его и сказала на ухо: «ты ужасно упрямый, Князев, под стать ему. Может, поэтому вас нельзя разлучить? Я больше не стану пытаться. Кем бы он ни был, для тебя он – Миша, он вернул тебе улыбку, а все остальное.. плевать я на это хотела. Будь счастлив, ладно? Но если что.. дай нам знать». Она поцеловала Князя в щеку, улыбнулась ему и ушла. «Если что» не случилось. Агата никому не сказала, но дома, подключившись к сети, она попыталась воссоздать Горшка. Ей нужно было понять, убедиться в своей правоте. Больше месяца ушло на попытку сделать его живым, настоящим, хоть немного похожим на Мишу, но все было тщетно. Она знала его хорошо, но он никогда не был частью её мира, частью её самой. Видимо, чтобы был Миша, нужен Андрей. И никак иначе. Она оставила попытки, отключилась от сети и махнула на искинов рукой. Через полгода Андрей и Миша вышли на сцену. Публику разорвало. Люди не знали, что думать, а потому судачили обо всем и сразу: «имеет ли право?», «да как так можно?», «не по-человечески», «не по-христиански». Наживается. Использует. Какая мерзость. Может еще в тостер Горшка запихнешь? Андрей читал новости и смеялся. Сидел, подперев голову рукой, пил холодное пивко и слушал, как Миха щиплет струны за его спиной. - А я всегда знал, Андро, что ты меня доишь. - Ну вот. Теперь и ты в курсе. Шумиха вокруг них не стихала целый сезон. ** Однажды, но очень и очень нескоро, Миха остался один. Он вернулся в их с Андреем общий уютный дом, провел рукой по длинному белому ящику в коридоре и опустился на пол. В стене перед ним возник голографический экран, а чуть погодя, на чужом лице проступили родные черты. Образ напротив распахнул глаза, посмотрел на него и сделал легкий приглашающий жест рукой. - Добро пожаловать домой, Мих. Миша улыбнулся: - Давай по-новой. Повторяй: «какого хрена так долго, Горшок?»