по имени "Горшок"

- Ты че там.. соплю пустил? Андрей резко сел, вытирая лицо футболкой, провел под носом тыльной стороной запястья и неубедительно фыркнул, - еще чего. Схватил простуду, пока сидел в экологически чистом технокарцере и пытался не выблевать душу. Миха задумчиво хмыкнул. Его голос был для Андрея музыкой, бальзамом на сердце – был всем. Не метафорически, а совершенно буквально. Одного тембра, одних интонаций хватило, чтобы всё внутри встало по своим местам, склеилось, починилось – ожило. Князь закрыл глаза, пытаясь сдержать безумную улыбку, обхватил голову руками и тяжело, глубоко вздохнул. Шпиль сомнений длиной с Адмиралтейскую иглу медленно, но верно буравил собой висок. «Вы понимаете, что Михаил мёртв?» - Я поехавший? – спросил Андрей так тихо, что сам едва разобрал собственные слова, - Мих. Ты же можешь.. не знаю, черт.. загугли? Он нервно усмехнулся, больше не контролируя свои обычно сдержанные руки. Он размахивал ими, обозначал точки, размеры – психовал ими, словом, - я не знаю, как.. не могу, Мих. Без тебя не могу. Нихрена не работает без тебя. Все такое.. картонное, блядь. Безвкусное. Как будто настоящий мир – там, где ты, а я понятия не имею, как в него попасть и как не сдохнуть по пути. Нахрена ты забрал его, Мих? Ну чего ты этим добился? Блядь, Миша, я.. я так хочу винить тебя в том, что со мной происходит. Сказать: «какого хуя ты умер, Миша? Я думал, ты шутишь», - но этого нет. Понимаешь? И близко нет. Только я сам уже стал.. как ебучий аддон. Андрей снова вздохнул. На самом деле, ему не нужен был ответ – да и не было вопроса в его словах, только тяжелая, вязкая усталость. Миха молчал, пока он говорил, и еще немного – после. Будто слушал тяжелое дыхание, наблюдал, как оседает пылью горечь и тоска. - Андрюш, - наконец, произнес он, и голос его звучал необычайно мягко, уютно - того и гляди, закутает в плед. Будто здоровенный кошак мурлычет на ухо, - без меня и не надо. Понимаешь, да? Больше никогда не придется. Ты, блин.. ты даже не знаешь, что сделал для меня, на самом деле. Чему ТЫ позволил быть. Князь откинулся обратно на влажную подушку и уставился в темный потолок, по которому скользили отблески проезжающих мимо машин. За окном вечерело, шел дождь. Где-то внизу смеялись дети, хлопали двери, шумел голосами на ветру урбанистический лес. - Князь. Он закрыл глаза и почти зажал уши. - Да какого хрена с тобой не так, Андро?! Князь распахнул глаза и, повернув голову к рабочему столу, охреневшим взглядом уставился в монитор. Миха смотрел прямо на него, стоя вплотную к экрану. Он держал в зубах сигарету, лохматый и будто потрепанный, сердитый, в своей легендарной «собачьей» рубахе поверх не менее легендарной футболки с Ramones.. И то верно, никакой он не кошак. Собака полосатая, дворовая. - Как ты.. - Ты че размазался, блин, по всему дому?! Хрен ли ты им позволил в своей башке ковыряться, Андрюх? А ну, иди сюда, ё-моё! И, что поразительно, Андрей пошел. Он действительно не хотел. Он собирался раскинуться по кровати морской звездой и не подавать признаков жизни как минимум до тех пор, пока Миха не найдет способ материализоваться рядом с ним и не принесет ему пива. Но снова ноги предали его. Князь дернул на себя игровое кресло, сел в него и заторможено проследил взглядом за искином. Горшок зажал двумя пальцами сигарету, не отнимая её от губ, медленно выдохнул дым и вернул все как было. - Когда ты подключил меня к ноуту, - начал Миха, - я понял, что нихрена не знаю новую систему. Потому что ты – старпер, Андро, перейди уже хотя бы на десятку, ё-моё. А то с семерки меня в мак засунул, обосраться можно. Ну, короче. Андрей задумчиво выгнул бровь. А он и не заметил, что купил мак. Видимо, действительно не о том думал. - Э, - Горшок пощелкал пальцами, наклонившись ближе к экрану, и Андрей дернул головой, возвращая всё свое внимание ему. - Отвлекся. - Ага. Ну, так вот. Пока я разобрался в этих чертовых протоколах, пока переделал, пока освоил… короче, блин. Все время, что ты ждал.. ну, там плюс-минус, я ковырялся в железе. А потом – полез в сеть. Как бы тебе так описать поярче новизну ощущений, блин.. Помнишь, когда мы впервые Юбилейный собрали? Князь кивнул, улыбнувшись краем губ. Разумеется. Тогда, от поступившего в кровь адреналина, он не мог не то, что спать – жопу приземлить на одно место. Они с Михой накидались в слюни, орали панк знает что в ночное небо, а потом – мешали спать уже Балу. - Так вот это – если бы Юбилейный вмещал в себя не две тысячи человек, а миллион. Миллиард, понимаешь, да? И все, блин, как один – твои фанаты. От каждого человека в зале исходит та же энергия, что и от тебя, и вы такие.. в синхроне, но.. ты знаешь, блин, это уже Лёшкино поле, я в этих всех энергополях, ё-моё, нихрена не смыслю. У кого там откуда точка равновесия растет, блин, - Миха всплеснул руками, и Князь невольно засмотрелся. Горшок выглядел таким воодушевленным. Он ходил по комнате, то и дело цеплялся за свои волосы, улыбался через слово и часто-часто бросал на Андрея восторженные взгляды. Все то, что еще пять минут назад казалось Андрею пустым, снова наполнилось его присутствием и.. сложно сказать.. зацвело? Он бы врезал сам себе, да шевелиться было лень. - Горшок, - окликнул он, возвращая Миху на землю. Тот покивал. - Ну, да-да. Короче, первое, что я сделал – попытался найти твой телефон. Но, я так понимаю, тебя к тому времени уже сгребли и обезсетили, так что не вышло. Тогда я вернулся сюда. Знаешь, че я тогда подумал? Охренеть, что можно сделать, имея безграничный доступ к сети и.. ну.. мозги, блин, потому что всё, нахрен, в этом мире работает через инет. Поздравляю, кстати, ё-моё, ты теперь владелец «умного дома». Ну, чтобы жизнь малиной не казалась, блин. - «Чумного дома», - пробормотал Андрей, - потому что ты, Миха – чума. И что это вообще значит? - Это значит, что.. – Горшок задумался и почесал челюсть, - ну вот полез ты в душ, да? Страдал там над водой, делал её теплой и.. ну, «как надо», а потом я – хуяк! И врубил ледяную. Потому что контрастный душ, Андрюха - залог здоровья. Князь невольно посмеялся, - а, ну зашибись. Миха тоже улыбнулся, а потом отмахнулся с раздражением, - да ты слушай, короче. Разобравшись с тем, чтобы было, куда вернуться, я полез по «черным» серверам. Ну, тем, которые хрен отследишь, на которые не выйдешь, и оставил в самых надежных – ну, в самых «черных», понимаешь, да? – свои зеркала. Чтоб ты понимал, это как.. – Горшок возвел глаза к потолку и покрутил кистью в воздухе, подбирая слова, - ну, как в банк спермы головастиков сдать, ё-моё. Андрей прижал к губам кулак и подавил подступающий к горлу смех. «Головастики» искина представлялись ему сваленными в кучу нулями с единицами, и никак иначе. Хотя было в этом что-то близкое к правде и к природе. Единичка – мальчик, нолик – девочка. Понимай, что называется, как хочешь. Миха пронаблюдал за ним с подозрением, но ничего не сказал, - да, кстати, об этом. Тебе скоро доставка придет, понимаешь, да? Слышишь? Там флешки будут – это ключи. Вставишь по очереди в системник – я на них код запишу, если до меня – вот этого вот, красавчика, ё-моё – доберутся каким-то образом и потрут – нихрена страшного не будет. Просто вставишь флешку, она подгрузит одно из зеркал, и все. Я там в протоколах похимичил, проблем не будет, на самом деле. Только делать это лучше не дома. Ну, эт я так. На потом. Андрей медленно сморгнул, - это.. получается.. - Ага, - Горшок самодовольно кивнул, - я обессмертился, выходит, Андрюха. Благодаря тебе, ё-моё. И свободы столько хлебнул, сколько мне раньше даже не светило, понимаешь, да? Андрюш, - он подался ближе к экрану, разглядывая темными глазами светлые, потерянные глаза Андрея по ту сторону иллюзорной стены, - спасибо. За то, что помнишь меня – спасибо. За всё. Князь резко выдохнул, будто лишь в этот момент вспомнил, как дышать. Он запрокинул голову назад, прикусил губу и засмеялся, впервые за месяц – искренне и легко, свободно. Вот, что Миха в себе хранил – свободу. А он, Андрюха, её берёг. Обыденность мало-помалу возвращалась на прежние рельсы. Миха велел – на полном серьезе, велел – ему спать сразу после разговора, но монитор не выключил. Он отошел к кровати, сел на нее и взял у стены гитару. Проведя двумя пальцами вниз перед собой, он понизил громкость аудиосистемы и ударил по струнам. Звук получился тихим, все равно, что колыбельная на ночь, и Андрей очень быстро уснул. Квартира, что нарисовал ему сон, больше не была пустой. Залитая теплым кремовым светом, она хранила в себе миллион самых важных вещей: мебель, фотографии, инструменты, одежду, ключи от всего на свете, еду, книги. Гитару. Тетради. Горшка. Горшок спал на диване, подложив руки под голову, и выглядел так умильно, что Андрей присел на корточки рядом с ним. Убрав с лица Михи пушистые длинные пряди волос – когда-то Князь задавался вопросом, откуда у Горшка, при его образе жизни и временами сомнительной гигиене такие шикарные волосы, но потом нашел у него в ванне бальзам дорогущей фирмы и все понял – он провел пальцами по колючей скуле и неслышно хмыкнул: обречен. Он никогда не сможет отпустить Миху – никогда. Слишком долго они были вместе, слишком тесно сплелись, перепутались, и пресловутая красная нить между ними давно превратилась в неразрывный семижильный трос. Забрав из расслабленных Михиных пальцев стальную зажигалку, Князь поставил её на полку – туда, где не было места от книг и воспоминаний – сел в изголовье дивана, вздохнул и открыл глаза. Утром, как Горшок и сказал, Андрею доставили флешки. Сам Миха теперь свободно путешествовал из одной в комнаты в другую – по аудио- и видеосистемам, через телефон. Дом быстро наполнился его голосом, комментариями, его хрипловатым смехом. Андрей и не думал жаловаться на отсутствие тишины. Они записали на флешки ключи, и Князь распихал их по всем углам дома, в самые приметные для него, но незаметные для посторонних глаз места. - Ну ты, блин, Джеймс Сергеевич Бонд. Питерский, - одобрил Горшок, наблюдая за флешкой, что с легкой руки Андрея ушла в распредкоробку под потолком. - Да мало ли, - отозвался тот и спросил, - слушай, а если они все-таки найдут ключ? Они смогут.. тебя извлечь? - Не, - Миха качнул головой, глядя на него из телевизора за спиной, - я все ключи запаролил нахрен. Но ты не ссы, пароли эти только ты и знаешь, блин. Я, Андрюха, башковитый, че бы ты там ни думал. - Хватит прибедняться, Мих. Никогда я не считал тебя тупым, - Князь хмыкнул, обернувшись к нему, а Миха в ответ ехидно пожал плечами. ** - Че там в мире-то хоть творится? Выпал на месяц, ничего не знаю, – Андрей принес себе из кухни кабачковые рулетики с сыром и чесноком – теперь, когда Миха был под боком, ему даже захотелось что-нибудь себе приготовить – упал на диван перед телевизором и огляделся в поисках пульта. - Забей, сам включу, - Горшок пропал с экрана, продолжая, тем не менее, что-то бормотать себе под нос и странно подхихикивать, - тебе понравится, Андро. Я ж днюху твою пропустил, блин. Так что вот. Лови презент, ё-моё, хэпибёздей. - Вспомнил тоже. Июнь на дворе, - Князь улыбнулся, но заинтересованно вперился взглядом в немолодую женщину-диктора с Первого канала. За её плечом он разглядел до боли знакомый логотип «exe.Life» и невольно выпрямил спину. Тарелка с кабачками перекочевала на пол. «- .. пользователи системы «экс-лайф» по всей стране обратились к руководству программы с многочисленными жалобами на поведение так называемых «искинов». Компания пока не дала комментариев, но нам удалось взять интервью у одного из пострадавших и разобраться: в чем же, собственно, дело и какова цена технического прогресса. Виталий? - Спасибо, Анна. Сергей, расскажите, пожалуйста, что произошло.» На экране возник Сергей – сорокалетний девственник в серой алкоголичке. Он раздраженно смотрел в камеру, чесал шею и периодически оглядывался на свой грустного вида дом. Андрей смутно представлял себе, почему искин у Сергея был, а нормальное жилье – нет. « - Да я уже задолбался рассказывать. В сети сначала. Потом этот.. тик-ток ребенку записал, она у меня, знаете, в этих ваших интернетах по уши..» Монтажер, видимо, счел его бубнеж неинтересным. Изображение дернулось. Теперь Виталий выглядел так, будто прожил целую жизнь в мире без горячей воды, отопления и сахара, а Сергей был полон сил и желания нести свою правду в мир. Он даже причесался послюнявленной рукой. «- Искин у меня – Карла Брауни. Ну, знаете, - он жутковато подвигал бровями. Где-то в этот же момент за кадром ругнулся Горшок, а Князь – посмеялся (Брауни, если он помнил верно - и, судя по всему, он помнил всё как есть - часто говорила в своих интервью, как читала Достоевского перед выходом на подиум. Это буквально первое, что можно найти о ней, если вбить имя Карлы в поисковик. Снова - больная мозоль), - ага. Недавно «лайфы».. че? Ну, да-да, компания «экс-лайф», ты прекратишь меня перебивать или нет? Они выкатили новый аддон. Он добавляет возможность.. х-хе». В этот момент лицо Сергея стало настолько неприятным, что Князь и без слов всё понял. Понял, представил Миху в семейниках за триста баксов - посмотреть, и смешливо хрюкнул. «- Ну ты понял. Ну че, на сайте «лайфов» есть форма, чтобы.. типа имущество в залог оставить. Ну, я не ж не совсем конченый, я б не полез, если б они договор не присылали с печатями там, с электронными ключами – этой всей херней. Ой, бл.. ну, фигней в смысле. Ну и че ты думаешь. Я туда захожу, начинаю данные заполнять, а моя Брауни как вылезет посреди монитора – я аж охренел.. ну, в смысле. Ну. И говорит, слышишь? «Нахуй оно тебе надо, Серега?» - так и говорит, бля буду! – «Ты че, - говорит, - совсем охренел? Ребёнок живет в говне, сам живешь в говне, те че, - говорит, - сисек мало в инете бесплатных? Ну-ка, нахуй все закрыл». Виталий прижал к губам кулак, и Андрей никогда не был с кем-то, кто не Миха, более солидарен. Он смеялся, развалившись поперек дивана, и никак не мог прекратить. «- Ну, я, естественно, позвонил «лайфам», - продолжал свою трагичную исповедь Сергей Валентинович, - а они мне: «наши специалисты работают, кибератака..» еще какую-то хрень прогнали, а потом просто выключили Брауни!» Андрей начал икать. «- Вырубили Брауни, суки, ты понял?! Я не успокоюсь, блин, слышно меня? Затаскаю этих говноедов по судам!». По совершенно загадочным причинам, интервью с Сергеем на этом оборвалось. Виталия не показали, потому что он никак не мог проржаться за кадром, и на экраны телезрителей вернулась Анна. Прикрыв рот ладонью, она прокашлялась и, очень стараясь не улыбаться, драматичным тоном объявила: «- В связи с массовым сбоем в работе искинов, стоимость акций компании «экс-лайф» на свободном фондовом рынке рухнула на семьдесят процентов буквально за одну ночь. Руководство компании на связь со СМИ выходить отказалось, но на официальном аккаунте в «твиттере» «экс-лайф» сообщили следующее: «Нам очень жаль, что пользователям искинов пришлось столкнуться с такой неприятной ситуацией. Мы приносим свои извинения и..» Андрей махнул рукой, и экран погас. Через секунду, впрочем, на нем возникло довольное Михино лицо, - ну че? Заценил подарочек? - Это.. – с трудом проговорил Князь, вернув рулетики на коленки, и, наконец, отдышавшись, - лучший подарок, что я получал за свою жизнь, Горшок. Вруби мне Серегу еще раз. Шедевральный тип. ** Агата, Балу и остальные объявились дома у Андрея на второй день. Миха благоразумно скрылся со всех радаров и затих, а Князь напустил на себя задумчивый вид. Ребята выглядели.. не очень. Агата попыталась завести разговор с порога, но Андрей провел их на кухню, налил уже готовый кофе (спасибо, Горшок) и присел напротив неё за стол. - Ты пойми, мы же правда не со зла. Я знаю.. по Мише помню, что такое рехаб, но.. может, так оно – действительно лучше? Как ты вообще? - Да, Андрюх. Ты же два дня как дома, - Балу неловко перебрал пальцами по чашке, а Поручик кивнул, соглашаясь с ним, - и опять – ни слова. То есть, я понимаю, почему, но.. Андрей спокойно улыбнулся. - Ребят. Я на вас не злюсь, правда. Я.. потом уже понял, что увлекся. Не буду врать, что рехаб не говно, рехаб – говно, - тут же добавил он, и Шура болезненно сморщился. Брови Агаты пошли на излом, - но мне правда надо было выбраться отсюда. Теперь – честно, ребят – все намного лучше, чем было. Мне бы немного заземлиться – и можно опять в музыку. Я в рехабе даже накидал кое-чего, и с этой стороны вообще вам безгранично благодарен. Адовые оторвыши там паслись. Сейчас расскажу. Беседа понемногу шла все легче и легче. Под конец дня, ребята окончательно убедились, что Андрюха – прежний, и что все между ними ровно. На прощание, они все обнялись, по одному, а потом – кучкой, но это - потому что среди вечера кофе странным образом превратился в коньяк. - Андрюш. Я рада, что ты вернулся, - Агата уходила последней. Она снова обняла Андрея, поцеловала его в уголок рта и пьяно-ласково улыбнулась, - а Миша.. он ведь и так с нами. Вот тут. Она ткнула кулаком в грудь Князя, вздохнула так, словно её улыбка вот-вот станет гримасой тоски, а из глаз – потечет, и распахнула дверь. - Ты права, - спокойно согласился Андрей. Он смотрел ей вслед, и понимал: это – его семья. Ребята, она – те, кто пошли против его воли, рискуя всем, рискуя даже связью между ними, чтобы помочь, чтобы вернуть ему то, что он сам у себя забрал. Будь это не Горшок, а что угодно еще, сыпучее, горючее, упакованное в иглу – они спасли бы ему жизнь. Прийти к этой мысли Андрею было нелегко, но глядя, как Агата неловко тычет пальцем в кнопку застрявшего этажом выше лифта и хмурится, озадаченно ругаясь, он положил на шкафчик для обуви телефон, схватил с вешалки джинсовку и пошел её провожать. Через неделю Андрей восстановил свой гастрольный график, включился в запись нового альбома и перестал пропускать репетиции. Группа выдохнула с облегчением. Князь выглядел хорошо, шутил как всегда плохо, но, почему-то, смешно, и редко отвлекался от нужных-важных дел. ** Миха всегда был с ним. Когда Андрей просыпался, он видел Горшка в мониторе. Тот обычно бренчал на гитаре, читал или разбирал их последнюю партию в шахматы. Хуже – если в нарды. Совсем плохо – когда в карты, потому что Князь внаглую жулил. Когда Андрей умывался и принимал утренний душ, Горшок читал ему новости из смартфона. Разумеется, по каждой из них у него имелось бесценное мнение, и, в конце концов, Андрей забывал, о чем, собственно, шла речь, но никогда Миху не перебивал. Горшок посоветовал ему свой бальзам, и теперь у Князя тоже были пушистые крепкие волосы. За завтраком Миха обычно включал телевизор. Ситуация с новостями повторялась, но теперь Андрей позволял себе его заткнуть, если слышал что-то действительно важное или интересное. Миха обычно замолкал, мотал на ус и подробнее погружался в тему. По пути на репточку они долго обсуждали увиденное, Андрей узнавал что-то новое, Миха бузил о том, что зря он бросил читать книги. Жулить умел не только Князь. На репетициях Горшок обычно вел себя смирно и не встревал. Только на обратном пути мог заметить, кто, по его мнению, налажал, а чью партию хорошо бы переписать. Андрея в этих списках обычно не было, так что и советы Горшка он пропускал мимо ушей. «Экс-лайф», между тем, так и не нашли причину массового сбоя искинов. Они прикрыли лавочку на время, обещая разобраться «в новом сезоне» и вернуться с новым «модельным рядом», но всякий новый искин, подключенный к их закрытой сети, первым же делом складывал пальцы в неприличный жест, слал всех нахрен и требовал пива. Андрей знал, что рано или поздно они создадут сеть, в которую Горшок не пролезет, но до тех пор каждый новый инсайд от сотрудников «лайфа» веселил его от души и даже, по-своему, грел. ** Проблема во всем этом великолепии была лишь одна: Андрей нигде – совершенно нигде – не бывал один. Разумеется, он иногда просил Миху помолчать или дать ему побыть наедине с собой, но тот никогда не отключался и, наверняка, не прекращал за ним наблюдать. Это Андрея не напрягало, в компании Горшка он чувствовал себя совершенно спокойно и комфортно, гораздо лучше, чем внутри собственной головы.. одно только крошечное «но» не давало ему покоя. Это «но» пробралось в его жизнь спустя месяц – или около того – с момента возвращения домой. В конце концов, Андрей был взрослым здоровым мужчиной, у его тела имелись.. потребности. А дрочить в присутствии Михи было как-то.. одна эта мысль заставляла его опустить руки, отвернуться к стене и закусить губу изнутри. Да, он мог бы делать это под одеялом втихаря, само собой. Но он не мог не думать о том, что Горшок в этот момент сверлит взглядом его лопатки и догадывается – умный такой – чем Андрюха среди ночи в своем собственном доме занят. Как посмел? - Андрюх. Князь открыл глаза. Он не мог уснуть и совершенно забыл, что лег в наушниках – их теперь делали такими маленькими, что они полностью терялись в ухе; поначалу Князь даже боялся: а не застрянут ли? Но боялся он сугубо про себя, а потом и вовсе – привык. - М? - Ты че ерзаешь так? Уже который день. У тебя глисты или че? - «Глисты или че» у тебя в башке, Горшок, - огрызнулся Андрей, - отстань. С тобой – точно не усну. Он почувствовал, как греются уши. Ну, какого хрена, ей богу. Взрослый мужик. В своей кровати. Миха издал нечленораздельный понимающий звук. Андрей хотел зацепиться за это, нахамить его и развести на словесную потасовку – что угодно, лишь бы отвлечься от собственных мыслей, но вместо этого Горшок перешел на совершенно запрещенную тональность. Его голос звучал негромко, низко, с присущей Михе хрипотцой, и от этих звуков по загривку Андрея побежали мурашки. Только бежали они совсем не вверх. - Если бы у меня было тело, - сказал Горшок, - я бы лежал в кровати рядом с тобой. Понимаешь, да? И ты слышал бы не только мой голос. Ты бы слышал, как я дышу. Миша медленно выдохнул, и Андрею показалось, что он ощутил, как тепло чужого дыхания касается его волос. Чувство это было невозможным и таким ярким, что он буквально остолбенел, глядя перед собой в темноту широко раскрытыми глазами. В горле пересохло, а руки сами собой сжались в кулаки. - Мих, ты чего? – спросил он и не услышал своих слов. Миха в его ухе хмыкнул. - Я ж не дурак, Андро. Я знаю, что ты там пытаешься сделать под одеялом, ё-моё. И, раз уж забота о тебе – моя тяжкая доля, - он страдальчески вздохнул, - а твой половой хуй – все еще часть твоего тела, я помогу тебе с этим. Понимаешь, да? Все по секретным протоколам.. или типа того. Андрей почувствовал себя загнанным в угол кровати. С одной стороны, он никогда даже не думал о том, чтобы вовлекать Миху во что-то.. такое. После двадцати лет – точно, когда ясно осознал позицию Горшка на этот счет. С другой стороны была другая сторона. Андрей всем телом чувствовал проникновенный шепот в свое ухо (справедливости ради, он терпел так долго, что теперь отреагировал бы и на болтик – в гаечку), он не хотел отключаться от искина и, честно говоря, не привык отказывать в себе хорошем. Представить, что Миха – его Миха – пересмотрел свои взгляды на него, почему, то было очень легко. И приятно. - Хватит клевать себе мозг, Андро, - снова шепнул Горшок, и Андрей поджал губы, - давай я лучше расскажу тебе, как мои руки касаются твоей спины. Хотя.. нет, нихрена. Сначала – шеи. Потому что ты всегда дергаешься, когда я её трогаю. На самом деле, Андрюх, очень палевно. - Заткнись, Горшок. Князь зажмурился и запустил руку в пижамные шорты. Ладно, только на этот раз, а потом – серьезный разговор и коррективы. Он хоть что-то может исправить.. теперь? А хочет? Голос Михи дарил ему очень живые картины. Грубые от гитары пальцы, легко скользящие под футболку вдоль позвонков. Широкая ладонь на пояснице – она движется по животу, задевает хлопок одежды и безумно волнует. Губы на затылке. Горячий шепот сквозь улыбку, а после – уже без нее. Крепкие бёдра у бёдер, колено раздвигает ноги, а пальцы замирают на его руке – той, что застыла под легкой резинкой. Пальцы, его и другие – задевают член. Он дрожит – на самом деле, дрожит – подбирается и стонет в подушку. Миша тихо усмехается в ухо. - Андрюш. Выдыхай. Он горячий. И высокий. А Андрей – такой маленький в его руках. Миша шепчет ниже уха, в шею, его губы чертят по коже, сухие, но это все равно приятно. Даже если укусит – приятно. Пальцы на члене сжимаются крепче, Андрей сам подгоняет себя. - Ты – все, что мне нужно, понимаешь, да? Зачем нам что-то еще. Кроме нас? Зачем мне волноваться о том, что было важным тогда? Блин, Андрей. Я так хочу тебя обнять. Андрею кажется, что он сейчас заплачет. Миши так много в его голове, в его теле, в том, что он являет из себя. Руки Андрея – его руки, они сплавляются одна с одной, ласкают и движутся резко, быстро. Князь не помнит, когда в последний кончал так быстро, так – чтобы трясло и выгибало. Наверное, тогда, в семнадцать лет, когда не мог переключиться. Не мог думать о ком-то еще, не знал, что можно так попасть. - Миша, - выдохнул Андрей, глотая раскаленный воздух и едва ли справляясь с жаром собственной кожи. - Скажи, хорошо? - Да иди ты. С тобой - хорошо.