Удерживая огонь

Что охотник пошёл за ним, Вергилий понял ещё до того, как зеленоватая полутьма выплюнула из себя приземистую фигуру. Некоторое время он шагал не оборачиваясь, на чашах воображаемых весов взвешивая все "за" и "против". Убивать Йозефа не слишком-то и хотелось. Да, он раздражал и в том числе был ответственен за обвал, но… этого было недостаточно, чтобы обнажить клинок. Вот Вергилий и шёл, надеясь, что человек утомится или о себе напомнят пострадавшие рёбра. Отставать невольный спутник не торопился, а коридор всё не заканчивался. Уж не бесконечными ли были подземные ходы? Он тут же укорил себя за глупость – коридоры не бывают бесконечными, если только не ведут в никуда. А этот – судя по возрастающему количеству паутины, – всё же куда-то вёл. Правда, пока казалось, что лишь в один конец. Дурные мысли наступали, как прилив. Нельзя было бояться или паниковать, но в тошнотно-зеленоватых коридорах становилось душно. Раскрошить бы жуткий светящийся камень на мелкие осколки и втоптать их в землю, чтоб убрать нездоровый, давящий свет. Что останавливало его от подобного безрассудства – невозможность избавиться от светящегося камня не разрушая тоннель, или возможность остаться в полной темноте с пауками и любыми другими тварями наедине, – мальчик наверняка сказать не мог. Наверное, и то, и другое. Он обязан отсюда выбраться – как может быть иначе? В конце концов, это глупо и смешно – выжить у горящего дома, а затем раз за разом побеждать демонов, чтобы в итоге закончить всё, заблудившись под руинами. А так как веры в чудеса в нём не было слишком давно, оставалось только идти, осматриваясь и выискивая малейшие знаки, ведущие ко спасению. На первой повстречавшейся развилке оных стало сильно меньше. Проклятые катакомбы не давали ни малейшего намёка на правильный путь. Немудрено – строившие их едва ли желали незваным гостям приятной дороги и скорейшего освобождения. Призадумавшись, Вергилий сначала пошёл направо: убирая обильно затянувшую всё паутину, остановился, когда под ногой что-то захрустело. Перенеся вес с носка на пятку, отступил. Хрупкая, почти незаметная в нездоровой недотемноте кость слишком напоминала человеческую челюсть. Остального поблизости не оказалось, ровно как и желания останки искать. Проверив левый коридор, ничего нового для себя Вергилий не обнаружил. Всё та же паутина, та же тоска, разве что, без валяющихся на земле древних трупов – так что именно сюда идти он и решил. Несколько раз изогнувшись змеёй, коридор выровнялся и далее вёл лишь прямо. Сырость оседала на камне, холодном и скользком. Вергилий старался без необходимости не касаться липковатых от паутины стен. Самих пауков на ней было не видать, но иногда казалось, что по потолку или у самого пола то и дело быстро проползают тельца на длинных пушистых лапках. Место, что ни говори, было паршивым. Шансы выжить здесь у человека опускались к нулю. В какой-то миг Вергилий прекратил слышать его шаги, но прежде чем это вызвало у него какие-либо эмоции, охотник дал о себе знать снова. Правый коридор не понравился им обоим одинаково. Следовало бы воплотить в жизнь своё предупреждение, иначе что оно, если не презираемое Вергилием пустословие? Можно дождаться охотника, потребовать у него честного боя и одержать самую бессмысленную победу в жизни. Заодно упрекнув себя в лицемерии – находись позади второй охотник, Кларк, колебаниям места бы практически не нашлось. Демоны играют с человеческими жизнями без сомнений и угрызений совести, моральные качества для них роли не имеют, но и Вергилий – не обыкновенный демон. Благородства его легендарного отца хватило для защиты слабых, наивных смертных. Сам он, конечно, не Спарда, особенных чувств к людям не питает, однако… какое-никакое право рассуждать о том, кто вызывает у него не-неприязнь, имеет, так ведь? Замечательно, Вергилий. Ты оправдываешься перед самим собой с поразительным усердием. Завершив путь по коридору в несколько широких, сердитых шагов, он вынырнул в узкую и продолговатую комнату-тупик, в конце которой стояло несколько ветхих на вид сундуков. Нужно возвращаться – других вариантов катакомбы не предлагали. Ловушка – она и есть ловушка, когда все дороги ведут либо в никуда, либо к проблемам. Раздосадованный необходимостью возвращения, Вергилий подопнул ближайший сундук носком ботинка. Тот даже не сдвинулся, хорошенько чем-то нагруженный. Не надеясь обнаружить что-то полезное внутри, мальчик нащупал край крышки. Железные петли на ней проржавели, металл стал хрупок – да и не был сундук изначально закрыт на замок. Изнутри пахнуло заплесневелой духотой. Закашлявшись, Вергилий сощурил глаза, разглядывая загадочный тайник, в зелёном свете приобретающий очертания книжных корешков. Старинные книги пострадали сильнее всего – одна из них рассыпалась прямо в руках. Вергилий утомлённо помассировал переносицу. В этом уж точно нет ничьей вины, кроме его собственной – больше трогать он ничего не стал, глядя на замершего на входе охотника через плечо. – Помнится, прошлое моё предупреждение прозвучало предельно ясно. – Разве только я виноват в том, что мы выбрали одну дорогу? Впрочем, если собирался убивать – валяй. – Не собираешься защищать свою жизнь? – Я не говорил, что в настроении умирать без боя. Да и здесь преимущество не на твоей стороне. Узкие стены, мало пространства – это Вергилий прекрасно понимал. Встав, он оказался с человеком лицом к лицу. Показалось, будто на чужом лбу выступила испарина – но это вполне мог быть очередной обман зрения, а не проявление страха. – Мог бы попытаться сбежать. – Рано или поздно все мы добегаемся, – мрачно произнёс охотник, – но я не собираюсь делать это сейчас, если ты об этом. Вергилий помолчал. Переложил катану из руки в руку. – Славно. Ты местный? – Ч-что? – пусть и споткнувшись о недоумение, Йозеф с ответом не помедлил. – Я родился здесь. – Тогда, должно быть, что-то об этом месте знаешь. Как охотники определили, что отсюда исходит угроза? – Потому что руины эти всегда пользовались дурной славой. Ещё в детстве мне и сёстрам рассказывали легенды о нём как страшилку. – Ближе к делу, – поторопил Вергилий; невозможность выяснить всё самостоятельно походила на зуд, который никак было невозможно почесать. Иронично, помощником в этом стал не просто человек, но ещё и охотник. – Несколько веков назад хозяин этого замка захотел власти, поэтому решил подчинить себе огромное зло. Вместе со слугами и магами он призвал его, но монстр оказался слишком силён, вырвался и начал крушить окрестности. Вергилий кивнул. Что ж, ничего удивительного – многие призыватели не справлялись с тем, кого хотели видеть. Очевидно, здесь именно этот случай. – Дальше что? – Загадочный мудрец помог одолеть монстра, но с тех пор место это считалось проклятым, – взгляд Йозефа остановился на сундуке. – Правда, до недавних пор ничего проклятого в нём не было. Руины как руины. Да и легенда никем не воспринималась серьёзно – подумаешь, мало ли сказок напридумывал народ. – Но не теперь. Кивнув так смиренно, будто во всеобщем неверии была исключительно его вина, Йозеф развёл руками. Лицо его исказила судорога, мгновенно исчезнувшая за показательно отсутствующим выражением. Вергилий не стал никак это комментировать; в конце концов, охотник должен сам понимать, на пределе он или нет. – Что в сундуке? – Книги. Старые и хрупкие, сплошная ветошь – читать бесполезно. Наверное, прощальный подарок от тех самых магов. – Лучше б карту здешних катакомб оставили. – Что, уже передумал искать напарника? – фыркнул Вергилий, на что Йозеф лишь криво усмехнулся. – Когда я найду его, мне ведь понадобится узнать, где выход. Карт от прежних обитателей замка и впрямь не осталось. Более того, книги были плохо читаемые сами по себе – охотник, при Вергилии всё же попытавшийся влезть в сундук, столкнулся не только с ветхостью старинных страниц, но и с нечитаемостью текста. Влажность не щадила металл, а более тонкие материи уничтожала совсем безжалостно. То, что книги не сгнили полностью, уже удивляло. Не иначе как в них некогда хранилась какая-то магия. В итоге двое – мальчик и охотник, – вновь оказались на развилке. На сей раз – у другого коридора. Вергилий ни словом не обмолвился с неожиданным спутником, ни прогонять того не став, ни приглашая присоединиться. Собственно, с последним тот и сам справился, составив непрошенную компанию. Если он вновь использует эту несчастную воду или выкинет ещё какой-нибудь фокус, непременно с ним расправлюсь, – пообещал себе мальчик. Однако Йозеф только подсвечивал путь фонариком, грамотно не расспрашивая ни про намерения, ни про собственную судьбу. Общество его не стало катастрофой, пускай о каком-то доверии не могло быть и речи. Кости оказались не последним сюрпризом второго коридора. Буроватые пятна на земле наталкивали на определённые подозрения. Охотник, попытавшись опуститься на корточки, едва не свалился окончательно, и остался стоять. Тогда Вергилий сделал всё сам – дотронувшись до пятна, принюхался к оставшимся на пальцах следам и сморщился. Право, чем он вообще занимается. – Кровь? – не удовлетворившись сухим вергилиевым кивком, Йозеф поинтересовался. – Человеческая или нет? – Я похож на того, кто умеет определять такое по запаху? – Откуда ж мне знать, на что ты способен. – Ты вообще имел дела с какими-либо демонами, кроме низших? Не отвечай, вижу, что нет. – И не жаловался на это. – Тогда что ты здесь вообще делаешь? – волна раздражения поднялась в Вергилии; охотник с такой лёгкостью говорил о подобных вещах с тем, кто находился по другую сторону баррикад, что это вызывало диссонанс. – Ты потерял то, что дорого, из-за демонов. Так почему ведёшь беседы с одним из них, когда должен сражаться до последнего вздоха? – Не ты убил моих сестёр. Да и смерти демонов не воскресят их, – охотник посмотрел на него очень странно. – Будь оно так, я бы спустился в сердце преисподней за самым сильным из вас, но мёртвые остаются мёртвыми, а месть выжигает душу. – Месть справедлива. Порой она единственное, что остаётся, – резко возразил Вергилий, раздражение которого сменило форму, став поначалу искренним негодованием, а затем глухим несогласием. – Раз не смог защитить самое дорогое, то либо мсти, либо признай беспомощность и просто закончи своё бесполезное существование. Это так работает. – Да – для того, в ком глубоко пустили корни вина и страх, – со вздохом охотник согнул руки в локтях и пальцами ухватился за собственный ремень. – Знаешь, для демона ты чертовски по-человечески злишься. На мгновение Вергилий потерял дар речи. В нём, как в резиновом мяче, вдруг проделали дыру, спустив сквозь неё весь воздух. Безысходность обхватила горло стальным ошейником, задушила жестоким напоминанием – ты в ловушке, – и ничего ему не хотелось в тот момент сильнее, чем закричать и вместо этого, чужого лица, увидеть брата или строгого Модеуса. – Одним из вас это меня не сделает, – почти прошептал он, отрицая лишь это. Вдохнул через нос, поднял подбородок, посмотрев прямо и пронзительно, – и это к лучшему. Он может контролировать свои уязвимости. Он сильнее их. Сильнее. – Не сомневаюсь, – ответил охотник тоном не менее странным, чем его взгляд.

***

Затёкшие руки нещадно ныли. Данте предпринял очередную попытку пошевелиться, но тончайшая, изначально казавшаяся невидимой паутина, была слишком крепка, и, как полагалось всяким уважающим себя путам, от сопротивления затягивалась лишь сильнее. Продолжая в том же духе, он рисковал вообще не выбраться. Если б самодовольство паучихи было материальным, оно заняло бы зал от стенки до стенки и поползло бы в коридоры. Только поняв, что простым знакомством их с Модеусом связь не ограничивается, она в насмешку не стала пеленать Данте в кокон, подвесив в наставничьей зоне видимости. Сама же устроилась на своей сети, удовлетворённо наблюдая за пленниками. Надеюсь, Модеусу оттуда заметен мой осуждающий взгляд, – насупившись, он попытался повертеть плотно прижатыми друг к другу запястьями. Поначалу к нему приходила мысль призвать Мятежник точно так же, как он делал это в тоннелях, но зная нрав своего клинка и учитывая невозможность шевелить руками, тот скорее воткнулся бы в потолок неподалёку или угодил прямиком в голову. Норовом меч напоминал буйного жеребца, подчиняющегося наезднику, но не отказывающего себе в удовольствии сделать какую-нибудь пакость. Почти как Ямато, хоть её Данте сравнил бы со змеёй. Следующей мыслью стали спектральные клинки. Этому Модеус обучал их обоих, но Вергилий лучше понимал тонкие материи, в то время как он пускай и умел создавать их, однако концентрации на длительное удержание их реальными не хватало. Но здесь им и не нужно было существовать слишком долго. Заискрились, соткавшись из воздухе, лезвия, и тут Данте ждал неприятный сюрприз – клинки резали обыкновенную паутину, но не брали ту подлую, практически прозрачную. – Фокусы на мои незримые путы не подействуют, – скучающе прокомментировала паучиха, – можешь не бороться за свою жизнь, это бессмысленно. А если будешь непослушным, я буду опустошать тебя долго и мучительно. Ты же знаешь, как это происходит у пауков? – Знаю, что пауки дохнут, если их ударить как следует. – О. Тогда я убью рыцаря. – Джеорьо елейно улыбнулась, указав на наставника, – и наоборот. Слышишь, ворон? Раз собственная гибель тебя не пугает, я могу заняться маленьким демоном. – Оставь его! – воскликнули они с Модеусом в один голос, вырвав из паучихи очередной смешок. – Очаровательно. Неужели ты, Модеус, берёшь пример с обожаемого мастера и тренируешь молодняк? Что дальше – вдохновишься его примером и поднимешь мятеж? Ах да, я позабыла – в Ад тебе хода нет, а твой ученик… пф, повелитель сотрёт его в порошок. – Джеорьо откинулась на паутину, легкомысленно болтая ногами. – Что, молчишь? Молчи-молчи – чем скорее поймёшь, что нет смысла бороться, тем лучше. Демон, однако, заговорил. – Если так рассуждать, ты сама должна была сдаться уже очень давно. Как ты сумела выбраться? Эти цепи хорошо выполняют свою роль. – Они – да, но не печати. Знаешь ли ты, как я поняла, что Спарды больше нет? Сквозь них пробился мой зов и низшие стали стекаться сюда, принося мне добычу. Остальное – дело техники и терпения. Даже жаль, что нет никого, кто и тебя бы напоил кровью, да? – Твои издевательства выглядят мелочно. – Выбирай слова. Сболтнёшь что-то неблагоразумное, и я преподнесу тебе голову мальчишки в качестве предсмертного дара. – Я всего лишь пытаюсь понять… – Модеус поджал губы, бросив быстрый, выразительный взгляд на своего подопечного, а не на бывшую подружку, – что послужило для тебя триггером. Данте вот ничегошеньки не понимал. Демоница активно разбрасывалась угрозами, но в жизнь не воплощала ни единой. Ждала она чего-то или просто играла с едой – в этом параде хреновых перспектив хорошим было только время для продумывания способа освободиться. В голове, правда, только метафорическое перекати-поле туда-сюда моталось. – Эй, так может отпустишь и подерёшься с нами нормально, если болтать не хочешь? Мне лично висеть здесь, как какой-то груше, вообще не нравится! – выпалил он, ни о чём особо не задумываясь, кроме того, что чем дольше демоница болтает, тем лучше. – Юный, а такой самоуверенный. Ты, должно быть, думаешь, что чем дольше болтаешь, тем быстрее придёт тот, другой, и спасёт тебя? – Другой? – Выглядящий точь-в-точь как ты. Забурлившая в нутре радость походила на насыщенную пузыриками газировку, которую Данте повезло попробовать в городском кафе. Вергилий не умер и ищет его – от облегчения захотелось рассмеяться, но радостью получилось только подавиться; очень быстро мальчик осознал, что паучиха знает. От дурного предчувствия засосало под ложечкой. Ну конечно, пауки, пауки-пауки-пауки – не зря их было так много. – Его вмешательство тебя не спасёт, – продолжала Джеорьо, – собственно, ему стоило бы в первую очередь позаботиться о себе. – Ничего ты ему не сделаешь. Он сильный. – Мне стоило учесть, что ваша неразлучность распространяется и на поиск проблем. – Модеус тоже удивлённым не выглядел. Скорее, просто бесконечно утомлённым – и тут-то Данте наконец взорвался. – Ну прости, в следующий раз мы обязательно посадим друг друга на цепь и будем смиренно ждать твоего возвращения неизвестно когда и непонятно куда! Ты ведь так любишь делиться своими планами! – Держи себя в руках. – Держал бы, но я в немного подвешенном состоянии. Модеус вздохнул – а паучиха хохотнула. Хоть кого-то в этом зале-ловушке развлекла дурацкая перепалка. – Отпущу вас – вы, того, сами друг друга поубиваете, – она на миг задумалась, прежде чем хищно подобраться, частично свешиваясь со своего плетёного ложа. – Но звучит презабавнейше. Почему бы тебе не убить мальчишку, Модеус? Я даже избавлю тебя от части цепей и дам шанс второму, кто бродит в коридорах. Великодушное предложение, не так ли? Восторга предложение паучихи не встретило – она разочарованно поджала губы. – Слабак. Что с тобой такое? Что особенного в этом демонёнке? – она перевела оценивающий взгляд на Данте. – Может, у тебя хватит духа закончить страдания вороны? – Отпусти меня и проверь, – игры паучихи бесили Данте. Он не верил, что она так просто сумеет навредить Вергу – тот со многим справится, но в ловушку попасть может. Даже умудрённый опытом наставник ничего не может сделать, а брат вовсе не знает, что его ждёт. Вот бы паучиха ослабила путы. Он было ещё раз аккуратно – и практически бестолково, – подвигал руками. Нити впились в запястья, раня кожу. Как жаль, что он не может покрывать себя бронёй по первому желанию. Постойте-ка. Не будь Данте весь повязан, точно хлопнул бы себя по лбу. Мог бы раньше додуматься. Не факт, конечно, что сработает, но намёк Модеуса был непрозрачен и логично так же, как тот факт, что жёсткие костяные пластины триггера – естественная, не магическая броня! Более того, наделённая когтями – они не умеющего превращаться полностью мальчика интересовали в первую очередь. Оставалось надеяться, что всё сработает как надо и гениальный импровизированный план не развалится, как карточный домик. Данте прикрыл глаза, мысленно потянувшись ко жгучему демоническому ядру. Отцовское наследство с каждым годом ощущалось ярче и ярче. Уже не получалось не задаваться вопросом, каково на самом деле быть человеком лишь наполовину, и не прячется ли под кожей нечто гораздо более тёмное, чем идущие по следу монстры. Но даже если так – какой во всём смысл, если и Вергилий, и Модеус, и даже он сам могли никогда не выбраться из чёртовых катакомб? Данте понимал, что никакого, поэтому обратился к этой по-первобытному пугающей тьме. От медленно наступающей трансформации защипало кончики пальцев. – Вы оба только называетесь демонами, – презрительно скривилась демоница, превращая нижнюю часть тела в паучью и спускаясь к земле, – жалкое зрелище. Знаешь, твой брат был способен на большее – клинок его не знал жалости. – Что ты знаешь о нём? – сковывающие Модеуса цепи отчаянно звякнули; на мгновение Данте показалось, что наставник вот-вот сорвёт их, но Джеорьо с внушающей ужас прытью оказалась рядом и снова вгрызлась ему в глотку. – Он стал первым из его палачей. Хотела она сказать что-то ещё или нет – этого они уже не узнали, отвлечённые приближающимся из глубин дальнего коридора шумом. Секунда, две, три – в залу ворвалось нечто чёрное и изменчивое, словно тень.

***

Они наткнулись на Кларка, когда время слилось в единую массу, а запах затхлости стал так силён, что пропитал, казалось, и кожу, и одежду. Он сидел, прислонившись к стене, протянувший за собой цепочку кровавых следов. Жёлтый луч фонарика ударил ему в лицо, но охотник не пошевелился и даже веки его не дрогнули. Стал причиной обвал или демоны, но пострадал он сильнее младшего коллеги. Йозеф, терпя боль в рёбрах, опустился перед ним на колени, прощупывая пульс. – Живой, – ослабевшим от облегчения голосом сказал он. Ненадолго, – флегматично прокомментировал сам себе Вергилий. Очевидно было, что человек слишком изранен: его правая штанина пропиталась кровью, а чуть ниже колена, продырявив ткань, торчало нечто подозрительно напоминающее кость. Попытки Йозефа взвалить на спину этот почти-мёртвый груз были смехотворны. – Помоги мне. – Это нелепо и не имеет смысла. Одной ногой он уже в могиле. – Нет. Нет, он ещё поборется. Нас уже наверняка ищут другие охотники, а там и до медпомощи недалеко. Вергилий не сумел не издать скептичного смешка. – Не сомневаюсь, что тебя с лёгкостью обнаружат в похороненных под завалом катакомбах. Задача – раз плюнуть. – Ты не учитываешь, что застрял здесь тоже. – По крайней мере, я понимаю, кто способен идти, а кто нет. Йозеф впился в него пронзительным взглядом, который должен был быть ещё и укоризненным, но Вергилия не проняло. Мерзкий старик умудрился всё усложнить даже будучи в бессознательности. Почему его судьба должна кого-то волновать? – Главную битву он проиграл, а в этом жестоком мире всех слабых ждёт лишь один конец. Это неизбежно. – Ты бы так не говорил, будь на этом месте твой брат. – Не сравнивай его и Данте. С этим человеком меня ничто не связывает. – Как и со мной. Ты мог бросить меня там, под камнями, точно так же, но не стал этого делать. Я понимаю, почему Кларк тебе не нравится – он выбрал, кем хочет быть, уже очень давно. Но перед тобой ещё есть разные пути! Лицо Вергилия исказилось. Да что этот охотник о себе только думает? – Пытаешься речами наставить меня на "путь истинный"? Тогда в охотники ты и впрямь не годишься – лишь в проповедники. Застонав, привлёк к себе внимание, Кларк. Так и не придя в себя полностью, мужчина пребывал в полубреду, бормоча под нос что-то неразборчивое – Вергилий сумел различить скомканное "демоны" и мольбы принести хоть немного воды. Йозеф склонился к нему, утешая, а затем снова обратил к мальчишке молящий взгляд. Из-за этого передёрнуло. – Прошу тебя. Времени было в обрез, но Вергилий замер истуканом, не отказываясь и не помогая. Вперёд или назад, с помощью или без – ступор перекрыл всё, и где-то под его толщей старший близнец чувствовал, как что-то в нём боролось. Йозеф истолковал его бездействие по-своему. – Ну ладно, – качнув головой, он попытался поднять бессознательного товарища самостоятельно. Однако прежде чем охотник окончательно убедился, что это бесполезно, по коридору пронёсся зловещий шелест – в нескольких шагах пол заколыхался, точно жидкий, и из сбежавшихся паучьих телец соткался очередной силуэт. Йозеф взялся за пистолеты, Вергилий выставил перед собой Ямато, а паучий голем, покачнувшись, упал прямиком на охотников. Вергилий разрубил фигуру на две половины, но это не помешало им облепить и беззащитного Кларка, и не успевшего откатиться в сторону Йозефа. А затем чёрная масса шустро потащила добычу вглубь катакомб. Сомнения исчезли в тот же миг. Мальчик бросился следом, даваясь диву, как стремительно отдалялись чёртовы пауки. В погоне было уже не до отслеживания поворотов и развилок. Поэтому когда угнетающий тоннель влился в просторный зал, он даже не успел удивиться. Первым делом заприметил здоровую паукообразную тварь меж колонн – та тоже хищно на него уставилась. Обездвиженного и истощённого Модеуса Вергилий увидел, когда резко затормозил, одновременно рассекая тянущиеся к нему липкие белые полосы паутины. Снова пошевелиться он не сумел – так и застыл с нелепо разведёнными руками. На запястьях и предплечьях затянулись невидимые петли. Он попытался дёрнуться, повернуться хоть как-то, и не смог ничего сделать – лишь заметил, как отразился от тончайшей нити зелёный свет, на мгновение делая её видимой. – Вот и твой братец. Явился затем, чтобы никогда больше не покинуть этих стен, – демоница взглянула куда-то вверх, и Вергилий машинально последовал её примеру. – Ты не торопился. Исследовал достопримечательности? – Данте, висящий среди коконов, натянуто улыбнулся. – У тебя ещё находится время шутить? Видеть Данте живым, конечно, было отрадно, но невозможность нормально пошевелиться радость омрачала. Как и Модеус в цепях. Каким образом, чёрт возьми, наставник вообще оказался в этой ситуации, и что с этим делать?! Наличие в руках Ямато – той самой, что миры разделяла, – могло бы что-то исправить, если б он мог хоть пальцем пошевелить. Но пока чем сильнее он напрягался, тем сложнее было что-то сделать. Охотников пауки подтащили прямо демонице под брюхо и расползлись кто куда. Та наклонилась, схватила Кларка за куртку. Подняла в воздух как пушинку, вжавшись лицом в открытую шею. – Ах, свежее человеческое мясо. Нет сил откладывать трапезу. Она приняла паучье обличье полностью, и жизнь Кларка, старшего товарища Йозефа и охотника на демонов, закончилась в тот миг, когда жвала сжали его лицо. Сам Йозеф, побелевший от боли и ужаса, оцепенел, глядя сквозь демоницу. А говорил, что готов встретить конец, сражаясь, – Вергилий с удивлением понял, что ему этого парня даже немного жаль. В то, что и их с братом и наставником ждёт такая же участь, просто не верилось. Это ведь даже не Мундус. Охотник кое-как совладал с собой, когда демоница бросила на землю то, что осталось от его старшего товарища. Выстрелил в неё и попал удивительно метко – прямо в многоглазую морду. Под аккомпанемент шипения и жутких щёлкающих звуков попытался откатиться снова, скрывшись в коридоре, но демоница метнулась вперёд вслепую и ударила его всем телом. Раздался глухой удар столкновения со стеной. Больше Йозеф не двигался. Демоница, приняв получеловеческий облик, недолго молчала, прижимая ладонь к глазам. А когда убрала, на её испачканном чёрной кровью лице Вергилий заметил ярость. Заговорила она безмерно сухо: – Я с вами заигралась, – и, посмотрев на обоих близнецов по очереди, поползла к старшему. Оклик Модеуса задержал её, но ненадолго. – Оставь мальчишек, Джеорьо. Хочешь сорвать на ком-то свою ненависть – начинай с меня. – Я говорила уже, что не ненавижу тебя. Ненависти заслуживал Спарда. Ты, мой чахнущий рыцарь, заслуживаешь боли, которой сейчас вкусишь сполна. И не говори, что я не давала тебе выбора. Наставник так сильно подался вперёд, что, казалось, вот-вот вывернул бы себе суставы. Удерживающие его цепи горели слабым беловатым свечением, вливающимся в демона, как яд – и не рвались. В другой ситуации Вергилий непременно подумал бы о том, какая магия заключена в металлических звеньях. Тонкие прочные паутинки были как проволока. Сжимали крепко, надрезая кожу на перенапряжённых запястьях. Вергилий почувствовал себя марионеткой на крепких нитках. Хуже было только то, что перерезать их не получалось. Джеорьо зловеще нависла над Вергилием. В его голове ураганом приносилось множество мыслей, каждая из которых сводилась к одному-единственному выводу: он должен выжить. Без рук и ног, отдав всю жизненную силу в Ямато, содрав с себя кожу – если сейчас его настигнет смерть, то наследия своего отца он не достоин вовсе. Зло сощурившись, он смотрел, как наклоняется к нему паучиха. Её нижняя челюсть опускалась ниже, растягивалась сероватая кожа щёк. Как у удава, готовящегося поглотить добычу. Демоническая половина дала о себе знать разлившимся в желудке жаром. Вергилий захлебнулся им, резко поднявшимся до глотки, вздёрнул голову, точно зная, что триггер его, ещё не до конца проявившийся, резонировал с другим – столь похожим и одновременно отличным. Под потолком подмигнула, разгоревшись, вспышка. Там, где только что висел обездвиженный Данте, танцевало красное пламя. Жгучие, шустрые струйки растеклись по плавящейся от высокой температуры паутине, и живой огонь налетел прямиком на находящуюся под ним Джеорьо, приобретая человеческую форму. Сначала демоница вскрикнула от удивления, потом – от боли. Младший близнец, приземлившись на округлое паучье брюшко, одной рукой схватил её за волосы, другой вцепился в спину, загоняя под лопатку почерневшую, когтистую руку. Окружающее его насыщенно-красное зарево чуть померкло, и получилось самого Данте разглядеть: изломанными линиями на щеках брата проступила чешуя, сам он издавал глухой рык, а жаром от него несло таким, что чувствовалось даже с расстояния. Вергилий оторопел: каким-то образом у Данте, никогда не тянувшегося к демоничности, триггер проявился ярче. Застигнутая врасплох Джеорьо визжала, потеряв контроль над нитями на кончиках пальцев – Вергилий сумел двинуть рукой, перехватить Ямато и рубануть наугад; чёртова паутина сливалась с окружением. Не промахнулся – под ударом настоящего демонического оружия нити пали мгновенно, даруя желанную свободу. Дальше Вергилий понимал, что нужно делать. Обогнув подпаленную паучиху, до сих пор пытающуюся сбросить нежеланного наездника, подскочил к Модеусу. – У Ямато получится их разрубить? – спросил он торопливо, разрываясь меж желанием выручить наставника и влиться в бой. – Эти цепи странные. – Они – артефакт твоего отца, как и катана. Должно сработать. Только не касайся их! Поздно – Вергилий уже успел задеть одно из колец кончиками пальцев. В глазах у него на мгновение потемнело – цепь вытягивала силы похлеще какого-нибудь вампира. – Я предупреждал, – с нажимом проговорил Модеус, – давай же, Вергилий, соберись и воспользуйся своим мечом. Обгоревшая, окровавленная, изодранная когтями Джеорьо, тем временем, сумела сбросить Данте со спины. Отшвырнув его, как букашку, она в ярости бросилась к своему главному пленнику, но брат снова оказался у неё на пути, на сей раз вспомнив, что Мятежник совсем рядом. Вергилий спиной ощутил, как она метнула на них полный бессильной злобы взгляд – и замахнулся катаной, высвобождая таящуюся в ней силу. Разрубленные цепи упали на землю, больше не светясь. – Ты… что ты за демон такой? – чем дольше она всматривалась в ставшего необычайно зловещим Данте, тем сильнее вытягивалось её лицо. Несколько эмоций по очереди сменяли друг друга: неверие, ярость, испуг, узнавание. Теперь выражение "словно призрака увидеть" было применимо и к ней. – Ха… проклятый предатель Спарда даже после смерти достал меня. Повинуясь неслышимому зову, из коридоров повалили низшие. Зал заполнялся ими, должно быть, слетевшимися со всей округи. С раззявленных пастей капала слюна, поднявшийся вой обещал жестокую бойню. В следующий миг пришлось отражать удары кос, кривых сабель, когтей и клыков. Земля обагрилась кровью. Пелена застилала глаза – Вергилий кромсал набрасывающихся чудовищ, скорее отбиваясь, нежели сражаясь в удобных для себя условиях. Хуже всего было то, что место это стало для них капканом. То, что защищало мир от заключённого под за́мком зла, пускай не так исправно, но до сих пор работало. – У тебя случайно не зародилось плана по тому, как выбраться отсюда? – едва не пропустив удар, Вергилий отскочил назад, к наставнику, и тревожно разыскал взглядом Данте, всё ещё напирающем в своём полу-триггере на демоницу. Та извернулась, напав на него хитро, подло, вонзила когти прямо в грудь, но брат словно не заметил этого. От тела его валил пар. – Нужно, чтобы ты разрушил эти колонны Ямато. В них вся мощь печатей – только твой, разделяющий клинок, способен в кратчайшие сроки уничтожить не только физическую, но и магическую их составляющую. И только твоя, так схожая с отцовской, энергия, – Модеус схватил его за плечо, не пустив к паучихе. – С ней и Данте разберусь я. – Но… – Действуй! Вергилий проглотил протесты и бросился к центру зала. Наставник – в противоположную сторону, прорываясь сквозь обезумевших, жаждущих разорвать всё живое низших. Битва с демоницей шла полным ходом. Постоянно меняя форму, она становилась ещё более прыткой и смертоносной, а затем снова попыталась применить свои особые сети, но Данте обжёг её так, что она взвыла и было постаралась увеличить расстояние, но сзади уже оказался Модеус – очевидно, дурно настроенный после пленения. У колонн Вергилий предельно чётко понял, куда и как бить. Внимание привлекали выпуклости, напомнившие человеческие лица – именно в их раскрытые рты уходили своими концами цепи. Одно из них казалось наполовину разрушившихся. Клинок вошедшей в камень катаны уничтожил его окончательно. Оставшиеся лица постигла та же участь. В зале словно стало легче дышать. В тот же миг прощально вспыхнули символы на стенах. Раздался громкий хлопок, а потом всё содрогнулось. Вергилий чуть не провалился дважды – первый раз из-за внезапности начавшегося землетрясения, второй – в возникшую под ногами расщелину. Рушилось всё: трещины исчертили стены, одна из колонн разломилась надвое; с потолка посыпался песок и крупные камни. Новый обвал грозил похоронить под собой всех. Возможно, без шанса на спасение. Паучиха лишилась руки, да и лапок на одном из боков ей сильно не доставало. Чувствуя неладное, она выбрала единственно лучшее решение – повторно не ввязываясь в драку ни с принявшим прежний облик Данте, ни с Модеусом, стремительно поползла к коридорному проёму. В котором ни с того ни с сего появился человек. Полностью превратившись в паука, она напала на него, стремясь задавить своим напором, но что-то было у Йозефа в руке. Вергилий понял, что. То, что многострадальная колба со святой водой пережила обвал, являлось чудом. То, что она не разбилась даже когда её владельца здорово помотало, являлось чудом в двойном размере. – Далеко собралась, уродина? – Йозеф, этот безумный человек, шагнул к ней навстречу и сунул руку прямо между жвал. Те сжались, мужчина закричал – послышался хруст стекла и Джеорьо попятилась назад. Из её пасти струями текла густая чёрная кровь. Ладонь охотника тоже была покрыта кровью – только непонятно, чьей именно. В этот же момент Модеус и Данте атаковали паучиху одновременно. Наставник – сверху, Данте – снизу, вспоров брюхо и едва не вымазавшись в демонических потрохах. Несколько рухнувших с потолка булыжников скрыли под собой оседающую на землю волосатую тушу. Со своей позиции Вергилий увидел то, чего не замечали Данте с Модеусом – и так балансирующий на грани падения охотник наконец не устоял, начав заваливаться назад, в черноту очередного провала. Прежде чем осмыслить действия, мальчик обнаружил себя вцепившимся в куртку на груди зависшего над пропастью Йозефа. Тот даже не успел осмыслить случившееся, инстинктивно хватая своего спасителя за запястье побывавшей в пасти у паучихи рукой. Трёх пальцев на ней теперь не было. – Держись нас и выживешь, – напрягшись всем телом, Вергилий дёрнул человека за собой, потом отпустил. Тот по инерции пролетел вперёд, рухнув под ноги Модеусу. В свою очередь, наставник держал обмякшего Данте. – Отдача после активизации триггера, – пояснил он, не став задавать вопросов насчёт охотника. В опасной близости от него упало ещё несколько камней, развалилась следующая колонна, поднимая облака пыли. Чтобы не упасть, не оступиться, не оказаться задавленным, приходилось постоянно балансировать и уклоняться. Продумывать пути отхода не получалось, когда всё вокруг грозило в любой момент схлопнуться окончательно. Обещая охотнику выживание, Вергилий немного поторопился. Из-за пыли становилось тяжело дышать. Дождём сыплющаяся каменная крошка больно ударила по плечу, порвав и так пострадавшую рубашку. Тогда Модеус превратился, распахнув могучие крылья, и все они – даже охотник, – спрятались под ними, как под куполом. Покрытые крепким оперением крылья выдерживали тяжёлые удары, но вряд ли помогли бы, рухни на них весь потолок и всё, что находится над ним. Вергилий уставился на наставника, тот посмотрел в ответ. Оба одновременно озвучили пришедшую им в головы мысль. – Портал! Печати больше не действуют, никаких барьеров нет. Вот он, единственный способ не только выбраться, но и показать, на что он теперь способен. Катана черканула по воздуху. Ничего не произошло. Чуть не взвыв от досады, Вергилий попытался снова, но оставил лишь слабый энергетический след. Всё внутри клокотало. Казалось, он мог бы растерзать ткань мироздания собственными зубами, но никак не предназначенной для этого Ямато. Какой же это был провал. – Давай мне, – проговорил Модеус, заставив Вергилия мгновенно ощетиниться. – Я попытаюсь снова! И ты сейчас не в лучшем… – Достаточно, – зашипел демон. Большущий камень так крепко ударил его по спине, что он содрогнулся, но пока не упал. Под ногами тоже оставалось всё меньше почвы; вчетвером они ютились на обрушивающемся островке. – У нас нет времени. Какая-то абсолютно отвратительная часть Вергилия желала, чтобы у наставника ничего не вышло, чтобы он вернул ему Ямато, и тогда-то всё точно получится – назло Модеусу и всему миру. Однако портал отодвинул пространство, как занавеску. Йозеф открыл рот и издал нечленораздельный звук, потонувший в усиливающемся обвале. Они шагнули в портал за секунду до того, как зал превратился в ничто.

***

Вывалившись из портала в некотором отдалении от замка, самого замка они не увидели. Упирающиеся в небо башни пропали из виду. Как оказалось, потому, что руины теперь полностью оправдывали своё звание – то, что оставалось от старинного здания, осело и разрушилось, частично уйдя куда-то глубоко под землю. Охотников в округе было пруд пруди. Призванная паучихой волна низших прошла и через них – многих ранило и просто сильно потрепало, но погибший был всего один, оставшийся где-то глубоко под землёй с демоницей. Возле машин скорой помощи сновало больше всего людей, но Йозеф сидел на каталке возле самой дальней – впрочем, на появившегося рядом светловолосого мальчишку внимания и так почти никакого не обращали. Охотники на демонов всегда выглядели специфически. – Пришёл попрощаться? Неожиданно. – Йозеф медленно слез с каталки; вколотое обезболивающее не прибавило ему прыти. Покалеченную руку перебинтовали, кровотечение остановили, но главная медицинская помощь ожидала его в больнице. – Это всё равно последний раз, когда ты меня видишь. – Перевожу с вергилиевского: он действительно пришёл прощаться, – вдруг вынырнул из-за машины Данте и тут же прилип к лежащим на краю каталки пистолетам, отстёгнутым от портупеи, – и даже не один. Просто в отличие от братишки, я умею говорить прямо. – Ты уже очнулся? – удивился охотник. – А где тот, третий? – Я всегда быстро очухиваюсь, – брат пожал плечами. – О, Модеус предпочёл на всякий случай понаблюдать со стороны. – Что ж, понимаю… Спасибо вам. Пожалуй, я бы и помер где-то в подземельях, если б не вы. Пальцы по сравнению со всей жизнью – пустяк. Разве что, палочками теперь я есть не смогу, вот досада. Данте кривовато хмыкнул. Все понимали, что этого столкновения могло не произойти вовсе, но загадывать смысла уже не было. Охотник же немного неловко покосился на Вергилия – тот был мрачен и молчалив, но, поймав чужой взгляд, заговорил: – Ты спрашивал, почему я спас тебя. – Ага. Несколько раз причём. Я перед тобой теперь не расплачу́сь, похоже. – В этом нет необходимости, – мальчик упрямо тряхнул головой. – Наша с Данте мать была человеческой женщиной. Замечательной, лучшей из вашего вида. Поэтому мы и сами демоны лишь наполовину – это правда, от которой никуда не сбежать. Вергилий чувствовал, что брат смотрит на него, открыв рот – да и охотник растерялся от такого признания. – Не пойми меня неправильно: я по-прежнему считаю, что абсолютное большинство людей – слабаки. Их судьбы меня не волнуют. Но моя мать, возможно, хотела бы, чтобы я помог хотя бы одному из вас – кому-то, борющемуся с собственной слабостью. – А что же делать тем, у кого никогда не появится сил и возможности побороть слабость? – спросил Йозеф после недолгого молчания. – Не знаю. У них есть кто-то вроде вас. – И всё же, мы не всемогущи, – двусмысленно ответил мужчина, но Вергилий лишь прохладно улыбнулся. – Верно. – Пожалуй, это правда… ты тот, кто ты есть. И свой выбор ты уже сделал.

***

Оставили охотника братья тихо и незаметно, стараясь более никому не попадаться на глаза. Несмотря на заметное напряжение в конце разговора, Йозеф в качестве благодарности отдал Данте один из своих револьверов, а Вергилию вручил патроны. Всё это им было нужнее, а возможности Йозефа к стрельбе теперь сильно ограничились. Брат сиял, как начищенная серебряная тарелка, и ничто в нём не выдавало ожесточённо сражавшегося с паучихой демона. Как же мало ему требовалось для счастья. Покрутив оружие в руках ещё немного, он засунул его в кобуру на поясе. – Значит, теперь твоя совесть чиста. – Что? – не понял старший. – Я про те твои слова. Ты спас человека и теперь никак с людьми не связан. План выполнен, цели достигнуты, я правильно понимаю? – Пытаешься меня осудить? – Не-а. Недавно я чуть не убил человека. Думал, что меня испугает это или совесть загрызёт, но ничего не случилось. И если бы мне дали возможность поступить по-другому, я бы всё равно выбил из него всё дерьмо. – И где же твоя хвалёная любовь ко всему человеческому? – Дело не в любви. Вернее, не к ним. В смысле, я не думаю, что люди какие-то не такие. – Наивный. – Он причинил тебе боль, – выпалил Данте, обогнав брата так, чтобы посмотреть ему в лицо. А затем вытянул руку, легко, едва ли не невесомо погладив прежде ошпаренную святой водой щёку. – Я не хотел, чтобы ты испытывал такое. Да и разве это не естественно – быть готовым убивать ради защиты любимых? – Пока что ты убиваешь своим красноречием, – голос Вергилия отчего-то охрип. У Данте была горячая кожа, и даже слабое прикосновение пальцев влило жар не только в щёку, но во всё лицо. Сиюминутное желание прижаться сильнее к этой ладони было таким сильным, что он едва ему не поддался. Каковы бы могли быть ощущения, находись брат в триггере? Нет, он не хотел проверять. – Я серьёзно. – Со мной всё в порядке. – Вергилий никак не контролировал ни эту ситуацию, ни собственную реакцию. А Данте никогда не подбирал слов. – Боль закаляет. А теперь идём, наставник ждёт нас. Отстраниться – не значит сбежать от странных эмоций, приятно волнующих и вместе с этим тревожных. Отстраниться – значит, остаться с ними наедине, пытаясь понять, нормально ли это – когда плохо, но вместе с этим хорошо. В закатном свете – замечательном, дающем вдохнуть полной грудью после бесконечного блуждания по катакомбам, – Модеус выглядел лучше, чем в надоевшей подземной зелени. Поэтому Вергилий мог раздражаться на него без особых угрызений совести. Ямато ему, конечно, вернули, но унижение, ровно как и множество других безрадостных мыслей, осталось. Он не справился. И ел себя за это живьём. Хорошо, что Данте, в отличие от него, не затыкался. – И куда мы движемся дальше? – Прочь из этого города. Если нужно собрать вещи – поторопитесь. – Хорошо, что не так у нас их и много. – Постойте, – вдруг окликнул их, уже отдаляющихся, Модеус. Когда они одновременно обернулись, он как будто замялся. Вергилий отчётливо увидел тень смущения на его лице и не поверил своим глазам. – Не один лишь охотник должен благодарить вас. Я… признателен. Вам обоим. Без вашего вмешательства мне пришлось бы пробыть в плену всяко больше времени. – Никто, конечно, не ждал извинений, но благодарность тоже подойдёт, – задрал нос Данте. – Крутые мы, правда? Модеус склонил голову в подобии кивка. В уголках его губ спряталась слабая улыбка. – Вам предстоит ещё долгий путь, но вы – дети своего отца. – Мог бы просто сказать, что мы классные! Конечно, брат как всегда услышал совсем не то, что было действительно важно. Путь предстоит долгий, – проговорил про себя Вергилий, до белеющих костяшек сжимая кулаки. Они далеко, так далеко от достижения цели. Каков из себя Мундус, если какой-то паук доставил столько проблем? Они не могли идти по этой дороге вечно. Не могли же, верно?