Корни Яблони

Том замер, сидя на грязном, липком полу небольшой комнаты, вслушиваясь в каждый скрип и шорох, доносящийся из гостинной. Ссадины нещадно жгло и юный волшебник подозревал, что виновата в этом в том числе и полная антисанитария. Да как тут ещё новые магические болезни не поползли из таких прекрасных условий?! — Эт всссе тыы вин-ИК! Внафата, мальнкья ИК! … дрянь… — донеслось из-за двери. — ФсёЁЁЁ! ФсЁ ТЫ! Мда. Похоже хозяин этой халупы был не просто пьян, а нажрался в сопли. Интересно, это ведь всё тот же кадр, который следил за ними с Томом Риддлом у ручья? Интуиция подсказывала, что да. — Дтттура… чво те дттома т ИК! нь сьделось? — ХЛОП! Что-то тяжёлое грохнулось на жалобно скрипнувшую мебель и икнуло. Перемещения пьяного тела после этого прекратились. — Папша лютв-ИК! кньешн, ны чёп он сделлл т? ИК! А? Ааааа… сьст-ИК! -рааа… кааа… хрррр… Томми выдохнул. Последнее, с чем ему сегодня хотелось иметь дело — это пьяный волшебник, имеющий реальную возможность швырнуть какую-нибудь мудрёную пакость, которую Том замучается потом снимать. А ведь ему ещё сегодня горничную спаличным ловить! Вставая с пола, Том невольно обратил внимание на одну из ножек кровати, под которую была подложена толстенькая книга. Присмотревшись, Том, всё же наклонился чуть ближе, борясь с отвращением к валявшейся также неподалёку мумии крысы. Привлекла внимание волшебника не столько книга, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся библией, сколько чересчур ровно сломанная ножка. Словно её специально отпилили под размер книги и зашлифовали, чтобы не поцарапать обложку. В доме, где царили грязь и разруха. Пытаясь создать как можно меньше шума, Том аккуратно приподнял оказавшуюся довольно тяжёлой кровать, и вытолкнул ногой книгу из-под ножки. Кровать тут же громко стукнула ножкой по скрипучим половицам. Быстро вытащив книгу из плена многолетней пыли, Том замер, не дыша вслушиваясь в окружающие звуки. Наконец, услышав всхрап за дверью, юный волшебник выдохнул и поднялся на ноги. Стоя всегда проще начать бежать, чем сидя на полу. Библия была старой, в самодельной деревянной обложке, обтянутой кожей какой-то огромной змеи, размером не меньше, чем с крупную собаку… Осмотрев срезы пыльных страниц, Том к немалому удивлению, не обнаружил следов плесени или грибков, а пролистав край убедился в своей догадке — страницы были жёлтыми, но далеко не истлевшими или сгнившими от времени. Кто-то постарался, чтобы защитить эту книгу от пагубного внешнего воздействия, а значит, эта книга может быть чем угодно. Однако же, несколько раз бегло просмотрев рукопись в нескольких местах, Том едва смог подавить полный разочарования вздох: Внутри правда было святое писание, кажется, даже такое же, какое у магглов и было в обиходе. Казалось, да что бы ему делать у «самой чистокровной волшебной семьи», но это же Мраксы… На этой мысли он осёкся. Снова пристально посмотрел на книгу. Возможно, сейчас именно он был слепым человеком, ищущим в тёмной комнате чёрную шляпу, которой там никогда и в помине не было, однако слишком удобно списать все странности на сумасшедших. Книга старая, написана на латыни и абсолютно прозаична с точки зрения колдуна-язычника. Том мог поверить в то, что её написала мать Тациты Мракс, женщина с «мраморной» от ожогов кожей, а возможно книга была ещё старше, но и волшебники-Мраксы в те времена наверняка были умнее и осторожнее ничтожества, что храпело в пьяном угаре где-то за дверью. Что, если шляпа в комнате всё же есть? Прихватив библию подмышку, и заблаговременно взяв волшебную палочку в руку, Том подошёл к двери в гостинную и прислушался: пьяный мужчина по-прежнему спал, издавая самый отвратительный храп из всех слышанных ранее. Поклявшись самому себе, что никогда не опустится до подобной жизни, Том медленно открыл предательски заскрипевшую дверь и столь же медленно начал пробираться к выходу мимо развалившегося в старом кресле Морфина Мракса. Когда опасность быть обнаруженным, казалось, миновала, и Том благополучно обошёл стоящее посреди комнаты кресло, Морфин, зашедшийся очередным затяжным храпом, вдруг, широко открыл глаза. — Ри-идлвский выблядок, — после секундного замешательства воскликнул Морфин и, рывком вставая с кресла, вытащил из очевидно изрядно удлинённого кармана брюк волшебную палочку. — А ну… — Петрификус тоталум! — выпалил юный волшебник, и Морфин, ещё не успевший выпрямиться, но уже спешивший вперёд с выставленной перед собой палочкой, стремительно полетел на пол. По гостинной пролетел треск. Том смотрел на упершегося в отвратительно грязный пол лбом и рукой с уже сломанной палочкой дядю. Смотрел с чётким пониманием того, что тот не представляет более никакой угрозы. Смотрел с абсолютным непониманием того, как его мама и этот человек вообще могли быть родственниками. Том мог бы прочитать его мысли. Мог бы заставить рассказать всё, что только знал Морфин. Мог проклясть. Мог пытать. Мог даже убить. Ему бы хватило знаний и сил, хватило бы времени, в конце концов, кому есть дело до такого убожества? — Забудь, и о моём существовании, и о том, что я когда-то был здесь. — Спокойно сказал Том, прежде чем развернуться к двери и быстрым шагом направиться к особняку Риддлов. Том мог многое сделать с Морфином Мраксом, да только вот дядюшка лично парню ничего так и не сделал. Он был жалок. Глупый, пропитый, практически бомж. Над убогими стыдно издеваться. Том уже получил ответы на некоторые вопросы, а больше, чем парень уже знает, Морфин ему рассказать не мог. Мало того, слизеринец его фактически обокрал, так ещё и на потенциально целых две семейные реликвии, даром что ненайденные самим дядюшкой и неопознанные им. К тому же… бабушка Тацита наверняка очень расстроится и разочаруется в Томе, ведь она явно любила обоих своих детей. Петрификус развеется сам собой через пару часов. Эта мысль промелькнул в голове Томми, прежде чем он подбежал к изгороди особняка и остолбенел сам. Русалка. Живая. В смысле, мёртвая, конечно, но приковылявшая через всю деревню, орущая, и выламывающая двери особняка. Всё как и заказывали. Только вот кто этот заказ выполнил вместе с (а точнее вместо) Энни, Том вообще представить не мог. Магглы не способны колдовать. Точка. Никаких «если», «а вдруг» и «при условии». Так как?! Да, Том оставил на видном месте свой блокнот с заклинаниями, где специально под названием «Ритуала Приворота» переписал старый славянский некромантский ритуал над усопшей просватанной невестой-утопленницей, читать будущей русалкой. Том даже вспомнил как дядя Майкью делал волшебные палочки и подготовил так случайную, более-менее подходившую по размерам ветку ивы, с той лишь разницей, что ни дерево волшебным не было, ни сердцевины в палочку Том не добавлял. По первоначальной задумке Энни должна была прочитать блокнот, стащить ритуал и «палочку» (что она успешно и сделала, Том проверял, прежде чем отправиться на ужин) сегодня ночью притащиться на кладбище, там провести ритуал, вернуться домой и в предрассветный час полезть в постель к папаше, ведь Долохов специально приписал несколько важных для завершения приворота действий уже после «ритуала». И так как убрать все свои «колдунства» с могилы на другой стороне деревни эта коза бы точно не успела, а папаша явно был бы не в восторге проснуться от того, что его спящего под утро пытается объездить обезумевшая горничная, то Том легко бы вывел Энни на чистую воду, сыграв святую не ведающую невинность. Но, какого то хера, ритуал всё-таки удался. Быстро сунув книгу в кусты под окном кухни, Том влез в дом, едва ли не сгорая от нетерпения разобраться в происходящем. Да, спектакль вышел из-под контроля. Немножко. Но от этого стало только интереснее.

***

— Сказки матушки гусыни: вольный пересказ пропитого трутня, которого я сегодня отправлю отдыхать обратно на курорт Азкабан. — Недовольно произнёс Боб Огден, скучающе подперев кулаком челюсть. Ничего нового. Шли годы, координально менялся весь волшебный мир, а в доме Мраксов грязь, разруха и тараканы как были, пятнадцать лет назад, так и благоденствуют по сей день — никто их не трогает и ничто им не угрожает. Стабильность, мать её. — Та ты чё, начальник, думаешь, я тебе тут, чё, свищу? — Искренне удивился равнодушию к его несчастьям Морфин, от которого изрядно разило перегаром. — Да, — устало кивнул аврор, просто наблюдая за тем, что Мракс будет придумывать дальше. На этот аттракцион удивительных и невероятных историй можно долго смотреть, а арестовать этого клоуна со сломанной волшебной палочкой сейчас вообще не представляет труда. К тому же человек постарался, новую историю в коем-то веке придумал. — Да иди ты в мордредову пасть, начальник, я те отвечаю, я тут ваще не при делах! И так каждый раз. Каждый раз он «не приделах», и заверяет в этом с самыми честными глазами. Жалкое зрелище, если честно. В отличи от Морфина, его отцу хватало смелости не отрицать своих преступлений, хотя, зная Марволо, говорила в нём, скорее всего, безумная семейная гордыня, а вовсе не храбрость. — Да? А кто тогда при делах? Байрон? — А? Чё за хлыщ? Вот оно, воспитание «чистокровного волшебника», во всей своей красе. Как же Боб устал видеть такое лицо и слышать те же по содержанию вопросы. И ведь таких же, как Морфин, просто более богатых и хитрых, имеющих все нужные связи, половина Визенгамота — вся верхушка Министерства, по сути, друг другу «брат, шурин, сват и кум», от чего такие магглорождённые волшебники, как Огден, даже получив должность, редко поднимались по карьерной лестнице. Сорок лет работы, расследований. задержаний, результатов — а на пенсию он уйдёт всё в том же звании, на должности целого начальника оперативной группы состоящей из целого него самого. А всё потому, что в молодости спросил о повышении. После пяти лет интенсивной и яркой работы ему вдруг стали скидывать весь мусор, как первостепенные задачи. Тогда, первым его «мусорным» делом было как раз нарушение статута о секретности и нападение на маггла в этом самом доме. Как иронично, что и последнее дело оказалось точно таким же… — Харе мне тут горбатого лепить, шобла поганая! — Врезал ладонью по столу Огден, спускаясь на интеллектуальный уровень собеседника. — У тебя запрет на не бытовое колдовство висит, раньше следующего года его хер кто снимет! Я тебя, басота, ещё раз спрашиваю, что и нахера ты тут колдовал, раз меня от звона сигналки аж в выходной выдернули?! — Да бля буду, начальник! — подпрыгнул с места Морофин. — Сел! — рявкнул Огден и Мракс тут же хлюпнулся обратно на табурет. — Начальник, ты чужую статью не шей мне, я чистый. Я из бытовых то… штуки три-четыре знаю, остальное ваще ситуативно, чисто чё папаша научил. Мне ваще резона нет щас обратно в тюрягу переезжать на ПМЖ, — с самыми честными глазами заверял Мракс. — То есть, я сейчас должен поверить, что к тебе в дом, за каким то лядом, залез сын маггла, которому ты регулярно вредительствовал, и твоей четырнадцать лет как покойной сестры, шарахнул тебя оглушающим, а потом пошёл в деревню колдовать что-то ТАКОЕ, от чего тут же триггернулись все четыре протекционные системы и два следящих заклятья? Морфин, я тебя сейчас удивлю, но тут нужно было кинуть не пару черномагических проклятий, а самозабвенно колдовать непростительные несколько часов, чередуя их с мощными площадными заклинаниями, калибром покруче, чем изучаемая в школе Бомбарда. Сколько там Ридловскому пацану лет? Двенадцать? Четырнадцать? Да будь он хоть трижды волшебником, я не поверю, что ребёнок способен на такое. А вот то, что твоя волшебная палочка так вовремя сломалась, лишний раз доказывает, что ты держишь меня за идиота. С непростительными он, конечно, загнул, но лучше уж так, чтобы хорошенько напугать этого кретина. Боб и сам слабо верил, что Морфин мог наколдовать хоть что-то путнее, однако же в то, что разом «ложно» сработали заклинания разных сроков давности, а также разных силы и типа восприятия, аврору верилось ещё меньше. Рабочая версия была следующей: Морфин, с пьяного шара, нашёл одну из семейных книженций, либо какие-нибудь записи Марволо, возможно даже те, что сохранились со школьных лет. Нашёл, попробовал поколдовать на каком-то местном маггле, облажался, попытался исправить последствия, но сделал только себе хуже, а потом закончил всё авадой. Немного протрезвел, испугался, замёл следы, какие хватило мозгов замести, и затем сломал палочку, зная, что так будет невозможно проверить последние заклинания. — Да не вру я! И чёртова Меропа по любому живая, я с этой тварью прожил достаточно, чтобы распознать её повадки в её выблядке! — О как. Сам себя закапываешь, Морфин. — А разве я не могу назвать тварью сквибку, убившую моего отца?! — Так его ж удар хватил? — Ага, камнем по голове удар! — А ты откуда это знаешь? — Дак понятно ж сразу было, начальник, у него ж черепушка тю-тю, пробитая нахрен была. — А может он во время приступа на камень налетел? — Да чё ты меня лечишь-то?! Я те говорю: эта сука ещё жива, и папашин перстенёк тоже она прихватила. Ты вместо того, чтоб меня тут шмонать по беспределу, пошёл бы, да отработал мою версию! — Ты мне, сволочь, ещё тут закукарекай, для полного счастья! — осадил его аврор, всё же признавая, что к Риддлам стоило заглянуть. Пятнадцать лет назад, вроде, тоже с ними было дело связано… Да, это было нападение на маггла. Морфин часто плюётся ядом на некоего Тома Риддла. Сестра Морфина влюбилась в молодого человека с фамилией Риддл, ему ещё после снятия Морфиновских проклятий пришлось память подчистить. — Чё сразу «кукарекай»-то, начальник? — ощетинившись, обиделся Морфин. — Я хоть и не батрачил на кантору, но в петухах не ходил, усёк? — Да я те всеку щас, если хлебало не завалишь! — прикрикнул Огден, показав Морфину уже знакомый по нескольким дракам кулак. Чтоб не расслаблялся. И думать не мешал. Точно. А ведь это именно Марволо проклинал дочь, называл её предательницей крови за то, что она «променяла их великий род на жалкого маггла и мнимые богатства». Тогда это звучало как параноидный бред сумасшедшего — Огден прекрасно помнил, что девушка выглядела худой, неопрятной и очень зашуганной. К тому же, если верить словам Морфина, его сестра была сквибом. Не имея ни сил, ни денег на любовные зелья… да, это определённо что-то из области психиатрии, а не зацепка. И всё же, чуйка аврора упорно зудила где-то на подкорке, что не всё тут было настолько просто. Морфин, презирающий магглов и Риддлов в особенности, не просто думал, а был абсолютно убеждён, что мальчик из этой семьи не просто волшебник, а сын его сестры, которую он не то что не жалует, а просто ненавидит. — «Усёк», блин… Значит так: я сейчас дойду до Ридлов, и не приведи Менрлин, когда я от них вернусь, чтобы ты не открыл дверь с первого моего стука. Я тебя, тварь, из-под земли тогда достану, и разбираться с тобой больше не буду — впаяю тебе по полной, и что было, и чего не было, никто вникать даже в это не станет, как запрошу тебе вышку, так на неё подписи и махнут. Усёк? — Усёк, — буркнул Морфин, смотря на Боба исподлобья.

***

В это июньское утро Том Долохов осознал, что можно вечно наблюдать за тремя вещами: как другие закапывают труп, как Мант шугает Тома Риддла и его собак, и как тучи плывут по серому, предгрозовому небу. Да, ему были не чужды размышления о вечном. А вообще, жизнь с Риддлами определённо начала приобретать свой… уникальный шарм. Во всяком случае прежде Долохову никогда не выпадало возможности ночью прогуляться до деревенского кладбища, левитируя останки русалки высоко над крышами домов. Ну и что, что вместе с ним пошёл ещё и отец, не забывший прихватить с собой и несостоявшуюся колдунью-ритуалистику, чтобы не искать нужную могилу четыре часа. Зато теперь, приведя могилу и дорогу в прежний вид, он мог быть уверенным в двух важных деталях минувшей ночи: во-первых, Энни помнила, что проводила ритуал одна, будучи полностью уверенной, что ей это по силам что неизменно тянуло за собой вторую деталь — Энни не имела никакого отношения к волшебному миру. Даже будь она сквибом, всё равно не могла не знать, что существа лишённые волшебной искры не в силах сотворить никакой магии. И это слизеринец молчал про свои проверки — девушка просто не видела разницы между классами волшебного бестиария. Волшебник же напротив, тут же обратил бы внимание на столь явную мешанину в объяснениях. И это нервировало. Либо кто-то стёр Энни память, о том, что помогал ей, либо неизвестный колдун сам решил провести точно такой же ритуал в ту же самую ночь, во что лично Тому совершенно не верилось. Распрощавшись всё у той же могилы с горничной, отец и сын в полном молчании вернулись в особняк, где Долохов принялся магией восстанавливать стёкла в окнах и парадный вид главных дверей. Впрочем, отца дедушка без работы не оставил, отправив избавиться от обгоревших кустов. Сейчас же, сидя под зонтиком в палисаднике, Том пил горячий чай и смотрел на пусть и посветлевшее, но усердно готовящееся к дождю грозовое небо. — Том, — спокойный и тихий голос окликнул слизеринца, на плечи которого в тот же миг лёг большой шерстяной плед. Дедушка сел рядом, и как ни в чём не бывало начал наблюдать за тем, как Том Риддл безнадёжно пытался выкопать корни распиленного на ветки куста. Лицо его было задумчивым, глубоко, сосредоточенным на своих мыслях. — У меня к тебе ровно два вопроса. Первый из них: стоит ли мне переживать из-за твоего внешнего вида? — Сэр? — состроил невинное непонимание Том, кутаясь в плед, но тут же был остановлен жестом. — Не прикидывайся дураком, юноша, тебе не идёт, — он смерил Тома строгим, и в то же время понимающим взглядом. — Нет, — ответил Том, поразмыслив пару секунд. Едва ли Морфин Мракс с его то прошлым и образом жизни, рискнёт лишний раз показываться на глаза служащим отдела правопорядка, к тому же, даже не зная, что именно взял из его дома Том. — Это определённо не влечёт за собой никаких проблем. И всё же, стоило написать обо всём произошедшем сегодня Тони. Именно этим слизеринец и решил заняться, когда Риддлы отправятся, наконец, спать. — Хорошо, — одобрительно кивнул Томас, чьё лицо стало куда более расслабленным. — Второй вопрос: неужели обычные люди могут делать то же, что и волшебники просто имея рецепт, ингредиенты или какую-нибудь волшебную палочку? — Разумеется нет, — моментально ответил Том, прекрасно понимая, к чему ведёт дед. — И поэтому мне не известно, как Энни, очевидно не обладающая магией, смогла на самом деле растормошить бедный труп. — Я многого не знаю о волшебном мире, — продолжил Томас немного нахмурившись. — Так что поправь меня, если я заблуждаюсь, но разве все волшебники являются потомками других волшебников хотя бы по одному из родителей? — Нет, не все. Есть ещё… особенные, в чьих семьях отродясь не водилось волшебников. Но Энни точно не этот случай. — Потому что… — Всем детям-волшебникам Британии приходит письмо из Хогвартса, о зачислении, в возрасте одиннадцати лет. К магглорождённым же волшебником обязательно приходит ещё и представитель школы, и поверьте мне, сэр, тот, кто обычно этим занимается, может уболтать учиться в Хогвартсе даже Дьявола, если директор Диппет поставит перед ним такую задачу. — Звучит так, — лицо Томаса Риддла окончательно посветлело, — будто этот профессор — твой кумир. — Что? Нет, ни в коем разе. — Слизеринец встрепенулся и нахмурился. Дамблдор — кумир? Да зачем Долохову это нужно, ещё заразится от него героизмом головного мозга! Да, бесспорно, он невероятен, когда дело доходит до использования и, что не менее важно, понимания магии, но вот его характер это сплошная катастрофа. Хотя, так завуалированно, буквально играючи посылать нахрен толпу из министерства магии не умел больше никто на памяти юного волшебника. — Он, безусловно, очень хорош, но однажды я точно превзойду даже его и! … Мерлинова борода, — наконец дошла до Тома светлая мысль. Он и правда стремился стать ничем не хуже самого раздражающего профессора на этой земле. Справа раздался тихий, но чересчур весёлый смешок. — О. Видел бы я сейчас своё лицо, да? — Именно, — веселясь кивнул Томас, после чего сказал довольно громко, обращаясь, очевидно, к сыну, бросившему за землю перчатки с лопатой и уже направляющемуся в их сторону. — Том, я не вижу, чтобы хоть один куст переехал в кучу мусора. — Зато ты даже оттуда можешь услышать хруст моей спины, — огрызнулся отец, потирая поясницу — Почему вообще этим занимаюсь я? — Потому что твой сын привёл в порядок весь остальной дом. Или ты хочешь, чтобы старый и больной человек… — Я просто предлагал нанять садовника, — недовольно закатил закрытые глаза отец, и тут же дёрнулся от внезапного собачьего лая. Странно. Если собаки спокойно гуляют, то где тогда Мант? Пообещав выяснить этот вопрос, Томми нагнулся немного вбок, пытаясь рассмотреть между папашей и уцелевшими кустами столь раннего визитёра. — Эм, прошу прощения, — громко поздоровался седоволосый мужчина из-за забора, с определенной долей неловкости в голосе. В одной из рук его была какая-то папка. — Меня зовут Боб Огден, я служащий территориальной полиции Глостершира, провожу плановый опрос населения. Скажите, вы не замечали никаких странностей в округе?

***

Ветер крепчал, когда Боб Огден, выйдя за ворота особняка Риддлов, широкой поступью направился к лачуге Морфина. Аврор ненавидел, когда из него делали идиота. Мальчишка у Риддлов действительно был, и прямо сказать, просто копия отца с дедом. Только вот на этом всё и заканчивалось. Да, конечно, Боб ещё обязательно сделает несколько уточняющих запросов, не забыли ли его предупредить о наличии в радиусе работы сигнальных чар ещё и несовершеннолетнего волшебника, однако мальчишка вёл себя как обычный маггловский ребёнок, который ни слухом, ни духом о реальном волшебном мире. Честно говоря, Огден даже добродушно сочувствовал отцу и старшим родственникам пацана — одни головные боли и ни минуты покоя когда у подросшего чада муравьи в штанах. Хотя… ничего удивительного, если отец недавно вернулся с фронта из-за контузии, да ещё и смерть матери. Эх, бедный ребёнок. Наконец, дойдя до лачуги Мракса, Боб не жалея сил постучал в дверь. И через секунду, и через полторы минуты, ответом ему была тишина. Никогда, падла, не открывает. — Ну всё, Морфин, пеняй на себя! — прорычал аврор, доставая волшебную палочку.

***

Провожая взглядом удаляющийся от ворот силуэт внезапно нагрянувшего стража порядка, Том Риддл находился в совершенной фрустрации. Повернувшись к отцу и сыну, он с минуту смотрел на них, прежде чем задать фундаментальный вопрос: — Что это только что было? Две лисицы переглянулись между собой, словно решая, кто из них будет вести разъяснение, а кто будет на подхвате. — Что именно, папенька? — О, Том Риддл чувствовал просто убийственное желание дать сыну хорошую затрещину, столько язвости и высокомерия было в этих словах. Повернув лицо к отцу, Том взглядом спросил, как тот не убил его, когда сам Том в юности так разговаривал. Видя, как родительская победно-издевательская улыбка «Я ждал этого дня» становится только шире, Том Риддл с горечью осознал, что поддержки от более опытного поколения он хрен сегодня дождётся. — Ты что за чушь только что пронёс пред полицейским? А ты зачем ему поддакивал? — Со всей серьёзностью и грозностью спросил мужчина, скрестив руки на груди — Что за цирк вы устроили? Вы осознаёте последствия такого вранья? — Дедушка, а папенька всегда был таким тугодумом? — с совершенно невинным выражением лица спросил сын. — Сколько его помню, — скопировав манеру внука ответил Томас. — Всё приходилось объяснять по пять раз и контролировать. Том Риддл стоял и не понимал, это он с ума сошёл, или мир вокруг. — Папенька, Вы правда даже не заметили на папке этого «полицейского» эмблему Министерства Магии? К тому же, просто подумайте, какая полиция ходит опрашивать местных в пятом часу утра? — Я уже молчу о том, — добавил отец, — что мы с начала этого года территориально перешли в состав Оксфордшира, а значит и под юрисдикцию их полиции. Таким идиотом Том Риддл себя не чувствовал уже очень давно. — Скорее всего, — продолжил сын, долив себе и Томасу горячий чай, — это был либо сотрудник отдела магического правопорядка, либо сотрудник аврората. Лично я ставлю на второго. Учитывая, что юридически меня и семью Риддл не связывает ничего, появиться здесь он мог лишь по двум возможным причинам, одна из которых — полная блажь, а вторая — это ночные гастроли нашей очаровательной русалочки. Учитывая, что все следы её горячего выступления мы уже убрали, а саму звезду ночного концерта обратно упокоили, на сей раз наверняка, то и сообщать обо всём случившемся надзорным органам — идея мягко говоря сомнительная, особенно ввиду обострённой внешнеполитической ситуации. К тому же, раз он решил скрыть свою личность и прикинуться магглом, значит как минимум не знает, связана ли семья Риддл с волшебниками, а потому боится случайно нарушить статут о секретности. Скорее всего, сработали каки-то сигнальные чары, повешенные министерством на какого-нибудь местного горе-колдуна. — Сын пожал плечами и многозначительно посмотрел на Тома, мол, ему этот волшебник уж точно знаком. — Морфин Мракс? — Ага. Очень может быть. Вот пусть аврор его и трясёт. Если правда ничего такого в последнее время не делал — отпустят его на четыре стороны. Из-за Гриндевальда обезьянники просто переполнены подозреваемыми в шпионаже и пособничестве в международном терроризме — смысл им там долго держать какого-то залётного бомжа? — А другая причина? — нахмурившись, всё же решил спросить Том — Что? — Ты сказал, что могут быть лишь две причины прихода аврора. Какая вторая? — Ааа. Да фигня. Несанкционированное использование магии несовершеннолетним волшебником за пределами Хогвартса. — Что?! — обалдел от такой новости Том Риддл, вспомнив сколько и с каким упоением колдовал его сын прошлой ночью. — Ну, да. Мне, по хорошему, до шестнадцати вообще без контроля взрослого волшебника палочку в руки давать нельзя. — И чем это грозит? Штрафом или, — Так как это уже вне юрисдикции школы, то могут как ограничиться предупреждением родителям с постановкой на контроль надзорных органов, так и довести всё это дело до суда, с последующим пожизненным лишением меня права иметь волшебную палочку и, как следствие, колдовать. — И ты после всего, что тут творилось, так спокойно об этом говоришь?! — Да. Я же сразу сказал — в моём случае это никак не обнаружить. — Будь добр объяснить по-человечески! — Папенька, как по-Вашему Министерство Магии может контролировать всех несовершеннолетних от одиннадцати до восемнадцати, если они вдруг захотят поколдовать? Дам три подсказки: во-первых, на волшебников, ещё не достигших школьного возраста этот закон фактически не распространяется — не было ни одного зафиксированного случая реальных последствий для родителей, чьё маленькое чадо из-за возрастных всплесков случайно что-то наколдовало без палочки. Во-вторых, не все дети-волшебники учатся в Хогвартсе, но абсолютное большинство учится магии. На таких домоседов закон точно также на практике не распространяется. Ну и в-третьих, в материковой Европе такого идиотского закона до сих пор никто не издал. Несколько секунд сын, точно хитрая лисица выжидающе смотрел на Тома Риддла, затем отхлебнул чай, и продолжил, так и не услышав ответа. — Волшебные палочки. Их нужно подбирать индивидуально под каждого волшебника, особенно первую палочку. Для многих, к слову, первая и остаётся единственной. — Не понимаю… — Мастера Великобритании по закону обязаны накладывать на все свои палочки сигнальное министерское заклинание, ведь в противном случае их лишат лицензии. Так, если палочкой пользуется несовершеннолетний заклинание срабатывает, но на территории Хогвартса действия этого его полностью блокируются ввиду особенностей защитного барьера школы. Переводя на понятный тебе язык — палочка отправляет сигнал в министерство всякий раз, когда колдует ребёнок, но в школе стоят глушилки и поэтому оттуда сигнал до министерства не доходит. — Тогда что не так с твоей палочкой? — У меня их две. Одна куплена на Косой Аллее в лавке Олливандера за семь галеонов. И она благополучно осталась в Хогсмиде, у мамы на хранении. А вот вторую мне сделал дядя Майкью как раз чтобы пользоваться магией вне стен школы. Так что… Том Риддл смотрел и не верил собственным же глазам и ушам. В итоге, глупым, не понимающим этот мир ребёнком, нуждающимся в ответственном, умном взрослом рядом, оказался он сам. Отец, как всегда, был прав… — Ну всё, молодёжь, — широко зевнул Томас, вставая со стула. — Вы как хотите, а я пойду спать. Мэри там уже наверняка без меня десятый сони видит, как же завидно… — Спокойной ночи… — Сладких снов, дедуль. — Не засиживайтесь тут, скоро дождь будет. После нескольких секунд молчания и обмена ожидающими взглядами, сын вдруг спросил, без язвости или нотации: — Ты видел Манта? После того, как всё началось ночью. — Нет, только перед тем как в дверь постучала… русалка. Он был в твоей комнате. Сейчас, наверное, в доме где-то спит. Где потеплее и потише. — Мант — не обычный кот. — покачал головой сын. — Он низл. Низлы почти везде ходят за хозяевами и беспокоятся, если их долго нет. Томми был задумчив, но спокойствие его словно отдавало тревогой и даже… грустью? — Хочешь, вместе его поищем? — предложил Том Риддл, садясь на освободившееся место томаса. — Думаю, он не устоит перед соблазном разодрать мне руку или ногу. — Да. Спасибо. В неловкой тишине было слышно, как начали свои рутинные утренние переговоры маленькие птицы в округе. — Том, я…

— Если бы у тебя был…

Они переглянулись, извиняясь за то, что перебили друг друга, и как бы говоря «Я не говорил ничего важного, продолжай, я тебя слушаю». — «Если бы у меня было» что? — почти невесомая, ободряющая улыбка тронула губы Тома Риддла. В тот же миг в глазах Тома-младшего словно проскочило удивление, затем прокрутились несколько мыслей, и в следующую секунду он, легонько кивнув им, парень продолжил свою мысль. — Если бы у тебя был шанс забыть всё то время, что ты провёл с мамой под действием Амортенции, ты бы им воспользовался? — Его глаза смотрели словно на саму душу, на мысли, что появлялись в голове Тома Риддла, как рентген, минуя оболочку из кожи и плоти — Без условий. Как если бы ты уснул, выпив ту воду, и проснулся в отеле, прежде чем уйти. Том Риддл застыл, не зная, что ответить. Хотел бы он забыть? Да, чёрт возьми, он мечтал об этом с тог самого момента, как очнулся от того проклятого приворота! Но… к чему Том спрашивает его об этом? Что он пытается на самом деле узнать? Каким должен быть «правильный» ответ? Если бы он и правда забыл, что бы поменялось? Наверное, Том бы не шарахался от женщин, как от огня. Возможно, попытался бы получить прощение Эмили, её отца… тогда она не покончила бы с собой. Возможно у них была бы семья, такая же маленькая и нормальная, как у родителей Тома. Он бы вряд ли пошёл добровольцем в армию, и точно не познакомился бы с Чарли. А значит… Тот кошмар с мёртвой Меропой продолжал бы преследовать его по сей день. Том, наверное, до конца жизни бы не узнал, что эта ведьма обманула всех и выжила. Он никогда не встретил бы Тома и… — Ладно, не заморачивайся, — вдруг прикрыл глаза Том, откидываясь на спинку стула, — Это просто глупый вопрос глупого ребёнка. Я не имел ввиду никакого подтекста, просто визит аврора напомнил мне о заклинании, способном стереть воспоминания. — Такое и правда существует? — Ага. Если бы тот аврор не прикинулся обычным полицейским, а мы так и продолжили бы строить из себя не ведающих о волшебстве магглов, то он бы попросту обездвижил нас, а потом стёр воспоминания об этом разговоре. Кстати, очень вероятно, что с тобой он уже такое проделывал, и именно поэтому сегодня пришёл под «маскировкой». Том Риддл нахмурился, пытаясь вспомнить ранее уже замеченные провалы во времени, достигавшие, порою, даже нескольких дней. Если это было не от стресса и пьянства, то… — В итоге волшебный мир оказался не таким уж простым и глупым, да? — ни издёвки, ни осуждения. Они словно впервые разговаривали, полностью понимая друг друга. — Думаю, я должен извиниться, — тяжело вздохнул Том Риддл. — Не только за вчерашнее, а… в целом. За всё. Ребёнок, повернул к Тому совершенно удивлённый взгляд. — Я и правда очень многого не знаю ни о тебе, ни о магии, ни о том как… мама тебя растила. Я… когда я увидел её живой, когда я понял, что ты тоже жив и, что столько лет… — Ты просто желал мне лучшего, чем имел сам, — в глазах сына Том видел понимание и принятие. Спокойный, как гладь озера, такой Том был искренним, в отличие от всех тех дней, когда Риддл отчаянно пытался добиться признания. — К тому же, тебя торопит так и не прошедшее чувство вины. Я понимаю, и… ты тоже, извини меня. Я постараюсь быть чуть более… чутким. И к тебе, и к бабушке с дедушкой. В конце концов, этот мир не вертится вокруг меня. — Том, — голос мужчины дрогнул, и в тот же миг сын, прикрыв глаза, широко улыбнулся, словно прочитав отцовские мысли. — Да, ты можешь меня обнять, если мы оба перестанем обижаться друг на друга. Договорились? — Томми протянул через стол руку с вытянутым мизинцем. — Договорились, — улыбаясь и прослезившись от облегчения, пожал мизинцем палец сына Том. Перегибаясь через кованный столик, Том риддл вдруг почувствовал, как что-то маленькое и твёрдое упёрлось ему под ребро. После секундного замешательства, мужчина готов был сам себе врезать по лбу. Медальон! Да как он только не потерял его, в этом дурдоме! — Том, — МЯУ! — раздалось из-за кустов из которых в следующее мгновение вылез огромный, покрытый слоем грязи и крови некогда белый кот, гордо несущий в зубах безвольно болтающуюся тушку зайца. — Мант! А ну брось его! — в ужасе воскликнул ребёнок, вскакивая со своего места и пытаясь отобрать у низла его добычу. — УУУУУ, — недовольно прогудел великан — Что «УУУ»?! Мало того, что ты на чёрта из табакерки стал похож, так у этого зайца ещё и глистов, поди, навалом! Брось, кому говорю! Усмехнувшись открывшемуся зрелищу, Том Риддл засунул медальон поглубже в карман. Незачем портить момент — он отдаст подарок, когда они будут прощаться.

***

— Алохомора! — взмахнул палочкой Боб, и дверь с грохотом впечаталась в стену лачуги. — Морфин, мать твою, какого… хера… Аврор замер на пороге, крепче сжав в руках волшебную палочку. Столы, стулья, кресла, были перевёрнуты, грязный дырявый ковёр стянут так, словно кто-то отчаянно цеплялся за него, пока бедолагу волокли в сторону спальни. И эти тёмные полосы выглядят ещё мокрыми. Кровь? Да что здесь произошло меньше, чем за час?! Аккуратно ступая по скрипучим доскам, аврор двинулся в сторону приоткрытой комнаты. Вопросов было в разы больше, чем ответов, но сейчас главным было самому не попасть в ловушку, и, по возможности, вытащить из задницы единственного свидетеля. — Экспульсо, — дверь спальни открылась, представляя Бобу вид на сломанную кровать, залитую кровью, качающиеся занавески и стёкла. А ещё… борозды, похожие на следы когтей крупного зверя. Эти борозды, как и тонкие полосы крови, тянулись к разбитому окну. Кто-то пришёл к дому Морфина… нет, Морфин увидел кого-то, стоя снаружи дома. Он испугался, вбежал, запер дверь и убежал в самую дальнюю комнату, потому что палочка была сломана и он был в полной уверенности, что защитить себя без неё он точно бы не смог. Тем не менее, некто уже поджидал его у окна. Разбил окно и набросился на Морфина. Мракс попытался сбежать но не успел добежать до двери, или споткнулся обо что-то, и был пойман. Некто потащил его обратно к разбитому окну, но Морфин отчаянно хватался за всё, что видел и последней его надеждой была оконная рама — она буквально выломана наружу, а стена и проём в полосах от кровоточивших пальцев. Оторвав взгляд от рамы, аврор посмотрел в разбитое окно. От него высокая трава была примята широкой, бороздой тянущейся к старой яблоне. Вслушиваясь в каждый шорох, высматривая каждое движение вокруг, Боб Огден перелез через окно и двинулся по следу. В яме, разрытой огромными лапами в корнях дерева лежали старые, покрытые грязью и гнилью кости, а рядом с ними — разорванное в клочья тело Морфина Мракса.