А ты помнишь?

      Бесшумно заходя в актовый зал, Цзян Чэн надеялся на то, что там будет много людей, как никак идею одобрили и вчера перед ужином её объявили. Теперь в спектакле мог участвовать каждый.       Цзян Чэн застыл прямо у входа. Зал опять был пустым. Один Лань Хуань, что сидел на краю сцены и читал свой ежедневник, словно там было что-то, о чем он сам не знал.       Его расслабленный, но заметно расстроенный вид прямо-таки кричал о том, что не прошло и двух дней, а идея со спектаклем ему уже не нравится. Как бы сильно Лань Хуань не пытался скрыть это в обычное время, сейчас у него мало что получалось. Да и не старался он, наверное.       Цзян Чэн не торопился сообщать о своём присутствии. Ему почему-то нравилось рассматривать такого вожатого.       Его идеальное лицо, омраченное тихой печалью; очки, постоянно соскакивающие с высокой переносицы и соскальзывающие к кончику носа, и то, как он поправляет очки и одновременно забавно прищуривает свои раскосые глаза в тщетной попытке вникнуть в текст.       Стало ясно, что Лань Хуань погружен в себя, а не в текст в книге.       Стараясь не испортить атмосферу такого хрупкого момента, Цзян Чэн тихонько подошёл ближе и склонился над чужим плечом, заглядывая в ежедневник вожатого. Лань Хуань пришёл в себя и поднял голову: — Впрочем, чего-то такого я и ожидал.       — Ты знал, что я приду?       — Конечно, — непоколебимо ответил Лань Хуань, в подтверждение своих слов он кивнул, и слабо улыбнулся.       Цзян Чэн снова замер, отводя взгляд от списка ролей. Он тихо кашлянул в кулак и начал мерить шагами зал.       — Цзян Чэн, хватит ходить туда-сюда, — прервал мельтешение подопечного перед глазами Лань Сичень.       — Сколько в этот раз ты будешь ждать?       — Пока ребята не придут репетировать свои таланты, — с лёгкой насмешкой в голосе, и с явным недовольством в глазах, хмыкнул Лань.       — Слуша-ай… — Цзян Чэн враз забрался на сцену, уселся рядом, и нагло пододвинул Хуаня. Тот удивился, но сел так, чтобы не мешать.       — Что?       — Я с собой взял интересные вещицы… — загадочно протянул Цзян Чэн и слегка толкнул Сичэня в плечо.       — Ты меня своим постоянным соучастником заделать хочешь? — тонко улыбнувшись, поинтересовался Хуань, — Тебя на планерке многие отметили, но директор сказал, чтобы я не сводил с тебя взгляда.       Цзян Чэн закатил глаза: — Я не маленький и знаю, что делаю.       — Я понимаю, но твои идеи должны быть заключены в рамки, а что на этот раз? У тебя по глазам видно, что ты придумал что-то для старших.       Верно.       Цзян Чэн улыбнулся: — Ну раз ты не со мной, то я пошёл, — с наигранной разочарованностью вздохнул он и спустился с места. Эта задумка правда Вэй Усяня, но выполнять её начнёт Цзян Чэн, потому что скучно.       — А ну стой, — интуиция говорила, что на этот раз ситуация крайне серьёзная, Лань Хуань спрыгнул со сцены и направился за Цзян Чэном. Но тот вдруг усмехнулся и побежал к выходу.       Стоило только оказаться за дверью, Цзян Чэн заметил своего брата, который прицеливался водяной бомбочкой и неожиданно кинул ее в сторону Цзян Чэна. Тот, поднаторевший в проделках с Вэй Усянем, быстро отклонился, а вот Ланю и досталась посланная водяная бомбочка.       — Упс… Лань Хуань недоуменно протёр рукой лицо: — Что за… — он оглянулся и увидел Вэй Усяня. Недовольство внутри вспыхнуло как спичка и нарастающим пожаром оказалось в груди. Цзян Чэн решил этим и воспользоваться.       — Хуань, — позвал он и аккуратно перекинул в руки вожатого бомбочку, которую подготовил заранее. У него с утра подготовлено несколько тайников, о которых знает только Не Хуайсан и Не Минцзюэ, потому что именно второй дал добро на эту идею и убедил старших воспитателей в том, что все будет под контролем.       Лань Хуань долго сомневался: всё-таки данная игра далеко не особо удачная для лагеря. Если перестараться, то можно простыть, заболеть окончательно, а позже кто-то по не своей воле вернётся домой. Только вот, пока он переживал о других, в него прилетела вторая бомбочка и терпение лопнуло вместо с ней.       Он обернулся и чуть не задохнулся своим возмущением: — Минцзюэ?! Ты обалдел?! — злая растерянность, которая отразилась в его глазах было неописуемым. Вот от кого-кого, но от Минцзюэ он такого предательства не ожидал.       — Цзян Чэн, ты чего стоишь? — спросил Не Минцзюэ, ожидая выполнения их совместного плана.       — Цзян Чэн, дай-ка вторую, — попросил куда более убедительнее Лань Хуань и протянул руку. Он так мило улыбнулся, но в глазах искрились столько демонов, что проигнорировать его Цзян Чэн не смог.       — Прошу, — ехидно улыбнулся юноша и картинно поклонился. Минцзюэ напрягся, когда понял, что стоит немного задержаться и что-то обязательно произойдет. Цзян Чэн же чего-то ждёт, но нет.       Первая бомбочка прилетела прямо в лицо Усяня, вторая аккурат в живот Не Минцзюэ.       Цзян загорелся глазами и вдруг рассмеялся, когда позади него появился Не Хуайсан с самодельным водяным пистолетом из обычной бутылки, в крышке которой были сделаны отверстия.       Лань Хуань замер: — Что ж, раз ты это начал, то тебе со мной в одной лодке и плыть, — убирая оставшуюся воду с лица, он внезапно поддался вперёд.       — Чего?       Цзян Чэн явно не ожидал, что Лань Хуань вдруг схватит его за руку и потащит целенаправленно в другую сторону. Юноша посмотрел на Минцзюэ, а ему в ответ вожатый лукаво усмехнулся.       — Я у тебя его заберу! — пообещал Не Минцзюэ, а Лань Хуань сильнее сжал его руку и что-то фыркнул себе под нос. Когда старший внезапно уменьшил скорость, Цзян Чэн опомнился:       — Ало-оу, эти бомбочки у всего лагеря есть! — воскликнул Цзян Чэн, уворачиваясь от одной.       — Поверь, сейчас будет проще. Где у тебя тайники?       Цзян Чэн указал направление, даже не подумав о том, что правда собирался играться пол дня с братом, как раньше, но планы внезапно изменились.       Мало того, что они забрали целый ящик с готовыми бомбочками, так еще и Лань Хуань внезапно потащил их в сторону склада. Там провел наверх и показал выход на крышу.       — А ты думал я тут мест хороших не знаю? — отвечая на удивлённый взгляд, сказал Лань Хуань. Цзян Чэн честно думал, что этот человек кроме правил и осторожности ничего не видит. В душе он малодушно порадовался, что Лань Хуань не знает его первого мнения о себе.       Но, судя по обстановке, тут он был уже не раз. Прямо у входа за занавеской стояла коробка, скрытая под газетами. Там лежали два пледа и фонарик. Возможно, этим местом не только Лань Хуань пользуется.       Больше Цзян Чэну нравился тот факт, что с тропинки снизу их увидеть невозможно, разве что если подойти прямо к краю. Лань Хуань там сейчас и сидел, рядом с ним был тот самый ящик, который от малейшего неосторожного движения мог бы упасть кому-то на голову.       Цзян Чэн с удивлением отметил, что сейчас Хуаня это явно не беспокоит.       Совсем скоро мимо проходил Не Хуайсан, которому прямо на голову упала бомбочка. Хуайсан растерялся, начал осматриваться, а Цзян Чэн чуть не засмеялся. Лань Хуань поддался вперёд и зажал его рот ладонью, а сам улыбался довольно, точно кот объевшийся сметаны.       Усянь был следующим. Тот сразу пятками засверкал, а вожатый глаза закатил, да и забыл о том, кого проучил второй раз.       Следом было два брата Не.       Лань Хуань не стал снова атаковать, так как знал, что Минцзюэ догадается откуда прилетают снаряды. Мимо начали проходить и другие, в которых стрелял уже Цзян Чэн от скуки. Место и правда оказалось прекрасным.       Впрочем, все было бы идеально.       Он знал, что когда их бомбочки закончится, они спустились бы вниз и прекратили игру. Однако судьба решила над ним сыграть злую шутку. Цзян Чэн всматривался в проходящих мимо людей и заметил ту стерву, которая ему сделала выговор уже в первый день.       Что могло бы произойти?       Да ничего такого в целом, но вся ситуация попортилась неуклюжим движением Цзян Чэна, которое задело ящик и заставило его опасно покачнуться и все-таки сорваться вниз. Ящик оказался внизу на чужой голове, а бомбочки, которые не лопнули на голове, удачно лопнули на полу, полностью обрызгивая ошеломленную девушку.       Лань Хуань прыснул от смеха, сдавая их место. Причём, знал ведь, что так делать нельзя, но все равно засмеялся.       Цзян Чэну было не до шуток.       — Блять, — емко выругался он, а в мыслях покрывая все и вся трехэтажным матом, — Я не хотел, — прошептал вновь, не зная, что делать. В любой другой ситуации он спустился бы вниз, покаянно сознался и извинился, да вот только…       — Какой идиот это сделал?! Я же поднимусь! — снизу раздался яростный голос, обещавший скорую расправу над шутником.       Цзян Чэн ощутил, как внутри он весь заледенел. Он не хотел портить с кем-то отношения, но эта вожатая словно специально ищет повод, чтобы поругаться. Зачем она сюда пришла? Сегодня всем, кроме Хуаня, сказали насчёт этой водной мини-войнушки. Но нет! Несмотря на то, что идею она не одобрила, стерва ходит там, где водная битва почти в самом разгаре!       Заметив испуг Цзян Чэна и его внутреннюю отчаянную беспомощность, Лань Хуань решил действовать первым.       — Что ж, план эвакуации, — сказал он и подошёл к Цзян Чэну: — Пора менять штаб.       — Как?! Она увидит! — вышло довольно громко, но страх не давал мыслить быстро спокойно и Цзян Чэн прикрыл рот ладонью, чтобы не дать стерве обнаружить их раньше времени.       Лань Хуань взял его за руку и тут же толкнул к другому краю крыши. Цзян Чэн непроизвольно вскрикнул, когда потерял равновесие, но уже через мгновение его спину встретил мягкий-мягкий матрас, который лежал снизу.       — Четвёртый отряд сегодня приносил это сюда, — объяснил Лань Хуань, поднимаясь на ноги, — Побежали.       — Вообще-то, это мы должны были тебя забрызгать! — отходя от шока возмутился Цзян Чэн. У них был огромный план для того, чтобы напасть на Лань Хуаня и не дать ему шанса уйти сухим. А что в итоге? То, что он получил возле актового зала, высохло, а сейчас ничего нет.       — Тогда считай, что я взял тебя в заложники, — лукаво подмигнув, проговорил Лань Сичень и ярко, как звезда на небе, улыбнулся.       Цзян Чэн, который был вынужден снова бежать, не сказал ни слова, зато за своей спиной услышал: — Опять ты! Цзян Ваньинь, я тебе этого не прощу! — сзади раздались гневные обещания, приправленные угрозами и проклятьями.       — Да я же случайно… — прошептал Цзян Чэн и окончательно поник.       — Забей, она же стерва, — равнодушно хмыкнул Лань Хуань, выбегая на главную улицу, где не было людей, ну и брызгаться было нельзя, потому что тут рядом администрация. Негласно эта территория стала неприкасаемой.       — Ладно. Поиграли и хватит, — постарался самостоятельно успокоиться Цзян Чэн и вздохнул, решительно забирая свою руку из хвата вожатого. Он не был мокрым, так как никто не успел в него попасть, а вот за здоровье Хуаня совсем чуть-чуть, но переживал: — Тебе бы переодеться до полдника.       — Надо сказать об этом всем.       — Ну, тогда до встречи. Я наигрался, — Цзян Чэн поджал губы и развернулся в сторону общежития.       Лань Хуань вдруг засомневался в том, чтобы отпустить парня и совершенно внезапно в спину сказал: — А-Чэн, постой, — попросил он, а юноша обернулся. Думал, что сейчас всё-таки ему напомнят о прощении для вожатого, но нет.       Лань Хуань улыбнулся, слегка замученно, но необычайно искренне. Цзян Чэну начало казаться, что эта улыбка принадлежит только ему.       — Спасибо.       — За что? — удивился младший.       — Я давно забыл, что такое нормальное веселье, — объяснил Лань Хуань. Его голос был тихим, глаза через очки стали совсем вымученными, да и сам его вид как-то изменился.       Повисла тишина. Юноша совсем не знал, что ответить, кивнул отвечая на благодарность, но хотел добавить что-то ещё.       — Ты вечером с малышами на речку пойдёшь, да?       — Ага. К сожалению, — поправляя очки, устало вздохнул Лань Хуань.       — Хочешь я с тобой схожу? Все дела все равно сделаны, — пробормотал Цзян Чэн, а сам не понял зачем предложил. Но он любил детей.       Боялся воды, любил детей и крайне уважительно относился ко взрослым.       Сюда он приехал, чтобы оставить впечатление кого-то весёлого, игривого, жизнерадостного человека-заводилы. Придётся переступать через себя.       — Правда? Я был бы очень благодарен.       — Хорошо.       — Тогда я позову тебя.       — Ладно. Буду ждать.

*

      Цзян Чэн вышел из корпуса столовой, закончив с помощью. Его окружили ребята из других отрядов, активно пытаясь подружиться, а всё, что ему оставалось это улыбаться и отвечать на какие-то вопросы. Глупые вопросы. Очень глупые вопросы.       — Ваньинь, а ты не хочешь в спортивный кружок?       — У меня очень слабая дыхалка, — Цзян Чэн шёл вслепую, спиной вперёд, потому что ему казалось, что что-то с этой компанией не так, поэтому старался как можно быстрее отвязаться от них.       Совершенно неожиданно он врезался в чью-то грудь. На талию легли чужие мужские руки, а потом мир вдруг закружился.       Его повели в танце.       Цзян Чэн не хотел вспоминать, откуда знал этот танец.       Он приоткрыл глаза и посмотрел на блондина перед собой. Очаровательные, крайне редкие коричнево-рыжие глаза, и несколько окрашенных в оранжевый прядок в волосах.       Высокой, подкаченный, просто… вау. Честно, он подумал, что в этот момент просто задохнется от восторга.       — Надо же, как тепло меня встретил этот лагерь, — парень перед ним расплылся в улыбке.       — Ты всё-таки приехал! — завопили девушки, а парни все напыжились от оскорбленного чувства собственного достоинства и недовольно посматривали на них.       — Как тебя зовут, прекрасное создание?       Ан нет.       Сейчас он подумал, что его вырвет от приторности и отвращения.       Цзян Чэн полагал, что Лань Хуань противный, но нет! Не-ет!       Сердце, бившееся в ненормальном ритме, наконец-то успокоилось. Мимолётное восхищение чужой внешностью исчезло, как бы сильно Цзян Чэн не хотел признавать, но ему было достаточно Лань Хуаня, а этот парень пусть идёт лесом, далеко и надолго.       — Ваньинь, не мог бы ты помочь?       — С удовольствием! — на голос знакомой вожатой он обрадовался как манне небесной, — Руки убрал, — прошипел он совершенно другим голосом, а незнакомец, на его взгляд, противно улыбнулся.       — Какие мы нежные. Что ж, я тебя ещё найду.       Цзян Чэн выбрался из непонятной позиции танца и подошёл к Фа Сяолун: — Что это за… недоразумение?       — О, а ты не нашёл на кого он похож?       — Нет, а должен.? — недоуменно ответил Цзян Чэн, а в ответ получил лишь странный взгляд, — Ладно, неважно. Чем помочь?       — Нужно на крышу забраться. Чонлин слишком крупный, сломает что-нибудь, да и сам упадёт.       — На крышу чего?       — Склада.       — А что там?       — С крыши протекла вода. В помещении на этаж ниже мокро очень.       Цзян Чэн почувствовал каплю неловкости, но решил сделать вид, что не знает причины и спокойно пошёл вслед за вожатой, которая без умолку говорила о сегодняшней войнушке, поставила печать ему на руку и вскоре отправила на крышу.       — Мамочки, Ваньинь! Ты что там делаешь?       Не ожидая услышать голос, Цзян Чэн обернулся и прищурился. Там стояла та самая стерва, имени которой он не знал, а рядом девушка, которая и закричала.       — Слезь немедленно, сломаешь там всё!       — Прям немедленно? — Цзян Чэн специально пошатнулся к краю крыши.       — Н-нет же! Остановись! Сичэнь, Сичэнь! Скажи ты ему!       Вокруг здания собралось куча людей. Цзян Чэн фыркнул. Внутри что-то щёлкнуло и настроение испортилось, но быстро пришло в норму.       — Цзян Чэн, ты же с нами на речку собирался, — сказал Лань Хуань и улыбнулся.       — Да! Пошли с нами Ваньинь-дагэ!       Цзян Чэн пожал плечами.       «Как… он себя чувствовал?»       Ваньинь сделал шаг вперёд, слыша как кто-то закричал как умалишенный. Но внизу его встретили знакомые матрасы и Фа Сяолун.       — Ну что?       — Чисто. Наверное, после войнушки осталось.       — Ах, я не подумала. Спасибо, — она больно ущипнула Цзян Чэна за щёку и поставила ещё одну печать.       — Живой… — выдохнула паникерша и внезапно пошатнулась.       Цзян Чэн равнодушно пожал плечами: — Ещё бы я умер, — хмыкнул он и подошёл к Хуаню, — Идём, — уже более воодушевленно сказал юноша и улыбнулся. Лань Сичэнь посмотрел на него с лёгкой укоризной, но со смешинками в сияющих глазах, потрепал по волосам и кивнул. Они молча начали уходить вместе с отрядом детей.       — Кстати, — начал Цзян Чэн — Ты видел новоприбывшего парня?       — Что за парень? — непонимающе посмотрел на него Лань Хуань и напряженно начал о чем-то думать. Ему говорили, что кто-то опоздает и приедет на несколько дней позже, но кто это — Лань Сичэнь не знал, потому что также понимал тот факт, что опоздавший человек вожатый первого отряда.       — О, смотри. Это он как раз идёт, — заметил Цзян Чэн и указал в сторону.       Лань Хуань поднял голову и внутри все перевернулось дважды: сначала от ненависти, потом от тошноты: — Это…       — Сичэнь! Я наконец-то тебя нашёл!       — …мой двоюродный брат, — прошипел сквозь зубы и, резко взяв Цзян Чэна за руку, попытался молча пройти мимо. Но этот его двоюродный брат схватил Цзян Чэна под руку и устроился рядом.       Что за…       — Чего ты так быстро убегаешь? И баобэй с собой забираешь, — наигранно разочарованно покачал головой блондин.       Лань Хуань в одно считаное мгновение отцепил Цзян Чэна и попросил: — Отведи их на речку, пожалуйста.       — Хорошо, — ничего не понимая, кивнул парень и обернулся к малышне, оповещая, что слушать надо уже его.       — На речку с Ваньинем-дагэ! — раздался счастливый голос малышни.       — Ваньинь… — прошептал блондин, словно пробуя это имя на вкус.       — Даже не смотри на него так, — строго сказал Лань Хуань и выпрямился, — этот человек первый раз в лагере, не смей испортить ему лето.       — Любовь — это прекрасное чувство, которое не может ничего испортить, — загадочной интонацией произнёс парень, не отводя взгляда от спины младшего, — Он великолепен. Его глаза, волосы, фигура и пылкий характер…       — Прекрати немедленно.       — Почему, брат? Разве это плохо, что я влюбился? Или… ты уже наметил на него взгляд? О, какая жалость. История повторяется, да?       — Сволочь, — зло прошипел Лань Сичэнь и вырвал свою руку из чужой хватки, — Даже не думай его трогать.       — Заманчивое предложение… — в голос рассмеялся Ван Цинсе и сверкнул своими рыжими глазами, — Посмотрим, чем закончится это война.       — Пошёл к черту, — Лань Хуань направился к Цзян Чэну. Свою злость он объяснить не смог. Младший пытался понять, что именно случилось, но понял только минимум от всей истины:       — У вас настолько плохие отношения?       — Ужасные! Я… его всей душой ненавижу.       — За что?       Ребята ринулись в лягушатник, звонко смеясь. Лань Хуань сел возле берега: — Всё настроение испортил.       — Сичэнь, иди в комнату. Я послежу за ними, — садясь рядом, Цзян Чэн осторожно толкнул старшего в плечо и улыбнулся, — Пол часа же?       — Мне за это платят.       — У тебя будет должок, — усмехнулся Цзян Чэн, — Давай, иди к Минцзюэ, к Яо… не знаю. Иди давай, не беси меня!       — Цзян Чэн, хватит, — заупрямился с вымученной улыбкой Лань, но тот не собирался сдаваться. К речке подошли двое вожатых. Увидев одного человека, Цзян Чэн смело подошёл к нему и попросил отгул для Ланя, который с лёгкостью дали.       — Всё, иди. Если не хочешь в свою комнату, можешь идти ко мне, сам видел, я один живу.       Лань Хуань недовольно поджал губы, собирался сказать что-то против, но чужие глаза, наполненные неизвестной эмоцией стали последней каплей. Сичэнь смирился также быстро, как потерял настроение и ушёл, на прощанье только благодарно улыбнувшись.       Цзян Чэну было несложно сидеть с детьми. Он устроил небольшие игры на воде, безопасность соблюдалась прежде всего, но зато за пол часа он их не только вымотал, но и поднял настроение. Вожатая, имя которой он не знал, даже печать оставила, сказав, что никогда не слышала такого звонкого смеха малышей.       Потом Цзян Чэн начал ходить по лагерю. Ему захотелось хоть как-то подбодрить Хуаня, поэтому ему удалось собрать ребят для выступления в спектакле. Цзян Чэн был рад тому, что эти люди хотят ему подсобить. Да и узнал он, что многие хотели туда прийти, но боялись.       Теперь у него остался один вопрос, который не давал покоя. Цзян Чэн нашёл Хуайсана.       — Можно с тобой поговорить?       — О, конечно, с удовольствием!       — Ты видел этого нового парня?       — Ван Цинсе?       — Да, — кивнул Цзян Чэн.       — А что с ним не так? Хотя, смотря с какой ты целью спрашиваешь, — хмыкнул Не Хуайсан, начиная изящно взмахивать своим веером. Он внимательно посмотрел на Цзян Чэна, — Если тебе нравится Сичэнь, я расскажу одно, а если тебе понравился Ван, я расскажу другое.       — А если мне никто не нравится?       — Тогда я скажу, что Цинсе хороший человек, талантливый, добрый и очень отзывчивый.       — А почему Сичэнь его ненавидит?       — У Сичэня и спроси, — усмехнулся Хуайсан, подхватил Цзян Чэна под руку и перевел тему на их любимую группу и том, что в его родном городе будет последний концерт.       Всё было просто прекрасно.       Компания Хуайсана Цзян Чэну очень понравилась, по крайней мере пока рядом не ошивался Вэй Усянь. Они обошли вместе по всему лагерю, умудряясь время от времени помогать вожатым.       У Цзян Чэна появилось ещё две печати. Новые. Одна с красным сердцем, а вторая с обычным смайлом.       — Давай сегодня вместе переночуем?       — А? — удивился Цзян Чэн, — О, только при условии, что ты ко мне придёшь. У меня вторая часть комнаты всё равно пустая.       — Прекрасно, тогда с меня сладости, — подмигнул он и скрылся в другом направлении. Цзян Чэн улыбнулся и направился в свою комнату. Осторожно зайдя, он увидел спящего Хуаня, что лежал чуть ли не полумёртвым на свободной. Его так сильно пошатнуло присутствие двоюродного брата? Странно, но безумно интересно.       — Сичэнь, — позвал Цзян Чэн, склонившись над чужой тушкой, — Скоро ужин.       Не получив реакции, Цзян Чэн осторожно вышел сам. Ему так жалко было своего вожатого, что желание помочь было куда сильнее. На него налетел Мэн Яо, а потом и Минцзюэ. Оба напряжённые и в каком-то замешательстве.       — Ты Сичэня видел?       — Да, — кивнул Цзян Чэн, — Ему нехорошо, он…       — Из-за чего, знаешь? — перебил Яо и был готов рвануть в мед пункт.       — Знаю. Из-за двоюродного брата, — кивнул Цзян Чэн.       Вмешался Минцзюэ: — Где он? — строго спросил он и нахмурился. Потемнел и посмотрел на Цзян Чэна с легким раздражением. Видимо, из-за его медлительности.       Так переживают.       — У меня в комнате, — тихо ответил Цзян Чэн, — Я предупредил старшего, что ему нехорошо и предложил свою комнату. Там вторая часть пустая. Попытался его разбудить, но не стал, решил, что просто помогу с чем-нибудь.       Минцзюэ облегчённо выдохнул и протёр рукой по лицу. Цзян Чэн воспользовался ситуацией и спросил: — Может вы мне объясните, почему Сичэнь так его не любит?       Яо собирался что-то сказать, но Минцзюэ вдруг коснулся его руки и мотнул головой. Именно в этот момент Цзян Чэна осенила догадка, что их связывает не просто плохие отношения, а односторонняя ненависть, которая разъедает далеко не двоюродного брата Сичэня.       Это было странно, с учётом того, что человек, навроде Лань Хуаня, в принципе не выглядит тем, кто будет участвовать в конфликте. Зато вся нелюбовь к своему первому вожатому пропала.       Цзян Чэн понял, что он такой же человек, как и все. Просто у него другие моральные ценности и ему важно быть идеальным. Только вот, Цзян Чэн уже второй раз видит его обычным, уставшим студентом.       — Я пошёл за твоими детьми, — выдохнул Цзян Чэн, с обидой посмотрев на Минцзюэ.       — Ладно, тогда я на проверку схожу.       — Хорошо.       — А ты можешь первый отряд помочь уложить? — поинтересовался Минцзюэ, — Не за просто так, естественно, — он показал печать, а Цзян Чэн улыбнулся, кинул «замётано» и ушёл.       Быстро собрал нужный отряд и привёл его в столовую.       — Так ты подвожатник… — раздался знакомый слащавый голос, а вокруг талии обвились две руки. Цзян Чэн напрягся всем телом и зашипел на действия блондина.       — Отпусти, — рыкнул он, поднимая голову.       Ван Цинсе приторно улыбнулся и явно не собирался его отпускать. Этот человек с прекрасным лицом начал бесить больше, чем Лань Сичэнь в первые два дня. Цзян Чэн прищурился, а Ван вдруг щёлкнул его по носу.       — Почему ты злишься? Не любишь объятия? — прошептал на ухо собеседник и склонился ниже. По телу пробежался табун мурашек. Цзян Чэн отошёл от нового знакомого на безопасное, по его мнению, расстояние и закатил глаза: — Тебе чего надо?       — Где мой любимый брат?       — Ванцзи в отряде на своём месте, Сичэня не видел, — небрежно ответил Цзян Чэн и сложил руки на груди. Он отвёл взгляд и вдруг увидел своего вожатого. Минцзюэ подошёл ближе, потрепал юношу по голове и сказал: — Иди ужинай.       Цзян Чэн улыбнулся: — До встречи.       Ван нахмурился и пронзил Минцзюэ взглядом. Тот улыбался.       Улыбался, черт побери.       Неужели Цзян Чэн столь популярен в лагере? Тогда добиться его будет очень сложно. Ещё этот Сичэнь со своей ненавистью. Ван был уверен, что его светлое имя уже безбожно опорочено.       — Минцзюэ.       — Чего тебе?       Не успел Ван спросить насчёт Цзян Чэна, как в вожатого влетел Мэн Яо.       — Попался, — победно шикнул тот и слабо ударил в плечо, — А-Чэн уже пришёл?       — Да, уже ужинает.       — Прекрасно! Слушай, у меня сложилось впечатление, что твой брат что-то замышляет, — Яо взял собеседника под локоть и утащил подальше.       — Минус два. — мгновенно понял Ван Цинсе и шумно выдохнул. Он кинул взгляд на Цзян Чэна, которого окружили другие подростки. Сам парень не ел, он улыбаясь, внимательно слушал других и участвовал в диалоге.       Ну что за прелесть…       — Ваньинь, — к нему повернулся тот-самый-доедающий-за-ним-парень, что уже взял одну порцию и протянул ему целую шоколадку, — Только не голодай.       Цзян Чэн усмехнулся: — Спасибо конечно.       — Даже не смей отказываться! — воскликнул тот и улыбнулся в ответ: — Всё в порядке? Ты замученный какой-то.       — Насыщенный день, — пожал плечами Цзян Чэн и куснул кусочек шоколадки, уже открытой от упаковки.       — Конечно насыщенный! Ты нам такое устроил днем, это навсегда останется в памяти. Кстати, у меня сестра фотографии делала, тебе потом скинуть? — с восхищением произнёс старший парень и потрепал Цзян Чэна по волосам.       Как бы сильно их не захотелось отстричь в этот момент, Цзян Чэн только улыбнулся.       — Конечно.       — Флешка есть?       Кивок и диалог пока что был закончен. Цзян Чэн следил за малышами. Когда те закончили ужинать, построил их и отвёл в корпус общежития для младших. Сам ненадолго ушёл, чтобы собраться с мыслями, зашёл в свою комнату, переоделся, наконец чувствуя себя комфортно в толстовке.       Лань Хуань спал как убитый.       Цзян Чэн невольно подумал о том, что нехорошо как-то оставлять своего вожатого голодным, поэтому решил достать из своего тайника немного фруктов и орехов. Оставил все и ушёл.       В помещении стоял натуральный гам.       — Ваньинь-дагэ!       — О-о-о!       — Расскажи страшилку!       — Да-да!       Цзян Чэн демонстративно громко хлопнул дверью и тогда в помещении воцарилась тишина. Взгляд упал на каждого поочерёдно.       — Тише. Будете хорошо себя вести, расскажу страшилку, — согласился он, так как в его многолетнем арсенале было много всяких историй. Страшных и не очень. Правдивых и куча легенд.       Он жил в таких условиях, что мог только читать.       Вспомнив про чтение, Цзян Чэн понял, что сегодня ни разу не открыл книгу, а так хотелось, аж руки чесались…       Когда детишки успокоились, Цзян Чэн устроился на пустой кровати и задумался. Естественно, рассказывать что-то ужасно страшное было нельзя. Потому что потом будет несладко и малышам, и ему. Да и опять же, расстраивать Лань Хуаня не хотелось.       Цзян Чэн решил, что в страшилке должно быть какое-то нравоучение, а так как он уже слышал, что кто-то бегал в лес за лагерем, решил остановиться на одной.       — Что ж, давайте начнём с этого. Но после того, как я расскажу, вы сразу идёте спать, хорошо?       — Хорошо!       — Давай!       — Договорились.       — В старинных сказках и сказаниях часто упоминают о духах, живущих в лесах, — начал он и сразу был доволен результатом. Его ничто, кроме пения птиц не отвлекало, — Конечно, по большей части, это вымысел, но в каждой сказке есть доля правды, — его голос стал на тон тише, после чего Цзян Чэн выдержал небольшую паузу и продолжил: — Недалеко от деревни возле лагеря есть глухое место. Оно представляет собой небольшую полосу леса, которая соединяет между собой два больших лесных массива. Деревни в этой местности встречаются редко, и расстояние между ними огромное, а вокруг — густые, дремучие леса.       — А такое место правда существует?       — Не перебивай, — шикнул кто-то другой с угла.       — Продолжай, пожалуйста.       Цзян Чэн хмыкнул: — Как-то раз зимой двое друзей ехали по этим местам на гусеничном тракторе. Они уже почти добрались до места, нужно было только преодолеть ту самую местность. Было два часа ночи, светила яркая луна, и на тракторе горели фары, так что света вокруг хватало и пугаться было нечего, — спокойно начал говорить он и заметил, что ребята встрепенулись. Цзян Чэн сдержал смешки, — Мужчины благополучно миновали просеку и тут услышали тихий голос. Несмотря на шум трактора, он прозвучал очень отчетливо. Кто-то низким голосом попросил подвезти. Осмотревшись, друзья увидели старуху, стоявшую метрах в двадцати от трактора. Одета она была легко, не по погоде. На ней было только белое длинное платье. Ни волос на голове, ни головного убора они у бабушки не заметили. Но все это не так сильно поразило их, как ее глаза. Они были огромные, сияющие зеленым потусторонним светом.       — Призрак!       — Да замолчи ты!       — Не успели парни и пошевелиться, как она подскочила к движущемуся трактору и ухватилась за ручку дверцы, и тотчас у трактора погасли фары.       — Ой, мамочки…       — Старуха приоткрыла дверь кабины и заглянула внутрь. В эту минуту трактористы увидели ее абсолютно черное лицо с крючковатым носом, и их охватил ужас.       Не успел Цзян Чэн продолжить, как дверь в комнату открылась. Скрипнул пол и большинство детей пронзительно завизжало. Сам парень не удержался и звонко расхохотался.       — Старуха! Старуха!       — Я настолько страшно выгляжу? — несчастно спросил пришедший Лань Хуань и провел рукой по лицу, жалобно оглядев всю их компанию.       — Сичэнь-гэ!       — Как ты вовремя… — потирая глаза от выступивших слез, сказал Цзян Чэн и похлопал рядом с собой, — Садись, я почти закончил.       Все еще сонный Лань Хуань сел рядом и Цзян Чэн поинтересовался: — Ты как?       — Нормально, — кивнул старший, — Что происходит?       — Просто подожди немного.       — Ваньинь-дагэ, давай дальше!       — Хорошо-хорошо.       Цзян Чэн улыбнулся и вдруг немного навалился на Ланя, что в ту же секунду поправил очки и замер. Цзян Чэн невозмутимо продолжил дальше: — Мужчины ухватились за дверь и попытались закрыть ее, но старуха оказалась невероятно сильной.       — О-ой…       — Наконец, одному из них удалось вставить ломик в ручку, и они, пользуясь этим своеобразным рычагом, медленно закрыли дверь и защелкнули замок. Но и это не остановило старуху. Она продолжала свои попытки открыть дверь, все время смотря на друзей своими немигающими зелеными глазами.       — Друзей?       — Да хватит комментировать каждое слово!       — Простите…       — Тем временем они почти доехали до села. И в какой-то момент старуха попросту исчезла.       Кажется Цзян Чэн забыл про нравоучение. Он тихо кашлянул, пытаясь сдержать смех. Посмотрел на Ланя, на его недовольный взгляд и пожал плечами: — Среди людей ходили слухи, что эта старуха была предана родными людьми. Двое её сыновей издевались на ней, как только забрали в город. Умерла она, попытавшись вернуться домой, стала злым духом и мстит за причинённую боль.       — Она просто была одинока, — сказал мальчик, рядом с которым сидел Цзян Чэн.       — Верно. Что ж, на этом всё.       — Ваньинь-дагэ, а ты завтра придёшь?       — Может быть, — улыбнулся Цзян Чэн, — Вам не страшно? У меня в комнате есть светильник, могу принести.       Пронеслось дружное «нет» и «не надо», поэтому Цзян Чэн, проверив детей ещё раз, направился на выход вместе с Ланем: — Спите сладко, завтра тяжёлый день.       — Спокойной ночи, Ваньинь-дагэ и Сичэнь-гэ!       Лань Хуань вдруг замер и наконец-то улыбнулся: — Доброй ночи.       Цзян Чэн мельком заглянул к девочкам, но те все спали. Время уже ушло за отбой.       — Ваньинь, что это было? — сухо спросил Сичэнь и вышел из корпуса, закрывая дверь снаружи.       — Страшилка.       — Зачем? Они теперь не уснут.       — Ошибаешься. Желая забыть какие-то негативные мысли, человек утопает во сне, — объяснил младший и вдруг ушёл на качели, что стояли недалеко от корпуса.       Лань Хуань сел на соседнюю, выдохнул и посмотрел на младшего: — Спасибо. Я не знаю, чтобы без тебя делал. По крайней мере сегодня.       — Да мне несложно, я люблю детей, а тебе отдых нужен, — Цзян Чэн забрался с ногами и сказал: — Да и я видел, что что-то не так.       Лань Хуань поджал губы и с прохладцей ответил: — Я не люблю этого человека. Он ужасно сильно меня раздражает, поэтому и случилось то, что случилось, — его голос стал совсем тихим, а взгляд был каким-то… тухлым. Кажется, Цзян Чэн слишком многого не знает.       — Кстати, я собрал ребят для выступления в спектакле, — улыбнулся Цзян Чэн, смотря на то, как оживает старший.       — Правда? — искренне удивился Лань Сичэнь, — Ох, Цзян Чэн, я безмерно тебе благодарен.       — Да ладно, — фыркнул Цзян Чэн, — Ты поужинал? Я оставил фрукты.       — Да, — кивнул Лань Хуань, — За это тоже спасибо, — он замолчал и вдруг спросил: — Тебе неинтересно узнать, почему я так сильно ненавижу Вана?       — Интересно, но я видел переглядки Минцзюэ и Яо. Хуайсан сказал, что это личное и правду бы рассказал, если только мне кто-то из вас понравился, поэтому я пока останусь в неведении.       — Ты очарователен, — сделал вывод Лань Хуань и вдруг перевел тему. Ему было интересно разговаривать с Цзян Чэном, но также быстро он увидел, как парень меняется. Из него уходит радость, которую он показывает всем. Цзян Чэн стал спокойным и крайне взрослым для своего возраста.       Всё-таки чем-то они безумно похожи.       Цзян Чэну это нравилось. Он понимал, что нашёл хорошего и дорогого приятеля.

*