А ты помнишь?

      — А-Чэн, это тебе.       Идущий на речку вместе с Лань Сичэнем Цзян Чэн замер, смотря на Ван Цинсе, что перед собой держал красивый букет.       Розы.       Это те цветы, который всем сердцем ненавидел Цзян Чэн. Парень потупился, неловко улыбнулся и сказал:       — Я сейчас занят, давай потом?       Откуда он их только достал…?       Ван Цинсе засиял: — Конечно! Я… отнесу букет в твою комнату, хорошо?       — Угу.       Ван двинулся вперёд, но Цзян Чэн не позволил себя поцеловать даже просто в щеку, так как рядом был Лань Хуань, что с интересом наблюдал за происходящем. Ван неловко улыбнулся и скрылся в сторону общежития. Цзян Чэн обернулся и тут же шарахнулся назад от того, насколько близко к нему оказался Лань.       — Ты не любишь розы — это раз. Зачем он тебе их принёс? — это два. Но если не хочешь, можешь не отвечать — это три, — его тихий загадочный голос вблизи вызвал табун мурашек по телу. Цзян Чэн прекрасно понял, что последнее условие было необходимо, чтобы не спугнуть, поэтому улыбнулся и сказал:       — Какая ты зараза хитрая.       Лань Хуань мило улыбнулся в ответ и сделал вид, что вовсе сейчас не ждёт ответа на заданный вопрос.       — Просто подожди и поймёшь все сам, — лениво добавил Цзян Чэн и направился дальше на речку. Лань Хуань не стал допрашивать и пошёл следом. Их задача сейчас было отнести волейбольную сетку и мячик туда. Так как жара сегодня ненормальная, старшие ребята предложили повесить её прямо у воды.       Цзян Чэну, конечно, было немного не по себе от мысли, что нужно туда идти, но оставлять Лань Хуаня одного не хотелось. Потому что рядом где-то поджидает Сяоли со своими подругами. Впрочем, Цзян Чэна и Вана избегает, поэтому пытается быть рядом с тем, с кем комфортно.       — О, а вот и сетка пришла!       Цзян Чэн фыркнул и отдал нужную вещь детям. Ближе к воде Цзян Чэн не стал подходить, теперь он не боялся её — боялся, что страх снова вернётся. Он стоял и наблюдал за Лань Хуанем, что помогает повесить сетку. И всё бы ничего.       Цзян Чэну нравилось смотреть на безупречное лицо Лань Хуаня.       Если раньше оно казалось противно-идеальным, то теперь Цзян Чэн считал его просто идеальным.       — Давайте с нами! — вдруг крикнул кто-то из пятого отряда, а Цзян Чэн согласился без лишних сомнений. Просто скучно было.       Половина ребят сейчас находятся на каких-то процедурах. Массаж, йога, медитация, там их было так много, что словами не передать. За это лагерь и называется оздоровительный, несмотря на то, как потом на буднях мучают всех.       Лань Хуань тоже согласился играть и встал в одну команду с Цзян Чэном за связку, а Цзян Чэн как раз нападающим был.       — О, можно я к вам? — вдруг заговорил пришедший Цинсе.       — Да, только к ним! — он кивнул на противоположную команду. Цинсе закатил глаза, в то время как Цзян Чэн облегчённо выдохнул.       Игра началась.       Цзян Чэн слепо доверился Лань Хуаню и когда в первый раз ударил, удивился, насколько идеальная подача у них получилась.       — Э-эй, убирайте их! — возмущённо воскликнул капитан чужой команды, — Я же говорил, что они, если вместе будут играть, то как одно целое!       — Ван, поменяйся с Сичэнем.       Цзян Чэн обречённо выдохнул, наблюдая за тем, как Лань Сичэнь уходит на другую сторону. Юноша переглянулся с Ланем и без слов оба поняли друг друга. В момент игры делали так, чтобы специально показать, что в одной команде им лучше: Цзян Чэн ругался на Цинсе, когда тот отдавал плохую подачу, а Лань Хуаня ругали, когда мяч летел в бок сильнее нужного.       — А-Чэн, не перегрейся, — внезапно сказал Ван, подойдя ближе. Он скрыл весь обзор и, дождавшись нужного момента, опустился ниже. Цзян Чэн вздрогнул, когда его внезапно поцеловали в губы и сделал шаг назад.       — Во-первых, не здесь. Во-вторых, не сейчас. И, в-третьих, можешь поменяться с Хуанем? Мне с тобой вообще неудобно играть.       Ван сжал руки в кулак. Будучи недовольным не только тем, что Цзян Чэн отказывается развивать отношения, ну и тем, что он думает, даже в такой момент, о Лань Хуане.       — Только при условии, что ты сегодня погуляешь со мной, — недовольно ответил Цинсе и отвёл взгляд.       — Конечно, — улыбнулся как ни в чём не бывало Цзян Чэн и мимолётно отвёл взгляд в другую сторону.       На новую игру Ван ушёл в противоположную команду. Тогда же и началась нормальная игра.       — Умница.       Цзян Чэн вздрогнул, когда к нему подошёл Лань Хуань и потрепал по волосам: — Дай угадаю, Син Цю научил?       Юноша засиял и гордо кивнул. Для него всё, что связано с Син Цю теперь вызывает лишь чувство гордости и лёгкой тоски. Цзян Чэн может спокойно рассказать об этом и за это благодарен Лань Хуаню.       — Что от тебя Ван хотел? — вдруг тихо спросил Лань Хуань, — У тебя все в порядке? — поинтересовался он, а Цзян Чэн кивнул.       — Да, у него свои тараканы в голове, пока что не обращай внимания.       Пока что…       Лань Хуань поморщился, наблюдая за тем, как юноша возвращается на поле.       Цзян Чэн ждал момента, когда собственный план мести исполнится. Все было так просто, но все так выматывало, что Цзян Чэн уже был готов послать Вана к гуям на кулички.       Время шло, Цзян Чэн ушёл вместе с Лань Сичэнем в комнату, а когда настал вечер, то за ним пришёл Цинсе. Да… тот пытался быть милым и за руку несколько раз брал, приобнимал иногда, а когда около абсолютно пустой речки Цинсе попытался вновь поцеловать, Цзян Чэн сделал шаг назад.       — Что не так? — тревожно спросил старший вожатый.       — Слушай, я… просто не готов. Это как никак мои первые отношения, — неловко потирая шею, ответил Цзян Чэн, а мысленно похвалил себя за оправдание. Впрочем, верно. Отдавать свой первый поцелуй кому попало он не собирался.       Ван сделал шаг вперёд и обнял: — Хорошо, я буду ждать столько, сколько понадобится.       Пускай Цинсе сказал это искренне, не желая задеть или ещё чего-то… Цзян Чэн помнил, что случилось с Сяоли и Сичэнем, поэтому понимал, что в словах есть ложь. Он не умеет быть верным. Изменил с одной, изменит и с другой. Цзян Чэн стоя в объятиях, даже не стал обнимать в ответ, так как было просто противно.       — А-Чэн…       — Что?       — Ты можешь не ночевать с Ланем? Я ужасно ревную, — признался парень.       — А что ты предлагаешь мне делать? На улице ночевать или своего пока что единственного настоящего друга на улицу выгонять из-за твоей ревности? — Цзян Чэн сделал шаг назад и нахмурился, — Ревность — это признак недоверия. В какой момент я заставил тебя сомневаться в себе? Это Хуань рядом со мной всегда, но он просто переживает. Я как ребёнок. Ужасно сложно переношу переезды. Сюда я не самостоятельно попал, поэтому привыкать сложно было, вот Хуань от меня и не отходит.       — Так вот в чем дело, — воодушевленно ответил Ван Цинсе: — Тогда я его полностью понимаю. Прости, что зря ревновал, — он мило улыбнулся и взял чужую руку в свою: — Мне нужно уложить малышей, ты дойдёшь сам?       — Не девушка. Дойду.       Цзян Чэн закрыл глаза, когда Цинсе оказался ближе и снова обнял. Потом парень склонился над ним и осторожно поцеловал в лоб. Внезапно спустился ниже и невесомо поцеловал сначала в щеку, а после в шею. Видимо, почувствовал, что Цзян Чэн напрягся и отошёл.       — Доброй ночи, баобэй.       Цзян Чэн улыбнулся и развернулся.       Котёночек звучит намного лучше.       Юноша медленно направился в сторону общежития, обдумывая всю ситуацию. Конечно, с Лань Хуанем ему было намного приятнее банально находится рядом. Цзян Чэн чувствовал себя просто превосходное только с ним. Рядом с другими возникала осторожность или неловкость. Что Цзян Чэн будет делать без него, не знал.       Дойдя до комнаты, у открытой двери он увидел Сичэня, что смотрел и стоящую напротив смущенную Сяоли. Цзян Чэн и забыл про неё. Обречённо выдохнул и подошёл ближе.       — Спать, — сказал он, открыл дверь и затащил Ланя с собой. Прежде, чем закрыть дверь, глянул на Сяоли как на объект ненависти и нарочно хлопнул дверью.       —Что-то случилось?       — Общение с ним очень выматывает, — объяснил Цзян Чэн и направился к своей кровати. Завалился на неё и пообещал себе: скоро все закончится. Надо немного подождать. Только вот, вместо обычной реакции Лань Хуань подошёл ближе. Сел на кровать и начал гладить его по волосам.       — А-Чэн, что ты от меня скрываешь? — спустя продолжительную тишину спросил студент и наконец-то замер.       Цзян Чэн прикрыл глаза и почувствовал лёгкое, почти неощутмое разочарование из-за того, что ласка закончилась с таким глупым вопросом: — Про дьяволов внутри не расскажу. Сам увидишь.       Лань Хуань склонился над ним. Осторожно убрал волосы с лица и наконец-то словил взгляд прекрасных серых глаз на себе. Улыбнулся и с насмешкой в голосе, абсолютно несерьёзно спросил: — Ты влюбился?       Цзян Чэн посмотрел на своего друга. Прищурился и решил принять правила игры: — Да.       Лань Хуань замер: — И ты молчал? — расстроенно спросил он, — А я вообще-то к тебе всячески пристаю, — понял студент, но в глазах почему-то засияла обида и ревность, которую Цзян Чэн видел и раньше, но не придавал значения, — То обниматься лезу, то тискаю. — начал перечислять Лань Сичэнь и мысленно спросил себя: Почему кто-то другой?       — Ну и пусть. Я хочу, чтобы меня ревновали, — Цзян Чэн лукаво улыбнулся.       — Котёночек, ревность — это недоверие. Лучше поговорить с ней и узнать намерения, шансы и подобное, понимаешь?       Цзян Чэн хихикнул. Лань Хуань приподнял бровь и вдруг скользнул рукой по чужому боку вниз. Начал щекотать, отчего Цзян Чэн уже рассмеялся. И только тогда Лань Хуань понял: — Так ты меня обманул что-ли???       Цзян Чэн закивал и тут же налетел с объятиями на старшего. Лань Хуань успокоился.       — Ох, а я уже начал думать как тебе помочь… — прошептал Лань Хуань, слабо улыбнувшись, — Маленький чертенок, у меня с тобой точно седые волосы появятся.       Вот что Цзян Чэну нравится получать от объятий. Полное ощущение безопасности и комфорта. Юноша довольно хмыкнул.       — Что Сяоли надо было?       — Прощение просила.       — О… пошла она нафиг.       — Я сказал, что влюбился, — тихо ответил Лань Хуань, — И почему-то сказал, что в тебя.       Цзян Чэн вздрогнул. Он почувствовал себя так, словно был в огне и мог самопроизвольно воспламениться в любой момент, как будто кто-то медленно и ровно поджег спичку под его центром, глубоко в подложке живота. Юноша поморщился, не понимая, что происходит с его организмом, мотнул головой и спрятал нос в чужой груди.       — Ну и ладно, — ответил Цзян Чэн так, словно это было нормально, — Мы же правду знаем.       Лань Хуань облегчённо выдохнул: — Я боялся, что ты перестанешь со мной общаться из-за этого.       — Глупости, — коротко ответил Цзян Чэн и наконец-то перевёл тему.       Закрывшись от греха подальше от всех, Лань Хуань спокойно разговаривал с Цзян Чэном. Они начинали молчать, когда мимо двери кто-то проходил.       Совсем в ночь, Цзян Чэн неожиданно перебрался к Лань Хуаню, пока тот писал отчёт. Лёг к стене и в таком положении продолжил начатый ранее диалог. Атмосфера вокруг стала ещё более уютной. Лань Хуань иногда проводил рукой по чужой голове, отчего Цзян Чэн немного смущался, но с каждым новым разом все больше и глубже уходил в сон.       Уснул.       Лань Хуань долго сидел смирно на одном месте, чтобы соблюдать хоть какие-то приличия. но, когда Цзян Чэн внезапно обнял его, то мысленно выругался, обернулся, прижал юношу к себе и сам уснул в таком положении.

*

      Впрочем, чего-чего, а объятий, тем более таких, Цзян Чэн не был против. Когда ночью проснулся с желанием попить, то обнаружил рядом Лань Хуаня. Внутри все свело, а внизу живота особенно странно потянуло. Юноша боялся лишний раз выдохнуть, но все равно как-то разбудил Хуаня.       — Что такое, котёночек? — прохрипел вожатый, а голова Цзян Чэна пошла кругом от этого голоса. Настолько он прекрасен, когда сонный.       — Я пить хочу.       — Просто вода? У меня есть сок.       — Нет, просто…       Лань Хуань потянулся к телефону, выпустил Цзян Чэна из объятий, встал с кровати и налил воды из кулера, стоящего в коридоре и вернулся: — Держи.       Цзян Чэн с удивлением посмотрел на своего собеседника, слегка смутился и тихо поблагодарил.       Интересно, Ван бы встал ради меня, чтобы налить воды? Что-то я сомневаюсь.       Юноша опустошил стаканчик и похлопал по месту рядом. Увидел, что Лань Хуань мило улыбнулся, вернулся и быстро загреб Цзян Чэна в очередные объятия.       — Всё хорошо? — поинтересовался, уже почти засыпая, Лань Хуань.       — Да. Спасибо.       Цзян Чэн расслабился, когда прикрыл глаза и попытался уснуть. Внутри бушевали тысячи вопросов, которые юноша задавал себя раз за разом, чтобы разобраться в себе. Он считал, что такая привязанность к человеку немного странная и что стоит, наверное, быть немного осторожнее. Но кто, черт побери, ночью встанет и выйдет в коридор, чтобы налить ему воды? Вроде бы банальное действие. Но ведь Лань Хуань мог бы отвернуться и сказать, чтобы он сам пошёл. Да и Цзян Чэн так и собирался. Просто не ожидал, что Лань Хуань в конце концов пойдём сам.       А Цинсе Ван?       Цзян Чэн уверен, что он бы так и храпел дальше.       На самом деле сбежать к Ланю, пускай и специально, просто, чтобы Цинсе почувствовал какого было ему, Цзян Чэн хотел с каждым часом все больше и больше. Он не знал, как отреагирует Лань Хуань. Кто-то реально уверен, что Хуань влюблен, но Цзян Чэн не замечает этого, поэтому сделает всё, чтобы с ним всё обратилось в понимание происходящего.       Терять такого человека не хотелось. Но отомстить очень.       Цзян Чэн ждал момента. Понимал, что ещё недостаточно рано и завтра он сделает намного больше, чем сегодня днем.       А сейчас в него есть все шансы насладиться сном.

*

      Как и обещалось, Цзян Чэн додумался до чего-то нового. Из-за того, что весь вечер шёл дождь, ребята из пятого отряда собрали небольшую компанию и предложили поиграть в правду или действие.       Цзян Чэн был не против. Притащил своих вожатых и Яо с собой, их легко приняли и с удовольствием начали играть.       Сначала все было спокойно, тихо и безобидно. Все смеялись, задавали что-то лёгкое, до тех пор, пока очередь не дошла до Лань Хуаня.       — Сичэнь, правда или действие?       — Правда.       — Тебе кто-то нравится?       Лань Хуань, что сидел рядом прищурился. Недолго молчал, а потом сказал: — Нет.       Цзян Чэн услышал долю напряжения в голосе своего вожатого. Посмотрел на него, но не увидел ни капли лжи. Лань Хуань ответил правду и поэтому ход перешёл на него. Не Хуайсан, который был ведущим, лукаво улыбнулся и спросил:       — Цзян-сюн, правда или действие?       — Действие.       — О-о! — разнеслось по всей комнате и тут же все засмеялись. Цзян Чэн наклонил голову набок и заметил, что сидящий с другой стороны Ван, пристально смотрит на Хуайсана.       Тот вдруг раскрыл свой веер и спрятал половину лица за ним.       — Поцелуй человека справа или слева.       Цзян Чэн вздрогнул. Он кинул грозный взгляд на Хуайсана, кто единственный знает о том, что они с Цинсе вроде начали отношения, и чуть не убил его взглядом: — А наказание?       — Пробежаться под дождём.       — О, летний душ, — усмехнулся Цзян Чэн, поднимаясь с места. Неожиданно его вновь усадили на место. И… это был не Ван, которому как никому должно быть интересно за чужое здоровье, а Лань Хуань. Тот нахмурился, сжал его руку и посмотрел на Хуайсана.       — Давай другое, он заболеет и тогда…       — Тебе придётся от него съехать, — ехидно перебил Хуайсан, а Минцзюэ внезапно кинул в него какую-то подушку.       Лань Хуань мило улыбнулся: — У меня хороший иммунитет, не переживай, — ответил он и посмотрел на Цзян Чэна.       — Да поцелуй ты Ланя своего! Вы же друзья как никак! — воскликнул вдруг кто-то, кто сидел в другом углу.       Цзян Чэн пожал плечами. Вообще-то, было проще, если бы он поцеловал Вана, поэтому прямо сейчас он совершил необдуманный поступок и мимолётно чмокнул другого вожатого. Не своего. Увидев, как на чужом лице засияла улыбка от превосходства, Цзян Чэн подумал:        Как бы странно не прозвучало… Сегодня я снова сплю с Хуанем.       Потому что боялся, что поймёт неправильно. Цзян Чэну не нужны были проблемы насчёт этого.       — Ван! — воскликнул Хуайсан сразу, как только все успокоились, — Правда или действие?       — Правда.       — Кто из присутствующих тебе наиболее симпатичен, если рассматривать его как человека для отношений.       Цинсе Ван шумно выдохнул: — Вообще-то это логично, — ответил тихо он, а Цзян Чэн в этот момент напрягся.       — Ну же, отвечай, — сказал Хуайсан загадочной интонацией голоса и сложил свой веер.       — Сяоли. Она же моя бывшая.       Цзян Чэн на считанные секунды прикрыл глаза.       Значит так теперь они играют, да?       Ну хорошо. Он, блять, ещё напомнит, кого в итоге Ван выбрал. Внутри все стянулось в тугой узел злобы. Чувства, смешанные от желания мести и обиды это самое опасное взрывное вещество, постепенно превращающееся в ледяную ярость. О нет, он еще ему отомстит, но, как известно, месть — это блюдо, которое подается холодным.       — Понятно. Дальше.       Цзян Чэн недовольно фыркнул и вдруг случайно посмотрел на Лань Сичэня. Тот был абсолютно спокоен внешне, но что-то тревожило его внутри. Цзян Чэн улыбнулся ему и осторожно двинулся к нему.       Лань Хуань наклонился для того, чтобы Цзян Чэн смог сказать ему на ухо и прислушался.       — Хуань, ты нравишься мне намного больше, но помнишь, что я сказал после дискотеки? — заговорил Цзян Чэн, а Лань Хуань кивнул: — Так вот, просто подожди.       — Я просто переживаю, — на выдохе также тихо ответил Лань Хуань, — Если он тебе нравится, то мне придётся отступить. Я — не он, отнимать тебя не буду.       Лань Хуань не понимал, что происходит. Мысленно он вообще с ума сходил, потому что считал, что было бы намного логичнее, если бы Цзян Чэн поцеловал его. Банально как друга, в этом нет ничего такого. Они спали вместе в обнимку, у них много личного и тому подобное.

Но почему именно Ван Цинсе?

      Да, Лань Хуань соврал, когда сказал, что отступит. Если у них что-то есть, то он обязан банально отомстить своему двоюродному брату за боль, причинённую однажды.       — Сяоли! Правда или действие?       — Действие. Цзян Чэн отвлёкся. Он все ещё сидел близко к Лань Хуаню, поэтому, когда Хуайсан посмотрел на вожатого, то замер. Поморщился и явно передумал давать что-то сложное и изощренное.       — На весь следующий круг сядь к Цинсе на колени.       — Ты дурак???       — Наказание: всю следующую неделю за меня дежурить в столовой.       — О, нет, — ответила Сяоли, встала с места и непоколебимо заняла место на Цинсе.       Цзян Чэн закатил глаза. Отодвинул в противоположную от Цинсе сторону сначала своего вожатого, а следом за ними в сторону двинулись и Минцзюэ с Яо. Отчего получилось, что теперь расстояние между ними и Ван Цинсе не целый шаг, а шага три точно.       Это было мерзко.       — А-Чэн, ты сейчас ко мне на колени уже сядешь.       — Ага, — фыркнул Цзян Чэн. В его списке действий, о которых он жалеет, отныне есть первое место. Нафиг он поцеловал на глазах у всех этого придурка?       После того, как все закончили смеяться, Хуайсан снова продолжил.       — Что с тобой? — вдруг спросил Лань Хуань, смотря на Цзян Чэна, — Ты как будто чем-то расстроен.       — Хуань, скажи честно…       — Сичэнь, правда или действие?       — Правда, — мгновенно переключился Лань Хуань и мило улыбнулся. Один Цзян Чэн понимал, что он все также обеспокоен. Хуань незаметно для всех сжал чужую руку.       — Опять правда… — задумчиво пробурчал Хуайсан, — М, ладно. Если тебе никто не нравится, может, ты влюблен?       Лань Хуань тихо рассмеялся: — Да, — с нежностью в голосе ответил он и все вокруг замерли. Даже Цзян Чэн не ожидал этого. Он с удивлением посмотрел на своего друга и все мгновенно поняли, что даже он был в неведении.       — Кхм… — неловко откашлялся Хуайсан и перевёл взгляд на своего брата.       Удивительно, но даже он сейчас находился в недоумении. Яо тоже об этом не знал. Получается, что новость совсем свежая.       — Ладно, Цзян-сюн, правда или действие?       — Правда.       — Кто подкинул тебе приглашение в лагерь?       Цзян Чэн вздрогнул: — Вообще-то я сам не знаю, — неловко улыбнулся он и продолжил.       — Что?       — Ему кто-то на День Святого Валентина вместе с открыткой анонимно подарил и путёвку, — объяснил Вэй Усянь, что сидел на противоположной стороне.       — Понятно. Давайте дальше.       Цзян Чэн выдохнул.       — Цинсе, правда или действие?       — Правда.       — Да сколько можно? Правда, правда. — забурчал недовольно Хуайсан, — Тебе кто-то нравится или может ты влюблен? Может уже встречаешься? Я уже не знаю, как формулировать вопросы!       Лань Хуань вновь тихо засмеялся, но его смеху сказали стоп, когда двоюродный брат вдруг сказал:       — Встречаюсь. С кем-то, кто сидит прямо в этой комнате.       Цзян Чэн в этот момент нервно сглотнул.       — Ну, если Сяоли раннее являлась объектом, с которой бы замутил, то я так понимаю, это она.       — Нет! — воскликнула девушка, — Мне до него дела вообще никакого нет, я Сичэня люблю!       — Нет, — спокойно подтвердил Ван, — Я влюблен в другого.       Не Минцзюэ, который сидел до этого и не принимал никакого участия в заданиях, на мгновение почувствовал, что земля уходит из-под ног. Так как Лань Хуань личность довольно сложная, он с детства научился вникать в самые мельчайшие нотки слов. И вот сейчас… он с недоумением посмотрел на своего возлюбленного. Тот ничего не понимал, в отличие от самого Минцзюэ.       

Стоп.

      Быть такого не может.       Я ошибся?       Руки непроизвольно сжались. Ненависть, которая встала поперёк горла заставила его принять меры.       Доверяй, но проверяй.       — Ваньинь, — вдруг позвал Не Минцзюэ.       — Ась?       — Можешь сходить помочь мне?       — А, агась, — кивнул Цзян Чэн и встал с места. Он вышел вместе с вожатым и направился наверх.       — Итак, рассказывай.       — Что?       — Идиотом не притворяйся! — вдруг рыкнул Не Минцзюэ, — Ты нахуя с ним встречаться начал? Тебе себя не жалко? А Сичэнь? Он с ума сойдёт, если узнает! — вожатый как с цепи сорвался.       Цзян Чэн был загнан в угол. От услышанного возник только один вопрос: как? И причём тут Сичэнь?       — Минцзюэ, Минцзюэ, успокойся…       — Да я тебя из этого лагеря лично выгоню, блять… — он впустил руки в волосы и сжал корни, — Знаешь, как Сичэнь долго отходил от того, что произошло с Сяоли? Год! Год он ходил со взглядом брошенного щенка смотрел на все! Цзян Чэн, ты оставишь у него такие же воспоминания! Ты… да я уверен.       — Минцзюэ! Дай мне сказать!       Не Минцзюэ глянул на своего собеседника, как на объект презрения. Проблема в том, что Минцзюэ боялся увидеть самого дорогого в своей жизни человека опять ходячим мертвецом.       То, что они пережили за полгода превратился в кошмар. Не Минцзюэ боится вновь просыпаться от понимания того, что с Сичэнем что-то не так и находить его в кровати в момент, когда он рассматривал совместные фотографии. Минцзюэ всю свою жизнь пытался предотвратить того, что Лань Сичэнь настолько сильно к кому-то привяжется. Но Цзян Чэн показался ему другим. Скромный парень, полная противоположность Хуаню, его характер, отношение к некоторым вещам, Минцзюэ был уверен, что это тот самый человек. А в итоге? Лань Хуань ещё один год будет страдать? Зачем? Ему этого не надо! Они даже с Яо из-за обоих поругались, когда Минцзюэ утверждал, что они сойдутся, Яо был категорически против, якобы на приличном расстоянии всё-таки живут.       Цзян Чэн выдохнул: — Минцзюэ, я сделал это специально, — признался юноша, — Давай так, я расскажу тебе, но ты спокойно отреагируй, ладно?       — Если мне что-то не понравится, ты полетишь в окно на первой космической.       — Ладно, — нервно усмехнулся Цзян Чэн, — Ты же сам прекрасно знаешь, что Цинсе в меня влюблен, да?       — Да. Он нам говорил об этом.       — Мой Хуань тоже был влюблен.       — Я тебя не понимаю!       — Я хочу отомстить за него! — воскликнул Цзян Чэн, — Я хочу, чтобы он почувствовал этот превосходный вкус мести. С Ван Цинсе я только для того, чтобы привязать к себе. И уйти сразу к Хуаню. Да, может не как пара, может он вообще со мной общаться перестанет, но я хочу, чтобы настала справедливость.       Не Минцзюэ вздрогнул. Осознание того, что парень перед ним не пытается отвязаться. Говорил правду, пускай и шокирующую, заставило его голову опустеть. На протяжении минуты он молчал. Когда вновь понял, о чем речь, с недоумением посмотрел на младшего и рвано выдохнул: — Так почему ты ничего не делаешь?!       — Потому что жду подходящего момента. Ты думал, все это просто? — с улыбкой на лице спокойно ответил Цзян Чэн. Внутри было так страшно, словами не передать. Но он вроде бы как нормально отреагировал.       — Оу… — ответил Не Минцзюэ и отвёл взгляд, — Серьёзно? То есть, он тебе нравится?       Цзян Чэн задумчиво кивнул: — Как друг, естественно.       — Да какой нахуй друг?! Цзян Чэн, мы с А-Яо ругаемся чуть ли не каждый…       — А-Яо?       Цзян Чэн пожалел о том, что сказал это. Не Минцзюэ внезапно замер и замолчал. Его лицо приобрело лёгкий оттенок смущения. Тогда Цзян Чэн вдруг тихо усмехнулся и сказал: — Называй так его чаще. Яо точно понравится. И, пожалуйста, не надо из-за этого ругаться, я Хуаня ни за что не предам. Он… — Цзян Чэн слегка покраснел и отвёл взгляд. Потер шею и осторожно продолжил: — …так много сделал, хотя сам этого не знает. Знаешь, была бы возможность, я бы никогда от него не уезжал. Он мне так нравится.       От собственных слов Цзян Чэн замер.       Нравится.       В каком плане?       Ох.       Ох…       …влюбился.       Цзян Чэн наклонил голову набок. Если сравнить те чувства, про которые он читал в книгах и те, что испытывает по отношению к Лань Хуаню, то вполне похоже. Однако, такое впечатление, что его чувства в раз семь прибавили. Настолько… это кажется необычайно дико. Цзян Чэн пытался понять одно: когда и… почему? Разве Лань Хуаню нужны эти отношения? Нет.       Он взрослый человек, вернётся закончит окончательно любое из училищ и наконец-то займётся карьерой. Цзян Чэн почувствовал как сердце заполняется тоской.       Что ж.       Зная себя, это надолго. Тогда ведь он тоже был влюблен. Да, не столь сильно, но был.       Юноша мотнул головой.       Не сейчас.       Сейчас ему нужно закончить с местью. А уж потом наверняка разбираться с чувствами.       — Ладно. Я тебя понял, — наконец-то сказал Не Минцзюэ и успокоился, — Пошли обратно. Я никому ничего не расскажу, но не тяни.       — Хорошо.       Тем же вечером, Цзян Чэн очень долго думал насчёт своих чувств. К счастью или сожалению понял, что не ошибся. Правда влюбился в человека, которого знает почти неделю знает всего ничего. Человека, который забудет его в конце смены.       Сегодня Лань Хуань вновь ночевал с ним. Но вернулся слишком поздно, только когда окончательно стемнело, а времени было за двенадцать ночи.       Вернулся он тихо. Закрыл дверь и подошёл ближе к кровати. Цзян Чэн решил проверить, что будет, если он притвориться спящим. И он притворился. Тогда Лань Хуань подошёл к нему через несколько минут. Склонился ниже и провел по волосам.       — Спишь, мой котёночек… — неожиданно прошептал Лань Хуань и Цзян Чэн был уверен, в этот момент он улыбнулся, — Ну, значит, сегодня без меня, — сказал он и выдохнул. Попытался встать и вдруг коснулся простыни.       Дело в том, что сегодня целый день был дождь. А Цзян Чэн забыл закрыть окно и в итоге вся его простынь насквозь промокла. Вот Лань Сичэнь и почувствовал это.       — Ну и дурачок ты, — внезапно прокомментировал Лань Хуань, укутывая Цзян Чэн в плед еще сильнее. Он поднял его на руки, взял кота и перенёс на свою кровать. Куда-то ушёл, а вернулся уже, наверное, с новым постельный бельём.       — Черт… И матрас промок.       — Хуань…       — Что такое? Разбудил?       — Ты почему не спишь?       Лань Хуань посмотрел на матрас. Цзян Чэн обернулся и похлопал возле себя. Дурак что-ли отказываться от возможности вместе полежать? Завтра правда рабочий день… Но неважно.       Лань Хуань намек понял. Оставил новое белье и быстро оказался рядом, обнимая Цзян Чэна.       Когда тот был готов уснуть, то внезапно почувствовал как макушку коснулись мягкие губы.       Это было так мило, что Цзян Чэн скорее всего от этого бы умер, но почему-то подумалось, что ему это уже приснилось…

*