Спроси себя, кто я такой?

Первое наваждение спало. Арсений стоял неподвижно и гипнотизировал зеркало в гостевой ванной. Мысли захлестнули его настолько, что хотелось содрать с себя кожу и прямо так окунуться в ледяную воду. А голова гудела, словно огрели обухом по голове. Раз за разом он прокручивал недавний диалог с Матвиенко, сопоставляя все факты между собой. Подозрения набатом стучали в висках, но решив не спешить с обвинениями, как в прошлый раз, он натянул на себя маску равнодушия и сорвался в офис. Ему срочно нужно было развеять, как ему казалось, беспочвенные обвинения в адрес человека, прямо сейчас мирно спавшего в его спальне с которым они были близки этой ночью как никогда ранее. Попов, приведя себя в более менее подобающий вид, как можно тише собрался и покинул стены своего дома. Там ему предстояло расставить всё по местам и не дать эмоциям взять над собой верх. Первым делом Арсений оказался в кабинете своего коллеги. Вокруг царил полный хаос, или как говорил сам хозяин кабинета: “Не бардак, а целая система, Арсений. Ты ничего не понимаешь.” Не зная за что ухватиться, Попов решил планомерно перебирать всё, что попадается на глаза и попробовать разобраться в этой “системе”, будь она неладна. Что он пытался тут найти – не понятно, но детективное чутье подсказывало: если и есть что-то, что Антон бы хотел скрыть, оно находится здесь. Осталось только разобраться что именно за “оно”.

***

Я ощущаю какую-то невидимую угрозу, как будто кто-то наблюдает за мной из темных углов. Вдруг я слышу шорох за своей спиной. Мне становится страшно обернуться, но любопытство побеждает. Никого не нет, но вдруг я чувствую сильный холодный ветер на своей шее. Я оборачиваюсь и... передо мной стоит он – бледное лицо, пустые глазницы, длинные растрепанные волосы. Я пытаюсь закричать, но голос застрял у меня в горле. Призрак подошел ко мне поближе, и я почувствовал холод, который исходит от него. Он шепчет что-то невразумительное, но слова пугают меня меньше всего. Я понял, что он хочет мне навредить. Я попытался убежать, но мои ноги отказывались двигаться, как будто волшебным заклинанием держали меня на месте. Я оцепенел. Призрак начал приближаться еще больше, его холодное дыхание ощущалось на моем лице. – Пора вспоминать, Антоша… – прохрипело нечто прямо мне в лицо. Антон проснулся один от странного чувства, которое его охватило. Потревоженный, он сел на кровати и попытался вспомнить, что же случилось. Его голова казалась полной ваты, и мысли не шли как надо. Вдруг в его мозгу что-то щелкнуло, и вспышкой вернулись разом все воспоминания. Шастун вздрогнул и закрыл глаза от ужаса. Что же я натворил… Сейчас, когда память вернулась, он вдруг почувствовал себя как плотно связанный шнурком в замок. Воспоминания обрушились на него как волны, заливая его паникой и страхом. Антон встал с постели и начал бродить по комнате. Он не мог принять все эти события, все это было слишком много для одного него. Его голова кружилась от мыслей, а сердце казалось сжималось в кулак. Он не знал, как ему теперь жить, как смириться с тем, что его жизнь так изменилась. О боже… Арсений… Антон закрыл глаза и почувствовал, как слезы потекли по его щекам. – Прости меня, – прошептал Антон в пустоту. Его руки дрожали, пока он судорожно заново вспоминал в деталях о своем ошибочном выборе, который привел к тому, что есть на данную секунду. Теперь он был в плену своего прошлого, обреченный на борьбу с последствиями собственных поступков. – Так. Не нервничаем. Нужно собраться и делать вид, что я ничего не помню. Я ничего не помню, – повторял как мантру Антон. Он сел и закурил прямо в спальне. Едкий сигаретный дым плотным облаком окутал помещение. Стало еще гадостнее на душе. Антон вдыхал с каждым разом все глубже, задерживая дыхание и обжигая легкие никотином. Телефонная трель вывела Шастуна из транса. Кто-то настойчиво пытался дозвониться и не планировал останавливаться. Трубку пришлось взять. Звонил Арсений. Он разговаривал как обычно, разве что чуть нервнее, чему Антон, естественно, не придал значения. По телефонному разговору он понял, что наружное наблюдение зафиксировало подозрительную активность на месте преступления и его срочно вызывают туда. Ехать за рулем возможности не нет, хотя оно и к лучшему: будет время привести себя в человеческий вид, пока такси добирается до своего заказчика.

***

Арсений уже стоял на территории, когда из подъехавшей машины вышел высокий силуэт и направился к нему. Антон выглядел расслабленным, но внутри кипела буря эмоций, которые так и просились наружу. Одна часть Шастуна безумно сильно хотела провалиться в объятия, ощутить поддержку сильных рук на спине, зарыться в волосы и поцеловать стоящего неподалеку Попова, вторая же – бежать что есть мочи и никогда больше не оглядываться. Какая половина побеждала в этой неравной схватке понятно пока что не было. Арсений же пребывал глубоко в себе, обдумывая предстоящий разговор. Вопросов накопилось много, а вот ответ приходил в голову только один, и к сожалению, развеять его мог только сам Антон. – Зачем мы здесь снова, Арс? – нахмурил брови Шастун, подойдя ближе, – Я проснулся, а тебя уже не было дома… я соскучился, – тише добавил он, чтобы услышал только Попов. – Прости, мне пришлось срочно уехать. Я планировал вернуться к обеду, но как видишь, – он развел руками, – не знаю насколько мы здесь застряли. И будто в подтверждение его слов, что-то в глубине завода громыхнуло, привлекая внимание. – Табельное с собой? – Нет, я торопился и пока побаиваюсь брать в руки оружие. – Тогда держись позади меня, пожалуйста, и будь осторожен, – попросил Арсений и направился по направлению источника звука. Внутри было темно, несмотря на отсутствие оконных рам. Одолевало смутное чувство тревоги и ощущение, что кто-то наблюдает за ними из этой самой темноты, словно прожигая дыру в спинах. В одном из дальних помещений снова раздался шорох, на этот раз в паре с металлическим звоном. Через секунду к ногам детективов прилетела светошумовая граната, создавая плотную завесу дыма вокруг. Арсений выстрелил несколько раз в пустоту и резким движением пригвоздил обоих к полу. Оглушенные, они пролежали так какое-то время, пока Антон первый не пришел в себя. Он навис над Арсением, приводя его в чувства. –Эй, ты как? В порядке? – ласково дотронулся до руки, – Давай помогу встать? Шастун протянул обе руки и приобнял Арсения, слегка отряхивая. Как только понял, что он в порядке, то бросился вперед, в ту же сторону, откуда прилетела граната. – Ебаные Шеминовские шавки! Как они меня уже затрахали! – заорал он, не переставая копошиться неподалеку. Услышав это, Арсений замер как вкопанный: Антон никак не мог знать ни фамилии, ни подробностей. Последний фрагмент пазла встал на своё законное место. Он всё вспомнил. Времени устраивать разборки не было. Обо всем придется подумать, когда все закончится. А пока, нужно выбираться отсюда. Дым вокруг медленно оседал. – Арс, – Шастун выбежал из задымления, – Арс! Он свалил, в лес уходит, – он тормошит Попова за плечо. – Давай за мной! – пришел в себя детектив и рванул в сторону выхода из здания. От полуразрушенного здания, в котором происходила последняя битва, в глубь леса уводила неосвещенная тропа, по которой и бежал вооруженный преступник, отстреливаясь. Территория бывшего цеха была огорожена высоким забором. Первым бежал Попов, за ним Шастун и три оперуполномоченных полицейских. – Так, вы давайте в тачку и в объезд, Шастун со мной, – скомандовал Арсений, наблюдая, как убийца перелезает через забор, чтобы последовать следом, – Там за лесом стройка, он туда пойдёт, – уже прокричал в спину удаляющимся оперативникам. Антон сцепил руки в замок и подставил как дополнительную ступень, давая возможность перелезть через преграду и забираясь следом. Дороги за забором уже не было, но в паре сотен метров от него находился недостроенный дом, откуда моментально донеслись выстрелы, как только детективы появились в поле зрения. Повсюду слышался вой сирен, в районе был объявлен план перехват. Строящийся поселок скорее всего уже окружили, но без команды других подразделений никто не решался подойти ближе. Бандит расстрелял автоматную очередь со второго этажа и скрылся в темноте недостроя. Попов и Шастун подошли ближе, стоя прямо у строительных лесов, ведущих до самой крыши здания. – Залезешь? –Конечно, – хмыкнул Антон. – Тогда разделяемся. Я через главный, ты поверху, – отдал указание Арс и осторожно направился ко входу в дом, держа пистолет перед собой. Антон перекинул ногу на самое низкое укрепление и в один толчок оказался за окном второго этажа, находясь все еще снаружи. Здание находилось на начальном этапе стройки. Повсюду свисала полиэтиленовая пленка, осложняющая осмотр пространства и создающая лишний шум. Попов медленно, шаг за шагом продвигался вглубь, заглядывая за каждый угол. Ничего не обнаружив на первом этаже, он так же медленно шагал на второй, каждую секунду готовясь выстрелить. Из глубины дальней комнаты доносился мутный свет. С еще большей опаской, он дошел до источника, но им оказался лишь телефон, с включенным фонариком, оставленный у стены. Сзади послышались шаги. Медленно повернув голову, а затем и остальной корпус, он увидел направленный на себя пистолет и мужчину стоящего в маске, готового выстрелить. Но не успев даже обдумать случившееся или направить пистолет, он в ужасе распахнул рот. Со стороны окна, из темноты, на преступника бросился Антон, весом всего своего тела толкая того в сторону недостроенного лестничного проема. Оба упали со второго этажа. Прогремел выстрел. – Антон! – Попов подбежал к телам, лежащим неподвижно и оттолкнул ногой пистолет, упавший рядом, – Эй, ты чего? Сдурел что ли? – в панике залепетал он, – Так, так… нельзя, ты слышишь меня? Шастун? – он судорожно протянул руки к Антону и оттянул тело чуть в сторону. – Чего ты орешь то, бошка раскалывается, – прошептал Шаст и закашлялся. – Живой. Живой! – Попов присел на колени рядом, слегка обнимая его, помогая сесть. Тяжело дыша, Антон отполз к стене, понимая, что его ранило выстрелом. Приложив руку к плечу, он увидел кровь на своих пальцах. Арсений в секунду оказался рядом, в ужасе бегая глазами по телу, пытаясь оценить серьезность травмы. Он истерически начал водить своими руками по сидящему напротив Антону. Шастун засмеялся. Будь то такая защитная реакция или нервный срыв, в моменте понять было невозможно. – Не напрягайся, плечо слегка зацепило, я в норме, – сквозь смех проговорил он. –Дурак совсем? – Арсений резко отдернул руки, – Давай вставай… Попов протянул руки не место, помогая встать, – Это что получается, ты мне жизнь спас? – вопрос риторический, но отвечать никто и не собирался. – Антон, – он подходит почти вплотную, – Давай сейчас выясним? Я знаю, что ты вспомнил всё и не хотел браться за убийство не просто так. Я сопоставил все факты, – слова комом встали поперек горла, но нужно продолжать, – я видел улики, Антон. А еще я перерыл весь твой кабинет и нашел там вот это, – он достал из кармана и протянул свернутый несколько раз пополам лист с заключением судмедэкспертизы, – Просто объясни, что все это значит? Самыми простыми словами. Самыми простыми. Пожалуйста. Где-то вдалеке продолжали выть сирены полицейских машин и скорой помощи. Шастун замер и смотрел волком. Арсений сделал еще шаг, но он вытянул руку, останавливая, безмолвно прося не подходить ближе. – В шестнадцать лет я остался сиротой. Не то чтобы до этого все было в порядке. Нет. Маму я почти не помню, а отец не был образцом для подражания, так скажем, – медленно он начал свой рассказ. Воспоминания давались нелегко, но если Антон хотел сохранить хоть какие-то отношения между ними, это должно было произойти, рано или поздно, – Но у меня хотя был дом, – он зажал кровоточащую руку куском ткани и продолжил рассказ, – и я мог делать хоть что-то. Но потом его посадили, но это ты, наверное, уже знаешь. А я остался на улице. Я не нашел другого выхода, чтобы не оказаться в детском доме, кроме поступления в полицейскую академию с полным проживанием там и возможностью вернуться в свою квартиру после совершеннолетия. Я поклялся себе, что отблагодарю отца, сделаю всё, что от меня зависит, лишь бы хоть немного унять те чувства, что копились во мне все то время, пока он сидел. Его посадили за убийство, это ты тоже знаешь, но большего ты знать и не мог, он тогда не дал показаний, а улик было достаточно. Но он сделал это не просто так. Те двое были сыновьями этого богом проклятого Шеминова. Я ненавижу его, и все, что с ним связано, – слезы практически ручьем потекли из глаз, но Антон продолжал держать дистанцию, – Стас был партнером моего отца по бизнесу, и часто приезжал погостить к нам со своими отморозками. В один день их с отцом выдернули на срочное совещание, а я, четырнадцатилетний, остался дома с этими уродами. Они избили меня до полусмерти и надругались надо мной, Арс… – из глаз Попова тоже потекли слезы, а сердце больно сжималось уже на этом моменте истории, но Антон продолжал, хрипел от невозможности говорить, но продолжал, – Я пробыл в больнице несколько месяцев, а этот урод подставил отца, отобрал компанию, откупился от полиции и продолжил жить счастливо и спокойно со своими выродками, пока мы сводили концы с концами. Я не мог самостоятельно выходить из квартиры и надолго оставаться один. Отцу было жалко меня, и он не мог устроиться на нормальную работу из-за присмотра за мной. Но в один момент, когда я пошел на поправку, он стал пропадать по вечерам. Я не придавал этому значения, пока в один день он не вернулся домой весь в крови. Я сразу все понял по его глазам. Да, там и понимать было нечего… Все и так стало ясно. Когда к нам нагрянут с обыском, было вопросом времени. Отца посадили. А я с отличием закончил академию, вернулся в ненавистную мне квартиру, в которой все напоминало о прошлом. Попал в твое агентство. Ну, а дальше ты опять знаешь. Я правда хотел сделать этот мир лучше, чтобы такие ублюдки получали по заслугам, а не тупо откупались через продажных ментов. Убивать Шеминова не входило в мои планы, пока он снова не замаячил на горизонте, с обещаниями разрушить все то, что у меня есть сейчас. Он следил за мной, за моей новой квартирой, за агентством и даже за тобой. Он почти сразу понял, что мы близки, и угрожал, что снова сделает тоже самое, что и почти десять лет назад. Я испугался и даже думал рассказать все тебе, но в итоге – оттолкнул, когда испугался еще больше и решил, что он снова сможет откупиться и дело замнут, а он продолжит терроризировать меня и моих близких. Я назначил ему встречу на той промзоне. Хотел записать хоть какой-то компромат и обезопасить тебя, себя… нас. Шеминов пришел один, но был вооружен. Мне пришлось защищаться, Арс, – Антон сделал глубокий вдох и шумно выдохнул, стараясь унять тремор в руках, – Я ни в коем случае не давлю на жалость сейчас, но ты попросил самыми простыми словами. Это они. Дальше, после выстрела, я постарался по максимуму скрыть все улики, – он усмехнулся, – Вышло неплохо, что скажешь?, – едко добавил, – Я знал, что полиция зайдет в тупик на начальном этапе, но ты – не они. Я не хотел оставлять это дело у нас, ты бы все равно рано или поздно докопался до сути. Но тут эта дурацкая авария… Получается я смог раскрыть свое же преступление. Ужасно, – он замолчал на какое-то время, – Я пойму, какое бы решение ты не принял, я пойму тебя, – а после небольшой паузы прошептал, – Арсений, я люблю тебя, – монолог был закончен, сказать было больше нечего. Попов был шокирован. Как он мог столько времени ни разу не поинтересоваться прошлым Антона, как не сложил дважды два, как не заметил изменений в его поведении в момент шантажа? Просто как можно быть таким невнимательным? Это состояние оцепенения от ужасающих подробностей прошлого, возможно, продолжалось бы часами, если бы не последние слова. По его щеке скатилась еще одна скупая слеза. Антон неожиданно поддался вперед, моментально сокращая расстояние между ними. Он словно ударился в губы напротив, боясь, что его оттолкнут, и это будет их последний поцелуй. Но этого не происходит. Арсений обхватывает его за талию и шепчет прямо в губы: –Антоша… – трется своим носом о щеку, замирает, снова целует, снова шепчет, – Боже мой, как же так то?.. – не договаривает, снова целует, яростно, словно могут забрать. Попов изо всех сил старается быть ближе, вжимаясь в Антона, словно в тряпичную куклу, стараясь обвить своими длинными руками и защитить от всего внешнего мира. Антон обвивает шею, запускает пальцы в чужие волосы, скулит, в руках Арсения. Вой сирен усилился до максимальной громкости, полицейская машина остановилась прямо у дома. Попов разорвал поцелуй, тяжело дыша. Он размашистыми шагами стал нарезать круги по помещению. – Шастун! – заорал он, вцепившись в свои волосы, – Ну какого хуя?! – он пнул деревянную конструкцию, та с грохотом завалилась на пол, – Ну почему сейчас?! – он продолжал срывать голос. Громкий рык прошелся эхом по стенам, перекликаясь с сиренами. В дом забегают полицейские, вооруженные пистолетами и фонарями, направляя свет прямо на детективов. – Вы как? Всё в порядке? – спрашивает один из них. – НЕЕЕЕЕТ! – рычит, буквально рвет глотку, Попов.