On the edge

Bought a ticket for a runaway train,

Like a madman laughing at the rain.

A little out of touch, a little insane.

It's just easier than dealing with the pain.

— «Runaway Train» by Soul Asylum.

      Миннесота.       2005 год.       Кофе остыл. Я не сделала ни одного глотка. Миннесота встретила сорока градусами и резкими порывами ветра.система исчисления в фаренгейтах. По телу пробежали мурашки. Я выдохнула, понимая, что потратила деньги впустую — как только решила запить сухость в горле, почувствовала на языке, помимо горечи растворимого кофе из старого автомата рядом с маркетом, холод. Прошло всего десять минут с момента покупки, а неумение привыкать к смене климата уже било по карману. В Аризоне конец августа еще радовал возможностью надеть только легкую кофту. С моей теплолюбивостью я бы с радостью осталась там, но федеральные агенты подобрали для меня именно Миннесоту, и не мне уж спорить с ними.       Темно-красный Ford заехал на заправку, тяжело рыча. Номерной знак соответствовал тому, что мне отправили сообщением два дня назад. Внутри я напряглась каждой клеточкой тела и не могла вдохнуть полной грудью, пока дверца не хлопнула и с водительского места не вылез мужчина средних лет. Внешность точь-в-точь совпадала с фотографией. Я сверилась на всякий случай, поднеся снимок к глазам и, убедившись, постаралась как можно расслабленнее улыбнуться. Вместо этого получилось что-то среднее между вежливой улыбкой и улыбкой, когда тебя ставят на гвозди и нужно сделать вид, будто все отлично и тебе очень нравится.       — Рапс? — его голос был хрипловатым. Я кивнула в ответ. — Меня зовут…       — …Тренер Кастер, да, мы говорили по телефону. Спасибо, что согласились встретить меня.       — Брось, милая. У тебя только одна сумка? — он приподнял брови. — Тогда можешь закинуть ее на заднее сиденье. Я залью бак и вернусь.       Напряжение оседало грузом осмия. За последние годы в изоляции и отсутствии минимального общения с людьми вернуться в реальный мир оказалось сложнее, чем я представляла. Каждый час в пути из Аризоны мне хотелось только выть от желания спрятаться в одном из мотелей и никогда не высовываться. Бесконечный поток судов завершился два года назад. По закону, я провела отведенное время под пристальным вниманием ФБР в ожидании новых документов — мне хотелось нормальной жизни, хотелось того самого шанса побыть настоящим человеком, студенткой, а, когда новое место жительства определили, устроили в университет и открыли счет в банке для получения ежемесячных минимальных выплат — страх накрыл с головой. Не знай я, чем грозит побег без извещения властей, уже поджала бы хвост и скрылась на другом континенте.       Свобода, на самом деле, была относительной. За мной продолжат наблюдать, продолжат оценивать со стороны, насколько я законопослушная гражданка и продолжат до конца дней держать на повадке, но это малая плата за билет в жизнь с чистого листа. У меня был и будет шанс отказаться от выбранного места, да только за этим последует прекращения пособия, что и так продлится только до тех пор, пока я не устроюсь на работу. Две тысячи восемьдесят долларов в месяц — достаточно для человека, который жил на объедки всю жизнь, а теперь может учиться и прозябать в общежитии бесплатно, имея деньги просто за хорошее поведение.       — Тебе уже сообщили о расписании тренировок? — тренер плюхнулся за руль с тяжелым вздохом. Мне оставалось кивнуть, прижимая сумку к груди, которую мне не хватило доверия оставить на заднем сидении. На самом деле сообщали федералам, а они уже коротко объяснили мне, — Прекрасно. Завтра мы начинаем в спортзале к восьми. Это необязательно, но мои ребята всегда приходят, чтобы размяться перед основной разминкой, как бы странно это ни звучало, — я глупо кивнула еще раз. — В твоем досье указано, что ты играла в школьной команде в старших классах на позиции фулбека. Дело в том, что у нас фулбеков достаточно, но несколько напряженно с хавбеком. Ты справишься?       Я ощутила себя еще глупее, когда кивнула, не успев подумать. Я не имела ни малейшего понятия. Теоретически — да. Практически — вопрос. Старшие классы я не посещала, как обычные школьники, однако была на домашнем обучении и принимала участие в тренировках по командному фехтованию в качестве исключения на закрытом корте.       Командное фехтование — сравнительно новый вид спорта, который возник в семидесятые годы на основе правил футбола и лакросса, и развивался дальше по своем пути, проникнув в некоторые учебные заведения. В США таких заведений было около девятисот пятидесяти — слишком мало на фоне тех же футбола и лакросса. К счастью, несколько лет назад командное фехтование ввели на уровень вида спорта, стипендия по которому выдается для поступления в университеты и колледжи.. Я пришла в этот спорт после начала суда над преступной группировкой, в которую против воли меня затянули еще маленькой, и задержалась. Довольно редко кто-то строит профессиональную карьеру, придя к фехтованию в поздние подростковые годы, но кое-что от моей прошлой жизни помогло — владение холодным оружием, а с ним и отдельные навыки. Приловчиться к сабле оказалось проще: настолько, чтобы стать защитницей, но не настолько, чтобы дойти до уровня форварда. Попробовать себя в чем-то среднем? О, Боги.       — Знакома с нашей командой?       — Я смотрела игры и читала в газетах.       — Что скажешь? …Что команда Государственного Университета Интернешнл-Фоллс остро нуждается в запасных. С тех пор, как я перенесла злость на собственную похитительницу Готель в фехтование, все мое внимание перешло к различным университетским командам: в Миннесоте их было шесть, и команда маленького городка на пять тысяч человек Интернешнл-Фоллс занимала предпоследнее место в списке. Символ университета — хамелеон, цвета — сиреневый и золотой. Так же называли и фехтовальную команду, и такие же цвета были на нагрудниках. С Хамелеонами было сложно — тренер Кастер прикладывал усилия, чтобы набирать к себе тех, у кого с прошлым складывались плохие отношения. «Я верю во вторые шансы», — сказал он в прошлогоднем интервью. Верилось с трудом, пока ФБР не решило отправить мою анкету именно ему, а я не получила приглашение. Настоящий второй шанс.       — У Вас сильные игроки.       Абсолютная правда. В состав команды до весеннего чемпионата среди университетов штата входили девять человек, но хавбека Стальян отчислили за употребление и продажу наркотиков на территории кампуса. В итоге, ее место осталось пустым и, по правилам Международной Фехтовальной Федерации, команда не может быть допущена к соревнованиям без девятого игрока. Ходили слухи о том, что тренер Кастер теперь поставит на позицию Стальян фулбека Юджина Фицерберта и займется поиском нового фулбека, а, оказалось, все гораздо проще и страннее для меня самой: Юджин — отличный игрок, и справился бы в роли хавбека. Почему решили иначе или почему отказался, интересовало сильнее, чем я думала. Новая информация о том, что теперь я — новая Стальян, не давала покоя. Набраться опыта в атаке за месяц до начала сезона? Это выйдет сложнее.       — Тебя не смущает, что эти сильные игроки в хвосте рейтинга по штату?       — А Вас не смущает, что хавбеком будет человек, игравший только фулбеком?       Я ощутила укол смущения от того, что могла перегнуться палку, и постаралась смягчить ситуацию улыбкой. Квирин лишь засмеялся:       — Знаешь, ты не первая, кого мы будем переучивать. Вэриан пришел к нам в прошлом году как фулбек, хотя в школе играл за хард форварда.       Брови сами поползли наверх. Я практически никогда не интересовалась прошлым опытом игроков университетского уровня, но могла догадаться со стороны, что кто-то мельком использует приемы, характерные другой позиции, значит, когда-то игрок был на другом месте поля. О Вэриане я бы не догадалась: он совершенно точно не был похож на фехтовальщика-хард форварда. Этим ребятам присуща большая физическая сила и выносливость — Адира Маршалл из Хамелеонов была идеальным примером такого форварда. Вэриан казался прирожденным фулбеком. Каким образом его угораздило попасть в школе в тяжелые форварды?       — Кассандра в школе была фарвардом.       — Почему она перешла к голкиперам?       — Посмотри записи ее школьных игр и увидишь, что ей нелегко играть с несколькими фехтовальщиками. Один-на-один — лучший расклад.       Мне хотелось спросить, почему бы тогда не уйти в одиночное фехтование. Командному характерна универсальность. Каждый игрок должен иметь базовые знания о работе на всех позициях, а в профессиональном спорте еще и практиковаться на случай срочной перетасовки. То есть, даже голкипер обязан владеть саблей в борьбе и с хавбеками, и с фулбеками, иначе речь идет об одиночной борьбе. Кассандра — единственный ответ, говорящий обо всем. Она ни разу не давала послематчевые интервью или комментарии перед состязанием. Ее редко видели в общественном месте, а информация о специальности в университете еще нигде не появлялась. Ей не так много уделяли внимания СМИ, что, на мой взгляд, и являлось ее целью. В контракте я сама не нашла пункта об обязательном общении с репортерами, а, значит, дело состояло в желании. Чаще всего фехтовальщики, желающие попасть в профессиональный спорт, стараются больше мелькать в новостных заголовках или проявлять себя на корте — так они быстрее попадают во внимание профессиональных команд. Закрадывается подозрение, что Кассандра не планирует продолжать после университета жить спортом, и, если я и моя интуиция не ошибаемся, это чертовски грустно — Кассандра была лучшим голкипером, который мне попадался. Она явно достойна быть в команде кого-то своего уровня. Поразительная скорость, завидная меткость, искрометность наносимых ударов — каждое движение напоминало бесшумный полет совы. Это не могло не завораживать. Борьба форварда с голкипером — это всегда искусство.       — Тебе что-нибудь понадобится? — я не ожидала этого вопроса. Квирин не отрывался от дороги, но быстро кивнул в сторону моей сумки. Ах да, минимальный набор вещей. Я привыкла жить на чемоданах: суд занял немало времени, и каждый месяц ФБР перемещало меня в отели других городов и штатов. Оседать не имело смысла. Дольше всего я пробыла в Аризоне — почти пять месяцев. Поступление в Государственный Университет Интернешнл-Фоллс означало, что я пущу корни на ближайшие пять лет. — Постельное белье, запасные подушка и одеяло, посуда?       — Думаю, разберусь на месте.       — Или с тобой поделятся девочки. В общежитии женский блок разделен на две комнаты и общую ванную. В одной комнате Каталина и Кира, во второй Кассандра, Адира и теперь ты.       На языке возникла горечь. Я не жила с кем-то с момента, как сдала всю преступную группировку властям, а прежний опыт никак не вязался с хорошими воспоминаниями. Из пятерых девушек Хамелеонов Каталина Ред казалась единственной, кто не вызывал бы явный дискомфорт — тихая фехтовальщица-фулбек, очень редко дающая интервью из-за видимой стеснительности, но она уже жила с центральным форвардом Кирой Нельсон, и мне светило место в комнате с капитаном команды и голкипером-одиночкой.              Я справлю с этим. Все будет в порядке.       — В крайнем случае, — продолжил тренер. — Я готов помочь любому Хамелеону, и теперь ты одна из нас.       Ассоциироваться с частью чего-то — пугающе, но отказаться от будущего из-за тяжести прошлого будет пострашнее любого воспоминания. Я хотела начать новую жизнь, мне дали шанс и будь я проклята, если упущу его.

* * *

      Интернешнл-Фоллс — маленький городок на границе с Канадой, признанный «Холодильником нации» за самый суровый климат в США. С каждым годом население уменьшалось из-за отсутствия рабочих мест. Встретить в магазине кассира, который трудится там больше пяти лет, сродни чуду — в такие простые места устраиваются студенты, а затем увольняются, закончив учебу.       Численность проживающий на территории кампуса равна численности населения всего города — по пять тысяч человек. В перепись населения приезжие, естественно, не включаются, поэтому, помимо официальных местных, существует столько же временных жителей. Затеряться в толпе, так или иначе, получится.       Из-за пяти тысяч обучающихся стадион для командного фехтования в разы меньше, чем стадионы других университетов, но это не сделало его меньше в моих глазах, когда тренер Кастер припарковался рядом со старенькой черной Maserati Quattroporte. На капоте сидела фигура широкоплечего парня с гладковыбритой головой. Увидев нас, он вскочил и активно замахал, приветствуя ясной улыбкой, от которой мне стало немного легче. Ланс Стронгбоу — второй хавбек. Наладить с ним контакт важнее всего, потому что именно к нему предстоит обращаться за помощью в практике на новой позиции. Его мягкость, перечащая внешнему виду, располагала к себе.       — Тренер! — Ланс оглушил приветствием, когда Квирин опустил окно со своей стороны, — И наша новенькая. Рад знакомству, я Ланс. Ты устала после дороги?       — Рапс, — впервые за день я искренне улыбнулась в ответ, заряжаясь его настроением. — Нет, вовсе нет.       — Тогда, как насчет потренироваться с нами? Вернее, со мной, капитаном и Кэсс.       — Сегодня тренировки нет. — Квирин приподнял брови.       — Я доброволец, который страстно любит фехтовать.       — Или проводить время с Адирой.       Ланс неловко покосился в сторону стадиона.       — Что Вы, тренер, я просто подвез ее и Кэсс, а они заманили меня к себе.       — В любом случае, я собирался показать Рапс стадион и отпустить ее осваиваться в общежитии.       — Я не против тренировки. — выпалила я на одном дыхании, сгорая от нетерпения.       Чертов стадион притягивал магнитом. После нескольких лет тренировок в небольшом спортивном зале с одними и теми же людьми оказаться на свободе и выбрать обустройство в комнате вместо игры — кощунство. Тем более, обустраивать, по сути, нечего: я привыкла обходиться минимум, и разложить пару вещей на полки не займет больше десяти минут. Этим и перед сном можно заняться.       — Я почту за честь, если Рапс захочет экскурсию от меня.       — Будь по-твоему. Пусть Адира покажет Рапс шкафчик и снаряжение. Она знает, — тренер смиренно выдохнул, позволяя мне уйти с новым сокомандником. Я практически вылетела из машины, стараясь не хлопнуть дверью слишком сильно. — Ланс, проследи, чтобы Адира и Кассандра не увлекались. Я добился разрешения заселить вас в общежитие за две недели до начала официальных тренировок не для того, чтобы эти двое загоняли себя до смерти.       — Вас понял, тренер. Постараюсь, но ничего не обещаю.       Квирин добродушно закатил глаза и уехал, передав мне на прощание ключ от комнаты.       — Добро пожаловать, Рапс. Ты в этом году наш единственный новобранец. Слышал, в школе ты играла за фулбека. Не беспокойся, ты быстро освоишься как хавбек. Обращайся по любому вопросу.       До беспокойства мой мозг еще не успел добраться: размер стадиона затмил собой все остальное. Здание представляло собой эллипс с тремя входами: с востока — вход для болельщиков гостевой команды, с запада — для болельщиков домашней команды и посередине — центральный. На фасаде куполообразной крыши большие печатные буквы подсвечивались даже днем, гордо напоминая, на что прохожий смотрит. Я знала, что стадион Хамелеонов один из наименьших в штате, так как не имел крупного финансирования, и я даже не могла представить, насколько же огромны стадионы других команд, не говоря уже о профессиональных.       — Ты еще успеешь насмотреться, — Ланс оглянулся на меня через плечо, обогнав. Он потянул дверь за ручку и пригласил внутрь: я не имела ни малейшего понятия, чего хочу больше — увидеть корт вживую или продолжить изучать со стороны. Решение пришло незамедлительно — я едва не споткнулась о ступеньку и быстро сориентировалась, заземлив себя. — Осторожно, милая. Кэп меня убьет, если ты покалечишься в первый день.       — Ты здесь ни при чем.       — Да, суд признает виновной ступеньку, но Адира, скорее всего, скажет, что я не доглядел и насадит прямо на саблю.       Я вздрогнула от упоминания суда. Само слово имело для меня значение места, где тебя не обвиняют, однако все еще смотрят на осуждающе, ведь ты тоже в числе преступников: просто повезло оказаться доносчиком, который успел заложить всю группировку первее. Я старалась не жить прошлым, старалась напоминать себе по утрам, что теперь я — Рапс Солей. Увы, не всегда складывается так, как хочешь, но я училась находить больше положительных моментов, мыслить позитивно. Сейчас это удавалось намного лучше — даже вход в женскую раздевалку представлял нечто особенное.       — Итак, сегодня официальной тренировки нет, и не все даже заехали в общежитие. Кэсс и Адира на корте, так что я могу спокойно показать тебе все. Честное слово, никто из наших парней не заходит к девочкам.       Ланс улыбнулся, кивнув в сторону двери. Я не стала говорить, что в любом случае не планирую переодеваться при всех, поэтому лишь согласно промычала. Его это удовлетворило и, ради своего же спокойствия, он приоткрыл дверь и громко объявил, что входит.       Первое, что я увидела: два ряда узких скамеек посередине, окрашенные сверкающе-золотистой краской. Второе: высокие сиреневые шкафчики у стен, подобные школьным — каждый со своим номером. Третье: женскую спину с подтянутыми контурами мышц, прикрытую спортивным топом. На бедрах — белоснежные фехтовальные брюки с опущенными лямками. Темные короткие волосы, ниспадающие с плеч завитками, напоминающими пушистое облако.       — Черт возьми, Кэсс! Я ведь предупредил, что вхожу. — Ланс резко захлопнул дверь, сощурившись.       — Не драматизируй, — голос женщины был хрипловатым, тон ровным. Послышались шаги, прежде чем нам вновь открыли. Теперь я видела лицо: бледное, с крошечными шрамами, похожими на следы от подростковых акне, острыми чертами, слегка нахмуренными бровями и орехово-зеленым взглядом, который мог превратить в пепел даже фехтовальную маску — я встретилась с Кассандрой Фицерберт, голкипером Хамелеонов. — Новенькая?       — Я… — все слова выветрились из лексикона. Миллион вопросов вертелся вихрем в голове. Я невероятно сильно хотела спросить, собирается ли она со своим мастерством продолжать играть после университета, что сподвигло ее сменить позицию, кто был ее первым тренером, но ничего из этого не осело на языке. — Я Рапс Солей. Похоже, новый хавбек.       Кассандра осмотрела меня полностью, хмыкнув:       — Какой твой естественный цвет глаз?       Сердце опустилось в пятки. С тех пор, как я стала частью защиты свидетелей мне сделали несколько пластических операций по удалению шрамов, а затем, по собственной воле, я начала красить волосы из светлых в каштановые и носить цветные линзы карего цвета. Еще никто не обращал внимания. Никто, кроме Кассандры.       — Зеленые.       — Надеюсь, что однажды увижу их, — она ответила так расслабленно, будто это ничего не значило. Будто по моему лицо не читалось искреннее удивление от вопроса. Я не могла сказать точно, что Кассандра имеет в виду, однако не отрывалась от ее мимики: вздернутые уголки губ, приподнятая правая бровь и… Из-под топа выделялся пирсинг. Смущение надавило на меня свинцовой броней, и я поспешила перевести внимание вновь на ее лицо. Она лишь по-птичьи склонила голову, делая несколько шагов назад. — Добро пожаловать к Хамелеонам, Рапс Солей.       Я не сразу отреагировала на голос Ланса, лишь продолжая изучать удаляющуюся фигуру фехтовальщицы. «Добро пожаловать в Хамелеоны, Рапс Солей» — похоже на приглашение домой. И я не могла его отвергнуть.       Август. Вантаблэк. Облако.