Где ожила душа

Если первый день был цветочками, то когда начались занятия со старшими классами, то Гермиона и Рон увидели весь спектр ужаса. Школьники попросту не слушали профессоров. Ещё и садились за первые парты, чтобы мешать тем, кто действительно хотел учиться. И если с Роном не прокатывало неуважение, ведь он легко заявлял, что родители студентов будут лишены опеки, отправлены в Азкабан за то, что не научили детей манерам, а значит, не занимались ими, то Гермиона так жестоко не поступала, отчего часто плакала после занятий. Драко полностью погрузился в науку. После того, как он увидел шрамы от мозгов на руках Рона, почему-то мгновенно придумал средство, чтобы убрать тёмную метку, а значит, любой маг сможет убрать с себя шрамы, которые оставила тёмная магия. — Приём, капуста, — засмеялся Антонин, входя в пятницу после уроков к Драко. — Я тебя с прошлого четверга толком и не видел. — Я нашёл решение нашим меткам, и наконец-то правильно подобрал ингридиенты. — Но по вони в лаборатории, я так понимаю, ты пока не знаешь дозы того или иного составляющего. — Ага. Взрыв произошёл после третьего кусочка мандрагоры. Видимо, нужно два, — засмеялся Драко. — Уизли тебя вдохновил? — Что? Нет, — улыбнулся Драко. — Я просто хочу побыстрее начать работать с его шрамами. — Значит, Уизли, — засмеялся Долохов. — Он тебе приглянулся и ты боишься. — Чего боюсь? Отношений? Пф! — фыркнул Драко. — Абсурд. — Ты боишься терять. Боишься давать шанс, ведь Уизли бывший аврор, у него врагов хватает, но ещё он завидный жених, Герой, а ты почти вдовец, который женился по расчёту, ты никогда не любил, ты бывший Пожиратель — врагов ещё больше. Сколько ты ещё будешь бояться, Драко? Сколько ещё будешь отказывать себе в любви? — Я не влюблён, — зло сверкнул глазами Малфой. — Ты по делу иль просто так? Я очень занят! Антонин видел, что Драко пыхтит от злости, ведь Пожиратель задел за больное. — Я ищу тот журнал с ювелирными украшениями. Маркус сказал, что он у тебя. — Да, я сделал заказ на день рождения Астории. Пусть оно только 5 декабря, но я хочу знать, что мой подарок готов. Если её не станет раньше, эти серьги уйдут с ней в последний путь. — Благородно, — Антонин не лез к другу, когда дело касалось Астории, поэтому быстро сменил тему. — Так, где журнал? — Под годовым планом занятий для 6 курса. На столе, — уточнил Драко. — Спасибо. Желаю удачно прятаться от самого себя в этих подземельях. — Долохов! — прорычал Малфой, заставляя волшебника засмеяться. — Постой, а для чего тебе журнал? — У Гермионы 19 числа день рождения. Я запомнил. Сегодня уже 11 число, пора делать заказ. — Вперёд. Страницы 90-127 описывают уже готовые изделия. — Спасибо. Драко закатил глаза, но работать охота отпала. Сегодня была пятница, Грейнджер с Уизли собрались вечером посидеть у Аберфорта, насколько он слышал в обед, а Драко кипит над зельем. Однако больше хотелось видеть улыбку Рона, когда Малфой с ним здоровается, его глаза, когда щурятся от недовольства при виде брокколи, его руки — сильные и большие — которые могли бы сделать с Драко такое, что блондин бы на утро не смог ходить. Долохов же шёл мимо класса Трансфигурации, где Гермиона отчитывала пятый курс Рейвенкло. Трое парней похотливо оценивали профессора в длинном чёрном платье с горлышком, но учитывая, как то облегало её талию, то они готовы были сожрать героиню войны. — Ещё раз трасфигурируете девушкам юбки в трусы, я вызову родителей, ясно? — Долохов хмыкнул и опёрся о косяк двери, пряча журнал в плаще. — Профессор Грейнджер, согласитесь, это уровень седьмого курса, — сверкнул глазами брюнет. — Значит так, минус 50 очков с каждого, — парни перестали ухмыляться сразу. — Мне нужны рабочие руки, профессор, — ухмыльнулся Долохов. — Старая подсобка с ненужными студенческими работами вся в пыли. Директор как раз попросила её убрать до понедельника. — Отлично. Они Ваши, мистер Долохов. — Только не он, — прошептал второй парень. — Он нас до отбоя не отпустит. — Правильно и сделает. — Завтра отборочный по квиддичу, я хочу на место вратаря, а я попросту просплю! — закричал третий. — Не мои проблемы. — За мной, орлята! — засмеялся Долохов. — Хорошего вечера, профессор. — Благодарю, — Гермиона тяжело вздохнула и опустилась на стул, пока Антонин уводил ребят. Ведьме было проще приструнить авроров, чем студентов. Рон шантажировал старшие курсы органами опеки, но с 6 и 7 курсом такое не прокатывало, они были почти все совершеннолетними, поэтому Уизли лично гонял их по квиддичному полю, пока ноги не переставали нести, зато на утро всё болело. Гермиона нашла друга именно там с 7 курсом Гриффиндора, где стоял и Невилл, красневший за свой факультет. Однако они сорвали урок профессора ЗоТИ и тот вправе назначать отработки на своё усмотрение. Четверо парней едва держались на ногах, но за ними летали мётлы, и стоило студентам остановиться, те били их по заднице. Как-то один крикнул, что профессор не имеет права так себя вести, на что Рон ответил, что воспитывает совершеннолетних грубиянов, раз родители не научили. И в такие моменты Гермиона с Роном понимали Снейпа. Не было и года, чтобы кто-то из Трио не припирался с деканом змей. Конечно, чтобы держать авторитет, приходилось быть жёстким, а иначе студенты бы сели на голову. Вот Минерва всегда была строгой, как и профессор Хуч. Слизнорт всех подкупил улыбками, как и профессор Стебль. И теперь новые выпускники Хогвартса тоже ищут способ приструнить нахалов. — Рон, скоро ужин, мы собирались к Аберфорту. — Хорошо. Стоп, ребята! Все четверо упали на траву, переводя дыхание, а мётлы вернулись в коморку. — Они Ваши, профессор Лонгботтом. — Я с ними не так воюю. — Ты всего лишь угрожаешь, что их утопят русалки, — засмеялся Рон, чего Невилл не отрицал. — Идёшь с нами? — Нет, у меня отработки после ужина со студентками 6 курса. Они флиртовали со мной, а одна даже поцеловала в щеку. — Это какой факультет? — ужаснулась Гермиона. — Хаффлпафф. Мне как раз нужно разводить ядовитый плющ, — ухмыльнулся Невилл. — Одно ранение и ты в Больничном крыле. — Я бы посмотрел, но больше хочу выпить, — хмыкнул Рон. — Герми, а ты что со своими сделала? — Отдала Долохову. Друзья прыснули, ведь Долохов никогда не жалел студентов, если мог оторваться на них. Пусть с Невиллом и было бы веселее, но Рон и Гермиона даже вдвоём знали, что проведут время хорошо. Когда Аберфорт увидел их, то сказал, что у него приказ в этот же момент вызвать Поттера. Друзья удивились, но были бы рады поговорить с Гарри, особенно Гермиона, которой отказали в изучении стихийной магии. Вряд ли эта магия опаснее Адского пламени. Заказав себе пива, бекона, сыра и орешков, друзья принялись ждать Поттера, которому Дамблдор отправил Патронус. Через пятнадцать минут явился Министр магии, явно только после работы, ведь был одет в серое пальто и такой же костюм. — Привет, — Гарри пожал руку Рону и поцеловал Гермиону в щеку. — Даже если нас засекут, то встреча должна быть случайной. — Гарри, объяснись, — требовала Грейнджер, вздёрнув свой носик, прищурив глаза и плотно сжав губы в линию. — Не хмурься, тебе не идёт, — ответил Поттер. — В общем, это то же самое, что было с Малфоем, и о чём я просил его никогда не распространяться, как и Долохова. Ребята, когда оправдывали Драко — я был Национальным героем. Когда ручался за Драко и его экспериментальные зелья — я делал это не как аврор, а как герой. Когда выпускали Долохова — я ручался, как герой, а не глава Отдела Правопорядка. Как политик, я ничего не могу. Я ничего не подпишу. Созывай Визенгамот, Гермиона, и мы с Роном выступим, как поручители, как герои, но не как Министр магии и бывший аврор, а сейчас профессор. С точки зрения закона у нас нет на эти поручения прав, но мы остановили Волдеморта. Каждый из нас уничтожил крестраж. Каждый пострадал в этой войне, которую мы вели с 1 курса учёбы. — Какая хитрая система, — ужаснулся Рон. — Вот почему с точки зрения закона ни у кого ничего не получается, а если брать во внимание наши заслуги перед страной и миром, то нам нельзя отказать. — Именно, — ответил Гарри. — Но я не имею права об этом распространяться. Эту схему мне поведал Люциус Малфой, когда нужна была помощь Драко, который незаконно разрабатывал зелье против шрамов от Сектумсемпры. Люциус написал мне с приглашением на ужин в день своего рождения, я решил не отказывать, и он всё выложил. Его почта точно проверяется. И я не говорил тебе о ней Гермиона, ведь Визенгамот в курсе, что я всё знаю. Просто прошло полторы недели с момента моего отказа, за мной уже не следят, думая, что ты успокоилась. Откуда ты узнала о схеме, не обязательно рассказывать. — Гарри, это вроде наш мир, но в нём столько врагов, — ужаснулась ведьма. — Скорее, бюрократов. У меня везде свои люди. Я уже планирую всех вывести на чистую воду, но стоит накрыть одного, остальные залягут на дно, поэтому я собираю компромат сразу на всех. Это займёт ещё год или два. — Шпион, — восхитился Рон. — И давно у тебя свои люди в нужных местах? — Почти девять лет. Не удивляйтесь, за один год эту систему не сломить. Но я на пути. — Когда я могу подать прошение? — Когда пожелаешь, а Визенгамот уже пришлёт тебе письмо, чтобы ты явилась в суд. Вот моё поручение от имени Героя войны, — Гарри протянул Рону. — Дату сама поставишь. — Может, и Невилла попросить подстраховать? — спросил Уизли. — От нас нужны только письма. — У него двое детей, давай не будем ему портить жизнь, пока Гарри не сломал старую систему. Слушай, а когда Долохов пришёл ко мне, он соврал, что ты отказал? — Он сказал то, что я ему приказал. Прости. Гермиона сразу улыбнулась, радуясь, что мужчина её грёз всё-таки помог, а не подвёл. Теперь Грейнджер поняла, почему Гарри звонил Антонин: Пожиратель знал, что сказать. — Кстати, у меня появились данные от одного человека, что в Хогвартсе работает или работают, скорее всего, их двое, люди Визенгамота. Будьте осторожны. — Как авроры, мы их поможем вычислить, — заявил Рон. — Не нужно. Мой человек уже обрабатывает того, кто их завербовал. Он узнает имена, вам остаётся только быть бдительными. Не попадите ни в какую ужасную историю, или нас — героев войны — дискредитируют и упекут в Азкабан. — Гарри, ты живёшь в этом ужасном мире столько лет один, почему не попросил помощи? — обижался Рон. — У вас и так было много дел, а я хотел, чтобы вы жили. Вы заслужили. Вы мои друзья — мои брат и сестра. Кстати, насчёт сестры! — вспомнил Гарри. — Мы с Джинни вчера вечером болтали о вас. И в общем, мы смеялись, что вы будете неплохо выглядеть с Долоховым и Малфоем в паре, а тут явилась Молли. В общем, камин мы закрыли. — Твою мать, — прошептал Рон. — Ты ведь знаешь, что они нам нравятся? — Догадываюсь, хотя вы и молчите. — Мы в них влюблены. Я запала на Долохова после Отдела тайн, а Рон ещё со школы на Малфоя. — Круто, — улыбнулся Гарри. — Так вот, Молли заявила, что никогда у них в семье не будет слизеринца, а тем более, бывшего Пожирателя. Прости, Рон, мы… — Вы не виноваты. Мама любит сунуть нос, куда не следуют. Что же, жду от неё либо кричалку, либо письмо. Но мне её мнение до задницы. — Гарри, а Блейз Забини на тебя постоянно смотрит так восхищённо? — Да, а что? Он хочет стать после меня Министром магии. Кандидатура отличная. — Нам показалось, что он в тебе влюблён, — виновато прошептала гриффиндорка, на что Гарри расхохотался. — Не думаю. Мы вместе работаем, пытаемся построить новый и лучший мир. Блейз — один из моих людей, поэтому он в восторге от моих идей и решений. Вот и всё. Рон и Гермиона переглянулись между собой, будто не верили в сказанное другом, но раз Гарри говорит, что им показалось, то значит, так и есть. Поттер стал другим, научился всем или почти всем нравиться, оттого и фанатов стало больше. Гарри не засиделся с профессорами дольше положенного и уже через пять минут убежал домой, оставляя лучших друзей в смешанных чувствах. Но Гермиона и не желала больше сидеть. Она заявила Рону, что немедленно напишет заявление, и с ним отправит копии поручений Рона и Гарри. Почему-то оригиналы она не рискнула отдавать, говоря, что их предоставит уже на самом суде. Рон остался ещё немного посидеть, и пересел за барную стойку к Аберфорту. Болтать со стариком было интересно и это отвлекало от мыслей о Драко.

***

Гермиона буквально бежала обратно в свои комнаты, чтобы написать заявление. Но ей нужна помощь Долохова, поэтому свернула в другую сторону. — Антонин! — волшебница буквально ворвалась в подсобку, где рейвенкловцы перебирали пергаменты, а Долохов курил. — Завтра всё доделаете. Марш отсюда. — Серьёзно? — удивились парни. — Да. Быстро ушли! Провинившиеся мгновенно выхватили палочку из рук смотрителя и убежали прочь, создавая шум в коридоре. Гермиона закрыла дверь и наложила заглушающие чары, чтобы их никто не услышал. — Гарри всё рассказал, — Долохов сразу расплылся в улыбке, потушив окурок. — Прости, маленькая, я не мог сказать правды. — Я не маленькая. — Я выше тебя на полторы головы, шире в половину и старше больше, чем на пятьдесят лет, так что ты маленькая, но не переживай, только наедине. — Долохов, — закатила глаза ведьма, ведь флирт ей нравился, но больше хотелось начать работать над своим проектом. — Ты обещал мне заклинание, чтобы те, кто обучен стихиям и применял заклинания, могли быть отслежены. — Не стихии, малышка, а отголоски. Распутин, если уже откровенничать, был параноиком, оттого стихиям никого не обучал, только отголоскам, но Визенгамоту этого не следует знать. В дневнике написано, что он собирался обучать стихиям, а страница, где он писал, что не рискнул этого сделать, случайно была вырвана, — ухмыльнулся Долохов. — Почему? — У моей бабушки был вещий сон. После заключения брака с Григорием Распутиным, ей передался дар. Он тоже видел будущее и настоящее, хотя ему никто не верил, кроме царя Николая. Бабушке приснилось, что магия отголосков воскреснет для благого дела, чтобы помочь Герою. Думаю, с твоей помощью Поттер полностью зачистит шпионов Визенгамота, если обучит отголоскам своих людей. А эту программу должна создать ты. — Гарри сказал, что ему нужно еще год или два. — Вот. — Отголосок воды — лёд, а дальше? — Огонь — молнии, земля — металл, а воздух, кстати, это самое охуенное, — купол без воздуха. Если таким куполом накрыть врага, он умрёт через пару секунд. В войне при Грин-де-Вальде в Нью-Йорке в 1926-м году Ньют Скамандер использовал подобную тактику с металлом, когда все магглы узнали о волшебниках. Его не засудили только за то, что он помог поймать Тёмного лорда. — Но он обучился металлу, — восхитилась гриффиндорка. — Скорее всего, покойный Альбус Дамблдор научил, — засмеялся Долохов. — Но Адское пламя Грин-де-Вальда через год Николас Фламель вместе со многими аврорами останавливали защитным куполом. Поговаривают, там была применена Фламелем ещё какая-то магия. Скорее всего, в куполе не было воздуха. — Так почему же это запретили? — Гермиона, включай мозги, ты хоть знаешь, что творили первые Пожиратели? Всем говорят, что стихии запретили из-за Распутина, но везде засекречено, что отголосками умели пользоваться Абраксас Малфой, Максимилиан Нотт, Магнус Мальсибер, в общем, Вальпургиевыми рыцарями мы назывались неспроста. — Ты умеешь управлять отголосками? — воодушевилась ведьма. — Ты их этому научил, поэтому Волдеморт держал тебя при себе. — Да. И поскольку я умею идеально прятать мысли, то могу помочь тебе освоить отголоски, а ты уже поймёшь, как создать программу. И если ты докажешь, что ими может управлять магглорождённая, то Визенгамоту придётся принять проект. Вот только думай, если подашь заявление сейчас, то тебе дадут конкретный срок, в который ты должна вложиться, ведь программы по сути нет, есть только моя библиотека. А если сделаешь, как делал Поттер со мной и Малфоем: ставил уже перед фактом, то у тебя море времени. И Визенгамот будет спокойнее спать. Где-то оступится. Поттеру это на руку. А если они почуют неладное, ты ему девятилетнюю операцию сорвёшь. Гермиона поняла, что Долохов прав. Он говорил настолько заговорчески и непринуждённо, что хотелось слушать этот голос вечно, а проект выбросить из головы. — Я буду это делать тайно, — Антонин одобрительно улыбнулся. — А тебе вещие сны снились? Ты всё-таки внук Распутина. — Маргарет Коллинз — лучшая из бабушек, ведь мои родители подтолкнули меня в лавы Реддла, и, как и Малфои, умерли от драконьей оспы заслужено. Бабушке при заключении магического брака передался дар предвиденья во снах, от которого она просыпалась, задыхаясь. — Гарри говорил, что у Трелони были будто припадки. — Это не дар, маленькая, это проклятие. Мне передался талант выслеживания, дуэли, отголосков. Я будто с ними родился, как и дед, а вот стихии он уже совершенствовал. Я так поступать не буду. Моей маме передался дар предвиденья — Констанция Долохова, в девичестве Распутина, была полезна деду. Она предвидела падение Николая через Ленина, с которым дед заключил сделку, однако он не учёл, что его будут выслеживать всем миром. Алексей Долохов был пугливым козлом, который после смерти Распутина приказал маме связаться с бабушкой, чтобы та пустила нас сюда. Бабушка покинула деда, как только в его дела влезла мама. Она считала, что дед погубит семью. Так и вышло. Я стал Пожирателем, ведь мама с отцом верили в нового Тёмного лорда. К чему я веду, я не люблю, когда напоминают, чей я внук. Я стараюсь эту тему нигде не поднимать. — Я запомню. Просто, помоги мне тайно. Может быть, покинем как-то незаметно Хогвартс? — Попроси Минерву дать тебе отгул в честь дня рождения. — И что я ей скажу, ведь я хочу взять тебя с собой? — паниковала ведьма, ведь возле этого мага мозг напрочь отказывался рационально мыслить. — Что у нас свидание, — промурлыкал Антонин. — Свидание? Будто, мы пара? — румянец тут же проявился на щечках шатенки. — Будто пытаемся ею стать. Я не поступлю с тобой, как с Синистрой. Тебе дурная слава ни к чему, а Гослинг, Мёрфи и Глассман уже растрепали, что ты ввалилась ко мне в приподнятом настроении. — Вот чёрт! Я не подумала, — стушевалась ведьма. — Тебе на руку моё покровительство, малышка, уроки точно перестанут срывать. И раз слухи появятся уже утром, позволь провести тебя до комнаты. — Спасибо, Антонин. — Можешь звать меня Тони. — Мы не настолько близки, — расхохоталась ведьма, снимая заглушку. — Так, что побудешь пока Антонином. — Пока? Меня устраивает. — Нарцисс! — А ты себя недооцениваешь, ромашка. — Почему ромашка? — скрестив руки на груди, спросила ведьма. — Нежный, утончённый цветок. Для кого-то ничем не примечательный, а для кого-то загляденье, — Антонин подошёл к Гермионе и вдохнул аромат её волос. — Сандаловое масло? — Мне нравится этот шампунь, а ты какое любишь? — Кокосовое — сладкое до тошноты, но обожаемое. Идём. Только позвони Поттеру и скажи своё решение. Гермиона открыла дверь и вышла первой, а за ней спокойно последовал Долохов. До комнаты они шли молча, но когда дошли, Гермиона резко обернулась. — За последние двенадцать лет я толком не праздновала дни рождения. Хотя вру, сразу после войны отметила его с родителями, которым вернули память. А после была работа. На ней же меня поздравляли, на ней же мы выпивали и расходились по делам. Гарри предлагал отмечать у него и на 25-летие даже уговорил, но… Я думала о маньяке, — Долохов хмыкнул. — Поэтому я буду только рада провести свой день рождения в твоей компании. Ты весёлый, умный, озорной и понимаешь меня. — Звучит, как комплимент, ромашка, — Гермиона покраснела от этого обращения, но оно ей очень нравилось. — Ты в Отделе тайн учуял запах ромашки на мне? — Да, — признался Пожиратель. — 19-е — это суббота. Ты не дежуришь? — Моё дежурство во вторник, а после аж в следующее воскресенье. — Тогда ты точно свободна, — промурлыкал Долохов. — Спокойной ночи, профессор Грейнджер. — Доброй ночи, смотритель Долохов. Антонин улыбнулся, поклонился и ушёл во тьму коридора, а Гермиона расплылась в довольной улыбке и буквально ввалились в свои покои пятой точкой на пол, но была безумно счастлива. Эта пятница была невероятной.

***

Рон возвращался ближе к полуночи и не ожидал Люмоса возле Большого зала прямо в глаза. Драко хмыкнул и опустил палочку. — Я подумал, это студент. — Минерва не позволяет пользоваться тебе картой Мародёров? — удивился Уизли. — Никому из слизеринцев, поэтому дежурим по старинке. — Какая предвзятость, — буркнул Рон. — А я от Аберфорта. Такой крутой мужик, он мне больше Альбуса Дамблдора нравится. — Он простой и без загадок за душой. Кстати, я думаю, что скоро мазь от тёмных увечий будет готова, — Рон сразу покосился на предплечье Малфоя и тот, будто в защитном жесте, убрал её за спину. — Прости, не хотел смутить. — Всё в порядке, — врал Драко, ему было плевать, когда смотрели на его предплечье все, кроме Рона почему-то. — Я уже экспериментирую. Думаю, этой мази даже настаиваться не нужно. Её нужно использовать в течении часа после приготовления. Так вот, предполагаю, что в начале октября мы сможем заняться твоими шрамами. — Отличная новость. И насчёт метки, я не презираю тебя. Это рефлекс. — Ты не обязан оправдываться, — честно ответил Малфой. — Мне ещё нужно обойти много территории. До завтра. Малфой поспешно оставил компанию Уизли, а тот тяжело вздохнул, понимая, что обидел Драко, когда взглянул на его предплечье. Неудивительно, что слизеринец мечтал избавиться от этой гадости. Но зато теперь его имя будет прославлено и в 29 лет, как создателя мази от тёмных увечий. Рон шёл пошатываясь, благо никто не попался по пути. Войдя в комнату, увидел, что Сычик недовольно шипит на письмо, которые наверняка принесла новая сова родителей. Рон с Молли общался очень напряжённо, ведь старая ведьма до сих пор не могла поверить, что младший сын оказался геем, поэтому у неё не было его номера телефона, и приказал братьям и сестре его не давать родителям, даже если те будут сильно просить. Вот Молли и прислала письмо, спасибо, хоть не кричалку. «Рональд Уизли, Моему позору и позору всей семьи нет границ! Как ты мог выбрать в пару Драко Малфоя — сына Пожирателя, который и сам является Пожирателем?! Уж лучше ты бы встречался с кем-то другим, пусть и с парнем, но ты выбрал Малфоя! Я не позволю тебе его добиться! Я отправила ему письмо», — у Рона внутри всё остыло, но он продолжал читать. — «Он женатый человек и отец, я не позволю тебе стать его другом и сблизиться с ним. Теперь ты будешь видеть в его глазах только презрение и холод. Пока я жива, пока я твоя мать, а я ею буду всегда, ты не будешь спать с Пожирателем смерти!

Молли Уизли»

Рон в ужасе осел на пол, закричав от ужаса. Его собственная мать полезла в его жизнь, когда он вырос, сделал себе имя, карьеру, когда он на пути к тридцатилетию. И она растоптала его. Рон не знал, как завтра смотреть в глаза Драко, ведь тот точно прочтёт своё письмо. *** Драко вернулся к себе в комнату ближе к двум часам и очень удивился конверту на столе. Печать с буквой «У» он знал кому принадлежит. С Флёр и Биллом у Драко были потрясающие отношения, значит, не они — они бы позвонили по телефону. Открыв конверт, увидел некрасивый широкий почерк и принялся читать: «Мистер Малфой, доброй ночи (я точно знаю, что сова донесёт конверт ночью, я всё просчитала!) Пишу Вам с целью поведать ужас, свалившийся на мою семью, и прошу Вашей помощи. Я узнала (случайно услышала разговор Поттеров), что Рон влюблён в Вас со школы». Драко выпучил глаза, сел на кровать и уже более заинтересовано начал читать донос. «Он будет соблазнять Вас, женатого мужчину, отца, профессора и великого зельевара…» — Старая сука, ты пытаешься меня задобрить лестью после того, как сдала собственного ребёнка? Моя мать ради меня соврала Тёмному лорду! — возмущался Драко, но продолжал читать. «…зельевара, ради своих пошлых целей. Мистер Малфой, Рон больше Вас, он хочет иметь Вашу задницу, прошу прощения за нецензурную лексику. Прошу остудить его пыл. Пусть спустится с небес на землю и обучает детей, а не пытается лезть к натуралу. Надеюсь, мы друг друга поняли. Рона я уведомила, что написала Вам.

Молли Уизли».

Драко всё ещё перечитывал письмо и решил, что завтра поговорит с Поттером по телефону. Он был в ужасе от поступка матери-гомофобки касательно собственного ребёнка. Но лёжа в тёплой кровати, разглаживая кожу на шраме от метки, Драко закусил губу и расплылся в улыбке. Уизли запал на него ещё в школе, значит, доля правды в его насмешках и оскорблениях была правда касательно семьи Уизли, а Рон с ним согласился. Пусть и молча. «Я нравлюсь Уизли! Я нравлюсь Уизли! Он в меня влюблён!» Драко радовался, как маленький мальчик, глядя в окно, где сверкали молнии, видимо, завтра будет дождь. Но даже буря с молниями не могли заставить перестать Малфоя радоваться. Поттеру он передумал звонить. Завтра подойдёт к Рону, чтобы успокоить, ведь тот явно будет переживать. Он скажет, что увидев букву «У» на печати, выбросил письмо, поскольку общается только с Биллом и Флёр, а значит, тот, кто прислал письмо, не Уизли — какой-то недоброжелатель, скорее всего. «Что же, Рональд Уизли, соблазняй меня. Мне интересно, как это будет выглядеть, и что из этого получится».