Бомбочка

      По улыбке Рана, растекающейся на капризных губах, можно легко понять одно — Риндо попал. Какого чёрта он соглашается играть с братом в карты сегодня, зная, что непременно проиграет? Просто отказать Рану, когда он ластится и забирается ладонями под футболку, абсолютно невозможно. Старший знает все сладкие точки на теле младшего Хайтани и пользуется этим, добиваясь своего.       — Ты проиграл, — сообщает очевидную вещь Ран, смотря на Риндо, отбрасывающего от себя карты.       — Что ты хочешь? — интересуется младший брат.       — Искупай меня, — тут же выдаёт своё желание Ран, и Риндо тяжело вздыхает, совершенно точно зная, что брат мухлевал в сегодняшней игре, чтобы получить желаемое. Слишком уж быстро озвучивает просьбу.       Старший Хайтани обожал подолгу валяться в обжигающе-тёплой воде, наполненной какими-нибудь аромамаслами и душистой пеной, тогда как младший предпочитал душ — быстро и привычно. К тому же, Ран, рьяно следящий за здоровьем и красотой своих волос, каждый раз буквально принуждал брата мыть его гриву — роскошную, слов нет, — но Риндо, имеющий точно такую же структуру волос и не запаривающийся с уходом, в упор не понимал заскока брата.       — Малыш, — снисходительно говорит старший Хайтани, откидывая назад голову и почти мурлыкая от умелых длинных пальцев, что втирали маску в корни его волос — охуенно приятно, — это больше ритуал, чем необходимость, но тебе же нравится потом зарываться в них руками и наматывать на кулак, пока я отсасываю тебе?       На этот аргумент у Риндо ответа не находилось, тем более, что парень действительно обожал волосы старшего брата, поэтому и не возникал, когда Ран по утрам просил заплетать их ему в косы, пользуясь при этом моментом и бесстыдно лапая младшего брата.       — Что ты задумал? — интересуется Риндо, поднимаясь с дивана и покорно следуя в ванную комнату. Затылок буквально сверлит жадный взгляд брата, идущего за ним по пятам.       — Ничего, просто хочу поваляться с тобой в горячей воде, другими способами тебя туда не затащишь, — Ран внезапно налетает на брата, прижимая к двери ванной. Он убирает в сторону отросшие волосы Риндо, а потом целует беззащитную шею, потираясь пахом о задницу брата. — Мне тебя мало.       — Так банально? — Хайтани выгибается навстречу, чувствуя шустрые руки Рана, забирающиеся ему под футболку и жадно гладящие твёрдый живот и бока. — Мог бы просто попросить дать тебе в душе.       — Не надейся, малыш, — жарко шепчет Ран. — Ванна, живее.       Риндо обречённо вздыхает, открывая дверь в просторное помещение, отделанное белой и лазурной плиткой. Включает свет и проходит к большой чаше ванны — сразу видно, что старший выбирал, чтобы возлежать здесь со всем комфортом, вытянув свои длинные ноги. Парень садится на бортик, включая кран, чтобы настроить температуру и напор воды, пока старший брат роется в ящиках над раковиной.       — Нашёл, — он достаёт бомбочку для ванной тошнотворного ярко-розового цвета, какими бывают жевательные резинки. Риндо скептически закатывает глаза — не прельщает его валяться в воде с каким-то перламутром и блёстками, которыми наверняка наполнена данная хрень, но желание брата выполнить нужно.       Ран срывает обёртку и кидает бомбочку в воду, стремительно набирающуюся в ванной. Изделие сразу же начинает пениться и таять, распространяя вокруг себя краситель, нежный запах сирени и чего-то ещё — едва уловимого, но несомненно вкусного, ну и да — блёстки.       — Чувствую себя феечкой из Винкс, — хмыкает Риндо, снимая очки и кладя на стиральную машинку. Ран смеётся, а потом помогает ему раздеться, целуя выступающие позвонки и лопатки; он жмётся к брату сзади, обнимает и слушает, как утяжеляется дыхание младшего.       Эту связь они берегли, как самое ценное и прекрасное, что есть на свете. Хайтани с самого детства были неразлучны, действуя слаженно и чётко, как единый механизм, поэтому ни один из них в конечном итоге не удивился тому чувству влюблённости, возникшему между ними. С каждым днём, проведённым вместе, братья становились только жаднее и ближе, иногда полностью теряясь в огромной лавине страсти, накрывающей их — они могли заниматься сексом часами, прерывая на сон и еду, и всё равно им было мало.       — Мой мальчик, — жарко шепчет Ран, целуя беззащитную шею, усеянную его засосами и укусами. Внутри всё сводило сладкой судорогой — эти метки любви старшего брата удивительно шли Риндо. Конечно, ведь он был создан для старшего Хайтани, такой красивый и идеальный, самый родной и любимый.       — Твой, — отзывается Риндо, поворачиваясь к брату лицом и целуя его. Их языки сплетаются, тесно и голодно, разжигая новую волну похоти друг в друге. Ладони Рана ложатся на упругую задницу брата, пока младший Хайтани расплетает ему косы. — До ванной ведь не дойдём.       — Не думаю, что ты сильно расстроишься, — ласково отзывается Хайтани-старший, а потом скидывает с себя футболку и садится на корточки, чтобы помочь Риндо избавиться от лишней одежды. — Большой брат.       — Отсоси, — дерзко усмехается младший, смотря сверху-вниз на Рана, что поднимает к нему пылающие похотью фиолетовые глаза. Он облизывается, а потом проводит длинный мокрый след по всему стволу члена Риндо, обводит головку по кругу и откровенно наслаждается ситуацией. — Какой ты послушный сегодня.       — Хуй тебе в очко, — брат оставляет быстрый поцелуй на животе младшего Хайтани и встаёт, избавляя себя от шмоток.       — Напугал так напугал, — усмехается Риндо, а потом перелезает через бортик вместе с Раном, что блаженно прикрывает глаза, а потом перебирается к младшему Хайтани, укладываясь ему на грудь спиной.       Риндо облокачивается головой о бортик, шире расставляя ноги, чтобы брату было удобнее. Младший Хайтани обнимает его за плечи, касаясь губами макушки и прикрывая глаза. Запах Рана перебивает всё остальное, окутывая младшего нежным флёром, который липнет к коже и волосам, как тончайшая взвесь. Риндо чувствует, как брат кладёт ладони ему на колени, торчащие над водой, и поглаживает смуглую кожу. Они оба сплетены в нежном интимном объятие, которое соединяет не их тела — души, которые давно слились в одну.       — Всё бы ничего, — лениво говорит старший Хайтани, а потом поворачивает голову, чтобы посмотреть Риндо в глаза. — Но мне в поясницу что-то упирается.       Младший хмыкает, не видя смысла отрицать очевидного — вид обнажённого брата заводил его с пол-оборота: Ран был идеально сложён, с широкими плечами, тонкой талией и плоским подтянутым животом с чётким рисунком мышц пресса, узкими бёдрами и длинными ногами; у него была бледная кожа, под которой змеились фактурные плотные вены, рисунок которых хотелось повторить языком; одним словом, старший Хайтани был шедевром, который бог уж точно делал с любовью. И всё это охуенное великолепие всецело принадлежало Риндо. Парень поднимает руку, проводя пальцем по тонким губам брата, ощущая шелковистую плоть под подушечками; любуется фиолетовыми глазами с длинными темными ресницами, смотрящими на него с любовью и интересом.       — Просто я люблю тебя, придурок долговязый, — ехидно отвечает Риндо, зная, что за такие эпитеты Ран натянет его по самое не хочу. Брат привычно закатывает глаза, а потом опускает руку под воду, заводит себе за спину и накрывает ладонью член младшего брата.       — Прокатишься на мне? — дыхание Хайтани-старшего утяжеляется, а сознание заволакивает возбуждением, что не покидает теперь Рана никогда, если Риндо находится в поле его зрения.       — Сначала исполню твоё желание, — младший умеет дразнить и изводить не хуже старшего брата, и тот стонет, когда пальцы Риндо оборачиваются вокруг его плоти, мягко лаская чувствительную головку. — Обожаю твой член.       — Гадёныш, — шипит Ран, а потом меняет их положение, усаживая Риндо на свои колени. — Займись-ка делом.       — Как скажешь, любимый, — улыбается младший брат, дотягиваясь до бутылочки с шампунем. Он выдавливает себе на ладонь жидкость, а потом распределяет её по длинным волосам брата, нежно массируя кожу головы и промывая каждую прядь. Вот только привычное, казалось бы действие, сегодня кажется слишком сексуальным, или это жаркий взгляд Рана, что смотрит на Риндо, медленно гладя его бёдра и задницу под водой? Их члены то и дело соприкасаются, и младшему до ярких звёздочек под веками хочется больше касаний. — И ты даже ничего не сделаешь?       Старший Хайтани расплывается в хитрой улыбке, чуть запрокидывая голову назад, чтобы мыльная пена не попала в глаза.       — А что бы хотел мой очаровательный младший брат? — его шёпот, что все равно эхом отражается от влажных стен ванной, звучит дьявольски завлекательно.       Риндо так и тянет ляпнуть «чтобы ты отымел меня», но оба знают, что Ран итак это сделает, в очередной раз доводя брата до оглушительно оргазма; жарко шепча ему на ухо, что Риндо всегда — всегда — будет принадлежать ему, Рану, и он убьёт любого, кто попытается встать между ними. Старший Хайтани не был психопатом, но вот собственником и ревнивцем жёстким. Его ревность не была показательной, по лицу не поймёшь, что Ран мысленно уже переломал все конечности идиоту или идиотке, посмевшим подойти к его брату, но вот показать это младшему Хайтани ночью, буквально втрахивая его в кровать — это да. Риндо после таких марафонов с трудом мог встать с кровати, а ведь он всегда хвастался своей выносливостью.       — На лицо тебе кончить, — ехидно отвечает младший Хайтани, дотягиваясь до лейки душа и смывая обильную пену с длинных волос брата, что блаженно прикрыл глаза, ощущая ласковые касания Риндо.       — Какой заботливый, — умиляется Ран. — Ещё и маску для лица мне сделать решил.       Риндо фыркает и усмехается, а потом тяжело вздыхает, беря одну из многочисленных баночек с масками, бальзамом и остальной хернёй, которую Ран скупал в магазинах профессиональной косметики по уходу за волосами.       — Я б тебе и сюда мог накончать: по виду и консистенции не отличишь ведь, — говорит Риндо, зачёрпывая пальцами белесую субстанцию и нанося на пряди Рана. Брат смеётся, а потом обхватывает их члены ладонью, выбивая из глотки младшего Хайтани длинный стон.       — Так не терпится насадиться на меня? — шепчет Ран ему в губы, а потом закрывает глаза и целует брата, бесцеремонно проникая языком глубоко в его рот, лаская Риндо. Он целует грубо и жадно, вылизывая младшего брата, второй рукой надавливая ему на поясницу, чтобы Хайтани-младший прижался ближе. Ладонью крепче обхватывая их члены и надрачивая, смешивая воедино капли смазки, что растворяются в тёплой воде. — Расслабься, котёнок, я растяну тебя.       — Мы оба знаем, что это не обязательно, — шепчет Риндо в губы Рана, а потом скользит языком по щеке брата, останавливаясь около уха. — Тебе просто хочется поиметь меня пальцами.       Ран закрывает глаза, ощущая жар, растекающийся по телу от столь правдивых слов Риндо.       — Я бы и языком тебя хотел поиметь, мой сладкий мальчик, — доверительно сообщает старший брат. — Приподнимись.       Риндо делает, как велит старший Хайтани и громко стонет, ощущая ласковые длинные пальцы, легко проникающие в него и растягивающие горячие влажные стенки, что сжимаются вокруг долгожданных гостей.       — Какой же ты жадный, — с восхищением произносит Ран, касаясь большим пальцем чувствительной головки и лаская щель. — Так сжимаешь меня, что можно кончить только от этих ощущений.       — Нет, Ран, — Риндо обхватывает пальцами плечи брата, сжимая до покраснений. — Кончи в меня, хочу быть наполненным тобой.       Хайтани-старший рычит, а потом извлекает пальцы из узкой задницы и одним сильным движением насаживает на себя брата, легко принимающего его. Младший стонет, изгибаясь и принимая в себя член Рана до самого основания; ощущение полной заполненности было просто потрясающим, слишком — до одури — правильным.       — Так хорошо, любимый? — интересуется старший Хайтани, а потом делает первый толчок, ощущая горячее нутро младшего, плотно обволакивающее его член. – Ты невероятно узкий.       — Ещё, — просит Риндо, припадая к губам старшего брата и легко раздвигая их языком. — Глубже, чаще, жёстче, Ран.       — Ты бесподобен, — возбуждение окутывает каждую клетку в теле старшего Хайтани, и он начинает двигаться, заставляя брата буквально прыгать на себе, поднимая фонтан брызг. Риндо откидывается назад, легко подстраиваясь под жёсткий ритм Рана, что до покраснения сжимает бедро младшего Хайтани, другой рукой продолжая дрочить ему.       Риндо тонет в удовольствие, чувствуя себя ягодой в коктейле, потому что он опьянён происходящим, своим единственным и любимым братом, что трахает его, оставляя засосы на шее и груди, кусая соски и посасывая их, чем заводит младшего брата ещё сильнее, заставляя чаще двигаться, до основания принимая в себя плоть Рана. И каждый раз, как головка его члена проходится по простате, Риндо буквально взрывается от наслаждения.       — Кончишь для меня, малыш? — просит Хайтани-старший, прикусывая шею брата. — Хочу слышать тебя.       Риндо встречается взглядом с глазами Рана, потемневшими и хитрыми, жадно разглядывающими младшего Хайтани, что чувствует себя буквально напичканным удовольствием. Брат двигается сильнее, лаская член младшего, и у того закатывается глаза, а потом он громко стонет, изливаясь в руку Рана и заваливаясь на него.       Риндо тяжело дышит, ощущая внутри себя пульсацию и горячее семя брата, что до краев наполнил его собой. Это ощущение заставляет младшего Хайтани счастливо улыбнуться, прижимаясь к Рану сильнее.       — Знаешь, а вот так мне нравится принимать ванну, — усмехается Риндо под частый стук сердца брата.       — Я запомню, котёнок.