Все началось с проклятия

На следующий день Джеймс проснулся с затуманенными глазами, всё ещё пытаясь избавиться от последствий многочисленных ночных поллюций, из-за которых простыни и ночная рубашка были в полном беспорядке. Холодный душ и быстрое очищающее заклинание могли помочь лишь на день. Это предвещало долгие шесть месяцев соблюдения второго критерия барона. Джеймс уже ощущал, что до тех пор зачарованное очищающее заклинание будет давать лишь частичную пользу. Вытираясь полотенцем, он заметил, что зачарованный свиток светился новыми сообщениями на своих замысловатых завитках. С любопытством приподняв бровь, Джеймс открыл тубус и прочитал череду всё более тревожных писем от обеспокоенного брата. После возвращения в Соковию Джеймс был настолько поглощён своими мыслями, что даже не заговорил с братом о случившемся в замке. Он просмотрел предыдущие сообщения, схватил ручку и быстро написал ответ: «Извини — я был расстроен по возвращении и сразу лёг спать. Я в порядке, честно, хотя после всего этого все ещё немного раздражён.» Ответ Стивена пришёл мгновенно, с явным облегчением: «О, слава богам, мы все волновались! Ты просто ушёл, не сказав ни слова, а потом мама рассказала мне об ультиматуме, который она тебе поставила. Я всё ещё придерживаюсь того, что говорил: как только я буду коронован, с этой ерундой против фейри будет покончено. Не понимаю, почему это так широко распространяется среди дворян — насколько мне известно, не было серьёзных инцидентов. Я думал, что это личный выбор некоторых, но день за днём всё больше дворян открыто отвергают народ фейри.» Джеймс закусил губу. Кто бы это ни сеял эти семена раздора, у него явно была причина. Он ответил Стивену кратко и сочувственно, затем обратился к блокноту, пытаясь упорядочить свои мысли. Но взгляд упал на рисунок в углу страницы. Джеймс далёк от мастерства в рисовании, но даже его неуклюжая попытка изобразить бледное веснушчатое лицо барона вызвала совершенно другие эмоции — сердце учащённо билось, щеки горели. Блин. На ещё один холодный душ времени не было. Принц постарался загнать свои взволнованные мысли глубоко внутрь и сосредоточиться на насущной проблеме. Легче сказать, чем сделать. Он был так близок к тому, чего желал с того момента, как встретил рогатого фейри — и это почти перегружало мозг. Одно дело — принять желаемое за действительное, другое — когда ночные сны практически сбылись. Конечно, такие мечты имели потенциальные последствия. Барон однажды предупредил: если Джеймс станет «заявленным», это навсегда привяжет его к фейри, словно заключён контракт. Мать же считала, что принц уже «тронут» фейри благодаря магии, и отказываться от этого он не собирался. Так что он, по сути, уже был «обречён». Разве имело смысл останавливаться? Уступание своим желаниям — и желаниям барона — никому не повредит. Прямых минусов вроде бы нет. Джеймс вздохнул и постучал ручкой по блокноту. Во-первых, если его официально признали бы «тронутым фейри», он потерял бы прежнюю свободу в общении с братом. Король и королева Аллардис, вероятно, это ограничили бы. Он знал это изначально, но холодный дневной свет заставил его усомниться. Зато приятно было видеть, что свитокдля сообщений всё ещё работает. Даже если он останется с бароном, можно будет переписываться с братом — при условии, что никто не узнает об этих письмах. Однако Джеймс понимал, что Стивену всё же придётся подчиняться прихотям таких, как лорд Ричардс. Разве что наладить торговлю с королевствами, поддерживающими фейри. Но сейчас у него не было никакой легитимности среди человеческих судов. А если принять предложение барона стать полностью обученным волшебником? Волшебники и колдуны пользовались уважением; возможно, это был бы способ обрести власть и титул помимо статуса второго принца. На этом этапе каждый путь требовал внимательного обдумывания. Если бы существовал способ свободно ходить в обоих мирах — соединить человека и фейри, как когда-то — принц мог бы иметь и то, и другое. Теоретически это возможно. Практически же ему предстояло понять мотивы антифейри и попытаться их нейтрализовать. И прежде всего — усовершенствовать заклинания для ритуала снятия проклятия. Джеймс глубоко вздохнул. Он забегал вперёд. Решения не нужно было принимать прямо сейчас. Следовало успокоиться, сосредоточиться на достижимых задачах и только потом двигаться к более глобальным целям. Один шаг за раз.  

***

  Несмотря на все свои умственные отвлечения (или, возможно, вопреки им), к середине осени Джеймсу удалось довести необходимые заклинания до нужного уровня мастерства. К первой неделе зимы барон собрал последние компоненты, необходимые для ритуала. Подготовка была завершена. Поляна в Соковии была украшена ритуальным кругом, свечами и засушенными лепестками редких волшебных растений, о которых Джеймс лишь читал в книгах барона. Компоненты складывались в аккуратные стопки на каждом отведённом участке замысловатого узора круга. В ночь следующего полнолуния принц стоял в центре всего этого под внимательным наблюдением барона. — Ты готов, маленький принц? — спросил фейри, размещая последний компонент. — Да, сэр. Джеймс медленно и глубоко вздохнул. Это было оно. После почти 18-ти лет проклятия, если всё пойдёт по плану, сегодня он будет вылечен. — Как только начнём, ты должен проговорить все три заклинания без остановки. Точно так же, как тренировался. Джеймс кивнул. Он помнил предупреждение барона: вмешательство фейри может помешать заклинаниям, и в этом случае попытка провалится. Придётся ждать следующего полнолуния, чтобы попробовать снова. Но принц был полон решимости не допустить этого. Джеймс начал. Первое заклинание вызвало отклик фокуса Эфириума — магическая мана поддалась его воле. Пока изменений он не ощущал, но впереди оставались ещё два заклинания. С началом второго заклинания холод прокрался в ноги, несмотря на тёплую одежду и ботинки. Затем покалывание распространилось по основанию шеи. Барон предупреждал, что проклятие может дать отпор. Покалывание переросло в острую боль, пробежавшую по всему позвоночнику Джеймса, когда он закончил второе заклинание. Было неприятно, но он мог с этим справиться. Принц сосредоточился на последнем заклинании, стараясь игнорировать боль. Свечи внезапно погасли от порыва холодного ветра, но это было не главное. Он почувствовал, как ноги обжигает жар — настолько сильный, что казалось, будто он стоит в огне. Но шевелиться нельзя: разрушение ритуального круга означало бы полный провал. Случайно взглянув на барона, Джеймс заметил ободряющий кивок. Хорошо. Значит, это всего лишь сопротивление проклятия. Он мог это выдержать. Он должен был. Боль усиливалась с каждой произнесённой фразой заклинания, но Джеймс подавлял желание кричать. Фокус. Просто завершить заклинание, и всё прекратится. Правая рука дрожала от напряжения, левое плечо жгло от потока маны, текущего через тело, подпитывая заклинания. Остались последние слова. Боль достигла предела. Джеймс чуть не запнулся на следующем слове, но прикусил внутреннюю сторону щеки и прорвался. Он был так близко. Когда он произнёс последнее слово, боль внезапно вспыхнула с удвоенной силой. Джеймс рухнул на холодную траву, сдавленно всхлипнув, потеряв сознание.  

***

  Принц застонал, приходя в сознание. Всё его тело болело. Особенно затылок — казалось, что его хорошенько приложили обо что-то. Он медленно вспоминал обморок во время ритуала и задавался вопросом, не наткнулся ли на что-то по пути вниз. «Очень изящно», — проворчал про себя Джеймс. Он почувствовал нежное тепло и лёгкое давление на лоб. Принц неохотно открыл глаза и увидел склонившегося над ним барона. Рука фейри лежала на его лбу. Вокруг больше никого не было — Джеймс понял, что находится в своей постели в Соковии. Кто-то переодел его в ночную рубашку. За окном светил день. Как долго он был без сознания? Рогатый фейри облегчённо улыбнулся, заметив, что Джеймс проснулся. — Ах, добро пожаловать обратно в мир живых, маленький принц. Как ты себя чувствуешь? — Мн… больно, — сонно ответил принц. — Как долго я был..? — Несколько дней. Я ожидал, что тебе понадобится отдых после ритуала, но не думал, что ты сразу упадёшь в обморок. Прошу прощения, что не предупредил. «Несколько дней?!» — Джеймс попытался сесть, но стук в голове заставил его сразу отказаться от этой идеи. Барон потянулся к тумбочке и взял стакан воды. Фейри помог Джеймсу сесть, осторожно прижимая стакан к губам. Принц почувствовал жгучую жажду, как только прохладная жидкость коснулась языка. Это имело смысл, учитывая, что он так долго был без сознания. — Полегче, вода никуда не исчезнет, — нежно подразнил рогатый. — Я бы предпочёл, чтобы ты не утонул, мой маленький ученик. На этих словах Джеймс замер. Ученик… Барон уже упоминал, что если принц останется и успешно снимет проклятие, начнётся его полное обучение как колдуна. Наряду с другими возможными событиями. Подождите… это означало? Выражение лица принца, похоже, всё выдало. Барон усмехнулся: — Да, возможно, именно поэтому ты так устал. Ты только что уничтожил мощное проклятие из своего тела, хотя оно явно очень сильно сопротивлялось. Джеймсу понадобилось мгновение, чтобы осознать, что помимо раскалывающей головы исчезло прежнее, постоянное стремление учиться, которое мучило его всю жизнь. Просто ушло. Несмотря на боль, принц не смог удержаться от улыбки и удивлённого смеха. Он сделал это. Он сделал это! Его вылечили! Безумное чувство — иметь возможность сказать это хотя бы в голове. Не раздумывая (в любом случае у него слишком сильно болела голова), Джеймс приподнялся и обнял рогатого фейри в благодарность. Барон хмыкнул, но позволил это. Губы изогнулись в забавной ухмылке. Принц быстро отпустил его, пробормотав извинения. — Никаких извинений, маленький принц, — заверил фейри, заправляя локоны Джеймса за ухо. — Я тоже рад твоему успеху. Это ещё одно доказательство того, что ты способный человек, достойный моего внимания. Джеймс сглотнул комок в горле от этих слов. Его глаза метнулись к губам барона; фейри всё ещё был достаточно близко, и если бы принц наклонился… он мог бы украсть поцелуй. Терпение. Джеймс снова поднял голову и встретился со взглядом барона. — Мн.. Ты был без сознания достаточно долго, так что... — пробормотал фейри, игриво постукивая принца по носу. — Отдыхай. Восстанавливайся. И, пожалуйста, не используй утомительные заклинания несколько дней. Я оставлю с тобой фамильяра, на случай если что-то понадобится. — Да, сэр, — пробормотал принц. Джеймс моргнул, когда барон усмехнулся и наклонился, чтобы нежно поцеловать его в макушку перед тем, как уйти. — Два месяца и шесть дней. Я верю, что мы оба переживём это долгое ожидание, мой маленький принц. Щёки Джеймса загорелись от прощального комментария. Он лишь кивнул и постарался не по-детски закрыть лицо одеялом. Он уже отругал себя за нетерпеливые мысли. Ему оставалось только набраться терпения до своего дня рождения. Тогда он получит то — или, скорее, кого — что почти жаждал. Принц был почти уверен, что сможет пересчитать по пальцам все свои ожидания, и этот день обещал превзойти их все.  

***

  Телу принца потребовалось время, чтобы прийти в себя после снятия проклятия. Он старался следовать рекомендациям барона: спал столько, сколько мог, отдыхал, когда боль мешала уснуть. Постоянное присутствие ворона-фамильяра успокаивало, несмотря на отсутствие рогатого фейри — ему нужно было навещать клиентов и готовить лекарства. Конец зимы был напряжённым сезоном для поиска материалов для средств от простуды и лихорадки. Но барон находил время присоединиться к принцу за едой, помогая Джеймсу, когда тот был слишком слаб, чтобы есть самостоятельно. И продолжал это делать даже тогда, когда принц снова мог справляться сам. Джеймс не мог не быть очарован уровнем заботы фейри — он знал, что барон мягкотел, особенно в отношении принца. Но видеть это подтверждённым действиями было приятно. Джеймса больше волновало, как всё будет развиваться после «заявления», особенно учитывая настойчивость барона; до сих пор он не был уверен, что разговоры о фейри были только о нём. По мере того как головные боли утихали, а боль притуплялась, становилось очевидно, что раздражающее жужжание проклятия исчезло. Какая-то крохотная часть принца скучала по нему, как будто теряла частичку себя. Но гораздо более крупная и здравомыслящая часть была рада избавиться от смертельно опасного проклятия. Джеймс почувствовал облегчение. Он был свободен размышлять, не опасаясь, что мысли перерастут в одержимость. Без угрозы преждевременной смерти, висящей на шее. И рад, что его страсть к барону не исчезла. Было небольшое беспокойство: а вдруг его влечение было следствием проклятия? Но Джеймс заметил, что ни желание следовать за фейри, ни стремление стать колдуном не ослабли. Фактически, за несколько недель до рокового 18-летия, принцу становилось всё интереснее, что повлечёт за собой его «заявление». Особенно когда он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы отвлечься от подобных мыслей. — Не думай, что тебе придётся напрягаться с первых же занятий, маленький ученик, — поддразнил барон, когда Джеймс поинтересовался, будут ли новые уроки. Принц фыркнул, скрестив руки на груди. — Что ж, если магия пока не обсуждается… тогда почему бы вас не научить меня заключать контракты? Я готов. Он не хотел произносить это вслух, но выражение лица рогатого фейри интриговало. — Научить тебя контрактам? — шагнул барон, постукивая принца по подбородку. — Если сделать это правильно, это соответствует нашей договорённости, маленький принц. Это практический урок. Джеймс краснел. Несколько слов фейри всё ещё могли вызвать в нём такую реакцию. — Если настаиваешь, полагаю, я могу дать краткое объяснение, — продолжил барон, прижимая Джеймса к стене, пока горячее дыхание касалось щеки принца. — Если ты решишь остаться, я продолжу предъявлять права на твоё тело. Контракт не на бумаге, а выжженный на плоти — ты будешь моим и только моим до конца жизни. Принц тяжело сглотнул. — Если я останусь… — Если останешься, — подтвердил барон с ухмылкой, отстраняясь. — Решение полностью за тобой. Джеймс дал себе секунду, убедившись, что ноги не превратились в желе, и последовал за фейри в библиотеку. — Если я решу остаться, вы покажете мне свою истинную форму? Барон положил палец на корешок тома. — Это всё ещё то, что ты должен заслужить, мой маленький ученик. Считай это стимулом тренировать свои навыки восприятия. Принц застонал и рухнул в кресло. Барон усмехнулся и швырнул перед ним том, подняв немного пыли. — А пока давайте продолжим урок об исторических контрактах с фейри, которые формировали древний мир. — …Да, сэр. В ту ночь принц лег спать по своему выбору. Стать «заявленным» фейри и настоящим колдуном — вот путь, который он хотел пройти. Это потребует времени и усилий, но Джеймс считал, что это лучший вариант. Возможно, немного эгоистично. Ладно, очень эгоистично. Он хотел остаться.