Все началось с проклятия

Должное празднование заслуг принца состоялось на следующий день после возвращения в Соковию. Вместо того чтобы сразу вернуться к урокам и подготовке к исцелению проклятия Джеймса, они устроили послеобеденный пикник на небольшой лесной поляне. Небольшой, но заслуженный перерыв после изнурительных испытаний. К удивлению Джеймса, гостей оказалось больше, чем он ожидал. Помимо барона, появился и Ткач — в своей пышной черно-золотой мантии и с бутылкой медовухи. За ним следовали двое учеников, несущие поздравления и маленькие подарки — ленты, амулеты и прочие пустяки. Теперь принц понял, почему барон настаивал приготовить еды вдвое больше, чем планировалось. — Посмотри на себя, маленький принц — ты уже на пути к тому, чтобы стать настоящим волшебником, — пропел Ткач, растрепав Джеймсу волосы. Принц вздохнул, поправляя выбившийся хвост: — К сожалению, моё обучение закончится в мой следующий день рождения. — Ох, вздор, — отмахнулся Ткач. — Ты из тех, кто всё равно найдет выход. Джеймс бросил взгляд на барона, но тот лишь с легкой усмешкой разглядывал горлышко принесённой бутылки. — Ну же, дорогой, покажи, — весело хлопнул в ладони Ткач, устраиваясь на подушке. Принц едва сдержал вздох и послушно закатал рукав, демонстрируя протез Этериума. Ученики восторженно охнули, а Ткач задумчиво вздохнул: — Я завидую тебе, маленький принц. Не каждый может получить нечто, созданное принцессой Ваканды. — Мы оба знаем, что принцесса не сделала бы ничего для тебя после того, как ты назвал её ранние работы “трахом в каноэ”, — лениво парировал барон. — Это было несколько десятилетий назад, дорогой, — обиделся Ткач, откусывая сэндвич с кресс-салатом. Весёлая беседа тянулась весь вечер. На закате Ткач открыл бутылку медовухи, предварительно убедившись, что людям она безопасна, и поднял тост за успех Джеймса. Даже ворон барона отпил несколько глотков сладкого напитка из миниатюрного бокала. На этот раз принц осторожнее обращался с алкоголем — позволил себе немного, но достаточно, чтобы весело наблюдать, как Ткач и барон постепенно теряют официальность и смеются искренне, почти по-человечески. Пока Джеймс беседовал с учениками — теперь уже не связанными правилами этикета, — он слушал их истории о проделках Ткача и мысленно отмечал, как будет подшучивать над ним при случае. Тем временем его наставники увлеклись какой-то замысловатой настольной игрой фейри, правила которой казались принцу невозможными. Он просто наблюдал. И, наблюдая, уловил взгляды — долгие, внимательные — и улыбки, которых прежде не видел у барона. Тот смеялся, шутил и выглядел по-настоящему живым. Джеймсу было приятно видеть их такими — расслабленными, теплыми, почти домашними. И, возможно, эгоистично приятно было хранить эти образы в памяти. К тому времени, как последняя бутылка опустела, вечер давно перешел в ночь. Той ночью Джеймс спал удивительно спокойно. На следующий день, а затем и в последующие недели принц погрузился в новые задания. Ему нужно было выучить и запомнить серию сложных заклинаний — часть процесса исцеления проклятия. Барон же занялся сбором редких ингредиентов для ритуала: свечей из воска особых фейских шмелей, усов кайт-ши и других диковин. Немного иронично: чтобы снять проклятие, требовалось свернуть горы, а чтобы его навлечь — порой достаточно было неправильно произнести одно заклинание. Лето подкралось незаметно, и вместе с ним приближался день рождения брата. Несмотря на прошлогодний провал, Стивен снова настоял на приглашении Джеймса. Ему удалось добиться одобрения, пообещав не звать барона — о чем он с извинениями написал в письме. — Он очень скучает по тебе, — усмехнулся барон, дочитав длинные оправдания. Джеймс лишь глубоко вздохнул. — Я скоро поеду домой. Он будет часто видеться со мной между встречами с советниками и торговыми переговорами. Фейри склонил голову набок, критически разглядывая принца. — Возможно. Но разве это не празднование дня рождения? Не то ли самое, ради чего ты когда-то умолял меня разрешить тебе поехать дважды? Джеймс вздрогнул — с точки зрения барона, всё выглядело именно так. — Иди. Наслаждайся. Теперь ты знаешь заклинания, позволяющие управлять каретой. Считай это дополнительной практикой, прежде чем мы начнём бороться с твоим проклятием. На губах Джеймса появилась улыбка. — Ну, когда вы так говорите... — Твоему брату повезло, что я испытываю к тебе такую слабость, — лениво заметил барон, — и что он достаточно искусен в написании извинений, достойных фейри моего положения. Он махнул рукой пренебрежительно, словно отгоняя несущественную деталь. Принц понял намёк и направился в свои покои выбирать наряд для вечеринки. Ехать одному в карете оказалось странно. У Джеймса не возникло трудностей с правильным произнесением заклинаний, чтобы управлять экипажем, доставлявшим его в королевство Аллардис. Просто... было одиноко. Он привык, что барон всегда рядом — собеседник, наставник, иногда даже голос совести. Забавно, как всего два года могут изменить восприятие. Пока мысли не успели зайти слишком далеко, карета остановилась во дворе замка. Принц в последний раз проверил, как скрыт его протез — рукав и изящная кожаная перчатка, которую барон одолжил специально к этому вечеру, надёжно прятали новую конечность. Лучше пока свести к минимуму вопросы о ней, особенно если лорд Ричардс действительно будет присутствовать. Перед отъездом из Соковии у них состоялся долгий и напряжённый разговор — теперь его фокус должен был казаться безжизненным, если Джеймс сам не активирует его. В случае расспросов можно будет сказать, что этот протез — всего лишь способ выглядеть «нормально». Даже брату он пока не рассказал правду, чтобы тот не выдал ничего, если вдруг начнутся расспросы. Даже, когда он вернётся домой навсегда, Джеймс не собирался афишировать, что владеет магией. Он вошёл в замок, передал приглашение слуге и, как только его подтвердили, направился к пиршественным столам. Взял бокал вина — скорее как символ взросления, чем из желания напиться. Почти восемнадцать всё-таки. К тому же, объект его желания на празднике не присутствовал, так что поводов для глупостей не было. Джеймс держал протез неподвижно, пока ел, пил и наблюдал за песнями и танцами других дворян. Он глубоко вдохнул. Вскоре ему придётся вернуться к подобным церемониям и притворной вежливости. Пока же он наслаждался относительной свободой — вокруг по-прежнему сохраняли почтительную дистанцию, даже без физического присутствия барона. Ну... большинство. Стивен вскоре отыскал его, пробравшись сквозь толпу, и, конечно, рядом с ним оказалась леди Валерия. — Рад, что ты смог прийти, — улыбнулся старший брат. — Надеюсь, барон не слишком расстроился? — Он просил передать, цитирую: «Он весьма опытен в написании искренних извинений, достойных фейри моего положения», — с притворной серьёзностью произнёс Джеймс. Стивен рассмеялся, а леди Валерия тихо фыркнула, прикрываясь веером. — Ты же знаешь, что я имел в виду, — добавил Стивен, понизив голос. — Этот сам-знаешь-кто всегда будет здесь желанным гостем, когда я стану королём. Леди Валерия кивнула с тёплой улыбкой. Джеймс ответил такой же — искренне, но без иллюзий. Это было приятное обещание, но он понимал: брат не в силах его сдержать. Он сменил тему, расспрашивая о делах Стивена, уроках, помолвке — о всём, что действительно его интересовало. Однако брат быстро заметил одну деталь. — Кстати, — протянул Стивен с озорной улыбкой, — не могу не отметить: у тебя теперь два из того, что раньше было лишь в одном экземпляре. Джеймс закатил глаза. — Какая наблюдательность. — Нет, серьёзно, — продолжил Стивен. — Это подарок от барона? Просто украшение или ты… можешь?.. — он замедлил слова, пошевелив пальцами, не найдя лучшего объяснения. Принц едва сдержал смех. — Хорошо, покажу позже. Найди меня в саду, когда освободишься. Ты знаешь место, — мягко сказал Джеймс. Отказать брату он бы всё равно не смог. Да и смысла в тайнах уже не было — Стивен и Валерия скоро всё узнают. Вреда в этом не было.  

***

  Джеймс ждал в саду за старой статуей, держа бокал слегка охлаждённого вина и направляя в него каплю маны — просто чтобы удерживать нужную температуру. Глупость, конечно, но ему нравилось тайное, будничное применение магии. Примерно через час к нему присоединился Стивен — не один, а вместе с леди Валерией и своим оруженосцем Сэмюэлем. Джеймс не ожидал столь широкой аудитории, но всё же хотел показать свою новую руку кому-то, кому доверял, кроме фейри. Окинув взглядом сад и убедившись, что поблизости никого нет, он отдёрнул рукав и снял перчатку. Под ней мерцал холодным синим светом неземной металл — его протез. Из толпы зрителей вырвался единый вздох, когда принц легко пошевелил пальцами, словно это была самая настоящая плоть. — Ого, — только и смог вымолвить Стивен. — До смешного впечатляюще, — пробормотал Сэмюэл, не сводя глаз. — Не могу не согласиться, — добавила леди Валерия с лёгкой тоской в голосе. — Даже при всём развитии промышленности королевства моего отца мы не смогли бы создать нечто подобное без магии фейри. По крайней мере — не настолько живое, как это. — Ты сможешь оставить её себе? — спросил Стивен. — Да, — кивнул Джеймс. — Барон говорит, что те, кто хоть раз был проклят, становятся уязвимее для подобных чар. Поэтому он научил меня защищаться и противостоять проклятиям. — Подожди... — Сэмюэл поднял руку с недоумением. — Ты хочешь сказать, что можешь использовать магию фейри через это?! Джеймс моргнул, когда все трое внезапно нахмурились. — Что? В чём дело? — насторожился он, не дождавшись объяснений. Стивен нервно почесал затылок, взъерошив идеальную укладку. — Э-э... ну, это может быть небольшой проблемой. — Почему? Выражение лица леди Валерии стало тягостным. — Мой отец… у него, скажем, очередная «пчела в шляпе», связанная с народом фейри. Лучше не распространяться о том, что ты владеешь их магией. — Что именно стоит держать в секрете? — раздался незнакомый голос. Джеймс обернулся — к ним шёл молодой лорд Уокер, а за ним плёлся его оруженосец. Принц мгновенно опустил рукав и спрятал руку за спину. — Ничего, что тебя должно тебя касаться, — ответил он спокойно. — Ой, не прикидывайся, — ухмыльнулся Уокер, заложив руку за пояс. — Говорят, ты возвращаешься из своих волшебных отпусков, чтобы снова жить среди простых смертных. Придётся вести себя прилично, принц. Джеймс сжал зубы. Слова Уокера больно задели. Он не собирался снова быть принцем среди людей, тем более перед такими, как этот. Не успев осознать, что делает, он направил взгляд вверх — и над головой Уокера сформировался водяной шар. В следующее мгновение тот рухнул, заливая молодого лорда ледяной водой с головы до ног. Его дорогой наряд потемнел и облепил тело. Уокер взвизгнул, как испуганная девица, и Джеймс не выдержал — рассмеялся. Стивен, Валерия и Сэмюэл попытались сдержаться, но тоже разразились хохотом, глядя на промокшего до нитки аристократа. — Что здесь происходит?! — раздался властный голос. Смех оборвался мгновенно. Джеймс обернулся — на краю сада стоял лорд Ричардс, мрачно разглядывая компанию молодых дворян. — Дерьмо, — тихо пробормотал Стивен.  

***

  Во второй раз за месяц принц Джеймс стоял перед матерью в её личных покоях. Он нервно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда королева заговорит. — Джеймс, мой дорогой сын, — начала она с тяжёлым вздохом. — Слуги рассказали мне, что в саду произошёл... инцидент. Первый принц уверил меня, что лорд барон на этот раз не присутствовал. Так что, пожалуйста, объясни, что именно произошло и что довело лорда Ричардса до такой ярости? Джеймс вздрогнул. Он знал, что не должен был ничего подобного делать — в этом ведь и заключался весь смысл сокрытия его новой способности. Но Уокер умудрился задеть его в самое уязвимое место. Не то чтобы он проклял того идиота... просто не удержался. Он выбрал честность. — Я... возможно, произнёс безобидное заклинание, когда лорд Уокер оскорбил меня. Это больше не повторится, клянусь. Глаза королевы слегка расширились. — Лорд барон обучал тебя настоящей магии? Я полагала, это ограничивалось лишь теорией — для ослабления действия твоего проклятия. — Да, мама. — Джеймс говорил тихо, но уверенно. — Он считает, что я должен быть способен защитить себя, если вдруг меня снова попытаются проклясть. Это… способ жить нормальной жизнью. Королева сдержанно кивнула, но на лице её застыло сомнение. — Значит, твоё проклятие всё ещё не снято? — Пока нет. Ритуал требует долгой подготовки. Барон сказал, мне нужно время, чтобы собраться с силами, прежде чем мы начнём. — Тогда как только всё завершится, — она указала на его руку, — это должно уйти. Ты не сможешь забыть то, чему научился, но хотя бы скрой следы. Никто не должен заподозрить, что ты до сих пор связан с фейри. — Но без фокуса я не смогу защитить себя! — вспыхнул Джеймс. — Почему это так плохо? Почему знание магии — преступление? Я не ел их еду, не заключал контракт, сделал всё правильно! Даже если это стоило мне счастья — я сделал это ради вас с отцом! — К сожалению, моё дитя, тебе придётся смириться, — холодно произнесла королева. — Времена изменились. Ожидания — тоже. Есть соседние королевства, где подобные практики уже запрещены. Мы должны думать о будущем Аллардиса. Её голос был спокоен, но в нём не осталось ни капли мягкости. — Это несправедливо! — выкрикнул Джеймс. — Никто мне ничего не сказал! Ни ты, ни отец, ни этот бесполезный наставник! Ни в одной книге нет даже намёка, что магия — это зло! Все истории, которые вы читали мне в детстве, прославляют волшебников и их силу! — Если хочешь вернуться домой, — холодно сказала мать, — ты сделаешь то, что я прошу. Радуйся хотя бы тому, что я не настаиваю на публичном уничтожении этой руки. После сегодняшнего поступка найдутся те, кто потребует именно этого. Твой отец попытается убедить совет, что всё было лишь невинной шуткой фейри, без вреда и последствий. К счастью, ты не следующий в очереди на трон — это облегчит задачу. Джеймс почувствовал, как обе руки сжались в кулаки, а к глазам подступили слёзы. Остальные слова матери утонули в гуле крови и гнева. Когда королева наконец отпустила его, он даже не стал дожидаться сопровождения. Вырвался из покоев и почти бегом направился к выходу. Вскоре Джеймс уже сидел в карете барона, сжимая в руках остатки своей ярости. Дорога в Соковию растянулась, давая его мыслям слишком много времени. Гнев, обида и отчаяние смешивались в нём, превращаясь в нечто, что могло стать судьбоносным решением.  

***

  Джеймс уважал Соковию настолько, что не стал хлопать волшебной дверью, как бы сильно ему этого ни хотелось, — сжал кулаки, прикусил губу до крови и направился искать барона. — Ты вернулся немного раньше, маленький принц. Что тебя тревожит? — Рогатый фейри остановился на полуслове, заметив выражение лица Джеймса. Всё сдерживаемое до этого гневное раздражение прорвалось наружу потоком слов: — Моя мать снова решила, что знает меня лучше вас! — выпалил принц. — Она сказала — нет, потребовала, — чтобы я отрёкся от магии, чтобы иметь возможность вернуться домой. Чтобы успокоить лорда Ричардса и ему подобных, недавно присоединившихся к двору Аллардиса! Я должен подвергнуть себя риску после всей нашей тяжёлой работы лишь ради нескольких старых придворных, настроенных против фейри, у которых есть пара полезных торговых связей! А как же я сам? Моя доля счастья? Всё, от чего я уже отказался ради «высшего блага» по мнению людей! А если, не дай бог, Стивена проклянут? Или леди Валерию! Джеймс метался по комнате, размахивая руками, не в силах остановиться: — Я не собираюсь снова склонять голову перед кучкой надменных придурков, уверенных, что знают всё! Они ничего не знают о мире! Такой замкнутый, корыстный, убогий взгляд — просто невыносимо! — Это то, что есть, маленький принц, — мягко вмешался барон, когда Джеймс замолк, переводя дыхание. — Люди всегда были немного самоуверенными. — Это не самоуверенность, а тупое невежество! — воскликнул Джеймс. — Я не понимаю, зачем я вообще стараюсь! Зачем избегаю всего, чтобы оставаться нетронутым влиянием фейри, если всё это с самого начала не имело смысла?! Я вынужден отказываться от всего, проживая лишь оболочку жизни, хотя уже столько узнал о мире, который теперь навсегда от меня закрыт! Слова оборвались сдавленным всхлипом. Барон подошёл ближе, осторожно обнял его. Джеймс без сопротивления уткнулся лбом в изгиб его шеи. Фейри ничего не сказал — только гладил принца по спине, позволяя тому выплакаться в тишине. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Джеймс наконец поднял голову. — Это несправедливо, — выдохнул он, всё ещё наполовину укутанный в тонкую мантию барона. — Жизнь редко бывает справедливой, — тихо ответил тот. — Я знаю, что, несмотря на недовольство, ты скучаешь по дому. По брату. По друзьям. — Друзьям? — Джеймс горько фыркнул. — Скорее, по слугам и придворным. Из-за проклятия никто не хочет иметь со мной дела. Никто, кроме Стивена. И твой ворон — он ведь постоянно следил за мной. Барон заметно напрягся. — Я люблю свою семью, да. Но я не могу сказать, что был бы счастлив прожить пустую жизнь второго принца, не имея ничего, что можно было бы вспомнить за последние годы, — продолжил Джеймс, глядя фейри в глаза. — В этот момент я бы предпочёл никогда не возвращаться домой. Я хочу остаться здесь. Если вы позволите. Барон замер. Его взгляд стал напряжённым, когда он осторожно поднял подбородок Джеймса пальцем. — Осторожнее с желаниями, маленький принц. До сих пор я намеревался вернуть тебя в человеческий мир. Но если ты останешься — станешь пленником моих эгоистичных желаний. — Может быть, мне нужны ваши эгоистичные желания, — прошептал Джеймс, прижимаясь ближе. Рычание сорвалось с губ фейри. Следующий миг — поцелуй. Тёплый, голодный, пропитанный потребностью. На этот раз Джеймс ответил, не прячась за стыд. Он хотел этого — внимания, тепла, признания. Когда он приоткрыл глаза, то заметил, как обликфейри дрогнул, растворяясь. Перед ним проступило настоящее лицо барона — более дикое, резкое, потустороннее. И всё же — идеальное. Любопытство вспыхнуло в нём сильнее. Джеймс почти несмело провёл языком по губам, будто проверяя, так ли остры клыки фейри, как ему показалось. Барон резко отстранился. — Маленький принц… Джеймс, — выдохнул он, — нам не следует. Принц ощутил, как сердце опускается куда-то вглубь. Конечно. Он зашёл слишком далеко. — Простите, сэр, — пробормотал он. — Я переступил границу. Я забыл, что вас связывает… с принцессой Шури. Барон удивлённо приподнял бровь. — Когда я говорил такое? — Ну… — Джеймс нахмурился. — Разве нет? — О, маленький принц, — фейри усмехнулся, заправляя выбившуюся прядь ему за ухо. — Я говорил о тебе. Щёки Джеймса вспыхнули румянцем. — Если ты действительно чувствуешь то же, — мягко добавил барон, — я не стал бы возражать против того, чтобы ты остался моим учеником… или даже чем-то большим. Но сначала — проклятие. Он подмигнул, и принц почувствовал, как грудь вновь наполнилась теплом. — И ещё одно, — добавил фейри, поправляя взъерошенные складки одежды Джеймса. — Я часто забываю, что ты не достиг человеческой зрелости, несмотря на свой ум. Так что, быть может, остальное подождёт до твоего восемнадцатилетия. Ради закона. Джеймс кивнул. Это не было отказом — лишь отсрочкой. Ему оставалось вылечить проклятие и подождать полгода. Просто. Хотя «просто» не всегда значит «легко».