Монстр?

Мария валялась в гостинной, поглядывая то в телевизор, то в экран телефона. Было интересно и там, и там. По ТВ — любимый турецкий сериал, который был вынужден смотреть и её муж. Естественно, из любви к своей жене, никак иначе. В телефоне — троллинг в комментариях: девушка была любительницей поспорить, унизить и доказать свою правоту. А доказав, гордо тушила экран со словами "вот так, сынки!" Внезапно до этого спокойно сидящий муж коснулся её коленей, скользнул огромной ладонью вниз, а потом и вовсе прижался лбом к её ногам: — Если бы ты знала, как я тебя люблю... Мария удивилась. Нет, любимый муж всегда был внимателен, заботлив и нежен. Он не скупился на ласковые слова и всегда говорил то, что чувствует. Но этот порыв был не стандартным. Девушка улыбнулась, тепло глядя на его стрижку-ëжик, коснулась пальцами жёстких волос, которые наполовину окрасила седина: — Я тоже тебя люблю. Когда серия по ТВ закончилась, они разбрелись спать. У каждого своя комната. Так уж повелось, что с первых дней совместной жизни они решили спать раздельно: муж храпел, аки конь, а Мария просто не высыпалась рядом с ним. Ходили друг к другу в гости по ночам, любили друг друга, обнимались, болтали и расходились. — Иду спать, — Мария слезла с дивана и наклонилась к его лицу, — люблю тебя. — Сладких снов. — ответил он, целуя в лоб и глаза. — Уу, примета дурная... — девушка легонько стукнула его по плечу. — По-моему, мы с тобой нарушили все законы примет и астрологии давным-давно, — усмехнулся муж. Да, они доказали миру, что близнецы и скорпион — идеальная пара. Кто там кого доводит до психушки, девушка так и не поняла. Муж-скорпион, конечно, был ревнив, но только лишь из-за того, что был старше своей любимой на много лет. Но он никогда не сомневался в её верности, хотя и погуливал на стороне. Мария его любила и все прощала, не обращая на эти измены никакого внимания. Она знала, что эти все "роковые" любовницы — на пару ночей. Они нужны ему лишь для самоутверждения: я вот такой. Я могу. Он всегда возвращался домой, не было ни одной ночи, чтобы он не спал в своей постели. Приняв душ, девушка нырнула в свою постель, укрывшись тёплым одеялом. Поогрызаясь ещё немного в комментариях, она уснула. Сон был всегда чутким, но сегодня, словно кто-то ударил молотком по голове: она провалилась в этот сон, который крепко сковал её на ночь. Снилось что-то странное. Марие часто снились странные сны, которые имели привычку сбываться. В этот раз сон тоже претендовал на вещий. Она видела перед собой окно, находясь внутри старого родительского дома, от которого в реальности давно остались лишь толстые саманные стены да крыша, норовящая вот-вот свалиться на голову. За окном — весна, голубое небо и яркое солнце, которое светит прямо в лицо, слепит и девушка щурится. Но есть еще что-то. Что-то пытается вырваться наружу, ударяясь в оконное стекло. Мария подходит ближе к окну и видит серого голубя, который бился грудью, стараясь вырваться на свободу. Девушка ловит его, лезет на подоконник и открывает форточку: — Лети! И голубь вылетел. Сквозь сон Мария слышит раздражённый голос мужа: — Вас, блядь, не дозовешься! Резко открыв глаза, девушка прислушивается. В доме — тишина, которая нарушена лишь мерным тиканьем новеньких настенных часов, подаренных мужу сотрудниками на юбилей, да тихий храп их владельца. — Хм... Послышалось?.. — Мария ещё некоторое время прислушивается, но сон наваливается с удвоенной силой. Она даже успела удивиться, прежде чем уснуть. Проснулась девушка рано утром. От того, что тихо. Взглянув на телефон, она отметила про себя, что уже шесть утра, а любимый ещё не гремит чашками, не кипятит воду на чай. Он никогда не завтракал, лишь чай по утрам с парой печенюшек. Девушка вздохнула. "Разоспался, проспишь ведь!" Встала, ежась от прохлады — температура вне одеяла была на градусов пять ниже. "Сегодня добавлю градуса, окно откроешь..." Муж не любил жары в доме. Пошлепала босыми ногами по полу в его комнату, ведь нужно будить. "Вот же соня!" Приоткрыв дверь в спальню, она увидела его. Он спал. Левая рука под головой, правая — на груди. Где-то в глубинах подсознания она поняла всë-всë-всë. Но разум отказывался связывать отсутствие дыхания и серость кожи со спящим. Сердце замерло, пропустило удары, от чего воздуха стало не хватать. А когда встрепенулось, заработало с утроенной силой; билось, вырываясь из груди; кричало: коснись, разбуди, он спит! Вырывалось, потому что не хотело биться одно. Словно в тумане, девушка подошла к спящему любимому и коснулась его руки. Она знала, что эта рука, всегда нежная и горячая, сейчас — холоднее льда. Но этот лёд обжег сильнее, чем огнём, отрезвил, встряхнул. "Что-то нужно делать... — мозг отказывался работать. — Кому-то звонить..." Звонок двум подругам. Звонок единственной тётке. Выслушивание нахуй не нужных соболезнований. Осталось самое страшное: позвонить Его дочери. Мария отчётливо ощутила её пальцы на своей шее. Она точно её придушит с воплем "не доглядела!". Дрожащие пальцы скользят по экрану, ищут Её номер, который за всю жизнь набирался лишь пару раз. Вот он. Начало седьмого утра, но Её голос встревожен, словно чувствовал беду: — Алло, Маша. — Он умер, Валя. Приезжай. — хрипло, с усилием едва выдавила из себя Мария. — Как? — слезы на том конце линии и тупой вопрос: — Ты уверена? — Да! — не выдерживает Мария. — Ты приедешь? — Сейчас! Девушка отключает звонок и сползает по стене на пол, закрыв лицо руками. Слез не было. Была пустота. Словно её душа тоже умерла. А еще страх. Страх быть обвиненной Ею. Не уберегла. Его дочери через два года пятьдесят. Марие через столько же — тридцать. Вот такая семейка. Разница в возрасте. Она знала, на что идёт, выходя за него замуж. Но она любила. И любит. *** Тупой мордой упираясь в пространство мчал зеленый Opel Manta 1979-го года выпуска. В салоне громко играла басистая клубная музыка, а уставшая, но довольная Мария уверенно рулила своим любимым авто, то и дело поглядывая на наручные часы. Хотелось поскорее расслабиться в компании лучшей подруги, выпить чего-то алкогольного и обсудить все-все сплетни. Заходя в довольно крутой поворот, она услышала визг тормозов, хотя не нажимала педаль до упора. Машина дернулась и ушла вправо, начался переворот. "Один... Два... Три...". Где-то на уровне глаз завис колёсный ключ, который валялся сзади на полу. Шум, треск сломаной древесины. Сломав четыре молодых ореха, авто приземлилось на колёса в сантиметре от анкерного столба. Мария ничего не чувствовала из-за выброса адреналина. " Блять, если бы пристегнулась — сломала бы все ребра нахрен..." — подумалось. Осмотрелась: лобовое стекло вылетело, дверные тоже осыпались, капот оторвало и откинуло в поле. Двери не открывались. Пришлось вылезать через лобовое. Достав из кармана куртки сигареты, девушка оперлась о заклинившую водительскую дверь и закурила. Руки подрагивали, а она подумала, что жива. Где-то в салоне надрывался телефон. Девушке было плевать: пусть звонит. Она покурит и соберется с мыслями. Неспешно опадали листья, которые осень раскрасила в самые яркие варианты жёлтого и красного. Высоко в небе кричал сокол, высматривая добычу, которая с замершим дыханием пряталась в траве. Мария вдруг очнулась, ощутила боль в коленях, в плече. Телефон все так же разрывался, а сигарета потухла у самого фильтра. Далее — в тумане. Звонок мужу, ожидание, чувство холода, чередующееся с жаром. Мысль о том, что звонила Валентина. Видимо, к отцу не дозвонилась. Уже дома, в заботливых объятиях любимого, в сладкой полудреме, она услышала: — Завтра поедем к Ладе. Пусть тебя посмотрит, не спроста это все. Мария не верила бабкам, но муж верил, поэтому она согласилась. *** — Ну, солнце мое, посмотрим... — Лада, высокая и дородная женщина, взяла чашку с глотком кофе на дне из рук Марии. Девушка наблюдала, как женщина накрывает её блюдцем и переворачивает, давая жидкости стечь. Затем смотрит внутрь чашки. — Что сказать, — вздыхает, — я вижу дверь. Прямо целая красивая арка. — со злостью добавляет: — На тот свет! — смотрит в Мариины серо-зелёные глаза. — Сильный ангел-хранитель у тебя, Машенька. — Кто? — нервно усмехается девушка. — Ах, если бы здесь писали имена... Но вижу, что это сделала женщина. Она ненавидит тебя. Родственных связей не вижу, но ты ее знаешь. Думай, кому это выгодно. И мой тебе совет: ищи сильную бабку, а лучше три. Сделано ведь на смерть, и это все еще работает. — Я понятия не имею, кто мечтает убить меня. — Мария вздохнула. — Кто-то из любовниц мужа? Лада пожала плечами: — Не знаю. Но за руль не садись пока. — Сколько? — Год точно. — Пиздец... — это было равносильно смертельному приговору, потому что на втором после мужа месте у девушки была дорога. Гладкое бесконечное полотно, приносящее любопытную неизвестность и некую свободу. Оставив денежную благодарность, она вышла из приемной. Муж ждал её и курил, опершись о капот своей рабочей Нивы: — Ну, что сказала? — За руль нельзя, потому что кто-то очень хочет моей смерти. Нужна хорошая бабка. Он кивнул: — Я ей верю. Она годами проверенная, я и Валюшка все время пользовались её умением — не подводило. Мария села на переднее сиденье. Имя "Валюшка" заставило сердце стукнуть сильнее. "Валюшка" — пробовала на вкус девушка. Во рту ощутилась горчинка. — Как думаешь, мою лялю можно восстановить? — Мария очень любила своего Опеля. — Я сделаю все, что возможно, любимая. *** Аллочка сидела у Марии на террасе в плетеном кресле, закинув ногу на ногу. Длинные тонкие пальцы с таким же длинным маникюром нервно сжимали огромную чашку растворимого кофе:— Ну, мать, ты попала. Гробовозка твоя хоть подлежит восстановлению? Мария пожала плечами и сделала глоток из своей чашки. В отличии от Аллочки, девушка любила только натуральный кофе, но всё равно поморщилась, ощутив во рту кофейную гущу. — Муж сказал, что сделает всё, что возможно. Я не хочу другую машину.Аллочка знала о Марииной любви к старому хламу. Дай ей волю, девушка с гордостью водила бы какой-нибудь Газ-69. — Точно, Валька твоя руки приложила. — чёрные глаза Аллы смотрели прямо в душу подруги. Маша отставила чашку и, встав, обошла Аллу сзади. Стащив резинку с её волос, она помассировала кожу её головы, расслабляя от хвоста: — Ты к ней предвзято относишься. Нужна я ей больно. — Да она настоящая ведьма. По ней видно, что злая, как собака. От того и не замужем. Маша усмехнулась. Она не была в курсе личной жизни своей "падчерицы". Просто не было интересно. Заплетая выерашенные в каштановый волосы подруги в толстую косу, девушка попробовала на вкус слово " Ведьма". Оно было сладким. С того дня за Валентиной закрепилось прозвище. — Поехали к моей тётке? — вдруг предложила Алла. — Зачем? — Маша вернулась в своё кресло. — Ну, она на картах погадает. Посмотрит тебя. Может, поможет чем. Она раньше лечила людей. Маша задумалась, рассматривая свою подругу. Отец Аллы был турком, а мать — какой-то мадьярской цыганкой. Смесь получилась гремучая: смуглая черноглазая Аллочка, с притягательной пятой точкой и идеальной талией. Вишенка — сметающая все со своего пути ревность. Гюлер, сестра её отца, всю жизнь занималась гаданиями со слов Аллы. Маше не доводилось встречаться с этой загадочной женщиной, потому что жила она в какой-то деревне, занимаясь своими деревенскими делами. — Когда поедем? — Маша была готова в путь хоть сейчас. — Сейчас. — Алла улыбалась своей быстрой на подъём подруге. Они сели в новенький Аллын Форд, седан красного цвета. — У тебя и тачка цыганская, — посмеялась Маша, регулируя своё сиденье, — ассоциация с кибиткой. — Очень смешно, — скривилась Алла, — ты же знаешь, что я не люблю упоминаний о своей крови. — Прости? — Маша улыбнулась обезоруживающей улыбкой и подкрасила свои губы красной помадой. *** К деревенскому дому, окруженному яркими осенними деревьями, подъехал кроваво-красный седан с тонироваными стёклами. В саду цвели хризантемы и Маша невольно залюбовалась: россыпь белых, жёлтых, красных цветов бросались в глаза. Они вышли из авто и двинулись в глубь двора. Маша ступала кроссовками по мягкому пырею, утопая в его зелени, которая так контрастировала с опавшими жёлтыми листьями. У дома под разложистым кленом стояла деревянная беседка. Пока Аллочка стучала во все окна, Маша разместилась в ней. Взгляд упал на стоящую неподалёку собачью будку. Мелкий чёрный пёсик смотрел на них, не соизволив гавкнуть. — Её нет дома. — сказала Маша. — Пёс молчит. — Точно у соседки! Она вечно с ней трепется! Сиди, я сейчас. — Алла быстро скрылась в дебрях сада, видимо, там был тайный проход для дружных соседей. Маша, закурив тонкую сигаретку, принялась ждать. По двору бродила пара куриц. Где-то крякали утки. Осматриваясь, девушка подметила, что за лёгкой небрежностью кроется идеальный порядок. Ей стало интересно, как выглядит деревенская гадалка. Воображение рисовало сгорбленную старушку с клюкой и обязательной бородавкой на скрюченном носу. Мария поежилась. От Аллыной семейки можно ожидать чего угодно. Вскоре Алла вернулась. За ней шла высокая и красивая женщина. "Лет сорок пять." — подумала Маша. Девушка пользовалась случаем, пока они шли, рассмотреть эту турецкую даму. Чёрные, как смола, волосы Гюлер были заплетены в косу, которая тяжело лежала на плече. Её красивое лицо хмурилось, потому что садящееся солнце нещадно светило в глаза. Маша с удовольствием переместила взгляд ниже: грудь, обозначая свои серьёзные размеры не меньше четверки, была спрятана под расстегнутой бежевой жилеткой и чёрной водолазкой. Слегка округлый живот и аппетитные бедра — в тёмных леггинсах. Гюлер тоже рассматривала симпатичную худощавую девушку, и подумала, что бледная кожа брюнетки и красные губы напоминают Белоснежку. — Это моя подруга, Мария. — Алла подошла ближе. — Машка, это — Гюлер. — Приятно познакомиться, Мария. — Гюлер улыбнулась и стала ещё красивее. Девушка обратила внимание, что её глаза — темно-карие, ещё бы на тон темнее, и были бы чёрными. А еще у неё был вполне турецкий нос, но в смягченном, женском варианте: маленькая горбинка и острый кончик. Острый, как у Валентины. "Нахуй я эту ведьму вспоминаю?" — подумала Маша. — Идемте со мной, девочки. — Гюлер вошла в свой дом, а Маша заметила лёгкий акцент. Ей понравился голос гадалки: немного низкий, немного резкий, но обвалакивающий. "Какой тон он приобретает, когда ты говоришь ласково?" — думала девушка, идя следом за Аллой.