Двойной психоз

Весь оставшийся день казался мне какой-то безумной пыткой. Сначала я просто стояла в комнате, крепко сжимая в руках чёртов кулон. Потом просто швырнула его обратно на крышу и закрыла окно. Голова закружилась, я почувствовала, что меня мутит. На подкашивающихся ногах подошла к кровати, залезла под одеяло и весь день не вылезала. Даже мама, которая сперва с глубоким недоверием отнеслась к моему заявлению о том, что я больна и поэтому не ходила в школу, выглядела встревоженной. – Ничего не понимаю… – доносился до меня из коридора её голос. – Она же всегда… – Ладно, милая, Сильвия всё-таки человек! Все мы время от времени болеем… – Но у неё это в последнее время случалось лишь один-два раза в год! Я-то думала, период, когда она часто болела уже позади… Я чётко слышала в её словах разочарование, но мне было совсем не до этого. Меня нереально пугал тот факт, что кто-то залез к нам на крышу, целенаправленно положил этот кулон возле окна моей комнаты и написал на нём моё имя. Этот кто-то знал где я живу, в каком доме, в какой комнате… Он даже моё имя знал! «Может это кто-то из школы?» подумала я, нервно сжимая пальцами край одеяла. «Сэм, Даррелл, Билли, а быть может, даже Эвери… Они ведь знают, где я живу. Но, с другой стороны, зачем бы им это делать? Если бы кто-то из них хотел, он бы вручил лично! Да и в целом вряд ли кто-то из них стал бы дарить что-то такое… А вдруг это извращуга Кен прознал где я живу и решил поприкалываться…?» Был уже вечер. Буквально недавно у меня поднялась температура, что ещё больше взбудоражило маму. Она почти силой заставила меня принять отвратительную микстуру и выпить чашку чая. Увы, не смотря на все её старания, меня всё ещё был лёгкий озноб. – Вот точно тебе говорю, всё из-за того, что ты намочила тогда голову! – причитала она, кругами ходя возле моей кровати. – И кто научил тебя падать в лужи, да ещё и так, чтобы именно волосы промокли?! Я ничего не отвечала. Не потому что злилась, или что-то в этом роде, а потому что понимала, что мама-то в целом права. «Да, не стоило мне лезть в фонтан… И чем я вообще тогда думала…?» – Ладно, ты может поешь чего-нибудь хотя бы? – устало спросила она, повернувшись, наконец, ко мне. Я помотала головой. Есть совсем не хотелось, и пить тоже. Только спать. – Да, не хочешь? Ай, да и чёрт с ним… Пробормотав это, мама стремительно покинула мою комнату, громко хлопнув дверью. «Ну, хорошо хоть закрыла… А то иногда ей даже просто проявить уважение к моему личному пространству и нормально прикрыть дверь сложно…» Я закрыла глаза и повернулась на бок. Озноб постепенно сходил на нет, меня охватывала дремота… «Наконец-то нормально посплю… А то обычно до двенадцати не засыпаю…» …На мне было платье. Такое же, как и то, которое испоганила Ребекка на вечеринке. Простое, прямое, белое, мез каких-либо оборок или дополнительных подолов, доходило мне примерно до колен. Но с моими руками и ногами было что-то не так. Они были какими-то… детскими? Я огляделась. И только тут поняла, что стала какой-то уж очень… мелкой. Ростом как три четверти стоявшей рядом со мной тумбочки, не больше! Однако несмотря на это, я довольно проворно подбежала к находившейся в углу комнаты кровати с большим белым одеялом. Поставив колено на её край, я опёрлась на него, параллельно подтягиваясь на руках. В результате я смогла встать на колени и, подползти к лежавшему на кровати мальчику лет девяти и склониться над ним. Он был бледный, поистине, бледный. Его кожа была на пару тонов бледнее моей. Короткие пряди похожих на иглы тёмно-коричневых, прямо как у меня, волос тёмным тернистым нимбом рассыпались вокруг его головы. Но основное моё внимание привлекли его глаза. Большие, ультрамариновые, тёмные, глубокие и… до страшного пустые. Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. «Чего это он такой как будто в леднике заморожен?» Мои губы зашевелились, но вырвавшийся из моего горла детский голос звучал резко, незнакомо, чуждо и странно. – Сэм, тебе плохо? Доселе устремлённый в потолок взгляд мальчика сфокусировался на мне, он шмыгнул носом. – Я… не знаю… – произнёс тихо и подавленно. – А где Синда…? – спросила я. Я не знала, кто такая эта Синда, это имя не значило для меня ровным счётом ничего. Но почему-то мне правда было интересно, где она. Вместо ответа мальчишка, которого я назвала Сэмом, тихо спросил: – Она… она не вернулась, да? Я ничего не ответила. Тогда он опять шмыгнул носом. Я увидела, что его глаза повлажнели. «Ой, он плачет…» Эта моя мысль прозвучала так просто и невинно, что в пору было удивиться, но я не чувствовала удивления. Только жалость к мальчику и желание его утешить. – Сэм, не плачь, она, наверно скоро вернётся! Он ничего не ответил и продолжил плакать. И прежде, чем я успела хотя бы попробовать что-то с этим сделать, сбоку раздался стук каблуков. Обернувшись, я увидела, что к нам подошла невысокая старая женщина в длинной мешковатой юбке. – Сильвия, он очнулся? Её голос был скрипучим, но было в нём и что-то такое приятное, я бы даже сказала родное. – Да, бабуль, очнулся… – промямлила я, спрыгивая с кровати. Я направилась к выходу из комнаты. В сторону кухни. Не знаю откуда я узнала о том, где кухня. Я просто знала. Я была словно марионетка, которой говорили, что думать и делать, или актриса, идеально выучившая свою роль. «Надо найти что-то, что развеселит Сэма и тогда всё будет хорошо! А потом Синда вернётся, и он перестанет плакать…» С этой мыслью я прошла кухню, направляясь в сторону прихожей. Оказавшись в тёплом осеннем саду, я обошла его вдоль и поперёк. В итоге нашла дохлую мышь. И почему-то я решила, что Сэма это должно порадовать! Безо всякой брезгливости взяв зверька за хвостик, я вернулась в дом, прошла кухню и, войдя в комнату, с которой всё началось, опять залезла на кровать. – Сээм, Сэмми! Смотри чё нашла… – промямлила я, подняв мышь над его лицом. Но синие глаза лишь безучастно уставились на трупик. В этот момент сзади раздались шаги и возмущённый вскрик бабушки. – Сильвия! Ты что творишь, заразу же в дом несёшь… Мышь, к величайшему моему огорчению забрали и выбросили, а меня заставили помыть руки, после чего я вернулась обратно к Сэму и решила поднять ему настроение, включив телевизор. Но, к величайшей моей досаде, пацан просто безучастно пялился на экран, как на стенку. Я не могла смириться со своим поражением. «Ну может хоть сладкое поднимет ему настроение?» С этой мыслью я вернулась на кухню и, подойдя к столу, сцапала оттуда домашнее печенье с шоколадной крошкой. Вернувшись в комнату опять залезла на кровать. – Сильвия… – недовольно начал сидевший рядом пожилой мужчина. Не обратив на него внимания, я опять нагнулась над грустным мальчиком и громко сказала: – Сээм, скажи: ААА! – Но заче… Он не договорил, потому что я запихнула печенюшку прямо в его приоткрытый рот. – Сильвия! – недовольно рявкнул старик, схватив меня и поставив на пол. – Твоему брату плохо, а ты к нему лезешь! Оставь Сэмми в покое? – Ааа… ладно, пойду с пушистым тогда поиграю… – разочарованно пробормотала я и побрела прочь. «И почему дедушка такой злысик? Я же просто помочь Сэму хотела…» – СИЛЬВИЯ! ВСТАААВАЙ! МИКСТУРУ ПРИИИИНИМАЙ! Громкий вопль Майкла резко выдернул меня из сна. – Майкл?! Какого х… хрена…? «Вовремя… если б матюгнулась он бы точно сказал маме…» – Открой рот и скажи: ААА! – Зачем… В этот момент младший брат со всей дури вогнал мне в рот ложку чёртовой горькой и вместе с тем приторной микстуры. – Ты… кх… совсем рехнулся…? – от неожиданности я аж закашлялась. – Нее, рехнулся здесь только один человек и это ты! – пропел Майкл, раздвигая занавески так, что ослепительный солнечный свет ударил мне прямо в глаза. – Заткнись и вали из моей комнаты, паршивец! – прорычала я, зажмурив глаза. – Чтоо?! Маааам, она меня обзывает! С этими словами мой непутёвый братец выбежал из комнаты. – Хоть бы дверь закрыл… – пробормотала я, зажмурившись и натягивая на голову одеяло. Раздались шаги. Одного стука каблуков было достаточно для того, чтобы я поняла, кто вошёл в комнату. – Сильвия, тебе должно быть стыдно! Твой брат сам попросил дать тебе лекарство, потому что хотел пожелать тебе доброго утра, а ты накричала на него и обозвала… – И тебя тоже с добрым утром, мам… – процедила я, выглядывая на неё из-под одеяла. Она, со свойственным ей драматическим видом, закатила глаза и протянула мне градусник. – Будь так добра, померь температуру. – Хорошо… – вздохнула я, принимая прибор и засовывая его себе подмышку. – И кстати, к нам только что Мика заходил. – вдруг сказала она. – И? – Он как всегда, убирался во дворе, чистил крышу, мусор вынес, помог Питеру в покраске забора… – И что? – фыркнула я, всё ещё не понимая, к чему это она клонит. – Потом я позвала его к нам на завтрак! Но он мальчик скромный, воспитанный, поэтому отказался, – судя по выражению лица и голосу, которым она это описывала, мама явно была в восторге от Мики. «Впрочем, неудивительно! Она всё время ставит кого-то мне в пример. Сто процентов, сейчас начнёт говорить, какой Мика молодец, нашёл себе подработку, мне тоже следует об этом подумать и ла-ла-ла и бла-бла-бла…» – Ну а ещё, представь себе, согласился пойти в магазин! – тем временем продолжала она, не обращая внимания на выражение моего лица. – И что с того, мам? – не выдержала я. – Что, опять будешь намекать, что я ничего полезного не делаю и что мне сейчас с температурой встать стоит и всё то, что он делал самой сделать? – Да нет же, и вообще, не перебивай меня, это некрасиво! – возмутилась она. – Так вот, перед тем, как вежливо отказаться от завтрака и уйти, он, представь себе, спросил про тебя! Мои брови удивлённо поползли вверх. – В смысле? – произнесла я, чувствуя, что сейчас услышу что-то из ряда вон выходящее. – Он спросил, почему ты не ходишь в школу и всё ли у тебя нормально! В общем, я дала ему твой номер телефона, так что если он позвонит, будь добра ответить! С этими словами она вышла из комнаты, закрыв дверь и оставив меня наедине с собственным изумлением…