Простое созвучие

В первых рядах танцпола, как обычно бесновались фанатки. Они вскидывали руки, подпевали, танцевали, а некоторые из них размазывали по щекам слезы. Никита пел глядя на них, но не видя их. Они походили на оптическую иллюзию, состоявшую из многоцветных точек. Каждый концерт был похож на предыдущий: вереница лиц и одних и тех же песен. Ромин настаивал на исполнении именно этого репертуара, изредка позволяя в середину сет-листа вставить одну-две новых песни. «Упрямый дурак», - называл его за спиной Кольцов. Автор всех песен группы «Ванильное небо» и её создатель. Кольцов Сергей в свое время работал музыкальным руководителем в одном из детских домов в оренбургской области, и мечтал создать музыкальный коллектив. Четырнадцатилетний Никита Шатохин подходил ему идеально. Внешность, голос, слух - всё это было у него в наличие. Барабанщик, клавишник и гитарист подобрались достаточно быстро. Группа родилась. Начались репетиции. Выступления на праздниках в детском доме и концерты в Домах Культуры. Записали первый альбом, и он разошелся не только по области, но и за ее пределами. Так о группе узнал Ромин Андрей. Ушлый, пронырливый, не упускающий своего молодой человек, решил во что бы то ни стало заполучить «Ванильное небо» себе. Он работал в звукозаписывающей фирме и занимался поисками молодых талантов. Приехав в Оренбург, Ромин навешал лапши на уши Кольцову и заполучил группу со всеми потрохами. «Такое впечатление, что это было целую жизнь назад», - подумал Никита, допевая очередную песню. Он встряхнул головой, переложил микрофон в другую руку и… Проснулся. А в следующий момент самолёт тряхнуло. Никита смачно выругался и крепко вцепился в подлокотники кресла. - Это всего лишь турбулентность, - проговорил парень, сидевший рядом. Ник скосил на него глаза. Самолёт тряхнуло ещё раз. Более ощутимо. Никита с шумом втянул воздух. Сосед накрыл его руку своей ладонью: - Расслабься. Ничего страшного не происходит. Никита обдумал предложения и покачал головой. У него едва хватало сил на то, чтобы удерживать сердце, которое готово было провалиться в пятки. - Медитировать умеешь? Ник отрицательно мотнул головой. Он вообще недолюбливал самолеты, а все эти турбулентности и прочие неприятности только усиливали эту нелюбовь к воздушному виду транспорта. - Тогда я могу научить тебя дыхательной гимнастике. На четыре вдох, а восемь выдох. - Это всё хрень, - буркнул Шатохин. - Ну да. Лучше продолжать трястись от страха, - хмыкнул парень. Никита сделал глубокий порывистый выдох. - А я и не трясусь. - Точно, - прокомментировал сосед с легкой ноткой насмешки в голосе. - Это самолет трясётся. - Ха-ха. Очень смешно, - процедил сквозь зубы Шатохин. - Кстати, хочешь анекдот расскажу? - спросил сосед и, не дожидаясь ответа, начал рассказывать: - Рейс «Египет-Россия». Самолет попадает в зону турбулентности. Спавший до этого мужик, просыпается и говорит: «В Россию въехали. Дороги плохие». Ник натянуто улыбнулся: - А мы ещё не въехали? - Нам еще четыре часа лететь. - В следующий раз в Тай поеду на поезде, - проговорил Никита. Парень не удержался от смеха: - Через Казахстан, Китай, Вьетнам, - перечислял он, загибая пальцы. - Недели две будешь добираться. - Плевать, - сморщил нос Ник. - Зато спокойно. Тише едешь - дальше будешь. - Ни разу не факт, - фыркнул сосед. - Пока будешь добираться две недели на перекладных, что угодно может произойти. И не забывай, что потом ещё столько же обратно трястись. - Допустим, - пожал плечами Никита. Слова попутчика его не убедили. - Ну, хозяин-барин, - сказал тот, и через полминуты добавил: - Замечу, что турбулентность-то мы миновали. Никита кивнул, от счастья не в силах вымолвить ни слова. - Может, познакомимся? - Сосед Шатохина был явно настроен на продолжение беседы. - Меня Богдан зовут. - Он протянул Никите руку. - Богдан Луговой. - Никита, - представился Шатохин, не став называть фамилию. Богдан не придал этому значения, и начал расспрашивать его об отдыхе в Таиланде, с кем он отдыхал, впервые ли он там был, в каком именно месте и всё в таком духе. Ник слегка расслабился и разговор потёк спокойно и непринуждённо. Никита последние десять дней провёл в гордом одиночестве на относительно уединённом острове Самет неподалёку от Паттайи. Он ждал этой поездки несколько месяцев и вот в феврале наконец-то всё сложилось. Богдан в отличие от Ника приехал в Таиланд на остров Панган в компании друзей, но из-за работы ему пришлось вернуться домой раньше остальных. Впрочем, он не сильно расстроился, так как в минувшем сентябре уже приезжал в Тай специально, чтобы позаниматься серфингом. - Никогда не пробовал, - признался Никита. - На пляже я предпочитаю лежать и лишний раз не шевелиться. - Я вырос в Калифорнии, - сказал Богдан. - Там только самый ленивый сёрфом не занимается. - А я обожаю хоккей, - ответил Шатохин. В голове пронеслось воспоминание о том, как Кольцов несколько часов уговаривал его прийти в импровизированную студию для записи очередной песни, а он гонял с пацанами в хоккей во дворе детдома. Когда же Сергей в сто десятый раз спустился за ним, Никита психанул, явился в студию прям в коньках, не надев на них даже чехлов, и перерезал лезвиями пару проводов. Не специально, конечно. Непоколебимый Кольцов провода спаял, песню в итоге записали, и Нику даже стало неловко за своё поведение. Но в четырнадцать лет играть в хоккей ему нравилось намного больше, чем петь. - Ни разу не играл в хоккей, - произнёс Богдан, отвлекая Никиту от воспоминаний. - Я даже на коньках кататься не умею. - В Калифорнии, наверное, лёд-то можно созерцать лишь в бокале с коктейлем, - заметил Шатохин. - Вообще-то, там даже ледовый дворец есть, - вспомнил Луговой. Никита ничего не ответил. Богдан на некоторое время замолчал. Казалось, что поток его вопросов иссяк. Ник прикрыл глаза в надежде снова заснуть. Всё-таки во сне время пройдёт намного быстрее. Но сна больше не было. Никита думал о предстоящем весеннем туре, о записи нового альбома, об интервью на радио, которое должно было состояться на следующей неделе. - Эй, - Богдан легонько толкнул его в плечо. - Спишь? - Поспишь с тобой, - буркнул Шатохин. Луговой медленно повернулся к нему, и многозначительно поиграл бровями. - Если это предложение, то… - Да иди ты, - фыркнул Никита, складывая руки на груди. Богдан рассмеялся. - Ты слишком серьёзен. Надо относиться ко всему проще. Жить здесь и сейчас, и наслаждаться моментами, в которых мы находимся. - Это твоя жизненная философия? Богдан пожал плечами. - Наверное. Я не трачу время на размышления в чём смысл жизни, потому что смысла нет, есть просто жизнь. Ник вздохнул. - Не согласен? - Не знаю, - Никита потёр подбородок. - Сложно всё это. - Да перестань, - Богдан покачал головой. - Люди сами всё усложняют. - Если в чьей-то жизни нет проблем, то это не говорит о том, что их нет ни у кого, - спустя мгновение проговорил Шатохин. Луговой фыркнул. Уголки его рта дёрнулись. - У большинства эти проблемы решаются на раз-два. Просто есть люди, которым нравится жить с неким налётом трагедии. Никита бросил на Богдана короткий взгляд. - Зря ты так, - он покачал головой и отвернулся. Богдан вздохнул с заметным сожалением. Скрывая собственную боль, он иногда перебарщивал. - Чем ты занимаешься по жизни, Никит? - Всем понемножку, - ответил Шатохин, надеясь соскочить с вопроса. Богдан его явно не узнал, чему он был только рад. Да и давно прошло то время, когда Никите не давали проходу, просили автограф и фото. Он вырос, возмужал, сменил прическу. Четыре с половиной года прожил затворником. За это время появились другие звёзды, а о Шатохине стали забывать. Остались только самые верные поклонники, которые всё это время ждали его возвращения на сцену. И дождались. Нет, он больше не собирал стадионы и огромные концертные залы. Он довольствовался клубами и ДК. И его это устраивало. Он не хотел, чтобы вернулась былая слава. Луговой настаивать на ответе не стал. Вместо этого спросил, хочет ли Никита кофе. - Пожалуй, да, - кивнул Ник. И спустя несколько минут они уже пили горячий кофе вприкуску с сэндвичами. - В Москве небось холодина дикая, - произнёс Богдан, вытирая салфеткой рот. - И снега по колено, - поддержал его Никита. - А почему ты сменил солнечную Калифорнию на серую и холодную Москву? - В Калифорнии нам с отцом было тесно, - подчеркнуто небрежно ответил Луговой. - У нас с ним совершенно разные взгляды на жизнь. Поэтому, чем дальше мы с ним друг от друга, тем лучше для нас обоих. - То есть, ты решил не усложнять, и просто сбежал? - легонько поддел его Никита. - Не сбежал, а просто уехал, благо было куда, - сказал Богдан. - Здесь у меня бизнес, друзья. - Он задумался и уточнил: - Да, я считаю, что если люди друг друга не понимают, то им лучше всего прекратить общаться. Это касается и родни, и друзей, и партнёров по сексу. Мой отец слишком нетерпимый человек. Он заранее спланировал мою жизнь, и был очень удивлен, узнав, что я с его планами не согласен. - Взгляд Богдана проскользил по Шатохину: - У тебя с отцом полное взаимопонимание? Никита не смог удержать иронический смешок: - Мой отец отказался от меня едва я родился. Он не планировал мою жизнь, потому что ему на неё было насрать. - Это печально, - искренне заметил Луговой. - Всё нормально, - ответил Никита, глядя в свою кружку, стараясь не показывать никаких эмоций. На самом деле ничего нормального не было. Эта тема была и оставалась для Ника слишком болезненной. Отец невзлюбил его с самого рождения, отказался давать ему свою фамилию, и восемнадцатилетняя мать Никиты частенько оставляла мальчика у своих родителей, дабы не раздражать мужа. Но когда Нику исполнилось три года, отец развёлся с его матерью. Горевала девушка недолго. И вскоре у мальчика появился отчим, который то и дело поднимал на него руку и обзывал последними словами. Никита сбегал прочь из дома, лишь бы не попадаться на глаза мужчине. Мать любила сына, но от побоев отчима защитить не могла, а потом и вовсе стала прикладываться к бутылке. На десятилетие Никиты отчим сделал ему самый лучший подарок - нашёл другую женщину и ушёл из их семьи. Впрочем, счастье было недолгим. У матери Никиты диагностировали сердечную недостаточность, и через год она умерла, не дожив до операции несколько дней. К тому времени уже овдовела его бабушка, и из-за проблем со здоровьем не смогла взять внука к себе. Зато его приютила тётка, оформив опекунство над племянником. Но спустя полтора года у нее родился второй ребенок, и они с мужем поняли, что не прокормят троих детей, поэтому было принято решение отдать Никиту в детский дом. Услышав об этом, мальчик сбежал, разыскал своего родного отца, и умолял забрать его к себе. Однако отец заявил, что у него уже давно другая семья и другие дети, и Никита ему не нужен. Таким образом мальчик при живом отце и родственниках оказался в детском доме. Шатохин с силой закусил нижнюю губу. Так, чтобы боль отвлекла его от горьких воспоминаний. - Ты в порядке? - спросил Богдан, ловя его взгляд. После секундной паузы Никита кивнул. Рассказывать о своей жизни новому знакомому он не собирался. Богдан, почувствовав перемену его настроения, быстренько сменил тему, заговорив о своей юридической фирме. Перед приземлением Луговой неожиданно для Никиты предложил ему как-нибудь вместе поужинать. Особо не раздумывая, Ник согласился. Они обменялись номерами телефонов. В суете аэропорта было уже не до разговоров. Получив багаж, парни пожали друг другу руки, пожелали удачи и разошлись в разные стороны.