Простое созвучие

- Какие планы на вечер? – спросил Сашка Богдана, допивая чай. - Скорее всего, буду допоздна в конторе, - ответил Луговой, поднимаясь из-за стола, и складывая посуду в мойку. - Ладно. - Сашка притянул Богдана к себе, чтобы обнять. – Я просто хотел вместе поужинать, но раз ты занят, то тогда в другой раз. - Угу, - кивнул Богдан, мягко чмокнул любовника в губы, и выбрался из его объятий. Он не чувствовал вины за ложь. Их отношения изначально не предполагали верности, а поэтому они не имели привычки устраивать друг другу сцен ревности. - Созвонимся завтра? – Парфёнов взглянул на часы. Через сорок пять минут ему надо было быть на работе. - Да. Конечно. – Богдан в отличие от партнёра никуда не спешил. Он сам решал, когда и в какое время ему приезжать в контору. - Помнишь, что в выходные мы едем на шашлыки к Менухину? - Ага. Надеюсь, дождя не будет. - Вроде, не обещали. Сашка ушёл, а Богдан направился в спальню, чтобы застелить кровать свежим постельным бельём. Он очень надеялся, что сегодня Никита не откажется продолжить вечер у него дома. Рабочий день пролетел быстро, несмотря на длительную встречу с трудной клиенткой, с которой никак не получалось найти общий язык, на переговоры с представителем банка и совещание с Золотарёвым по поводу возможного сотрудничества с прессой. Луговой заехал домой. Принял душ. Перекусил наспех, оставшимся с вечера салатом «Цезарь», запил его чашкой чая и, одевшись в хлопковые бежевые джинсы и простую белую рубашку, вызвал такси. Раньше Богдан никогда не был в баре «Городок», но не думал, что он будет чем-то отличаться от подобных ему заведений. - Вы на концерт? – спросил его на входе молодой человек. - На концерт? – Богдан дёрнул бровями. – Нет-нет. У меня здесь встреча. - А, тогда вам на второй этаж, - и молодой человек указал в сторону лестницы. – Алина вас проводит. Рядом тут же возникла симпатичная девушка с копной рыжих волос. Разглядеть первый этаж Богдану толком не удалось. А доносившаяся оттуда музыка его не привлекла. На втором этаже было достаточно малолюдно. За барной стойкой сидели всего пара человек и из дюжины имеющихся столиков, только половина была занята. Никиты ни за одним из них не было. - А чей у вас сегодня концерт? – поинтересовался он у Алины, усаживаясь за свободный столик. - Никита Шатохин. Группу «Ванильное небо» помните? – Девушка, словно волшебница, выудила неведомо откуда листовку и положила ее на стол перед Богданом. С листовки на него смотрел Никита. Его Никита. Сердце заколотилось в груди, а дыхание едва не перехватило. Он ничего не понимал. - Сейчас к вам подойдет официант, - проговорила между тем Алина, протягивая Луговому меню. - Секунду, - он взял в руки рекламную листовку. Прокашлялся. – А на этот концерт как-то можно попасть? - Да, конечно, - отозвалась девушка и назвала цену билета. Богдан согласно кивнул, поднимаясь со стула. О группе «Ванильное небо» он никогда не слышал. И вообще российскую музыку Луговой не слушал, отдавая предпочтение западному классическому року и техно девяностых. Концерт был уже в разгаре, когда Богдан, заплатив за билет, устроился на высоком табурете с торца барной стойки. В нескольких метрах от него на небольшой сцене был Никита. В серых потёртых джинсах, белой джинсовке и высоких белых кроссовках смотрелся он очень органично. Артистичный, обаятельный. На щеках обворожительные ямочки. Двигался по сцене слегка пританцовывая. Вроде бы тот самый Никита, с которым он познакомился в самолете и недавно ужинал в кафе, а вроде и не тот. Было какое-то неуловимое отличие, но Богдан не мог понять, в чём именно. Пел он про любовь, лето, небо, звёздные ночи, цветы и мечты. Мелодии простые, незатейливые, но люди слушали, и им, похоже, нравилось. Девушки, находящиеся в непосредственной близости к сцене подпевали, танцевали и не скупились на аплодисменты. Голос у Никиты был приятный, мягкий, мелодичный. Но вслушавшись в тексты, Богдан понял, что это не его. Попса, как с пренебрежением сказали бы любители рока. И всё же, глаза Лугового горели любопытством. Значит, Никита музыкант. Как интересно. Никита Шатохин. Богдан достал мобильник, и в ту же секунду на него пришло смс от Никиты, видимо набранное раньше и отправленное в установленное заранее время, так как сам Ник продолжал петь. "Если ты уже на месте, то вероятно узнал, кто я и чем занимаюсь. Прости, что не предупредил загодя. Надеюсь, ты меня дождёшься. Концерт закончится около десяти". Луговой, всё ещё пребывая в неком шоке, открыл интернет и ввел в поисковой строке его имя. Информации оказалось предостаточно. Был и официальный сайт, и справка в «Википедии», и странички в соцсетях, и фанатские паблики. А ещё множество фотографий. На большинстве из них он был очень молодой, не старше шестнадцати, но уже невероятно красивый. Чёрные густые волосы, под широкими бровями сияющие бездонные ярко-голубые глаза, на губах очаровательная улыбка, а на щеках ямочки. Смазливый мальчишка был. Даже чересчур. Сейчас же красота его стала спокойнее и мягче. Богдан открыл «Википедию». Никита Васильевич Шатохин – российский певец, музыкант, поэт, композитор. Экс-солист группы «Ванильное небо». Луговой пробежал глазами биографию, и выяснил, что родился Ник в городе Бузулук двадцать пять лет тому назад. Родители развелись, когда ему было три года, а спустя восемь лет у него умерла мать. С тех пор мальчик рос в детском доме. Богдан хмуро уставился в экран телефона. Он помнил, что парень говорил ему про отца, но ни словом не упомянул ни о матери, ни о детдоме. Да и вообще, как оказалось, Луговой практически ничего о нём не знал. Он заказал у бармена бутылку воды и, сделав несколько больших глотков, взглянул на сцену. Кто бы мог подумать, что этот скромный парень с лучистыми глазами мальчишка – детдомовец. …Отпусти меня, я не стану звать, как ребёнок брошенный. Отпусти меня, я хочу сбежать далеко от прошлого. Отпусти меня, не проходит боль, а слова все сказаны. Отпусти меня, просто мы с тобой были слишком разными...* На последней строчке взгляды парней столкнулись. В глазах Шатохина на мгновение блеснул огонёк, а Богдан приветливо ему улыбнулся. Оставшиеся две песни, видимо, были хитами, так как люди, которые всё это время сидели за столиками, повскакивали со своих мест и принялись хлопать, подтанцовывать и одновременно петь едва ли не громче самого музыканта. Причем, как девушки, так и молодые люди. А Богдан не мог отвести глаз от Никиты. Он наблюдал за ним со стороны и чувствовал нечто странное. Будто грудь его, запертая на тысячи замков, отворилась, и обнажившееся сердце гулко застучало от позабытых, похороненных под слоем пыли воспоминаний. Пока Богдан пытался разобраться в своих ощущениях, концерт закончился. А через несколько минут к нему подошёл какой-то мужчина и сказал, что в служебном помещении его ждет Никита Васильевич. Этим мужчиной был Стас, как позже узнал Луговой. Богдан кивнул и двинулся за ним. Никита выглядел немного усталым, но довольным. - Привет, - Ник буквально втянул Богдана в небольшую комнатку, закрывая за ним дверь. - И тебе, конспиратор - спецагент, - усмехнулся Луговой. - Не злишься? – немного нервно спросил Шатохин. - За то, что ты украл моё сердце? Никита смутился. Опустил глаза и покраснел. - Я не злюсь. – Богдан покачал головой. - Но для меня это было полной неожиданностью. - Ты предпочел бы, чтобы я работал спецагентом? Богдан рассмеялся. - Представляешь, насколько мои домыслы были далеки от правды? - Очень далеки, - кивнул Никита. – Слушай, как ты смотришь на то, чтобы поехать поужинать куда-нибудь? - С удовольствием. - Если хочешь куда-то конкретно, то нас Стас может отвезти. А если особых пожеланий нет, то можно зайти в кафе на соседней улице. - Особых пожеланий нет. А Стас… Он кто? - Тот человек, который тебя сюда провел, - Никита указал в сторону двери. - Он мой концертный директор. - Ясно, - кивнул Богдан. – Давай не будем напрягать твоего директора и прогуляемся до соседней улицы. На том и порешили. - Так почему ты не рассказал мне, что занимаешься музыкой? – спросил Богдан, когда парни полчаса спустя устроились за столиком в маленьком кафе и заказали пасту с грибами, тосканский салат и бутылку красного сухого вина. Вздохнув, Никита взъерошил рукой волосы: - Ну, когда мы познакомились, я понял, что ты не знаешь кто я такой, и, если честно, мне это понравилось. - Да, у меня с российской музыкой как-то не складывались отношения. А попсу я вообще не слушал никогда. Прости. - Тебе не за что извиняться. – Никита вздохнул. - Я только надеюсь, что ты не очень сегодня намучился, пока ждал меня. - Несмотря на то, что я далёк от той музыки, которую ты исполняешь, я с удовольствием полюбовался тобой. Ник слегка покраснел. - А еще я успел немного пошерстить интернет и немного почитать о тебе. - О, боже, только не это, - простонал Шатохин. – И много ты узнал? Богдан помолчал минуту. - Узнал про детдом. Никита кивнул. Попытался отделаться от внезапно появившегося горького комка в горле. - Кое-что про «Ванильное небо» почитал, - добавил Луговой. - Но если честно, то хотел бы услышать твою историю от тебя самого. Не всегда информация, найденная в интернете, соответствует действительности. - Это будет слишком длинный рассказ, - хмурясь, проговорил Ник. - Я тебя не тороплю. И необязательно это делать сегодня. - А что бы ты хотел делать сегодня? – голос Шатохина стал тише и глубже. Богдан выгнул бровь: - Мне кажется, или ты флиртуешь со мной? – В его взгляде вспыхнуло любопытство. В их предыдущую встречу Никита держал определенную дистанцию, не подпуская Богдана к себе слишком близко. Ник склонил голову набок. - Я первым задал вопрос. – Он чуть заметно улыбнулся. - Окей, - согласился Богдан. – Я хотел бы пригласить тебя к себе. – Он выжидательно уставился на Шатохина. - Я не против, - тихо отозвался тот, замешкавшись лишь на секунду. - Супер, - на лице Богдана расплылась улыбка. - Ты так радуешься, как будто выиграл в лотерею. - Возможно, и выиграл, - хрипло проговорил Луговой. Ник допил вино, отставил бокал и пристально посмотрел на Богдана. - Тогда, едем? - Да! О, да! – Энергично кивнул Богдан. И Шатохин увидел, как на его лице вспыхнуло неприкрытое желание. До дома Лугового они доехали на такси. По дороге почти не разговаривали. Никита смотрел в окно, думая о чем-то своём, а Богдан неожиданно для самого себя почувствовал, что волнуется. Он ощутил незнакомую ему ранее неуверенность в себе. И почему-то чувство вины. Но не перед Сашкой, а перед Нейтаном. - Всё в порядке? – спросил Ник, когда такси остановилось возле кирпичной многоэтажки, но Богдан выходить не спешил. - Что? – резко вскинул он голову, осматриваясь. – А, да. Мы на месте. – Луговой рассчитался с таксистом и вышел из машины следом за Никитой. Они поднялись на девятый этаж, и зашли в квартиру. - Ванная и туалет, если нужно, там, - сказал Богдан, указывая в сторону коридора. – Выпьешь что-нибудь? Виски, коньяк, чай, кофе? Есть сухое красное. Шатохин разулся, мимолетно взглянул в зеркало и провёл пальцами по волосам. - Вино было бы отлично. Пока Никита мыл руки, Богдан разлил по бокалам вино и распечатал плитку шоколада, обнаруженную в барном шкафу. - Ты ешь шоколад? – спросил он, когда парень появился в комнате. - Я обожаю шоколад. – Ник отломил кусочек и отправил его в рот. Богдан протянул Шатохину бокал. - Выпьем за этот вечер, - проговорил он чуть хрипловатым голосом. – Я надеюсь, один из многих. Никита кивнул и ослепительно улыбнулся, тут же продемонстрировав ямочки на щеках. Они выпили. Богдан отставил бокал и притянул Ника ближе к себе. Никита допил вино и сам прижался губами к губам Лугового. Поцелуй был лёгким и нежным, но Богдан углубил его, разжигая страсть в них обоих. Его руки, пробравшись под футболку Шатохина, оглаживали спину, а бёдра крепко прижимались к бёдрам Никиты. Ник простонал в рот Богдана, чувствуя, как просыпается желание, и неосознанно потёрся о его пах. - Хочу увидеть твои татуировки, - прошептал Шатохин, расстегивая пуговицы на рубашке Лугового. Когда он закончил, Богдан чуть отодвинулся и сбросил рубашку с плеч. Взору Никиты предстала высокая волна, переходящая с правой стороны груди на плечо, восходящее солнце и человек на доске, оседлавший эту самую волну. На левом же плече красовался маяк. - Красиво, - проговорил Ник, рассматривая татуировки. - Это еще не всё. - Луговой расстегнул джинсы и слегка приспустил их с бедер. - Оу, - присвистнул Шатохин. В паховой области Богдана переплелись компас и якорь. - Морская тематика. – Шатохин склонил голову на бок. - Классно. Мне нравится. - Спасибо. - Больше нигде нет? – взгляд Никиты выразительно скользнул ниже, к заметной выпуклости. - Можешь проверить, - усмехнулся Богдан, поддразнивая его. Ник, чувствуя, как сбивается дыхание, а по низу живота распространяется жар, подался вперед, и накрыл губы Лугового ртом. Богдан с готовностью ответил на поцелуй, обнимая Никиту одной рукой, а второй зарываясь в его волосы. У Шатохина так давно никого не было, что он едва не кончил просто от трения их тел. Застонав, он резко отодвинулся от Богдана, но тот тут же придвинул его обратно к себе и дёрнул вниз молнию на его джинсах. Никита закусил губу, когда Богдан принялся поглаживать его член вверх-вниз, плотно обхватив его ладонью. Нику казалось, что он теряет рассудок. И это всего лишь рука. Но то, что Луговой выделывал ею, сводило Шатохина с ума. Ладонь Богдана вращалась то внутрь, то наружу, возвратно-поступательные движения сменялись на скользящие и тянущие. Никита держался из последних сил. - Я сейчас кончу, - предупредил он полушепотом, толкаясь в руку Лугового и чувствуя, как от наслаждения подкашиваются ноги. - Давай, - кивнул Богдан, продолжая ласку с еще большим усердием. Откинув голову назад, Ник застонал от восхитительно-острых ощущений, прикрыл глаза и, достигнув пика, излился в ласкающую ладонь. Когда спустя десяток секунд он открыл глаза, то наткнулся на пристальный взгляд Лугового. - Что? – Шатохин смущенно облизал губы. - Ты выглядишь чертовски сексуально. Никита глубоко втянул воздух. Его щёки залил румянец. - Вообще, я обычно так быстро не кончаю, - со вздохом произнёс он. – Просто у меня слишком давно не было секса. - Всё в порядке. – Богдан коснулся губами его губ. – Переместимся в спальню? – В его глазах горел жар. Ник кивнул. В спальне Богдан избавился от джинсов, подцепил пальцами трусы и спустил их вниз. Оставшись полностью обнажённым, он протянул руку Шатохину и когда тот шагнул к нему, медленно раздел его. - Хочу тебя, - проговорил Луговой, опуская Никиту на постель и втискиваясь между его ног. Их бедра соприкоснулись. Кровь, наполненная страстью, забурлила в венах Шатохина. - Я могу быть нежным, а могу быть грубым, - Богдан легонько прикусил мочку Ника. - Скажи, как тебе нравится. И Никита сказал. Без слов. Просто вложил свой ответ в медленно-ласковый поцелуй.