Простое созвучие

Никита вошёл в дом, вкатил за собой чемодан, разулся, и тут же отправился открывать окна во всех помещениях, ибо без проветривания воздух в доме совсем застоялся. В Оренбурге он провёл неделю. Мишка уехал в Мюнхен через три дня. С Кольцовым они легко нашли общий язык, оба ведь понимали толк в музыке и, конечно же, говорили в основном о ней. После его отъезда, Сергей очень тепло отзывался о нём, сказав, что Марчук весьма приятный молодой человек и толковый музыкант. Никита с Сергеем, после того, как второй покинул «Ванильное небо» встречались всего однажды. И встреча та не была простой. Хотя именно после неё Ник почувствовал прилив душевных сил, да и Кольцов был рад восстановить связь между ними. Сергей был старше Шатохина почти на десять лет, но теперь эта разница абсолютно не чувствовалась. Да и раньше для всех детдомовских пацанов Кольцов был своим парнем. Старшим братом, в котором многие мальчишки нуждались - мальчишки дерзкие, непослушные, а порой и агрессивные, привыкшие никому не доверять и ни на кого не надеяться. Он уважительно относился к каждому, никогда не повышал голос, даже если запись песни затягивалась из-за того, что кто-то раз за разом откровенно лажал. Именно благодаря Сергею в группе царила дружеская атмосфера. А обмороженные болью и предательством юные сердца оттаивали. Во время этой встречи Никита с Кольцовым снова сблизились. Поговорили по душам. Кольцов был полон жизни. С воодушевлением рассказывал о новом проекте. Хвалил мальчишку, с которым сейчас работал. Не без гордости заметил, что тот выиграл в мае местный конкурс в номинации «эстрадный вокал». Между делом мужчина поделился с Никитой мечтой обзавестись собственной студией, чтобы не зависеть ни от кого. Шатохин взял его слова на заметку, решив как-нибудь на досуге подумать, чем он может помочь, но обещать пока ничего не стал. Уже перед отъездом Никиты, Сергей вручил ему пухлую папку и диск. «Эти песни я писал для тебя, когда мы еще вместе в «Ванильном небе» работали, - пояснил он. - Знаю, что ты уже вырос из такой музыки, но всё-таки посмотри, послушай демки, может что-то понравится». Ник спросил, знает ли об этих песнях Ромин. «Разумеется, нет, - коротко усмехнулся Сергей. – Иначе, я бы уже лишился их, как до этого всех песен «Неба»». Лицо Шатохина сделалось очень серьёзным. Борьба за песни «Ванильного неба» между Роминым и Кольцовым началась с того момента, как Сергей покинул группу и продолжалась до сих пор. Андрей сфальсифицировал договор, который якобы заключил с Кольцовым о передаче им прав Ромину на все песни группы. Были долгие судебные разбирательства, где каждый доказывал свою правоту. Но факт оставался фактом: авторских отчислений за использование Роминым «ванильных» песен Сергей так и не получал. Хотя на эти отчисления он мог бы купить виллу на берегу океана и жить себе припеваючи. Поначалу Никита в этот конфликт не встревал, но, когда едва вернувшись на сцену, объявился Андрей и потребовал, чтобы Шатохин платил ему «авторские» за использование песен «Ванильного неба», то Ник решил после каждого концерта перечислять определенную сумму на счёт Кольцова. «Ромин взбесится», - предупредил его Стас. Но Никита лишь фыркнул в ответ. Он не просто был многим обязан Сергею, он до сих пор чувствовал свою вину перед ним за то, что остался с Роминым, когда мог бы уйти с ним и должен был уйти. За то, что позволил Андрею запудрить себе мозги. За то, что поверил наговорам. *** Богдан корпел над кипой бумаг, когда его телефон пиликнул принятым сообщением. Он не глядя потянулся к трубке, но смс прочитал только спустя пять минут, после того, как мобильник напомнил о нём. «Привет. Я в Москве. Ты еще не передумал насчёт совместного ужина»? Сердце Богдана ёкнуло. Он не ожидал, что Никита ему напишет сам. Думал, что придётся опять целыми днями вызванивать парня. Отложив документы, он начал набирать ответ: «Чертовски рад твоему возвращению. Я уже заждался. Говори когда и где». Ник ответил почти сразу же: «Меня устроит какое-нибудь тихое не пафосное место. Завтра или послезавтра». «У меня дома тихо и не пафосно». - Осторожно предложил Богдан и замер с телефоном в руке, в ожидание ответной реакции. Ждать пришлось долго. И Луговой успел пожалеть о своём откровенном предложении. «Я бы предпочёл нейтральную территорию», - наконец-то пришло сообщение. Богдан облегченно выдохнул, и больше рисковать не стал. «Не вопрос. Знаю одно подходящее кафе – «Квартира 44» на Ордынке. Могу заказать столик на завтра, на семь вечера». «Не слышал о таком. Скинь точный адрес. Я подъеду к семи», – последовал мгновенный ответ. Шатохин приехал на десять минут раньше и, решив, что у него ещё есть время в запасе, решил покурить. Луговой же уже был на месте, и из окна наблюдал за Никитой. Тот не спеша выдыхал облачка дыма, иногда поглядывая по сторонам. Он был настолько хорош собой, что Богдан пожалел о том, что они будут ужинать в общественном месте, а не у него дома. Но, возможно, после ужина он согласится поехать к нему. Но в то же время, Луговой не хотел секса на одну ночь. Именно с этим парнем он не хотел, чтобы всё так быстро закончилось. О Сашке он сейчас старался не думать. В этот момент Ник обернулся, и их глаза встретились. Богдан улыбнулся. Кивнул ему головой. Шатохин вдавил окурок в специальную пепельницу сверху урны и зашёл в кафе. - Привет, - Луговой поднялся ему навстречу и протянул руку. Никита ответил на рукопожатие и сверкнул белозубой, обезоруживающей улыбкой. Богдан задержал ладонь Ника в своей чуть дольше положенного, едва заметно касаясь внутренней стороны его запястья. - Классная рубашка, - сказал Луговой, разглядывая парня. – Цвет необычный. Рубашка на Шатохине была цвета хаки с дымчатым отливом фирмы «Lacoste». Он надел ее поверх простой белой футболки, навыпуск и не застегивая, так как вечер обещал быть прохладным. Вместе со светло-синими джинсами и белыми кроссовками она действительно смотрелась интересно. - Спасибо. – Никита сел за стол напротив Богдана, успев оглядеть обстановку. – А здесь уютно. Несмотря на то, что кафе располагалось в центре города, оно разительно отличалось от других подобных заведений. Оно полностью оправдывало своё название, напоминая старомосковскую двухкомнатную квартиру. Над столиками висели люстры с бахромой в стиле «ретро», вдоль стен с картинами и фотографиями прошлых лет стояли «советские» торшеры. Также обстановку дополняли трельяж с зеркалом у входа, винтажный сервант, гармонично вписанный между деревянными столиками, мягкие диваны, книжный шкаф и самый настоящий кот, который, судя по внешнему виду, чувствовал себя здесь настоящим хозяином. Он не попрошайничал, а с достоинством прохаживался вдоль столиков, словно проверяя всё ли у гостей в порядке, а затем укладывался на мягкий пуф, стоящий чуть в отдалении. Девушка-официантка принесла Никите второе меню, и Богдан вежливо поинтересовался, что он будет пить. Ник пробежал глазами страницу с алкогольными напитками и заказал джин с тоником. Луговой же остановил свой выбор на красном вине. Приняв заказ на напитки, официантка пообещала вернуться минут через пять, дав парням время, чтобы определиться с едой. - Я возьму стейк и овощи на гриле, - сообщил Шатохин. - Я, пожалуй, присоединюсь к тебе, - кивнул Богдан. – И кстати, здесь готовят потрясающий вишневый пирог. Никита выразительно поднял брови. - Если вечером съесть пирог, то утром придется пойти в спортивный зал, - проговорил он. - Можно вместе пойти в бассейн, - не растерявшись, тут же предложил Богдан. Ник оторвался от меню и остановил свой взгляд на лице Лугового. Богдан качнул головой. - Это предложение без подтекста. Взгляд Шатохина смягчился. - Я подумаю. В глазах Богдана мелькнул огонёк. - Насчёт пирога или бассейна? - И того, и другого. – Никита опустил голову, пряча улыбку. - Но пирог здесь реально вкусный, - произнёс Луговой, откладывая меню. - Можно заказать навынос. Съешь завтра утром. - Что в нём такого необычного? Богдан пожал плечами. - Просто вкусный. Я даже дома пытался приготовить нечто подобное. - И как? – спросил Шатохин с любопытством на лице. - Здесь лучше, - ответил Луговой. Никита откинулся на спинку дивана. - Любишь готовить? – не смог удержаться он от вопроса. - Бывает. Под настроение, – ответил Богдан и тут же вернул вопрос: - А ты? Готовишь? - Ну, кое-что могу, - признался Ник. - Голодным не остаюсь. Официантка вернулась с напитками и, приняв заказ, отошла от их столика. - Борщ умеешь варить? – спросил Богдан, возвращаясь к теме кулинарии. - Борщ я умею очень хорошо есть. – Ник тихо рассмеялся. Луговой усмехнулся и взял свой бокал. - Борщ – моё коронное блюдо. Как-нибудь я тебя им угощу. - Окей, - Шатохин отзеркалил действие Богдана, и чокнулся своим стаканом о его бокал. – А моё коронное блюдо – торт «Тирамису», – добавил Никита после небольшой паузы. - Ого, - присвистнул Богдан. – Угостишь? - Возможно, - кивнул Ник. - Но только после борща. – В его голосе прозвучал смех. - Замётано. В глазах Богдана Шатохин заметил лукавый огонёк и мягкую улыбку в уголках рта. В ожидании еды, Луговой спросил, как прошла у Никиты командировка. На что тот ответил кратко и лаконично: - Продуктивно. - Так чем ты занимаешься? Ник сделал глоток джина. - А это важно? - Это интересно, - ответил Богдан, допивая вино. Шатохин ничего на это не сказал. А через мгновение появилась официантка и поставила тарелки со стейками и овощами на стол. Луговой заказал ещё бокал вина. - Либо ты занимаешься чем-то криминальным, либо работаешь на спецслужбы, - поделился своими домыслами Богдан. Никита одарил его насмешливой полуулыбкой. - Других вариантов нет? – спросил он, принимаясь за еду. Брови Богдана озадаченно сдвинулись. Он подцепил вилкой баклажан и не спеша съел его. - Что мне нужно знать о тебе? Ник задумчиво отрезал кусочек мяса. - Ну, я люблю хоккей, - протянул он. - Об этом я помню, - кивнул Луговой. – И о том, что ты боишься летать, тоже помню. Шатохин усмехнулся. - Я стараюсь бороться с этим. - Да? И каким образом? Никита ответил не сразу. Где-то с минуту он глядел в окно, словно решая, что сказать. Богдан глотнул ещё вина. Отправил в рот кусочек стейка и дольку помидора. - Стараюсь думать, что самолет – это тот же трамвай, – сказал Ник. - Ну, а если упадет, значит упадёт. Зато ни болеть, ни мучиться не надо. Богдан хмыкнул. - Интересный подход. – Он сузил глаза. - А что, часто приходится летать спецагентам? Никита подавил смешок. - Приходится, - кивнул он, подыгрывая Луговому. Отложив вилку, Шатохин взял в руку стакан и перевёл разговор на Богдана. - А как насчёт тебя? Что мне нужно знать о тебе, помимо того, что ты вырос в штатах и увлекаешься сёрфингом? - Я люблю рок-музыку и Чака Паланика, у меня несколько татуировок, и я мечтаю завести собаку породы сибирский хаски, – практически на одном дыхании выложил Богдан. - Люблю собак. - Никита поставил пустой стакан на стол. - У тебя есть? - Нет. Работа спецагента предполагает слишком много разъездов. Богдан рассмеялся. - А татуировки… - с любопытным видом проговорил Ник. – Где и какие? Луговой постучал пальцами по столу. - Я думаю, что ты сам узнаешь, где и какие. Никита хмыкнул, но развивать тему не стал. Закончив есть, парни заказали по чашке чая и одну порцию вишневого пирога на двоих. Впрочем, быстро расправившись с ней, они заказали ещё одну. - Я же говорил тебе, что это запредельно вкусно, - произнес довольный Богдан, допивая чай. Никита угукнул, собирая вилкой крошки. - Значит, завтра пойдём в бассейн? – спросил Богдан, потирая пальцем нос. - Кстати, он совсем недалеко от моего дома. Ник поднял бровь. Пристально взглянул на Лугового. - Мне кажется, ты немного торопишься. – Его глаза сузились. Богдан слегка смутился от такого долгого обжигающего взгляда: - Прости. – Он почувствовал смесь разочарования и сожаления. Они помолчали. Затем Богдан откашлялся, нашёл глазами официантку, и жестом попросил ее принести счет. Шатохин полез в карман. - Я угощаю, - упредил его Богдан. - Заплатим пополам. Я же не барышня. Луговой нахмурился, но спорить не стал. - Может, прогуляемся? – предложил Богдан после того, как официантка забрала счёт. - С удовольствием, - согласился Никита. Они вышли из кафе и направились к набережной. - Надеюсь, в ближайшее время ты не свалишь в очередную командировку? – спросил Богдан. - В командировку – нет. Я свалю на море. Богдан издал протяжный вздох. - Ты разбиваешь мне сердце. Никита рассмеялся. - Мне кажется, ты драматизируешь. - Ну… - Богдан слегка наклонил голову. – Если только совсем немного, - признался он. – А куда именно ты едешь отдыхать? - В Грецию. - Крит или Родос? - Остров Тира. - Не был там. - А ты куда-нибудь на отдых собираешься? - Летом нет. А в октябре планирую поехать либо в Тунис, либо во Францию, – сообщил Луговой. - На доске кататься? - Как ты угадал? – улыбнулся Богдан. На самом деле ему было приятно, что Никита запомнил то, что он рассказывал о себе в самолете. - Даже не знаю, - отозвался Шатохин, подыгрывая ему. - Слушай, - Луговой посерьезнел. – Мы сможем с тобой еще пересечься до твоего отпуска? Никита задумался. Утром ему звонил Кондратьев, предложил выступить на следующей неделе, буквально за два дня до его отъезда, в одном из московских баров. Музыкант, который должен был в этот день выступать, неожиданно отменил концерт по состоянию здоровья. Шатохин свое согласие дал. - В четверг вечером у меня деловая встреча в баре «Городок» на Тургеневской, можно будет пересечься прямо там. – Ник понимал, что надо уже сказать Богдану правду о себе, но не знал, как это лучше сделать. - Да. Я подъеду. – Без раздумий согласился Луговой. - Скажи во-сколько? - Давай к половине девятого. – Концерт начинался в восемь, и Никита рассудил, что половина девятого будет в самый раз. Достаточно времени для того, чтобы Богдан сложил два плюс два. - О’кей. Они дошли до набережной, по пути взяли в кофейном киоске по капучино, и устроились на скамейке с видом на реку. «Может, и хорошо, что мы сейчас здесь, а не у меня дома, - подумал Богдан. – Ожидание бывает слаще самого события». На самом деле Богдан даже не мог вспомнить, когда у него встреча с парнем не заканчивалась сексом. Кажется, подобное было еще в Америке. До Нейтана. «Может, надо было согласиться на предложение Богдана, и поехать к нему», - думал Никита, потягивая кофе. В последний раз у него был секс еще в феврале в Таиланде. И, честно говоря, он с удовольствием занялся бы им с Богданом.