Простое созвучие

- Это тот парень из Германии, про которого ты говорил, когда мы были в Сочи?.. – спросил Богдан, чувствуя покалывание в шее. Они приехали к Никите пару часов назад. Перед этим все впятером поужинали в ресторане. Говорили на нейтральные темы, немного подискутировали о книгах и музыке. После ужина Стас вызвался отвезти Соню домой, остальные же разъехались на такси: Богдан с Никитой домой к последнему, а Мишка – в отель. Никита кивнул: - Он самый. Они лежали в постели, соприкасаясь обнаженными телами. - Ты ещё любишь его? Ник посмотрел на Богдана и медленно накрыл губами его губы. Луговой углубил поцелуй, делая его слаще и жарче, разжигая огонь. - Если бы любил… - Шатохин оборвал поцелуй, и сполз к бедрам Богдана. – То сейчас не находился бы в постели с тобой. Полигамия – это не моё. Он провел ладонью по твердому члену партнёра. Из головки потянулась тонкая нитка смазки. Никита слизал её. Богдан выгнулся и простонал. Ник втянул в рот его член и не спеша стал посасывать. Луговому захотелось подмять его под себя и войти одним резким и уверенным движением. Но вместо этого он стал наблюдать, как собственный член ритмично исчезал во рту Шатохина. Зрелище заводило его, но быстрой разрядки Богдан не желал. Ему хотелось как можно дольше пребывать на грани удовольствия. Однако когда Никита вобрал его ствол до самого горла, то он еле сдержался, чтобы не выплеснуться. И даже попытался выровнять дыхание, сделав успокаивающий вдох. Но Ник продолжал добиваться своего и, сделав ещё одно глотательное движение, всё же вынудил Богдана излиться в его рот. - Ах, ты, чертёнок, - усмехнулся Луговой, когда возможность связно говорить вернулась к нему. Он опрокинул Никиту на спину и провёл рукой по его груди, животу, погладил ствол. - Боже, до чего же ты красивый. – Богдан лизнул головку его члена. По телу Ника пробежали мурашки. - Я хочу тебя… - Он приподнял бёдра. - Я вижу. – Богдан сжал рукой плоть любовника. – Ещё как вижу. Шатохин вздрогнул под теплом его ладони. Глаза заволокло дымкой удовольствия. Руки и губы Лугового завладели его телом. Никита стонал, прижимаясь к нему ещё ближе. - Просто трахни меня. - С удовольствием. – Внутри Богдана снова вспыхнуло пламя желания. Быстрым движением он надел презерватив. Ник перевернулся на живот и выгнулся. От одного его вида кровь в жилах Богдана закипала. Захватив пальцами смазку, он мягко толкнулся ими в тело партнера. - Давай сам, - прошептал он. И больше уже Луговой не мешкал. Вошёл в него одним толчком. Заполнил до конца. Но тут же замер, ощутив, как напрягся под ним Ник. - Прости. – Богдан поцеловал его шею и осторожно продвинулся глубже. - Ещё, - еле разборчиво шепнул Никита, дергая бёдрами. Луговой начал набирать темп, ощущая, как парень пульсирует, наслаждаясь его теснотой и стонами. Он брал его жадно, размашисто, каждый раз погружаясь до упора. И Ник отвечал не менее страстно, принимая его, чувствуя, что сердце готово вырваться из груди от переполнявших эмоций. Он кончил раньше Богдана. Выдохнул и распластался на животе. Тот догнал его спустя десяток секунд. - Больше не сомневаешься? – в полудреме спросил Шатохин. - В чём? - В том, что я не люблю больше его. Луговой перевернулся на спину, закинул руки за голову и прищурил глаза. - Если честно, то я и не сомневался. – Правый уголок его губ слегка дрогнул. Никита выгнул бровь. - Зачем тогда спрашивал? - На всякий случай, - ответил Богдан, смотря на него мягким лукавым взглядом. *** На следующий день Никите позвонил Кольцов. Несколько минут он восторженно рассказывал об одном из помещений, которое выбрал под будущую студию. - Оно просто идеально по всем параметрам. Нечто подобное мне всегда и хотелось. И из дома добираться удобно, и в то же время рядом нет никаких жилых домов, – восторгался Сергей. - Я уже представляю, как всё там можно устроить. Ник слушал и улыбался. Он тоже хотел, чтобы у Кольцова появилась собственная студия, где тот мог бы спокойно заниматься любимым делом. Если бы Ромин в свое время не обдирал его как липку, то у Сергея была бы уже не одна студия звукозаписи. Но, к сожалению, Андрею Ромину о порядочности ничего известно не было. - Вот и отлично, - сказал он. – Я свяжусь с Яном. Он займётся договорами и всякими юридическими формальностями. - Спасибо тебе, Никит, - отозвался Сергей так тихо, что Шатохин едва услышал. - Потом поблагодаришь, - отмахнулся он. – Когда работать там начнёшь. Кстати, как там твой Ромка, готовится к концерту в Омске? В середине декабря Никиту ждал тур по Сибири, и по просьбе Кольцова он пригласил его подопечного – пятнадцатилетнего Романа, выступить с ним на одном из концертов. - Ждёт не дождётся, - сказал мужчина. – Репетирует целыми днями. - Ты поедешь с ним? - Нет. Он с отцом поедет. - Ладно. – Ник посмотрел на часы. До выхода из дома оставалось тридцать минут, а он ещё хотел успеть выпить чашку кофе. – Мне надо бежать. У меня съемки в новогоднем огоньке. - Конечно, беги. Удачи тебе. Богдан думал, что после записи и презентации альбома Шатохин станет свободнее, но тот огорошил его, сказав, что декабрь у него расписан буквально по дням. Съемки в новогодних концертах, затем десятидневный сибирский тур, а после короткого отдыха пара корпоративов. - И когда мы сможем встретиться? – не скрывая разочарования, спросил Богдан. Всё усугублялось ещё и тем, что в основном свободное время у Никиты было по утрам, а у Лугового наоборот по вечерам. И даже их биологические часы не совпадали. Они никак не могли нащупать то общее, что сделало бы их связь прочнее и глубже. - Я могу позвонить тебе, когда съемки закончатся, - проговорил Ник, останавливая машину на светофоре. – Но во сколько это будет, не знаю даже примерно. От меня ничего не зависит. - У меня утром важная встреча, - ответил Богдан. – Так что, если ты освободишься поздно, то я не смогу приехать. В трубке наступила тишина. - Ник? - Понимаю, - вздохнул тот. – Но я в любом случае позвоню. Хорошо? - Окей. Звони. – Луговой первым отключил вызов. День предстоял трудный, и Шатохин, хоть и понимал настроение Богдана, не был готов каким-либо образом оправдываться перед ним. Богдан убрал телефон, открыл на ноутбуке нужные файлы, и с головой погрузился в работу. Пару часов спустя, разделавшись с очередным документом, он хотел было сделать себе чай, как в кабинет заглянул Золотарёв. - Занят? – спросил Гордей. - В данный момент нет, заходи. – Богдан свернул страницу рабочей почты. - Хотел обсудить с тобой один договор. - Гордей сел за стол напротив Лугового и разложил перед ним бумаги. Богдан внимательно вчитался в их содержание. Мозг начал по привычке работать интенсивнее. Они с Золотарёвым проговорили больше часа, обсуждая детали и нюансы, пока не пришли к единому мнению. В животе у Богдана совсем некстати заурчало. - Может, пойдём перекусим? – предложил Гордей. – Я сегодня без обеда. Луговой согласился, и они отправились в ближайшее кафе. За едой продолжили говорить о делах, обсудили завтрашние переговоры Богдана, а затем переключились на грядущие новогодние праздники. - Лена предложила провести корпоратив в офисе, - сказал Золотарёв, вспомнив свой разговор с секретаршей. – Они с Ольгой из бухгалтерии посоветовались и решили, что фуршет будет в самый раз. Что думаешь? Богдан пожал плечами. - Ты же знаешь мое отношение к подобным мероприятиям. – Он отложил в сторону вилку и промокнул губы салфеткой. - Для меня это вынужденная необходимость. - Да я сам не фанат, - кивнул Гордей. В конце лета Золотарёв женился и отныне старался каждую свободную минуту проводить вместе с супругой. - Может быть, с фуршетом не такая уж и плохая идея, - подумав, сказал Богдан. - Закажем доставку закусок. Напитки поручим закупить Владу. Луговой кивнул. - Кстати, сэкономим на аренде помещения. Гордей поскрёб щетину на подбородке. - Подарки, как обычно, деньгами? Телефон Богдана тренькнул принятым сообщением. Он торопливо открыл его, но это оказалась всего лишь реклама. Луговой со вздохом откинулся на спинку стула. - Да. - Он вернулся к разговору. – Это самый оптимальный вариант. Можно что-то добавить из сэкономленного. - Согласен. Вернувшись в офис, Богдан закончил запланированные на сегодня дела и поехал домой. От Никиты не было ни звонков, ни сообщений. Как и предполагал Шатохин, съёмки растянулись на несколько часов. В один день с ним снимались Ваня Дмитриев, Полина Горина и Сергей Лазаренко. С Полиной и Сергеем у Никиты были ровные отношения, но ни с одной, ни с другим особо близко он не общался. С Ваней же Ник познакомился только сегодня. Он оказался приятным молодым человеком восемнадцати лет, поразительно похожий на Эвана Питерса*. Ещё больше Никита удивился, когда парень признался, что хорошо знаком с его репертуаром и назвал даже любимую песню - «Детские мечты». Песня эта была с самого первого альбома «Ванильного неба». Из-за небольших накладок съёмки отклонились от изначального расписания. Сначала произошло небольшое возгорание от бенгальских огней, а затем пролетающая камера задела декорации. Чтобы всё поправить требовалось время. Ещё больше времени требовалось, чтобы вернуть в студию атмосферу праздника. Во время вынужденных пауз Ник отправлялся на перекуры. Ваня составлял ему компанию. Правда, в отличие от Шатохина Дмитриев предпочитал обычным сигаретам электронные. Они говорили о музыке. Ваня рассказывал про проекты, в которых участвовал и интересовался, каково это быть мега-звездой, а потом бросить всё, уйти в тень, сменить имидж и начать с нуля. Дмитриев Никите понравился. Простой в общении, тактичный, адекватный, без лишнего пафоса и самодовольства. Когда съёмки наконец-то закончились, и Никита выехал с парковки «Мосфильма», то часы на автомагнитоле показывали половину одиннадцатого. Он тут же позвонил Богдану. Тот снял трубку не сразу. - Привет. Я только освободился. - Супер, - прохладно отозвался Луговой. И помедлив, добавил: - Я уже и не ждал. Нику тон Богдана не понравился. Ведь он предупреждал его, что съёмки могут затянуться допоздна. - Ты не будешь против, если я заеду к тебе на полчасика? – предложил он, понимая, что к нему Богдан уже не поедет. - Не буду против, - немного мягче ответил Богдан и напомнил Шатохину адрес. Напряжение разом отпустило. Никита не обратил внимание на машину, следовавшую за его «Тойотой» примерно в шести корпусах. Он включил спортивное радио, по которому шла трансляция хоккейного матча. Ехать до Лугового было недалеко, пробок не наблюдалось, и дорога не заняла много времени. Припарковавшись сбоку его дома, Ник вышел из машины. А в следующее мгновение около него затормозила чёрная «Мазда». Мужчина, сидевший за рулем, опустил боковое стекло: - Тебе что, парень, жить спокойно надоело? Никита сделал шаг назад. Черты его лица мгновенно натянулись. - Ромин сделал из тебя того, кто ты есть. Ты должен быть благодарен ему, что он тебе на сцену разрешает выходить, интервью раздавать направо и налево, в новогодних передачках сниматься. – Голос мужчины был деланно спокойным и даже как будто доброжелательным. - Если не будешь делиться с ним гонорарами, он тебя в порошок сотрёт. Разрушит твою карьеру. Засудит и тебя, и Кондратьева, и Кольцова. Вы все трое сгниете на нарах. Шатохин сдвинул брови. - Пусть нахуй идет, - ощетинившись, тихо сказал он. - Так ему и передай. Посланник Ромина буквально просканировал его глазами. На лице появилось озлобленное выражение. - Не нарывайся, парень, - намного жестче проговорил он. - Пока тебя просто предупреждают. По-хорошему. - Я тебя услышал, – напряженно ответил Никита и развернулся, намереваясь уйти. - Он знает, что ты пидор. – Слова, полные язвительности, донеслись до слуха Шатохина. Слова, которые приковали его к месту. Сердце начало перекачивать кровь в учащенном режиме. - Хочешь, чтобы об этом узнали все? Ник обернулся. Прищурился. Несколько секунд смотрел на мужчину в упор. На губах того играла победная ухмылка. Он многозначительно приподнял бровь. Никита сделал глубокий вдох, чувствуя, как колотится сердце, и сказал: - Он как был дерьмом, так дерьмом и остался, – затем, сунув руки в карманы куртки, быстро пошел прочь. Через тридцать секунд он уже звонил в домофон квартиры Богдана. Запищал зуммер и дверь подъезда открылась. Богдан встретил его на пороге. - Привет. - Он распахнул дверь шире, пропуская Ника вперед. - Привет, - вполголоса отозвался тот. Присмотревшись к нему, Луговой отметил, что выглядит Никита подавленным. - Устал? – спросил он, глядя, как любовник вешает на вешалку куртку и разувается. - Немного, - с мягкой улыбкой признался Ник, стараясь сохранять непринужденный тон. Про случившийся пять минут назад инцидент рассказывать не хотелось. – Не бери в голову. – Добавил он скорее себе, чем Богдану. Богдан притянул парня к себе. Коснулся его щеки. И поцеловал в губы. - Хочешь есть? - Ага. Очень, - выдохнул Шатохин в его рот. - Запеченное куриное филе и салат с рукколой будешь? – Богдан опустил руки на его задницу и прижал к своим бедрам. - Буду, - отозвался Никита, соединенный с любовником грудью и бёдрами. Внутри разлилось приятное тепло. Луговой тяжело выдохнул. Ему хотелось взять его прямо сейчас. Залюбить, заласкать всё его тело. Заниматься с ним любовью. Медленно, глубоко, с наслаждением. - Идем на кухню. Поставив разогреваться курицу, Богдан сказал, ставя перед сидевшим за столом Шатохиным пиалу с салатом: - Я тебе компанию не составлю, так как уже поужинал. - Ладно, - кивнул Никита. - Я долго засиживаться не буду. - Я тебя не тороплю. – Богдан включил чайник. Ели они в тишине. Точнее ел только Ник, а Богдан небольшими глотками пил чай. Иногда обменивались взглядами и оба чувствовали желание продолжить вечер в постели. - Очень вкусно, - сказал Шатохин, доедая. – Я только сейчас осознал, как проголодался. - Тогда, может, добавки? - Не, достаточно. - Чай? - Лучше кофе, если несложно. Луговой сварил кофе и подлил себе чая. - Пойдем в комнату, - предложил он Никите. Тот кивнул и подхватил свою кружку. - Как прошли съемки? – поинтересовался Богдан, когда они устроились на диване. Ник сделал глоток кофе. - Нудновато, как и все подобные мероприятия. - У одного моего приятеля мама почти каждый год участвует в съемках этих огоньков в качестве зрителя. Шатохин хмыкнул: - Как по мне, так это достаточно сомнительное удовольствие. - За это вроде бы ещё и деньги платят? - Это не деньги, а слезы. По сути копейки за двенадцатичасовой съемочный день. - Ну, я так понимаю, люди туда идут, чтобы увидеть своих любимых артистов и заодно попасть на экран телевизора. - Ага. Вот только не факт, что им это удастся. Богдан вопросительно взглянул на Никиту. - Артистов снимают в разные дни, а когда и кто будет, людей не оповещают. Подходить к артистам строго-настрого запрещено, так что о селфи и автографах можно забыть. – Ник поставил кружку на столик и откинулся на диванную подушку. - И кстати, люди там реально работают, – продолжил он. - Несколько часов подряд изображать радость, улыбаться, аплодировать, смеяться по команде режиссера, когда ничего смешного вообще не происходит, это рехнуться можно. Я бы не выдержал. - Ну, хоть поесть можно фруктов там всяких, и шампанским запить, - заметил Луговой. Шатохин громко фыркнул, едва не рассмеявшись. - Не-не. Фрукты – это муляжи, а вместо шампанского – лимонад. - Да ладно. – Богдан вытаращил глаза. - Серьезно что ли? - Конечно. Луговой недоуменно сморщил нос. - Поразительно. - Съемки длятся около десяти дней. Кто же тебе будет каждый раз закупать свежие фрукты? А если наливать шампанское, то к концу дня зрители будут не за столами, а под столами. Да и лишних денег никто тратить не хочет. - Жмоты, - прокомментировал Богдан. Никита кивнул. - Так всегда было. – Он посмотрел на Лугового. Облизал губы и придвинулся к любовнику, - плевать на них. – Его глаза загорелись дерзким огоньком. – У нас есть время на быстрый секс? Луговой прищурился. - Ты же не любишь быстрый секс. – Он слегка прикусил его губу. - Я помню, что тебе надо выспаться. – Ник перехватил инициативу, и впился в рот Богдана жадным голодным поцелуем. Тот крепко прижал его к себе. Тело мгновенно отреагировало на близость любовника. - Какой же ты горячий и… и твёрдый. Хочу вылизать тебя. – Богдан поерзал. Затем быстро расстегнул его джинсы и, проскользнув в них ладонью, обхватил напряженный член. Кожа Шатохина покрылась мурашками. Не разрывая поцелуя, он толкнулся в руку партнера. Луговой сжал его плоть сильнее. Прикосновение отдалось разрядом молнии внизу живота. - Надо избавиться от шмотья. – Никита тяжело сглотнул. Богдан кивнул. В считанные минуты они сбросили с себя одежду, почти не прерывая поцелуи и ласки. Обвив друг друга руками и ногами, сплелись в единое целое. Дрожь наслаждения сотрясала их тела. Каждое движение вызывало прилив удовольствия. Дыхание потяжелело и спуталось. Стоны смешались. Они тонули в океане блаженства. В слепящем, пульсирующим упоении. Теряли себя в ощущениях, пока волна небывалого экстаза не накрыла их, а мощный оргазм одновременно не прокатился по разгорячённым телам.