Простое созвучие

На презентацию альбома Богдан напросился сам. Попросил два билета, сказав, что хочет прийти с подругой. Сонька всю душу из него вытянула, упрашивая пойти на концерт Шатохина. - Что за подруга? – поинтересовался Никита, после того, как отправил просьбу по поводу билетов Кондратьеву. - Соня. Девочка-художница… - Которой ты позировал обнаженным? – Ник вопросительно выгнул бровь в добродушной манере. - Эмм… ну да, - отозвался Луговой. – Кстати, это благодаря ей я наткнулся на передачу с тобой. И выяснилось, что когда ты был… - Богдан открыл телефон, что-то полистал и показал экран Шатохину. – Когда ты был вот таким… - С экрана на Никиту смотрело собственное фото восьмилетней давности. – Ты ей нравился. Никита усмехнулся. Он прекрасно осознавал, что в то время был очень смазливым. Вообще, его внешность тогда определяла многое, и он иной раз без зазрения совести пользовался этим. - Я намедни посмотрел отрывки твоих концертов того времени, - продолжал Луговой. – Это какое-то сумасшествие. Мне кажется, столько девичьих истерик было только на концертах «Битлз» и Элвиса. - Не знаю, - Ник пожал плечами, а затем улыбнулся, вспомнив, как кто-то пустил слух, что он незаконнорожденный сын Элвиса Пресли. – Я ничего не делал для того, чтобы они себя так вели. – Бешеная популярность не столько придавала ему уверенности, сколько наоборот заставляла нервничать. Да, он мог покрасоваться и похорохориться перед камерами, но за их пределами, в реальной жизни быть объектом пристального внимания и вожделения было весьма непросто. - Тем не менее… - Вообще-то, это здорово напрягало, - признался Никита. - А порой даже пугало. Пару раз казалось, что меня реально разорвут на клочки. Их ведь даже наличие рядом со мной охраны не останавливало. - Не могу даже представить каково это, - проговорил Богдан сочувственным тоном. - И хорошо. – Никита отогнал от себя воспоминания. - В любом случае, я рад, что такая популярность на грани фола осталась в прошлом. - Я тоже рад. – Богдан положил руку на затылок Шатохина, притянул его к себе и накрыл губы поцелуем. – Я бы не хотел, чтобы за тобой ходили толпы неадекватных фанатов. Ник прикрыл глаза, отвечая на поцелуй. Ему было хорошо с Богданом. Хорошо, комфортно и уютно. Луговой попросил, чтобы Сонька никому из их компании не говорила о том, что они идут на концерт. - Но Бонь… Что в этом такого? - Просто не хочу лишних вопросов. - От Сани? - От всех. – Лоб Богдана прорезала морщина. - Всем прекрасно известно, что я не слушаю попсу. Сложить два плюс два будет проще простого. - Можно было бы сказать, что я упросила тебя пойти со мной, - предположила девушка. Богдан задумчиво потер подбородок. - Ну… можно и так, - неуверенно протянул он. Соня хитро посмотрела на Лугового: - Если ты нас познакомишь… - вкрадчиво начала она. – И я с ним сфоткаюсь… - Сонька подалась ближе к Богдану и промурлыкала: - То выложу фото в инсту. И все, конечно же, станут задавать вопросы, а поэтому мне надо иметь ответы… Луговой покачал головой. - Я ничего не обещаю. - Ладно уж, - вздохнула Соня. Накануне концерта Никита позвонил Богдану и попросил, если тому не сложно, забрать его из «Урбана» и отвезти домой. - Я жутко устал, но мне безумно захотелось тебя увидеть, - проговорил он, садясь в машину. Глаза Лугового отсканировали каждый сантиметр его тела. - Приятно слышать. – Он чмокнул парня в губы. – Как прошла репетиция? - Вполне неплохо. Основные нюансы проработали. Завтра настройка оборудования и звуковые пробы, – доложил Никита, обнимая любовника. - Кстати, ты со своей подругой можешь приехать пораньше, за пару часов до концерта. Стас проводит вас в мою гримёрку. Посидим, чай попьем. У меня будет свободных полчасика. - Чай? – Брови Богдана взлетели вверх. - А как же вино? - Перед концертом никакого алкоголя, - серьезным тоном сказал Ник. - Только чай с медом и лимоном. Для связок полезно. - Ясно, - кивнул Богдан. Телефон Никиты пиликнул сообщением. - Это Стас, - пояснил он и, прочитав, принялся набирать ответ. В машине воцарилась тишина. Луговой сосредоточился на дороге. А когда он через некоторое время взглянул на Шатохина, то увидел, что тот спит. Стоя на светофоре, он разглядывал лицо любовника. Расслабленные черты, брови вразлет, чуть подрагивающие длинные ресницы, слегка обветренные губы. Богдан никак не мог насмотреться на него. А в груди в это время становилось тесно и горячо от знакомого, но уже подзабытого чувства. Подъехав к дому Никиты, Богдан мягко дотронулся до его плеча и коснулся губами щеки. - Ники… Тот нехотя приоткрыл глаза. Поморгал, всматриваясь в лобовое стекло. - Приехали, - тихо проговорил Луговой, зарываясь ладонью в волосы любовника, чувствуя его запах, вдыхая глубже. - Я заснул, - протянул он. – Прости. - Все нормально. – Богдан улыбнулся. - Ты очень мило выглядел. Ник потянулся. Накрыл своей рукой ладонь Лугового. - Зайдёшь? Богдан наклонился и нежно поцеловал его в губы. - Чтобы уложить тебя в кроватку? – От предвкушения его зрачки расширились. Никита утвердительно кивнул. - Почему бы и да… - Заманчиво, - со смешком произнёс Луговой. - Идём. - Шатохин вылез из машины и устремился к дому. Богдан решил, что не будет злоупотреблять гостеприимством, но увидев, как Никита скидывает с себя шмотки, чтобы пойти в душ, едва не подавился слюной. - Я могу потереть тебе спину, - хрипловато предложил он. Ник игриво дёрнул бровями. - Я на это и рассчитывал, - отозвался он и, стянув с бёдер трусы, прошлепал в ванную. Через секунду Луговой сорвался за ним. А спустя двадцать минут, разнеженные и разгорячённые, они перебрались в спальню. Богдан оглаживал тело Шатохина, рассеивал по нему лёгкие поцелуи и шептал что-то ласковое. Закрыв глаза, Никита тихо постанывал. Удовольствие затапливало его. - Спи, - шепнул Луговой. Его тёплое дыхание коснулось уха любовника. Ник хотел, чтобы Богдан продолжал. Он решил, что полежит ещё так пять минуточек, и потом… Потом наступило утро. - Прости, я разбудил тебя. – Богдан стоял посреди комнаты и застегивал джинсы. Шатохин лениво потянулся. - Сколько времени? – хрипло спросил он. - Ты куда собрался? – Никита перевернулся на бок. - Иди ко мне… Луговой с улыбкой подошёл к кровати. Присев на корточки, он поднёс ладонь к лицу любовника и мягко проскользил пальцами по щеке. - Семь утра. Мне пора ехать на работу. Я бы рад задержаться с тобой в постели, но по пробкам буду добираться часа два. - Жаль, - глухо отозвался Ник. – Мы вчера кое-что не закончили. – Он лукаво посмотрел на Богдана. - Тебе надо было выспаться. – Богдан поцеловал его в щеку. - После концерта поедем ко мне? - Чтобы кое-что закончить? Ник протянул руку и погладил его четко очерченный подбородок. - Закончить… и начать заново. От слов Шатохина и его многообещающего взгляда по коже Лугового пробежала волна предвкушения. - Мне нравится твой план, - усмехнулся он. - Я рад. – Никита зевнул. - Ладно, досыпай. – Богдан выпрямился, а затем спросил: – Слушай, а могу я пообещать своей подруге селфи с тобой? - Без проблем. Селфи, автографы, всё это в порядке вещей, – спокойно пояснил он. - Сонька умрет от счастья. – Луговой коротко рассмеялся. - Надеюсь, что нет. – Ник зарылся в одеяло. – До вечера. *** - А где цветы? – спросила Сонька, как только они встретились с Богданом. - Цветы? – удивленно переспросил тот. - Ну да. Ты разве не собираешься подарить ему цветы? Богдан нахмурился. - Не думаю, что это удачная мысль. - А я бы на твоем месте преподнесла ему шикарную корзину цветов. – Девушка бросила на него лукавый взгляд. - Это безумие, - помотал головой Богдан. – Глупость. Ему цветы только барышни будут дарить. Соня пожала плечами. - Это было бы отличным знаком внимания, - заметила она. - Нет. - Ну, как хочешь, – настаивать Сонька не стала. Как и обещал Никита, Стас встретил их у служебного входа, и проводил в святая святых – гримёрку. Ник и Мишка тепло поприветствовали их. Луговой познакомил своего любовника с Сонькой, а затем представил девушку Марчуку. - Чай? Кофе? – любезно предложил тот. Ребята вежливо отказались. - Тогда, может, сразу к делу? – Шатохин сделал глоток чая. - Богдан говорил, ты хотела сфотографироваться? – обратился он к девушке. - Да. Можно? – Сонька обаятельно улыбнулась. - Можно, - кивнул Никита с ответной улыбкой, которая была полна солнца. Луговому тут же захотелось остаться с Ником наедине. Но от фантазий его отвлекла Соня, вручив фотоаппарат. Правда, девушка не стала злоупотреблять временем музыканта, и после пары снимков, сказала Шатохину, что у неё есть для него небольшой подарок. - Люблю подарки, - весело отозвался Никита. Богдан с любопытством наблюдал, как Соня достаёт из своей сумки рамку, в которую был заключен рисунок, изображающий Шатохина. - Ух, ты! – восхищенно воскликнул Ник, беря в руки подарок. – Классно! Творческие подарки я люблю больше всего. – Он развернул картину, показывая ее Мишке и Богдану. – Огромное спасибо! – Никита снова повернулся к Соне. - А я слышал, что ты рисовала Богдана в стиле «ню». Жаль, я не видел этого рисунка. Девушка слегка покраснела. - Эм, да… - Она поправила волосы. - Я участвовала в конкурсе… - Зачем тебе рисунок, ты видел всё и без него, - заметил Луговой. Шатохин улыбнулся ему: - Возможно, ты и прав, - и, подойдя к любовнику, легонько чмокнул его в губы. Сонька с Мишкой переглянулись. Поболтав ещё немного о том, о сём, Богдан с Соней отправились в зал, а музыкантам предстояло переодеться и настроиться на концерт. Несмотря на то, что Богдан не был поклонником поп-музыки, концерт ему понравился. Ему нравилось наблюдать за Никитой со стороны, зная, что это его парень, и что через несколько часов он будет любить его так, как его фанаткам и не снилось. Эмоциональная энергия Сони удивила его. Девушка почти не сидела на месте, она танцевала, пела вместе с Ником и без устали аплодировала ему. Ее глаза радостно блестели. Между песнями Шатохин зачитывал записки, которые то и дело подносили к сцене поклонники и складывали в специальную корзину, отвечал на вопросы, передавал приветы и рассказывал небольшие истории из жизни. Диалог со зрителем удавался ему на славу. Богдан заметил, что Никита совсем не играет. На сцене он был таким же позитивным, добрым, тёплым и ярким, как и в жизни. Он был настоящим и искренним. Шатохин не делал из концерта шоу, а просто пел. Пел от души. И каждая песня вызывала у зрителей бурю восторга. Луговому казалось, что Ник умудряется лишь теплотой своей улыбки согревать весь зал. Цветы ему несли после каждой песни, и уже к середине концерта часть сцены превратилась в огромную цветочную клумбу. А в конце концерта к сцене подошёл мужчина с большущей корзиной красных роз. - Это мог быть ты, - хмыкнула Сонька Богдану на ухо. Луговой в этот момент внимательно наблюдал за Никитой, и ему показалось, что он знает дарителя. Принимая корзину, Ник резко переменился в лице, хотя и быстро справился с эмоциями. В глазах Богдана вспыхнула ревность. Он недовольным взглядом проследил за мужчиной. Выглядел тот весьма и весьма неплохо – холёный блондин ростом чуть выше среднего, уверенный в себе. - Будь начеку, Бонька, - подлила масла в огонь Соня. – Вон какие у Никитушки поклонники. Губы Лугового нервно дёрнулись. - Соф, не начинай. Девушка фыркнула от смеха. - Не буду, - кивнула она и снова вскочила. Никита запел одну из своих самых хитовых песен. На ногах был весь зал и все пели вместе с Шатохиным. В какой-то момент он замолчал и повернул микрофон к зрителям. Они допели песню вместо него. - Тебе надо учить слова, - сказала Соня Богдану. - Молодцы все! Спасибо вам за вашу любовь! Ещё увидимся! – Шатохин поклонился. Помахал всем рукой. И ушел со сцены. Зрителям показалось мало двухчасового концерта и они стали требовать выхода музыканта на бис. Богдан, захваченный происходящим, присоединился к требованию. Минут через пять Никита снова появился на сцене. Кивнув Мишке, занявшему свое место за клавишами, он поднёс микрофон ко рту. Ещё не скоро до весны, И звёзды скрылись в снежных тучах, Метели-вьюги холодны, Но этот вечер самый лучший. Как верю я твоим глазам, Мы долго ждали этой встречи, За этот вечер не отдам, Я даже вечность, даже вечность. Вечер холодной зимы, Вечер, и вновь вместе мы, Вечер, как мы тебя ждали, но ты Заметешь до утра следы. Вокруг так много разных лиц, В вечернем праздничном веселье, Но никому не разделить с тобою нас, Мы - нераздельны. Ещё не скоро до утра, Но птица-ночь не гасит свечи, И завтра скажем, что вчера Был самый лучший в жизни вечер.* Богдан не понимал, что с ним творится, но почему-то эта песня с незамысловатой мелодией и таким же простым текстом проникла в душу. Ему казалось, что Никита поёт для него. Тем более он несколько раз бросал взгляд в его сторону. - Это тоже новая песня? – спросил Луговой у Соньки. - Нет, что ты. Это вообще песня «Ванильного Неба» то ли со второго альбома, то ли с третьего. - О, ясно, - кивнул Богдан. Соня с улыбкой посмотрела на него: - Нравится? - Да, - честно ответил он. Публика снова наградила музыканта продолжительными бурными овациями. - Вы сейчас к нему или к тебе поедете? – поинтересовалась Сонька, когда аплодисменты стали стихать, а музыканты уже окончательно ушли со сцены. Луговой пожал плечами. - К нему, скорее всего. Они дождались, когда зал почти опустеет, и тоже направились к выходу. Богдан решил с улицы позвонить Нику. Но не успели они выйти в фойе, как их перехватил Кондратьев. - Никита ждет вас в гримерке, - сказал он и быстро зашагал в сторону закулисья. Луговой с Сонькой переглянулись и последовали за ним. Ник уже принял душ и переоделся. Мишка сидел в кресле среди цветов и ел банан, запивая его кофе. Соня поблагодарила ребят за концерт. - Я редко расточаю комплименты, но это было просто – вау! - Я старался, - улыбнулся Марчук. Шатохин рассмеялся. - Мне нравится это твоё «вау». – Он посмотрел на Богдана. – А тебе как? - Отличный концерт. Соня права, – ответил тот, ничуть не покривив душой. - Скажу по секрету. - Сонька сделала таинственные глаза. – Бо запал на песню «Вечер холодной зимы». - Вот как, - Никита подошел к Богдану. – Хоть что-то тебе начинает нравиться. Хотя песня эта не моя, её давным-давно написал Серега Кольцов. Богдан притянул Ника к себе. - Так, - Марчук хлопнул в ладоши и встал. – Может, пойдем куда-нибудь поужинаем? - Ой, я уже ухожу. Не буду задерживать. – Тут же засуетилась Соня. - Разве ты не пойдёшь с нами? – Никита посмотрел на девушку. Та заколебалась, и бросила вопросительный взгляд на Богдана. - Я бы не хотела мешать. Луговой фыркнул: - Соф, не говори глупости. Поедим, а потом я вызову тебе такси. - Ну, ладно, - немного неуверенно кивнула она. Ник накинул куртку, сунул в карман телефон, подхватил сумку и Сонькин подарок, оглядел гримерку. Остальные подарки от фанатов Мишка уже сложил в отдельный пакет. - А цветы? – вдруг спросила Соня. – Ты не забираешь цветы? Шатохин помотал головой: - Нет. Цветы заберут дамы, которые здесь работают. Слишком проблематично везти их домой, расставлять по каким-то ёмкостям, потом менять воду… - И даже корзину не возьмешь? – Богдан подошел к корзине с красными розами, среди бутонов которых торчала записка. - Корзина шикарная, - заметила Соня. Никита помрачнел. - Нет, - чуть резковато ответил он. – Идёмте уже. Перехватив взгляд Богдана, Марчук едва заметно пожал плечами. В дверях они наткнулись на Стаса. - Пойдём через другой выход, - деловито проговорил мужчина. - Он там, да? – тихо спросил его Ник. Но Луговой услышал. Кондратьев кивнул. Замешательство омрачило лицо Богдана. - От кого те цветы? – прямо спросил он. - Ни от кого, - отмахнулся Шатохин. И тут же попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. Они вышли на улицу, и уже почти дошли до машины, когда из-за угла вынырнула стайка девушек и, завидев Никиту, бросилась к нему с просьбой об автографе. - В другой раз, - ответил было Стас, но Ник уже остановился. Эти люди потратили деньги на его концерт, оказали ему радушный прием, поэтому он не мог повернуться к ним спиной и просто уйти. Вереница девушек выстроилась в очередь. Времена, когда поклонницы набрасывались на него, рвали на нём одежду и пытались удушить в объятиях остались в прошлом. Кондратьев громко вздохнул. Открыв дверцу своего минивэна, он предложил Богдану с Соней подождать Шатохина внутри. Те, поколебавшись, забрались в машину. - Какой же он всё-таки милый, - проворковала Соня, пихая Лугового локтем в бок. – И весь твой, Бонь. Ты сам себе не завидуешь? Богдан хотел сдержать слова, которые крутились у него на языке, но он все же сорвались: - Не уверен, что он весь мой. - В смысле? – не поняла Сонька. Луговой пожал плечами. - Пока и сам толком не знаю. - Ой, Бонька, не придумывай себе того, чего нет. Богдан хмыкнул и уставился в окно на Никиту. Тот, со своей обезоруживающей улыбкой спокойно раздавал автографы и фотографировался. Марчук что-то тихо сказал Стасу, кивнув куда-то в сторону. Тот оглянулся, нахмурился и подошёл к своему подопечному. - Извините, барышни, но нам пора, - твердо проговорил он, и затем добавил на ухо Никите: - Садись в машину, если не хочешь встречаться с Ланге. Впрочем, Эрик Ланге – бывший немецкий любовник Шатохина, уже успел приблизиться к ним. - Никита, я бы хотел поговорить с тобой. Голос с приятным тембром раздался позади Ника, с быстротой молнии вызывая воспоминания прошлого. Он повернулся. И, встретившись с мужчиной, преподнёсшим ему роскошную корзину цветов, взглядом, покачал головой. - Не о чем. Эрик продолжал смотреть в его глаза. - Я специально приехал в Россию. Мне многое нужно тебе сказать. Я сожалею о случившемся, но если бы ты дал мне шанс… При воспоминании об измене Эрика внутренности Шатохина скрутились в узел. Это было слишком мерзко и унизительно. Он испустил долгий вздох. - Ты был слишком строг ко мне, - продолжал Эрик. – Тот эпизод ничего для меня не значил… Неожиданно для всех Кондратьев прервал монолог. Оттеснив немца плечом, он буквально втолкнул Ника в машину, захлопнул дверцу и после обратился к нему: - Возвращайся в Мюнхен. Не трепи парню нервы, и не создавай поводов для пересудов.