Простое созвучие

«Еду в Оренбург, - написал Никита Кондратьеву, расположившись в купе. – Пробуду там некоторое время, сколько точно пока не знаю. Позвони мне после судебного заседания». Телефон зазвонил через пару минут. - Что у тебя случилось? Зачем тебе в Оренбург? Ты к Кольцову едешь? Вы созванивались? Где остановишься? Ник вздохнул, выслушивая град вопросов. - Ничего не случилось. Просто решил развеяться. – Он не собирался делиться со Стасом своими проблемами в отношениях с Богданом. - С Серегой мы не созванивались, но я в любом случае зайду к нему. Остановлюсь в «Сити». - Что-то ты не договариваешь, - с подозрением заметил Стас. – Ну, да ладно. Будь на связи. *** С утра Богдан проснулся с головной болью, сил встать не было, куда-то идти – тем более. События вчерашнего вечера припоминались с трудом. Зарывшись головой в подушки, он снова отключился. В следующий раз Луговой открыл глаза в полдень. Самочувствие улучшилось, хотя голова ещё побаливала, и во рту ощущалась противная горечь. Он дошёл до ванны, умылся и как следует вычистил зубы. Затем заставил себя принять душ. Память медленно возвращалась. Богдан вспомнил вчерашний визит Никиты. Вспомнил, что они поссорились из-за Парфёнова, хотя это и ссорой-то назвать нельзя было. Ник просто ушел, не став его слушать. Саня… После ухода Никиты он предложил ему выпить, и они на двоих оприходовали бутылку коньяка, которая оказалась в его квартире еще несколько лет назад. Вроде бы подарил кто-то из коллег на какой-то праздник. С крепким алкоголем Богдан никогда не дружил, предпочитая вино либо пиво. На кухне Луговой обнаружил свой телефон, который тут же булькнул сообщением. В надежде, что это Никита, он провёл по экрану пальцем. Но это был не он. Ночь была охуенная. Жаль, что я не знал раньше каким диким и ненасытным ты становишься под воздействием коньяка… Головная боль с новой силой застучала в висках. Богдан тупо смотрел на сообщение от Парфёнова. - Твою мать. - Он устало потёр лицо. - Не было печали… Последнее, что он помнил – это как они с Парфёновым сидели на диване, и тот подливал алкоголь в его бокал. На этом всё. *** Едва успев заселиться в отеле, Никита отправился в Бузулук. Несмотря на то, что этот город принёс ему в детстве много бед, его все равно туда тянуло. В конце концов, свой характер он унаследовал от этого города. Да и могилу матери хотелось навестить. Слишком редко он это делал. Правда, исправно платил работникам кладбища, чтобы те поддерживали на могиле порядок. На кладбище он встретил соседку Ленку. Ее родители были похоронены через две могилы от его матери. - О, боже… Ты ли это? – воскликнула девушка, округлив глаза. - Э-э… Ну, наверное, я… - С одной стороны Никите хотелось побыть одному, но с другой – он был рад видеть Ленку. Хотя она моментально вызвала у него всплеск воспоминаний и противоречивых, смешанных чувств. В своё время они много глупостей творили вместе. В детстве Ленка была девчонкой без тормозов. Бесстрашно лазала по деревьям вслед за Никитой на самую верхотуру и умудрялась качаться там на ветках. Могла найти общий язык с любой собакой. Вслед за Ником научилась кататься на лошади и самой забираться на нее, хотя была на голову ниже своего друга. А как-то она случайно скатилась кубарем с песчаного откоса, разодрала коленки и локти, но не проронила ни слезинки, лишь попросила Никиту найти подорожник. - Офигеть! Кит! Никита успел позабыть то имя, которым его называла только девчонка из детства. - Я уже и не думала увидеть тебя вот так... – Ленка подошла к Шатохину и, обняв его, крепко прижала к себе. – Ты же у нас звезда. Он фыркнул. - И офигенно выглядишь, - оценивающе заметила она. - Я рад, что встретил тебя. – Никита говорил искренне. Ленка была единственным светлым пятном его детства. - Я всегда знала, что ты выбьешься в люди, - девушка выразительно посмотрела на него, многозначительно улыбаясь. В глаза Никите бросился небольшой шрам над её правой бровью. - А это откуда? – Он легонько коснулся его пальцем, чуть сдвигая со лба подруги капюшон. - Подарочек от одного ухажера, - проговорила она с изрядной долей брезгливости. – А я, дура, замуж за него собиралась. Ник вздохнул. Он никогда не понимал, как можно поднять руку на девушку, как можно причинить боль тому, кто слабее тебя. Но почему-то для некоторых мужчин такое поведение до сих пор считалось нормой. - Да ладно, пофиг. – Ленкины губы растянулись в лёгкой усмешке. Впрочем, Никита успел заметить промелькнувшую в ее глазах затаённую горечь. – Если у тебя есть время, то приглашаю к себе в гости. Посидим, поговорим, чай попьем. Расскажешь мне, кто с кем спит в нашем шоу-бизнесе. - От чая не откажусь, а вот кто с кем спит, я тебе вряд ли расскажу, ибо без понятия. - Ну и ладно, - согласилась Ленка. Никита смёл с гранитного памятника снег. Несколько минут вглядывался в черно-белую фотографию матери. Глаза невольно намокли, и он поспешил вытереть слёзы рукавом. Ленка наводила порядок на могиле родителей. - Что случилось с твоей мамой? – спросил Ник девушку. Отец ее умер, когда Ленке было семь. Шатохин помнил тот день. Он тогда в первый и в последний раз видел, как его подружка плачет. - Онкология, - коротко ответила она.      Никита задумчиво посмотрел куда-то вдаль, затем снова обернулся к Ленке: - Мне жаль… Подойдя к Ленкиному дому, Ник чуть замешкался, уставившись на бывшее жилище, стоявшее напротив. То, правда, уже было перестроено, и жили там совершенно другие, чужие ему люди. А вот в доме Лены мало что изменилось. Да, появилась современная техника, мебель более новая, но ощущения были прежними, и пахло здесь так же, как и раньше. Уютом и теплом. А ещё в доме у Ленки стояло пианино. Её мама любила на нём играть. Судя по всему, инструмент уже давно не использовалось по назначению, но Шатохин всё равно не удержался и, подняв клап, прошёлся пальцами по клавишам. Пианино было расстроено. - Слушай, а о тебе ведь недавно наводил справки кто-то из твоих родственников, -  вдруг сообщила Лена, разливая по чашкам чай с чабрецом. Лицо Никиты переменилось. - Кто именно? – уточнил он. – В шестнадцать лет у меня их как-то неожиданно много стало. - Ну, а ты как хотел? – девушка посмотрела на Шатохина. - Стервятники – они такие. – Она поставила на стол вазочку с печеньем. – Парень какой-то приезжал, братом твоим назвался. В школу нашу заходил, с Валентиной Ильиничной о чём-то разговаривал. - Она до сих пор преподает? - Да. Хоть и на пенсии уже. Никита размешал в чашке сахар. - Сколько у меня, оказывается, и братьев, и сестер. И как только я умудрился при таком количестве родственничков в детдом попасть, – иронично заметил он и невесело улыбнулся. Взгляд девушки пробежал по его лицу. - Знаешь, а я ужасно скучала по тебе. – Она коснулась плеча Никиты. – Даже просила маму, чтобы она усыновила тебя. На губах Ника появилась лёгкая улыбка. Они говорили ещё долго, пока Шатохин не спохватился, что уже поздно и надо возвращаться в Оренбург. - На свадьбу хоть пригласи, - сказала Ленка, провожая старого друга. - Тебя первую, - пообещал Никита. Конечно же, ей он тоже не стал сообщать о своей ориентации. Несмотря на то, что был уверен – она никому не проболтается. Но, как говорится: «меньше знает – крепче спит». - А ты постарайся больше не связываться с козлами, которые поднимают руку на женщин. - Постараюсь, - тихонько вздохнула девушка. Они обменялись телефонами, и Ник пообещал звонить. Ленка кивнула, но вряд ли поверила. Автобус ехал не спеша, и Никита, глядя на белые деревья и холмы, медленно проплывающие за окном, думал о Богдане. Звонков от него не было. Лишь одна-единственная смс: Надо поговорить. Я могу позвонить? Ник ничего не ответил. Снявший трубку Парфёнов, дал ему понять, что они с Богданом снова вместе. Что он не может подойти к телефону, так как спит после великолепной ночи. Были ли у Никиты основания не верить, когда в восемь утра на звонок отвечает бывший любовник твоего парня? Он решил, что таких оснований не было. *** Луговой окончательно пришёл в себя лишь к вечеру. И когда его мозг стал нормально функционировать, он  позвонил Сане. - Что вчера было? – задал он единственно волнующий его вопрос. Парфёнов вздохнул. - Ты напился, я уложил тебя спать. - То есть мы не трахались? Через пару секунд молчания, Сашка признался: - Нет. - Тогда какого чёрта ты мне написал в смс?! - Ну решил пошутить, - хмыкнул Парфёнов и добавил: - Понимаю, что это было глупо. - Сань, ты дебил? – ледяным голосом проговорил Луговой. Одновременно с этим он ощутил, как тяжелый камень свалился с его плеч. О том, что Никита звонил утром, и Парфёнов ответил на звонок он не знал. *** Как ни странно, Ник выспался. Спал он хорошо, крепко и без сновидений. Заказал завтрак в номер и отправил Богдану сообщение: Я в Оренбурге. Позвоню, когда вернусь в Москву. А после позвонил Кольцову… Добродушное лицо Сергея озарила улыбка, едва он увидел Шатохина. - Вот это сюрприз! – воскликнул он, тепло обнимая бывшего подопечного. - Точно ничего не случилось? А то я перебрал всевозможные мотивы для твоего приезда. - Точно. – Никита слега прикусил нижнюю губу. – Просто Москва имеет свойство утомлять. И тогда мне требуется перезагрузка. - Ну и хорошо, что приехал. – Кольцов не стал задавать лишних вопросов. Встретив Никиту во дворе студии, он пригласил его внутрь. – Неделю назад завершились все ремонтные работы. Так что заходи, посмотри… Не студия, а конфетка. И всё благодаря тебе. Ник с удовольствием вошёл в новенькую студию. Сергей уже успел привезти и подключить необходимую аппаратуру. - Уютненько получилось, - кивнул Ник. – Мне нравится. - Оставайся, если никуда не торопишься. - А не помешаю? Не хочу узурпировать твое время. - Не помешаешь. Я собирался сведением песни заниматься. А заодно могу показать тебе кое-что новенькое. - Кстати, помнишь, ты дал мне несколько песен, которые еще для «Неба» писал? - Конечно. - Я бы хотел парочку в новый альбом включить. - Правда? – удивился Кольцов. - Да. Поможешь с аранжировками? - С удовольствием, - обрадовался Сергей. – Ты насколько приехал? Никита пожал плечами. - Не знаю. Пока нет смысла возвращаться в Москву. Концерты у меня только в марте намечаются. В следующие несколько дней Шатохин с Кольцовым были погружены в работу над песнями, искали интересное звучание, придумывали новые штучки, которые могли бы найти отклик у слушателей. Никита не боялся спорить с композиторскими решениями Сергея, а тот прислушивался к его пожеланиям. Ник ощущал поток энергии между ними. Взаимопонимание. Совсем как раньше, когда они еще работали вместе на постоянной основе. Такое приятное родственное чувство. На улице валил снег. А они сидели в теплой студии и колдовали над музыкой. Всё остальное отошло на второй план. В один из дней позвонил Стас. Никита поставил телефон на громкую связь. Стас рассказал, что как он и ожидал, сам Ромин в суд не явился. Судья заслушал адвокатов с обеих сторон, ознакомился с предоставленными ему документами и назначил дату следующего заседания. Сергей выразительно посмотрел на Никиту, когда тот закончил разговор с Кондратьевым. - Я надеюсь, что у Ромина не получится лишить тебя песен. - Я тоже, - вздохнул Ник.