Призраки прошлого

Когда решил вернуться в свою комнату, небо уже начало светлеть. Надо поспать хоть пару часов. Но, выйдя из комнаты Марты, увидел бредущего навстречу её брата. Элиот неуверенно шёл, придерживаясь за стену, готовый, кажется, вот-вот лишиться сознания. Босой, поникший, в простой белой пижаме, порванной и испачканной в нескольких местах. Густая грива растрёпанных волос спускалась на плечи. Почему он в таком состоянии? Нейрам поспешил навстречу как раз вовремя, чтобы подхватить падающего парня. — Тебя мне только не хватало… — прошептал Элиот и отключился. Нейрам не стал искать его комнату в такую рань, просто донёс до своей. Уложил в постель. Сел рядом. Осмотрел его. Дышал Элиот спокойно и размеренно, выглядел просто как сильно уставший человек. Расслабленное лицо в обрамлении густых каштановых волос оказалось удивительно красивым. Что именно делало его красивым, Нейрам не понимал. Элиот не обладал яркой внешностью Винса, мгновенно притягивающей взгляд. Но была в нём какая-то мягкость, ранимость, печаль. Трогательные ресницы и маленький шрам, рассекающий бровь… С какой стати эти сравнения с Винсом?! Нейрам встряхнулся. Нужно осмотреть, нет ли повреждений на теле. Задрал рукава на безвольных руках. Пара синяков, грязь на ладонях, под ногтями. И несколько старых шрамов. Распустил хлипкие полуоторванные завязки и распахнул пижамную рубаху. Снова шрамы. Они казались такими чужеродными на светлой гладкой коже. Такой нежной… А под ней хорошо сформированная мускулатура, какой не должно быть у человека, не занимающегося физическим трудом. Нейрам опустил взгляд на пижамные штаны и почувствовал себя извращенцем. Напомнил себе, что это медицинский осмотр, и быстро спустил их в самый низ, почему-то избегая смотреть в район паха. Окинул взглядом, ничего опасного не обнаружил, всё те же шрамы и синяки. Неужели у бургомистра не нашлось денег заплатить лекарю-магику, чтобы лечил сына без шрамов? И откуда их столько? Вид обнажённого и беззащитного парня будил что-то внутри… Нейрам торопливо натянул всё обратно, даже верёвочки завязал на рубахе. Укрыл одеялом. И зачем-то провёл рукой по растрёпанным волосам… Что-то зацепилось за пальцы. Из копны волос вытянулась нитка паутины. Очень знакомой паутины… Откуда… В голове щёлкнуло и картинка сложилась. Нейрам пристально всмотрелся в расслабленное лицо спящего. Элиот будто почувствовал, прерывисто вздохнул, брови изогнулись. На миг на лице отразилось то болезненное выражение. Захотелось немедленно убрать, стереть это… Не задумываясь, Нейрам снова погладил его по голове, и продолжая движение, провёл ладонью по щеке, невзначай коснувшись большим пальцем губ. Пришла мысль раздвинуть их и осмотреть зубы, но вдруг показалась такой отвратительной! Внутри опять всколыхнулось странное беспокойство. Нейрам вскочил. Прошёлся по комнате туда-сюда, постоял, глядя в окно на занимающийся рассвет. Все-таки нужно поспать хоть пару часов. Решительно вернулся к кровати и, не раздеваясь, лег с другого краю. Спать! И мгновенно провалился в сон. Утро застало в кровати одного. В памяти сохранилось, как кто-то возмущённо отталкивал и вырывался из его рук. Внезапно лицу стало горячо. Кажется, во сне он позволил себе лишнего. Но всё это ерунда. Надо немедленно найти Элиота и серьёзно поговорить. Нейрам вышел в коридор. Наверняка, комната брата где-то рядом с комнатой сестры. Например, напротив. Дверь выглядела более изношенной, чем соседние. Пыль отсутствовала, а бронзовая ручка блестела от частого использования. Нейрам постучал, дёрнул ручку. Заперто. Постучал громче. — Принеси мне воды, Карл, — послышался тихий голос из-за двери. — Это не Карл. Откройте, Элиот. Нам нужно поговорить. Не дождавшись ответа, Нейрам затарабанил со всей силы. — Элиот! — Я… мне неудобно сейчас говорить. Давайте позже, господин Рошен. — Открывайте. Или я сломаю замок. Он сплёл тлен и уже готовился выпустить, когда замок, наконец, щёлкнул. Нейрам распахнул дверь, заставив хозяина дома отшатнуться. Он был всё в той же пижаме, только накинул сверху халат. Выглядел довольно измождённым. — К чему эта спешка? Я не одет. Позвольте мне умыться и привести себя в порядок. Мы можем поговорить за завтраком, — проговорил вроде бы раздражённо, но раздражение это сквозило растерянностью и смущением. — Нормально одет. Видели и менее одетого, — буркнул Нейрам, решительно входя. — Что? — на скулах Элиота вспыхнул румянец. — Вчера ночью вам стало плохо, Элиот. Упали прямо в мои руки. Я должен был проверить, что вы не ранены. Бедняга залился краской по уши и отвернулся, пряча лицо. В это время от двери послышалось странное кряхтение. Там застыл взбешённый Карл, сжимая кулаки и сверля Нейрама злобным взглядом. — Воды принеси хозяину, — не растерялся тот. — Да, Карл. Принеси воды, — не поворачиваясь выдавил Элиот. — Со мной всё в порядке. Воды, пожалуйста. Слуга осуждающе покачал косматой головой и ухромал куда-то по коридору. — О чём же вы так хотели поговорить, что ворвались в мою спальню? — Нет никакой стрыги, так ведь? — Нейрам не собирался тянуть миракса за хвост. — Вашу сестру обвинили напрасно. Но есть стрыгун. Точнее не совсем. Стрыга как и стрыгун — разновидность нежити. А вы определённо живы. Пока. Поэтому я не совсем понимаю, что вы такое, дорогой Элиот. У парня будто выдернули позвоночник. Он весь поник, устало опустился на кровать, облокотясь на колени, спрятал лицо в ладонях. — Знаете, я даже рад. Рад, что вы всё узнали, — он совсем не пытался оправдаться. — Рано или поздно это должно было случиться. Надоело жить в страхе и стыде. Я так устал… Нейрам молча смотрел на склонённую голову, рассыпавшиеся волосы в золотисто-каштановых бликах от солнца, дрожащие тонкие пальцы. И в груди нестерпимо щемило. Хотелось встряхнуть его, чтобы прекратить это, или оплеуху отвесить… Нет. А что если поцеловать? Какое у него тогда будет лицо? — Рассказывайте, — потребовал вместо этого Нейрам, опираясь о стену возле окна, так чтобы видеть Элиота, комнату, дверь и немного за окном. — Когда это началось? Элиот вздохнул, отнял от лица руки и уткнулся взглядом в пол. И послушно заговорил: — Шесть… Нет, семь лет назад. Мне было тринадцать. Стали сниться странные сны, где я становился зверем и резвился в лесу. Матушка уже была мертва к тому времени, и отец не жил с нами. Некому было заметить и… Может быть тогда еще можно было что-то сделать… Поначалу это случалось редко. И только по ночам. Я… начал обращаться в монстра. Сильного, быстрого и совершенно дикого… Первой узнала Марта… Сперва скрывала даже от меня самого. Милая сестрёнка, я так виноват перед ней. В дверях возник Карл. Вид у него был решительный. В руках он сжимал топор. Здоровый такой колун для дров. За спиной маячила квадратная старуха. — Ка-а-арл! — осуждающе воскликнул Элиот, вскакивая. Подошёл, отобрал инструмент, с усилием втащил его в комнату, привалил к стене. — Я же сказал — всё в порядке. Наина, ну хоть ты его вразуми. И сколько мне ещё ждать воду? Старуха протянула кувшин. Сейчас в дневном свете Нейрам видел явное сходство между этими людьми. Карл и Наина родственники. Может быть мать и сын. И похоже, одинаково преданы семье бургомистра или конкретно Элиоту. — Спасибо, дорогая. Ты всегда знаешь, что мне нужно, — Элиот ласково коснулся морщинистой руки и лицо старухи осветилось поистине материнской добротой и нежностью. — А теперь займитесь делами. Нам нужно поговорить. Всё будет хорошо, обещаю. Он закрыл дверь, пока те двое так и стояли за ней. Налил себе воды в толстостенный стакан и жадно выпил. — Наина была служанкой ещё моей матери. Очень её любила… И сына воспитала таким же. Я про Карла. После смерти мамы поползли слухи, наш дом стали называть проклятым. Когда он начал пустеть, только Карл и Наина остались с нами… Они знают. Всё это время покрывали меня, рискуя жизнью. Я опасен. Ночами обращаюсь в монстра, дикого зверя. Поутру прихожу в себя где-нибудь в лесу. С ужасной слабостью в теле. Иногда весь в крови… И ничего не помню, где был, что делал… Кроме одного раза, кажется… — он на секунду задумался и поднял взгляд на Нейрама. — Помню, как смотрел на вас в окно, только почему-то снаружи. Хотя может это был просто сон… — Почему вас не лечили? В городе ни одного мага-лекаря? У бургомистра недостаточно денег для сына? — Мы пытались. Но лекари только поправляли здоровье. Основную проблему никто не видел, а мы боялись спрашивать напрямую. Осторожные расспросы ничего не дали. Никто не слышал о подобном. Марта принялась скупать книги. У нас целая библиотека книг по магии, медицине, оборотням… Получилось выяснить только, что так может действовать проклятие тёмного мага. Сильного. Вот только я в жизни не встречал ни одного тёмного мага… «Одного точно встречал. Вчера, — Нейрам улыбнулся самым кончиком губ. — Монстр и некромант — подходящая компания.» Однако, почему этих детей бросили совсем одних в борьбе с такой проблемой? Ну хорошо, с парой слуг. Где был их отец всё это время? — Как так вышло, что бургомистр не знает? — Отец отдалился после смерти мамы. Когда поползли эти слухи… Дела города занимают много времени. Для отца это всегда было на первом месте. Он перестал возвращаться на ночь, удобнее было переночевать в здании магистрата. А потом, когда купил комнаты поблизости, и вообще появляться перестал… От нас требовал только, чтоб вели себя благопристойно, учились и не позорили его… — Что за цепи в комнате вашей сестры? Она приковывала вас? — Да, — Элиот прятал глаза, судорожно сжимая в пальцах стакан. — Так было лучше для всех. — А теперь вы делаете это сами? Парень кивнул. — Когда успеваю. Это происходит не каждую ночь. — Как она умерла? — Это… это полностью моя вина. — Я должен рассказать бургомистру. — Хорошо, — чуть слышно произнёс Элиот, опустив голову. — Мне нужно полчаса, привести себя в порядок. — Оставайтесь здесь. Я сам.

***

— Элиот?! Нет. Не может быть, — бургомистр подскочил так, что упало кресло, а тяжёлый письменный стол с зелёным сукном на столешнице явственно качнулся. — Это шутка? Проклятье! Не надо со мной шутить, господин Норман! — Мое имя Нейрам Рошен… — …ученик Бергамота. Я так и сказал. Не важно… — Я видел его, — перебил Нейрам. — В том доме этой ночью. А утром Элиот признался во всём. Ваша покойная дочь не стрыга. Отпустите её. Займитесь сыном. Бургомистр по-рыбьи молча открывал и закрывал рот, но возражений так и не последовало. Видимо, новость не была для него совсем уж неожиданной. Он что-то подозревал, но боялся поверить, продолжая упорно цепляться за версию со стрыгой. — Признался? — упавшим голосом проговорил он наконец. — Вы должны были найти оправдание для Марты. А не обвинение для Элиота… Где он? — Ждёт дома. — Вот пусть там и сидит… Сидит там… Пока… Что же делать? — Ландсберг как-то весь сдулся, засуетился, принялся передвигать какие-то бумажки на столе. — Вы хоть представляете, что начнётся, если в городе узнают? Катастрофа. Полная катастрофа! — он попытался сесть и чуть не упал. Растерянно оглянулся на лежащее кресло. — Начнутся беспорядки. Эта чернь. Им только дай повод! Разве мало я для них сделал? Шахты. Фабрики. Водонапорная башня. Кто это сделал всё? А? — голос вновь окреп, бургомистр нащупал почву под ногами. — Мощеные улицы. Газовые фонари… И никаких нищих, бродяжек. Да я их собственными руками! — для пущей убедительности потряс растопыренной пятернёй перед невозмутимым лицом Нейрама. — Да этот городишко только благодаря мне!.. Но им же плевать. Неблагодарные отбросы. Никто и не вспомнит. Эй! Куда это вы, чёрт возьми? Вы должны мне помочь! Нейрам накинул капюшон, поднялся и вышел, не прощаясь. Он вспомнил, где встречал Олдреда Ландсберга. Дверь обо что-то стукнулась, открываясь. Послышался «ой» и что-то упало. Под дверью обнаружился Стефан, потирающий лоб. Нейрам сгрёб парня за грудки и поднял как котёнка. — Сболтнёшь кому-нибудь — ты труп. Не шучу. И, не слушая испуганных заверений, удалился.

***

Пятнадцать лет назад. Тощий долговязый мальчишка в потрёпанной одежде не по росту мчался по узким улочкам окраин, петляя зайцем по замусоренным подворотням. Где-то за спиной гремел топот копыт погони, но здесь им было нелегко разогнаться. Обдирая плечи, он протиснулся, рискуя застрять, в узкую щель между кривым домом и какими-то постройками-развалюхами. Вывалился на задние дворы и снова нырнул в грязную подворотню. Прислонился к стене, тяжело дыша и кашляя, легкие жгло, во рту пересохло, каждый вдох продирал горло наждаком… Чуть отдышавшись и успокоив сердце, прислушался. Кажется, оторвался. Смахнул со смуглого лица прилипшие темные пряди отросших волос. Чуть не схватили! А ведь он не сделал ничего дурного! За что? Надо возвращаться. Попетляв по окраинам, вышел обратно на людный тракт, что шёл через городок насквозь. Чуть в стороне встали лагерем беженцы. Бедные скитальцы, вынужденные искать себе новое место для жизни после того, как их горы заняли орки. До лагеря оставалось всего ничего, когда за спиной вновь послышался дробный конский топот. Городская стража. Внутри все сжалось от страха. Неужели опять? Если не оборачиваться, не заметят? Он постарался затеряться среди прохожих, пристроился к группе гружёных повозок. — Эй ты! А ну стоять! — раздалось прямо за спиной, и парень не выдержал. Сорвался с места и припустил, так что замелькали грязные пятки. Но далеко не ушёл, спрятаться на дороге негде. Конные окружили, толкая и тесня, сбили с ног. Мальчишка сжался в дорожной пыли, судорожно закрывая голову от страшных копыт. Лошади храпели, взбрыкивали, стражники смеялись. Он их не видел, только копыта, что надвигались и надвигались, заставляя всё отползать и отползать. Под руку попалось что-то гладкое, покрытое чешуйками. Как змея. Не раздумывая, он бросил её под копыта лошади. Здоровая чёрная гадюка с громким шипением поднялась из дорожной пыли, заставив коня с испуганным ржанием взвиться на дыбы и сбросить седока. Тот вскочил, бранясь, глянул вслед убегающей лошади и шагнул к мальчишке, который всё не мог прийти в себя. — Ах ты тварь! — стражник, здоровый как медведь, замахнулся, готовый отвесить мальчишке крепкого тумака. — Стоять! — прозвучал негромкий внушительный голос и стражник почему-то остановился. — Что бы он не сделал, бить не советую. — Что? А ты кто такой? Ещё один бродяга! Мальчишка, не решаясь подняться с земли, с испугом наблюдал за перепалкой. — Все вы воры и проходимцы! Отребье! Вам не место в моем городе, — кричал стражник, распаляясь. — Он что-то украл? — Ненавижу бездельников, — не слушая, продолжал наступать стражник, тыкая в незнакомца пальцем, брызгая слюной и блестя пробивающейся лысиной. — Всех этих нищих, попрошаек, убогих. Хочешь есть — иди работай! Нечего прикидываться больным и несчастным. На жалость давить. — То есть вся проблема в том, что он беден? — Плевать мне на их проблемы! Пусть работают как все или убираются. Никому не позволю жировать здесь на грабеже и разбое. Я начальник стражи этого города и я очищу его от всякой швали. Помяните мое слово! Весь сброд разгоню! Человек в чёрном с глубоким капюшоном на голове загородил собой мальчишку и произнёс негромко, но значительно: — Злоба твоя вернётся к тебе приумноженной. Однажды ты придешь просить о спасении того, кого сейчас презираешь. В погоне за бессмысленным и бесполезным ты потеряешь самое дорогое, но когда поймёшь это, будет поздно. Стражник сплюнул в дорожную пыль и ушёл ловить лошадь. В этот день тринадцатилетний бродяжка Нейрам встретил Мабергота Тихого. Внимательно разглядев давно иссохшее, раздавленное колесами повозок змеиное тело, в которое мальчишка походя вдохнул нежизнь, тёмный маг предложил ему пойти в обучение.

***

Вот и исполнилось пророчество Мабергота. Или же проклятье? Нейрам не очень в этом разбирался, предпочитая использовать более быстродействующие и надёжные способы. Как бы там ни было Ландсберг потерял почти всю семью. Но, кажется, больше всего переживал за репутацию и кресло бургомистра. Не понимая, что того и гляди потеряет и сына. Нейрам бродил между полками библиотеки в доме Ландсбергов, задумчиво рассматривая корешки книг. Коллекция очень неплоха, очень! Если Элиот всё это читал… Несправедливо, что именно он расплачивается за грехи отца, хотя с учителем даже ни разу не встречался. Нейрам почувствовал укол совести и понял, что если не поможет, дальше придётся что-то делать с чувством вины. Но как снять проклятье тёмного мага, уже тогда, пятнадцать лет назад превосходившего его в умении настолько, что простая угроза, даже предупреждение превратилось в родовое проклятье? Теоретически, не разбираясь в тонкостях, любое проклятье может снять сам наложивший или превосходящий по силе маг. Мабергот мёртв. Нейрам собственноручно отпустил его вместе со всеми душами, которые похитил Безликий. Искать превосходящего по силе тёмного мага? Или всё же попытаться разобраться в природе проклятий? Размышления прервал звон разбитого стекла. Где-то наверху… В саду показалась фигура в белом и странными скачками направилась к зарослям. Нейрам бросился к окну. За размышлениями опять не заметил как стемнело. Рванул створки, нещадно выламывая. Проклятье, решётка! Надо спешить! Фигура почти скрылась за деревьями сада. — Элиот! Стой! — беспомощно крикнул вслед. Опять не успел… Возня с окном отняла драгоценное время. Глаз уловил, как что-то белое мелькнуло среди ветвей и стволов. Вернулся? — Элиот, иди сюда. Не прячься, я не причиню вреда. Я хочу помочь, Элиот, — он говорил что-то успокаивающее и вглядывался во тьму, копя в пальцах заряд. Нельзя промахнуться, второго шанса может не быть. Ночное зрение позволяет видеть тепло, этого зверь не мог учитывать, прячась в кустах боярышника. Ещё немного… Ещё… Нейрам послал такой мощный заряд парализации, что свалил бы слона. Фигура в кустах беззвучно опустилась на землю. И снова Нейрам укладывал бесчувственного парня в свою постель. Не было времени искать слуг. Колоритная парочка ночью не показывалась, наверняка, запирались в своих комнатах. И не напрасно. Нейрам подозревал, что хромает Карл не с рождения. Элиот почему-то не выглядел монстром. При том, что в саду прятался явно не человек. В кустах, конечно, его никто не разглядывал, а в постели сейчас лежал бледный и окровавленный, но обычный Элиот. Порезы нашлись на правой руке и плече, и небольшой на лбу, похоже зверь поранился о стекло. Вот зачем везде решётки. Парализацию Нейрам снял сразу же, но пока парень в сознание не приходил. Нужно обработать раны. Некромантия, мягко говоря, плохо подходит для лечения, поэтому пришлось пользоваться обычными методами. Не привыкать. Раздел его по пояс, промыл порезы питьевой водой, обработал кровоостанавливающим и ранозаживляющим бальзамами. Иметь такие вещи при себе — давняя привычка и жизненная необходимость. Густая, пахнущая травами и мускусом субстанция склеила края ран, но перевязка не повредит. Бинтов под рукой не нашлось, пришлось пожертвовать простынь. Умело накладывая тугие повязки на плечо и руку, понял, что ещё не делал подобного ни для кого, кроме себя. Даже для Винса. Тот не подпустил бы к себе в таком беспомощном состоянии, да и лечил себя всегда самостоятельно. Больше ничьи раны Нейрама не волновали. Почему же тогда сейчас… Додумать мысль не успел, кисть, которую в этот момент перебинтовывал, вдруг напряглась в его руках. Элиот пришёл в себя и молча удивлённо смотрел. Глаза его переливались золотом, отражая лунный свет. «Наверное, это становится заметно только в ночном зрении», — отстранённо подумал Нейрам, с усилием отводя взгляд, чтобы вернуться к прерванному занятию. — Что произошло? — пользуясь здоровой рукой, парень подтянул повыше одеяло, прикрыл оголённую грудь. Его стеснение в подобной ситуации отчего-то казалось… милым. — Вы выбили стекло наверху, — коротко пояснил Нейрам, перевязывая тонкие пальцы. Глубокий порез прошел через три из них сразу, нужно плотно забинтовать и обеспечить неподвижность, чтобы срослось без последствий. — Но как же… А, понятно, — ответил сам себе. — Я не закрыл ставни. Сегодня что-то сам не свой… Нейрам продолжил свою работу молча и Элиот печально добавил: — Я всё ждал… Думал, отец придёт… захочет поговорить, после того как узнал. Но он не пришёл. Наверное, я ему противен. Даже не прислал констеблей, чтобы заперли где-нибудь. Я ведь опасен… Похоже, ему действительно всё равно. Лучше бы я совсем убился об это окно. Нейрам затянул узел на бинте, заставив своего пациента зашипеть и немного прийти в себя. — Удивляюсь, как вы до сих пор живы, — двусмысленно заявил он, собирая свои пузырьки и остатки изорванной простыни. — Вы об этом? — Элиот повертел перед глазами забинтованной рукой, разглядывая результаты стараний своего неожиданного спасителя. — На этой твари всё быстро заживает. К утру обычно всё цело. Кстати, почему так темно? — Ночь только началась. — Но… Как вы это сделали?! — поражённо воскликнул Элиот. — Что? — Если обращение произошло, то это до утра. Я должен был очнуться только с рассветом. Как вам это удалось? — Ничего я не делал. Разве что хороший заряд парализующего. — Он привёл постель в относительный порядок и лёг рядом с Элиотом всё так же в одежде. — Спите. Завтра будем думать, что делать дальше. Нейрам собирался подремать хоть одним глазком, но сосед достался слишком беспокойный. Элиот сопел, вздыхал, вертелся. Раны беспокоят? Кажется, где-то был обезбол… Лишь услышав странный прерывистый вздох, Нейрам поднялся и всмотрелся в лицо Элиота внимательнее. Бледность на щеках сменилась горячечным румянцем. Дыхание слишком участилось, для лежащего в неподвижности человека. Нейрам потрогал его лоб, стараясь не потревожить небольшой порез у кромки волос. Элиот вдруг прильнул к руке, прикрывая глаза. А в следующий миг резко отклонился, будто очнувшись. — Вы… я… Мне лучше уйти, — парень вспыхнул и попытался подняться. — Нет. Сегодня спите здесь, Элиот, — удержал его Нейрам. — Я должен проследить. — Но мне правда лучше уйти. Я чувствую себя как-то странно… — Оборот начинается? — догадался Нейрам. — Нет. Это другое… — Говорите яснее. — Я… я не могу. Нейрам довольно грубо сдёрнул одеяло, подозревая, что бедняга просто боится признаться. Но ничего противоестественного не разглядел. Только вот Элиот почему-то подтянул ноги и прикрыл пах. И отчаянно покраснел. Вот в чём дело! — Простите! Я не должен… Это случайно… Я немедленно уйду, — залепетал он, порываясь вскочить. — Стоять! — Нейрам уложил его обратно и отвёл руки, чтобы оценить масштабы катастрофы. Катастрофа бодро топорщила пижамные штаны. — Куда такой пойдёшь? — Н-не трогайте, пожалуйста, меня, — парня пробила крупная дрожь. — И часто оно так? — Н-нет… Не надо смотреть… — Тихо. Не стесняйтесь Элиот. Я тоже мужчина, всё понимаю. Могу помочь, пока ваша правая рука не в строю, — Нейрам и сам не знал почему предложил такое. Что-то подтолкнуло. То ли поведение Элиота, то ли его чистота и наивность, то ли желание подразнить. А может другие желания, потаённые, ещё не осознанные до конца. Но он ловко притянул парня, обнял со спины, привалив к себе, как в кресло усадил, и заодно слегка прижал руки. Элиот растерянно замер. Однако, неровное дыхание выдавало его волнение. Руки прошлись по голой коже груди, просто поглаживая, и парень вдруг затрепетал всем телом. Дёрнулся, испугавшись собственных реакций, но Нейрам не пустил. Он такого ещё не видел. Даже Винс в руках Леконта не вспыхивал от одного прикосновения. К чёрту эти сравнения! — Что со мной? — отчаянно простонал Элиот и извернулся, то ли пытаясь вырваться, то ли не в состоянии сидеть спокойно. — Просто возбуждение. Всё хорошо. Накопилось. Надо снять, — Нейрам никогда не был силён в утешении. И сейчас почему-то жалел об этом особенно остро. — Просто расслабьтесь. Я всё сделаю. Уж подрочить-то сможет. Хотя просто подрочить казалось мало, хотелось сделать приятно. Нейрам прижал парня к себе боком, погладил опять. Провёл легонько по животу, чувствуя, как тот втягивается под рукой, и приспустил пижамные штаны. Прелюдии тут излишни. Член чёртиком из табакерки прыгнул прямо в руку. Элиот тихонько застонал и спрятал лицо в основании шеи неожиданного партнёра, задышал прямо в ворот. Горячая волна прошла у Нейрама по телу. За неимением лучшего, облизал ладонь, щедро смачивая слюной, и вновь опустил на горячий, нетерпеливо подрагивающий орган. Много времени это не заняло. Пара минут простых поступательных движений и Элиот разрядился, так сладко выстанывая «Нейра-а-ам!», что у того окончательно закаменело. Больше всего хотелось сейчас развернуть обмякшее тело, бросить на кровать, подмять, обездвижить и вломиться. И долбить, долбить, долбить! Хотелось до звёздочек в глазах! Но повторять прежние ошибки Нейрам не собирался. Только не с Элиотом. В отношении него это представлялось особенно кощунственно. Парень, не догадываясь, что творится в душе внезапного помощника, уже доверчиво сопел в его руках. Нейрам осторожно опустил спящего на постель и поднялся. Даже дрочить в его присутствии казалось неправильно. Решил дойти до уборной. Тихонько вышел, бесшумно притворив дверь. Уже почти дойдя до противоположного конца коридора, услышал шум. Что-то упало. И взвыло… — Нейрам! Нейрам! — донеслось отчаянное и подозрительно хриплое. Тот оказался у двери раньше, чем успел подумать об этом. Она распахнулась, и Элиот вывалился прямо в руки. За эти пару минут отсутствия оборот прошёл почти наполовину. На Нейрама со страхом смотрели огромные совиные глаза, нос искривился, показались клыки. Непропорционально удлинились руки, спина сгорбилась. — Нейрам, не уходи! Нейрам. Началось… Это опять началось… — бормотал Элиот, в ужасе цепляясь за поддерживающие руки. — Тихо. Тихо. Я здесь. Держу тебя. Всё хорошо, — твердил Нейрам, понимая, что нихера хорошего тут нет. В лучшем случае опять отделается парализующим. А может придётся провести под его действием ночь. В худшем… всё что угодно. Следующие пару минут он наблюдал стремительный обратный оборот, ну или как там называется, когда монстр в человека перекидывается. Нейрам не знал, но руками и всем телом чувствовал, как парня корёжит. Мышцы скручивало жёсткими судорогами. С мерзким влажным хрустом перестраивались кости и сухожилия. В мучительной агонии он не мог даже кричать, только стонать через стиснутые до скрипа зубы. Какой же силы должна быть магия, чтобы так изменять кости и ткани в считанные минуты? И что при этом должен чувствовать Элиот? — Нейрам, не уходи. Нейрам… — всхлипывал Элиот, тяжело дыша и обмякая в руках Нейрама. — Не уйду. Куда ж я теперь денусь, — тот помог парню лечь. Сам устроился рядом, вытер влагу с золотистых глаз, поцеловал в лоб, покрытый испариной. И аккуратно прижал к себе, стараясь не тревожить открывшиеся раны. Деваться ему действительно некуда…