Edgerunner

Юнги вздрагивает, когда слышит стук в своих апартаментов, а чуткие звуковые индикаторы заставляют его открыть глаза практически сразу. - Господин Мин, к Вам хочет войти гость с кодовым именем "J-hop3", желаете ли Вы его впустить? - Юнги, открой, твой Эндрю опять код поменял.. Я думал, успею. - И смеётся, заставляя осесть в кровати, мотая головой. Сердце бешено стучит от испуга, и от того, как тяжело ощущается встроенная пластина для изучения новых технологий. - Да, код 349P, впусти его. - Раздаются тихие шаги, и Мин выдыхает, когда видит Хосока. Слабо улыбается, отворачиваясь к окну и жмурясь. Не проснулся до конца, еще и незваные гости приходят, совсем не предупреждая о своих намерениях. Да и стало ли это важно, когда хоронится каждое ощущение. Страх, любовь, беспокойство, тревожность, ненависть, взаимность, не имеет значения для них. - Я уж думал не примешь после прошлого раза. - как же.. - Я на ночь. Утром уйду. - Знаю. Сходи в душ, умоляю, я не могу.. пожалуйста? - он с жалостью смотрит на него, когда старший подходит ближе и тянет к нему покрытые пятнами чужой крови руки. Темные глаза с грустью смотрят в родные, хосоковы, полные искринок сегодняшнего вечера. Сколько он убрал людей... даже думать не хочется. - Могу я..? - Можешь. - Юнги кивает, вновь отворачиваясь к окну и смотря на небо, затянутое темными облаками. Лишь голограмма темного звездного неба и луны скрашивает ощущение грязи на теле, в воздухе, жизни, и он вновь кивает, когда он обнимает его.

***

- Ах, Хосок-ки.. - тянет Мин, так красиво выгибаясь на смятых шелковых простынях, пока его вылизывает участник уличных боёв и убийств, сильно удерживая раздвинутые бедра. Вгрызается в мягкую плоть, проникая глубже и исчезая в сладковатых соках своего любимого человека. По крайней мере, человека, к которому он ещё способен что-то испытывать. - Какая же ты шлюха. Я тебя ничем не кормил всего пару дней, взгляни, что ты представляешь из себя? - Мин скулит, притягивая за шею к себе Хосока, позволяя ему кусать и шлепать свои сиськи, оставлять засосы на тонкой коже, заставляя дергать пахом в сторону тепла, в сторону горячего тела над собой. Юнги натурально скулит, удивляя Чона, который растирает до невозможности мокрые лепестки половых губ. Они то и дело покрывают своими соками погрубевшую ладонь, заставляя младшего дергаться и стонать на чужое ухо, кусаться и чуть ли не рыдать, когда теплая рука исчезает. - Нет, н-нет, в-верни, Хосок-ки... в-верни!... - жалобный скулёж забавляет мужчину, который возвращается, но не рукой, а бедром, заставляя нуждающегося мальчика под собой тереться об горячую кожу, покрывая ароматной смазкой. - какая же ты свинья, Юн. Каждый раз только и думаешь, как запачкать меня. - П-прости, С-Соки, Юни нужно... - Он тут же замолкает, удивленно и резко хватаясь за крепкую руку по левую сторону, когда по его пизде проходится сильный удар. Вскрик и волна странного, горячего удовольствия заставляет его сжаться и чуть ли не заплакать, когда он вскидывает таз навстречу следующему удару. Налитый кровью клитор забавит старшего, когда он нажимает на него и быстро водит по нему с неумолимой скоростью, пока Мина выгибает в неестественные позы. Он бессвязно шевелит губами, молча хватая воздух ртом, пытаясь о чем-то предупредить Хосока, когда он начинает ссать. Маленькая кнопочка от удовольствия сильно пульсирует на пальцах мужчины, когда он продолжает сжимать её и стимулировать дальше. - Нет-нет-нет-нет.. - Быстро тараторит Мин, пытаясь оттолкнуть его руку. Конча течёт из его дырочки, совсем невидимая за сильным потоком мочи. Грудь быстро вздымается от частых вдохов, Хосок видит как пульсирует приступами остаток оргазма и то, как покрывается потом весь Юнги. - Ты милый, когда такой. - т-ты.. не делал так, раньше.. - усталое шипение раздается где-то из-за подушек, когда Хосок вставляет уже сморщившиеся пальцы в липкое, теплое и приветливое нутро, добровольно разминаемое настойчивым Хосоком. - а я и не знал, что ты так умеешь. Юнги хныкает, когда ощущает движение внутри. Он лениво натирает вспухший и побаливающий после такого клитор, кусая губы и дрожа от каждого толчка. Нежные стеночки с трудом принимают и тонкие пальцы старшего, и он не знает, какие последствия этой ночи будут после члена, который ждёт своего часа. Пальцы юрко ищут нужные точки, и когда находят, начинают толкаться совсем беспорядочно. Мин скулит и ноет над ухом, крепко держась за плечи старшего, часто дыша. Его сердце не выдержит такого и выпрыгнет из грудной клетки в чужое лицо, запачкав своей алой кровью. Толкаясь в узкую писю, он совсем забывает о себе, как будто вновь отключается, пока тихий голос не зовёт его к себе, нежными касаниями пробуждая от какого-то транса. - Трахни меня, Хос-ок.. - он или давится, или тянет чужое имя, когда его бедра сводит судорогой и они мелко трясутся от резких движений, а может и от предвкушения большого хуя в своей письке. - Сейчас, малыш, ты скоро? - Ах, да, Сокки.. - Он так мило жмурится, прикусывая губу и счастливо улыбаясь. В груди сверху что-то ёкает на его эмоции, и он вытаскивает тонкие пальцы из податливого нутра, облизывая их. - вкусный. Глазки-бусинки шарят по потолку, а руки не знают куда себя деть, пока Хосок пристраивается к влажным складкам. Пару раз прокатываясь горячим стволом между них и задевая возбужденный до боли клитор, он смеётся с дрожащих бедёр и соскальзывает внутрь, заставляя чужую пизду расшириться до отказа. Мину нереально плохо и хорошо одновременно, абсолютно каждая его стеночка натянута до предела и он скулит, когда гладит живот в успокоении, ощущая еле ощущаемый бугорок. Он чувствует его так близко к матке, что не может и двинуться или вдохнуть, боясь, что войдёт еще глубже. Толчки такие небрежные и грязные, а милые стоны только распаляют Хосока, заставляя его бить по маленьким сиськам и кусать миловидные соски в виде сердечек. Ему определенно нравится внешний вид этого парня, он определенно хочет выдоить из него соки, и он определенно заставит его не раз простонать своё имя. Он жмурится и ластится к горячим рукам как котёнок, каким и стал в течении своей жизни. Податливый, раскрытый, с желанием ждать и любить. Всё то, чего не может позволить себе Хосок, он находит в человеке под собой. - Хосок, так.. так хорошо, ах, не останавливайся... Хлюпающие звуки, смазка на лобке Чона, скатывающаяся к яйцам и блестящая в искусственном свете, полная дырка Юнги, который мурчит от удовольствия и кусает губы, красиво выгибается от особенно грубых толчков и от удивления пищит. Хосок пробивает его вход в матку как в натуральном хентае, и он это чувствует каждой своей мышцей и нервом. Он плачет, прижимаясь к жилистому телу, рвано выдыхая и смотря на место, в которое Чон так агрессивно толкается. Много слизи, она взбивается в пену, обрамляющую края дырочки и заставляет заскулить, пока он теребит бусинку клитора. Другая рука ласкает грудь, и старший смеётся с разбитого состояния младшего, для него действительно важно уже просто кончить, и он примет все, что ему даст старший. - Сейчас сучка понесёт. Ты же понесёшь? Выносишь котят? - конечно это шутка, Юнги никогда бы не разрешил себе залететь от наемника. - Каких к-котят.. п-прид-дурок.. - Он и заикается, уже сжимая и разводя бедра в предоргазменном состоянии, сжимает ручки в кулаки, когда Хосок совершает последние рваные, до нельзя глубокие фрикции и кончает внутри. Мин готов чуть ли не разрыдаться. Ему не хватило совсем немного, пока до его затраханного разума не доходит - это не конец, и в его письку опять долбиться. Глаза в пелене слез, накатывающая истерика, вновь оргазменные волны, он путается и начинает плакать от различных ощущений, потому что до одури хорошо и также плохо. Обмякающий член и грубые пальцы Чона, дергающие и шлепающие по клитору, заставляют его сквиртануть и пустить ручейки по чужим бедрам еще раз. Мин загнанно дышит, когда член покидает его. Хосок ухмыляется, приподнимая за задницу Юнги и видит милейшую картину. Недавно аккуратная и миленькая дырочка расстрахана и смотрится неряшливо, а потом картину еще украшает и вытекающая из неё сперма. - Миленький.

***

На следующий день Юнги красный от стыда и смущения, пихает в свою дырочку три пальца и плачет от неудовлетворенности. Ничего не спасает его вагину, и он с надеждой вновь яростно трется о подушку, потому что кисть уже устала, да и дырочка ещё не пришла в норму после вчерашнего траха.