filth

      Не могу до конца осознать происходящее, сколько бы не пыталась проанализировать состояние, каждый раз откатывалась в прошлое. Оно проблемное, разрушающее и ноющее, но только там мне нормально. Потому что знаю, что будет дальше. Будущее же неизвестно, от этого и страшно.       По телу прошелся электрический ток, а тело перестало функционировать. Такая до сих пор не знакомая пустота и тишина в голове (чаще всего у меня рой различных мыслей), что не до конца понимаю эмоции. Такие холодные губы, но горячие чувства, вызванные Кристиной пугают. Я убеждала себя каждый день, каждую секунду после нашей встречи, что это не тот человек, который мне нужен, что возле неё мир начинает трескаться, а я иду босыми ногами по дрожащей тропике, которая медленно превращается в раскаленную. Мне ближе холод: медицинская сталь, она всегда холодная и готовая причинить боль. Отчего-то именно это помнится отлично, как и ощущение пустоты, ведь на все мои крики, родная мать только шептала, что нужно быть сильной. Именно поэтому я сломалась.       Мне не осознать до конца ситуацию, не приходилось ранее сталкиваться с подобным. Такие отчаянные поцелуи, такие жадные до прикосновений ладони, такой горячий язык. Никто и никогда не смел так прикасаться ко мне, Толик всегда хватался за нож стоило хоть одному гостю позволить себе вольность. Хвала Создателю, терпеть такое приходилось лишь в начале, спустя время каждый уяснил: если парень щуплый, то не значит, что он слабый. Толик умел пользоваться ножами просто отлично, а у Алисы были прекрасные отношения с дробовиком под кассой.       С начала моей второй жизни (не могу считать иначе, прошлое для меня исчезло) не было свиданий, как выразилась Кристина и не было такого чувства в груди. Мне было страшно отвечать на поцелуй, но губы решили самостоятельно отвечать. Игнорируя все всплывающие картинки с Таей, которыми мозг пытался заглушить бьющее сердце, я позволила себе обнять её. Где-то в самом затаенном участке моих воспоминаний, что спрятаны за плотной дверью, маленькое сияние пробирается и теперь телу поцелуи были знакомы, кто-то раньше сминал их и сильно сжимал руку. Этот человек, как и Кристина, боялся отпустить меня. Несмотря на страх, который приходится проглотить, цепляюсь в кожанку, выгибаюсь под давлением девушки. Ресницы дрожат, а губы немеет от грубых касаний Кристины, внутри всё полыхает от противоречивых чувств. Девушка снова нагло поступила по отношению ко мне, вот только вопреки здравому смыслу, что-то порхает внутри и в груди образовался сгусток, наполненный теплотой. От каждого прикосновения (её ладони теперь на моей спине), от каждого мокрого мазка по губам, языку, всё холодное внутри трескается. Становится непозволительно прекрасно, до этого я испытывала похожее на дне рождении Риты, когда та приготовила торт и устроила нам сама прогулку по лесу.       Этот год был прожит как наказание, каждое действие — на рефлексе, каждое слово — заученное и жизнь была подобна липучке. Она тянется, а при каждой попытки выпутаться, все больше слипается. Как если бы жвачка оказалась в волосах, все что ты можешь сделать — отрезать, потому что проще и быстро. Главное избавиться. Но потом дают другой вариант, тебе нужно будет долго распутывать, в таком случае волосы не так сильно пострадают. Действия медленные, гарантии нет и ты можешь только попытаться. Так я выбрала второй вариант, медленно плыву по реке Стикс , конец жалкой жизни очевиден. И тут появляется она, путая все, показывает вариант с ножницами, а мне приходится заново учиться жить. Потому что устои, которые пришлось себе привить, различались с её. Именно так ощущаются поцелуи на шее, сопровождающиеся моим стоном и шальными глазами нарушительницы моего покоя. Словно впитав в себя мою реакцию, она нависает надо мной уже с большей отдачей, словно мой стон зарядил её полностью. Кристина осторожно провела указательным пальцем по моей щеке, по опухшим от поцелуев, губам и спустилась ниже, наслаждаясь.       А мне было плохо.       Хотелось биться в агонии, хотелось окончательно сгореть этой ночью, чтобы дотла, ведь лучше не будет. Когда мой разум очистится от этого выброса эмоций, я совершенно точно буду корить себя. И то самое сияние, спящее внутри меня начинает бесноватая, оно голодное и совершенно точно жадное. Только одна мысль о завтрашнем дне, где мы будем не вместе заставило разум заткнуться, а робость и сомнения были оглушены лунным, переливающимся сиянием. Осталось только повиноваться. Теперь я первая впилась в Кристину, снимая с неё такую ненужную кожанку, придвигаюсь ближе, сокращая дистанцию и начинаю действовать активнее, словно это не впервые, так словно мне это знакомо. Из-за того что мы до сих пор были в машине все действия были неуклюжими, но кажется это совершенно не беспокоило Кристину, она уверенно перетащила меня к себе на колени, все её действия сопровождались нашими вздохами, моими откровенными стонами и совершенно непристойными поцелуями. Моя ветровка лежала на соседнем сидении вместе с кожанкой, а моя кофта была задрана, что позволило девушке нагло целовать все оголенные участки моей кожи.       Кристина — наглая, бессовестная и совершенно бесчестная. Но именно она столько раз выручала, несмотря на первую встречу, только она способна защитить меня в этих реалиях. Может, мне хотелось быть глупой, потому что таким людям точно живется проще. Ну вы только представьте: голова не забита проблемами, мыслями, размышлениями. Идеально? Да. Однако, такая роскошь прошла мимо меня, приходится анализировать абсолютно всё и всех, надеясь на лучшее. Тот голос в голове, который был моим личным кошмаром и другом одновременно, сейчас молчит. Не слышны его едкие комментарии, которые часто были кинуты насчет моих действий. Ему нравится меня доводить, когда я истощена, только его холодный шепот указывает на мою слабость. Голос никогда не будет на моей стороне, потому что я одинока в этом мире. Ему нравится напоминать как родная мать отдала меня тем людям, позволяла уничтожать мой разум. Некоторые сны, способные приоткрыть занавесу прошлого, с извращенным удовольствием показывают все те пытки. Раньше меня связывали, пускали по телу ток, пытаясь сделать послушной. Им нужна была марионетка, а не взрывная девчонка, желающая сбежать. Моя совесть была заперта, как я сейчас в собственном теле.       Ангел Нации. Девушка, рожденная женщиной, занимающей пост в управлении страны. Её мать была врачом, который принимал непосредственное участие в разработке вакцины по усилению человеческой веры в Главу. А прекраснейшая дочь, родившаяся без изъянов и недостатков, являлась прекрасным примером того каким вы станете, после принятия вакцины. Её мать только делала вид, что это работает, игнорируя жалобы людей. На экранах были транслированы лишь редкие удачные случаи, а возле каждого стояла — я. Моя сделка с совестью увенчалась поражением, раз уж я попалась и мою память стерли. Если раньше приходилось мучаться с головной болью, мерзким голосом, шепчущим о моей слабости и наивности, то сейчас я тону в воспоминаниях. Они приходят только после встреч с Кристиной исключительно ночью, заставляя моё тело мучаться в агонии. Так что же связывает меня с Кристиной на самом деле?       Чего бы мне это не стоило, я обязана выяснить это, тем более сейчас, когда девушка сама делает шаги ко мне. Несмотря на страх, несмотря на все риски и то, что каждый меня ненавидит (я заслужила), мне нужно понять это. Столько времени я жила с огромной дырой в памяти, у меня были только крошки со слов окружающих, а сейчас целыми фрагментами, разрушенная память встает на свои места. Если кто-то и может помочь, то эта высокомерная Кристина, любящая спать с чужими девушками. Больше нельзя отрицать влечение, оно неправильное, болезненное и чаще всего возле неё опасно, моё тело реагирует лишь на неё. Даже сейчас несмотря на то как нечестно меня сюда привезли, внутри нет злости или обиды. Наоборот внутри всё горит и хочется наслаждаться моментом. Ужасные, противоречивые чувства, которые сводят с ума каждую секунду пока девушка целует. В голове красным неоном говорит то, как она назвала эту встречу — свидание. Никто не приглашал до этого на свидание, максимум могли одарить похабными фразами, которые вызывали под кожей рой мерзких слиняков (каждый вечер приходилось отмываться). Это мало помогало, потому что неприятное фантомное показывание до сих пор ощущается.       Её руки только сильнее сжимают мои бёдра, пуская волну мурашек, они значительно отличались от прикосновений мужчин из кафе, такие незнакомые эмоции разгорались только из-за неё. Я и правда запереживала, что воздуха перестанет хватать и несильно оттолкнула девушку, Кристина в ответ переместила ладони на талию, немного сжав, отстранилась. Её взгляд был затуманен, а губы блестели от слюны. Открывшаяся картина смутила, проявился румянец на щеках и совершенно точно глупая улыбка на лице.       — Манюня оказывается не такая запуганная. — довольно произнесла девушка, прикусив губу.       — Не понимаю о чём ты. — продолжаю игнорировать испепеляющий взгляд.       — Ты не представляешь как тяжело себя сдерживать, потому что ты такая податливая сейчас и совершенно точно вся в моих руках. Меня тормозят только твои напуганные глаза.       — Не предполагала даже, что такое может тебя остановить. — моё дыхание начинает стабилизироваться, вот только сознание всё ещё в руках сияния, только благодаря этому страх не поглотил меня.       Руки наглым образом опускались ниже, массируя поясницу, такие движения сразу же отозвались легким током в моём теле, всё сразу же перестало волновать. Словно повинуясь то ли Кристине, то ли собственному желанию, немного изгибаюсь и поддаюсь назад к её ладоням. Это дико, грешно до безумия, не укладывается в голове и не поддается анализу, но каждое ее прикосновение для меня убийственно, оно заставляет остатки гордости рассыпаться и мне ничего не останется. Кажется, моё откровение слишком явственно, Кристина не сдерживается и тянется вперед, вновь сминая мои губы своими. Теперь ей трудно себя контролировать, мой внешний вид (лохматый, разрядный и бесстыдный), позволяет ей отпустить все запреты и Кристина, ощутив под собой желанное тело, вжимает сильнее и поцелуи становятся болезненными, она кусается и царапается, оставляя свои следы на теле. Мне становится душно.       Кристина не помогает, она жадно целует, ловко и точно со знанием своего дела сводит с ума. Она словно изучила моё тело за несколько встреч (или знала с первой встречи), а сейчас с радостью доводит. Грубые, немного шершавые ладони сжимают грудь, поднимает топик вверх, сжимает в моей руке и теперь ощущается острее, от опасного возбуждения соски стали твёрже. Её язык сталкивается с моим, манит за собой, направляет и показывает как нужно. Сама не замечаю как зарываюсь ладонями в её дредах, поддаюсь навстречу. Сейчас я ощущаю себя тем самым глупым человеком, которому всегда завидовала — в голове пусто. Мне не приходится торговаться с совестью, она молчит и никак не комментирует то, что на губах остались только призрачные поцелуи, а теперь губы нагло терроризируют грудь. Абсолютно ничего не беспокоит в этот самый момент, даже то, что кто-то может нас увидеть или прервать. Влияние сияния настолько всепоглощающее, что я начинаю терять связь с настоящим, мне вновь приоткрывается дверь в прошлое и снова теряюсь в ощущениях пока Кристина топит в своей агрессивной ласке.       И вот похожие ощущения врываются в мой разум, ведь кто-то точно также ласкает, кто-то точно также избавляет нас от одежды. Только вместо крыши я вижу белый потолок, хочется опустить взгляд, но не получается, все в блестящей дымке и лишь знакомые стены палаты. Теперь ко всему прибавляется волнение, что зайдет кто-то из персонала (или это он сейчас целует мой живот?), застанет нас в такой позе и снова начнется череда боли. И словно ощутив моё беспокойство, кто-то начинает шептать мне на ухо.       — Я всё закрыла, не переживай так, нас никто не прервёт. — и очередная волна удовольствия.       От неожиданности резко вздрагиваю, пелена исчезает, а всепоглощающее сияние отходит, отпуская из своих тисков разум. Сейчас до доходит, что понятия не имею куда меня привезли и где мы. От этих мыслей мне приходится не по душе, пытаюсь отодвинуться, ошалело оглядываясь. Осознаю, что не могу сориентироваться, местность не знакома, так далеко практически рядом с чужой территорией, не доводилось находиться. Вопросы, появившиеся в голове так и не сошли с моих губ из-за волнения, все фразы были прерывистыми, а в голове блистали вспышки поцелуя и тонкие совсем невидимые ниточки воспоминаний прошлого. До этого мне казалось, что в моей жизни не было ничего кроме белой комнаты, а теперь всё совершенно иначе. Я уже была близка. Смогла кого-то подпустить к себе как сейчас Кристину…       Испуганно смотрю в серые глаза, теперь в них нет огня, только знакомая прохлада, граничущая с разочарованием. Момент совершенно точно упущен, а все эмоции, которые были подавлены ударили резко по сознанию. Я ощутила себя грязной, подлой, ведь у Кристины уже была девушка, это вызвало ноющую боль в районе груди и захотелось резко испариться. Пришлось резко опустить края кофты вниз, а после перелезть обратно на сидение, быстро натягивая ветровку. Не хотелось пересекаться взглядами, потому что было страшно показать настоящие чувства, где больше сожаления о прерванном поцелуе, нежели о самом поцелуе. Вспоминаются резко все слова врачей, которые приходили и говорили как я обязана себя вести, что мне нужно делать, как преподносить себя и что говорить. Каждый день утро началось с того, что кто-то делал укол вместо завтрака, а после заставлять читать молитву и если я ошибалась, то могла получить удар током. Женщина из моих кошмаров никогда не приходила на помощь, оставалась безмолвным свидетелем моей боли.       Хотелось провалиться прямо сейчас под землю, но вместо этого вынудила себя обглядеть поляну на которую меня привезла Кристина. Здесь было невероятно красиво, террор не дошел до этого места, словно кто-то спрятал его от грубых рук человека. Природа была живой, росли деревья, где-то были незнакомые мне цветы невероятного фиолетового цвета, было много кустов и тропа ведущая в неизвестность. Моё дыхание замерло, в глазах появился интерес, казалось, что всё это смогло вдохнуть жизнь и в меня. До этого я не видела ничего похожего, раньше были только заброшенные дома, огромное количество разрушенной архитектуры, магазины. Однажды Алиса сводила меня в парк, он не сравнится с этим местом, но там было невероятно. Ночью меня парализовало от страха, обрывки прошлого сковали разум и тело настолько сильно, что не осталось сил даже на крик. Подруга хотела что-то у меня спросить, когда увидела моё состояние, потом пришел Мустафа и помог мне справиться. Тогда я узнала, что он страдает паническими атаки и это меньшее из последствий войны. Мужчина был со мной до тех пор пока я не уснула, мы разговаривали почти всю ночь, у него был глубокий голос, он разговаривал медленно, даже с легкой ленивостью. Рассказал как ещё будучи ребенком решил, что станет военным, пошел в кадетскую школу, а после в военное училище. Ему было семнадцать, когда пришла война, забравшая его душу. Больше он не углублялся, лишь поделился, что после возвращения на гражданку больше не мог спать без кошмаров и только после встречи с Толиком у него появились спокойные ночи без кошмаров.       — Знаешь, Маша, мы живём в аду и у нас есть выбор: гореть дальше или умереть. Наши души прокляты, а тела прогнили от грехов, мы можем попытаться искупить их, только цена велика — наша жизнь. Я хотел помогать людям, а в итоге убивал их. Мне нет прощения и это моё наказание, если однажды у меня появится возможность умереть ради свободы Толика, — Мустафа произнес его имя с особой теплотой, улыбаясь краешком губ, — Лиски или Ритки, то сделаю это. Такова цена свободы и мира.       Он пришел ко мне следующим утром, чтобы узнать как моё самочувствие и дать лекарства. Мужчина сказал, что сегодня у меня выходной и я должна набираться сил. Забота была мне чужда, но как же это приятно осознавать, что на тебя не всем плевать. И теперь я снова это чувствую, только это стало личным, запретным и опасным, приходится играть в прятки с совестью, иначе придется быть одиночкой. Я знаю, что это очередной грех, вместо искупления начинаю заново копить эти долги перед Создателем, прекрасная осознавая, что однажды придется платить за слабость.       — Я узнала про это место в шестнадцать лет, тогда мне пришлось сбежать из дома, потому что другого выхода не было и на кону была моя жизнь, — её ладонь опустилась на мою шею, девушка нежно водила по ней. — Я сейчас такая очаровательная, по мне и не скажешь, что с детства во мне было полно бунтарства. — я не смогла сдержаться и закатила глаза, теперь смотря уже на улыбающуюся Кристину. — Что за сомнения! Из нас двоих я должна была стать Ангелом с таким характером. Благо, это участь меня не настигла.       — Почему ты сбежала? — немного поёрзав, вопрос вырвался из меня.       — Моих родителей убили, когда мне было тринадцать, их сожгли в нашем доме на моих глазах. Всё это стало моим наказанием, а после меня схватили крысы лабораторные и упекли в больницу, они сказали всем, что я сделала это из ревности к старшей сестре. Только через время я узнала, что эта сука подкупила своего знакомого, сестра дала ему очередную дозу и тот попросил своего дядю спихнуть всё на меня. Через время меня забрала семья и мой личный ад продолжился, они воспитали меня как борца против системы, а я не то чтобы хотела этого. Когда у меня получалось выйти из дома, то я знакомилась с соседскими детьми и настраивала против системы, так я и начала создавать Сайд.       — А что ты сделала потом?       — Поклялась уничтожить сестру, а потом отдать себя в руки восстания. Вся моя жизнь — месть и кровавое желание забрать всё, что есть у сестры.       — Ты собираешься так умереть? — стало максимально не по себе от одной мысли, что Кристина не дорожит собственной жизнью.       — Нас окружает мрак, он окутывает нас с каждым днём всё сильнее, и только через огромное количество трудностей что-то изменится. После совершенной мести я хочу сделать что-то значимое для будущего, ведь умереть за что-то лучше, чем просто подохнуть бесполезным существом.       Я не знала что ответить, такое откровение было для меня удивительным, пугающим и одновременно с этим дорогим. Мы знакомы всего несколько месяцев, за этот период мы часто ругались и у нас было не лучшее знакомство, но рядом с Кристиной становилось легче дышать, а воспоминания возвращались быстрее и были значимыми. Я сама начинала меняться и ощущала это, появилась уверенность, совсем маленькая, но она есть, стало проще разговаривать с людьми (только с Кристиной), по утрам просыпаться начала не только из-за работы, но и из-за мыслей о том, что сегодня будет что-то новое. Эта совершенно точно сумасшедшая девушка придавала смысла в жизни, желание узнать её, узнать саму себя наконец-то. И то, что сейчас Кристина поделилась со мной стало невероятно значимо, хотелось глупо улыбаться, но я не позволила себе.       — Ты решила поделиться такой важной информацией со мной, почему?       — Манюня, мне просто захотелось. Разве должен быть смысл?       — Просто так?       — Да, веришь? — её рука легла на лицо, не прекращая поглаживать.       — Нет.       — Наш Ангел Нации оказался крепким орешком. — рассмеялась Кристина, убирая руку и выходя из машины. — Пойдем, покажу тебе тайное место.       — Подожди! Разве это не оно? — удивленно воскликнула я, быстро выбираясь из машины.       — Ох, я планирую удивить такую важную персону. Ты росла золотым ребенком, поэтому мне нужно что-то позначимее обычной поляны. — девушка хитро прищурилась, протягивая мне руку, которую я сразу взяла в ответ, чтобы было безопаснее (я просто хотела подержать её за руку).       — Я не такая уж и значимая персона, и там более не золотой ребенок. — тихо проговорила я, рассматривая все деревья и цветы, — Все воспоминания стерты, у меня есть только обрывки и кошмары. Да, меня использовали в целях пропаганды, но я даже не знаю как! — почему-то стало резко так обидно и горестно. — Вы все меня обвиняете, говорите насколько это было плохо и как пострадал народ, но я не знаю что делала. Толик не говорил, а остальные молчали и только все посетители постоянно пытались зацепить и унизить. — теперь я уже говорила с откровенной злобой. — Что я делала, Кристина? Ответь!       Она тяжело вздохнула уже жалея свой поганый язык за брошенные слова, но Кристина уже знала, что я не успокоюсь и выбора нет. Она только кивнула, вновь беря меня за руку и повела дальше. Всю дорогу мы молчали, я специально старалась не смотреть на неё, впитывая в себя приятные запахи, окружающие нас. Пахло жизнью, свежестью и травой. Мы дошли до маленького пруда, спрятанной от всех взглядов кронами деревьев и развилками. Оно было огорожено каменным забором, вода в нём блистала, была прозрачной и чистой. Моё удивление было слишком сильным, хотелось остановить время, замереть здесь навсегда именно в этот мгновении. Осторожно подойдя к краю, присела на корточки, чтобы окунуть руку в воду, что была прохладной. Там были растения под водой, так и над ней, все это было невероятным зрелищем.       — Как в наших условиях существует это место? — не отрывая взгляда от воды, поинтересовалась я.       — Оно охраняется нашей властью, считается священным и если ты не будешь соблюдать порядок, то тебя убьют. Его сделали… — она резко замолкла.       — Сделали? — перевела взгляд на неё, чтобы доказать настолько заинтересована.       — Потом расскажу, сейчас у нас есть более важная тема, не так ли?       Ответом был кивок.        — После того как поменялась власть многие сомневались в идеалах, кто-то считал, что нельзя через убийства прийти к власти, а кто-то верил, что нужно сменить верхушку и давно нужно было действовать. Тогда Командиром был твой отец, а твоя мать считалась символом, она участвовала где только можно, говорила как важно принять власть и согласиться с новой реальностью. Именно её идеей было разделиться на районы, в бедном, как наш, жили простые рабочие на чьи жизни было всё равно, сюда также скидывали неугодных и всю грязь, все эксперименты проводились здесь. Люди умирали на глазах у близких, забирали мужчин, женщин и даже детей для развлечения. Все ближайшие к Командиру могли взять даже ребенка, представляешь? — с искрящимся взглядом воскликнула Кристина. — Тогда они начали показывать тебя, всю такую идеальную девочку, прозвали Ангелом Нации, ты была идеальная, чистая и невинная. Тебя водили по всем мероприятия, ты везде выигрывала, а самое отвратительное, они говорили, что мы должны воевать за тебя! За твое благополучие и счастье, ты была в каждом видео и просила защиты. Требовала, чтобы никто не противился судьбе и гордо принял её. С твоим взрослением менялись и требования, тогда убили твоего отца, осталась только мать, в четырнадцать ты сказала, что самый отважный защитник станет твоим отцом, в тот год умерло около сотни наших, которые посчитали это выгодой. С каждого экрана было твое невинное лицо и просьба стать отцом. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит! Не могу. Не хочу слушать. Хватит.        Умоляю хватит!              Мне стало трудно дышать, ужасно тошнило, а живот скрутило, сердце забилось сильнее, дрожь во всём теле. Отвратительно, до омерзения знакомое чувство. Хочется умереть. Нет сил дышать, каждый вдох ядовит, воздух пропитан ядом. Нужно заставить её молчать. Нужно уйти. Не здесь, не сейчас. Хватит!       Снова сияние, теперь оно внутри меня, мы стали единым целом. Приоткрывается новая дверь за которой прячется дрожащая девочка, на её лбу испарина, её тёмные волосы мокрые, руки и ноги связаны и сама она прикована к кровати, лицо не видно, оно спрятано дымкой. Она кричит, ей плохо и она зовёт и зовёт на помощь, умоляет чтобы её отпустили. Кто-то нависает над ней со шприцом, мужчина в белой форме опускает ладонь ей на бедро и поднимает сорочку выше и выше, а его рука следует за ней. В голосе у девочки появляются нотки отчаяния, она вырывается и кричит, но её никто не слушает. Второй мужчина, сделавший ей укол поворачивает голову к двери, где стоит женщина и кивает. Он отходит от койки, где продолжается биться в агонии пациентка, её взгляд устремлен туда же куда смотрел недавно врач, в карих глазах виднеются слёзы. Каждая попытка вырваться становится всё спокойнее.       — Действие препарата начинает работать. Прошло три минуты. — чеканит врач.       — Плохо. — доносится из-за двери. — Её организм начинает привыкать, раньше оно действовало через минуту.       — Со следующего раза увеличим дозу.       Дымка начинает спадать, черты лица девочки проясняется и становится проще разглядеть отчаяние на лице. Её глаза прикрываются, она больше не вырывается, лишь с огромной болью смотрит на женщину за дверью и проглатывает ком в горле. Ей больше не хочется отбиваться, я это ощущаю и прекрасно понимаю, ведь там на койке в полном одиночестве лежу — я.       

***

      Пробуждение выдаются болезненным, всё тело ломит, а разлепить глаза кажется невозможным, ощущается сухость во рту. Ужасно хотелось пить, именно это чувство вынуждало открыть глаза и оглядеться. Совершенно точно это моя комната и совершенно точно возле меня прямо на стуле спит Рита, обнимая подушку. Видимо моя неудачная попытка подняться заставила её проснуться и та резко поднялась с места, бросаясь сразу ко мне (у Риты всегда чуткий сон), подруга сначала потрогала мой лоб, следом обнимая обнимая.       — Ты! — отстранилась Рита также резко, как и обняла. Ей пришлось набрать больше воздуха, чтобы успокоиться и не начать ругаться. — Ты хоть представляешь как мы все испугались? О, Создатель, дай мне сил! Толик столько ревел, что стал похож на рыбу, я от стресса похудела на пять килограмм, Алиса вся опухшая ходит, да тут даже Мустафа поседел, а он и так старый! — выпалила Рита на одном дыхании и сомкнула губы, было видно, что та пытается не расплакаться.       — Что случилось? — удивленно произнесла я только губами, потому что звук не выходил из меня.       — Машенька, как же… Ты была без сознания полторы недели. — Спасская мотнула головой и только теперь я увидела, что возле меня стоит капельница, а в моей руке катетер.       Кажется, откровение моего прошлого имеет слишком высокую цену.       Рита рассказала, что меня принесла Кристина без сознания, Толик тогда испугался больше всех, бегал и кружился возле меня и никто не мог его успокоить, он очень громко кричал на Кристину и обещал, что в следующий раз пырнет ножом и даже не задумается о том, что это повлияет на отношения с Сайдом.       — Дредастая сука, мне будет насрать на тебя, на твою банду и твою защиты! Слышишь? Я убью тебя и если нужно будет убью твоих собак и отдам твой труп Нике взаимен на защиту. Только попробуй ещё хоть раз довести мою Манюню до такого состояния! — Рита пыталась передать всю глубину высказываний Толика.       Почему-то хотелось улыбаться, на душе стало гораздо легче, а где-то в районе сердца стало тепло. Я взяла ломтик яблока, который мне отрезала Спасская во время своего рассказа, она также дала мне воду через трубочку, Рита с гордостью рассказала, что нашла эту трубочку у себя дома и сразу решила взять с собой, если вдруг она понадобится мне. Она также рассказала, что за это время Мустафа пригласил знакового врача, который консультировал их каждый день, что нужно делать (все было под чутким руководством Толика), который за это время стал агрессивным и недовольным, но все видели как во время перерыва вместо отдыха он плачет в кладовке на плече у Мустафы. Мужчина так переживал за состояние любимого человека и появлялся на работе всё чаще. Также, с хитрой улыбкой, подруга как бы невзначай поделилась, что ко мне приходила Кристина и помогала за уходом. Мне стало как-то неловко, сразу вспомнились её губы, то что было в тот вечер и я резко покраснела за что сразу же получила звонкий смех.       — Я тут болтаю, привожу тебя в чувства, потому что как только все узнают, что ты пришла в себя, сюда залетит торнадо и ты будешь в опасности. — ласково улыбнулась Рита, поглаживая мою руку.       Сначала я непонимающе уставилась на неё, а после до меня дошло, что она говорит про Толика и я просто кивнула. Только с одним человеком ты сговорчива.       Обманчиво-сладко прошептал голос в голове и я вздрогнула.       — Милая, ты в порядке? — сразу же уточнила Рита, крепче сжимая ладонь.       — Мм, да, я… я в порядке. — сразу резко закивала я, но быстро пожалела, потому что вернулось головокружение.       — Пока попробуй отдохнуть, я пойду за нашими, они точно будут рады тебе. — ослепительно улыбнулась Спасская, поднимаясь.       Оказавшись в одиночестве стало сразу не по себе, хотелось свернуться калачиком и крепко обнять себя. Было пусто, больно и совсем горько. Та никому ненужная девочка в сорочке отчаянно просила помощи у человека за дверью, ей хотелось получить защиту, она была необходима ребенку. Но никто не подумал об этом, её игнорировали как пустое место, крик был беззвучным, а страх ощутимым. Такое забытое, такое знакомое, всё от помещения до состояния в котором я когда-то находилась, казалось что пришлось прожить заново каждый миг. Это было долгое, мучительное воспоминание, которое снесло очередную заслонку моей памяти, позволяя сиянию проскользнуть в этот участок. Оно вело меня, взяло также осторожно за руку как тогда Кристина и провело по каждому коридору, куда могло только попасть. Сияние холодное, не оно на моей стороне, помогает и не отступает.       — Неужели… — прошептал Толик, как только оказался в моем номере. Мой друг стал выглядеть болезненнее, его бледное лицо приобрело совсем нездоровый оттенок и сам по себе он стал меньше. Его объятья были аккуратными, полными любви и нежности. — Слава Создателю ты с нами.       — Мы так скучали. — обычно отстраненная и меланхоличная Алиса, чувственно разговаривала со мной и крепко обнимала.       — Надеюсь больше такого не будет. — сказал Толик, нагло укладываясь возле меня и забирая часть простыни.       — Я что-то пропустила? — сипло поинтересовалась я.       — Варвары больные ублюдки, разжигают ненависть среди наших и пытаются рассорить всех. — тяжко вздохнула Рита, поморщившись глядя как Толик забирает моё яблоко.       — Всё было достаточно спокойно, если так можно сказать.       И я смогла выдохнуть. Они посидели со мной час, рассказали, что Ритина Агнес постоянно возле них крутится, заходит к ним без своей банды и постоянно флиртует с Спасской. Когда Толик с довольной миной это рассказывал, Рита не смогла сдержаться и запихала ему виноград в рот, а тот расхохотался. Алиса посмотрела в этот момент на него и в взгляде читалось, что ей стало легче. Друзья уходили нехотя, но больше не могли из-за работы, Толик перед уходом оставил мне около сотни воздушных поцелуев и ушел только под руку с Алисой. Зато я смогла узнать, что скоро гонки в районе Инферно, это нейтральный район, который охраняется Командиром, он что-то вроде связующего звена. Там точно будут из Сайда и будут Варвары, которые так и не могут договориться. Оставшись наедине с собой, меня снова накрыла сонливость и вновь очередные воспоминание поддалось мне. Оно было приятным, там не было боли или страха, только детская беззаботность и такая же поляна, как с нашей прогулки с Кристиной. В прошлом, будучи ребенком, я была счастлива, громко смеялась и улыбаясь. В такое было трудно поверить после череды кошмаров, мне не хотелось просыпаться, но чье-то присутствие вынудило вернуться в реальность. Для себя я уже решила, что отныне это место станет убежищем, там смогу прятаться от кошмаров и если слишком больно, то всегда будет то хорошее, что когда было. Пусть даже не реальность, пусть хотя бы так, но больше не будет только черное.        После пробуждения глаза несколько секунд привыкали к темноте, возле кровати на тумбочке стояла каша и компот, я более чем уверена, что приготовила это Рита. Ей нравится процесс готовки, там она отпускает себя и расслабляется, всех угощает супами, кашами и пытается разнообразить рацион несмотря на ограничение в продуктах.       Мне не понадобилось много времени, чтобы понять кто именно в моей комнате (благо голос в голове никогда не отпускает), это была она, та кого я ждала и не хотела видеть одновременно. Те запретные эмоции, те чувства, которые вызывает эта девушка во мне. Я ужасно боялась этих чувств, что мы сблизимся, ведь всё так запутанно и странно между нами. Сейчас нужно побыть одной, это так необходимо, ведь новое воспоминание было пропитано ею, словно она всегда была со мной. Необходимость в этой паузе была эгоистичной, ведь Кристина стала первой кто осмелился мне рассказать о моем прошлом, кто рассказал мне правду какой она не была. У меня не было времени, чтобы я прочувствовала эту ношу, все то что сделала моя семья и весь груз ответственности так и не лег на мои плечи. Что-то мазохистское во мне требовало этого, ему нужна была эта очередная порция отчаяния, но мне было страшно вновь вернуться в жизнь, где все что остается — привыкать и жить на автомате лишенной всяких чувств.       — Манюня, прости меня. Я переживала… — начала Кристина, но я быстро её перебила.       — Мы были знакомы, верно? — все также сиплым голосом спросила я. Как бы не хотелось быть глупой, ничего не знающей, но не выходит. Пришлось понять почему только с ней у меня это странное спокойствие, все чувства знакомы и нет страха.       — Да, но не проси большего, я не могу тебе сказать.       — Я так и думала. — от вернувшись к окну, ответила.       — Как ты себя чувствуешь? — неловко переставляла ноги та, кто обычно заставляет других чувствовать неловкость.       — Не знаю, у меня не было времени это понять.       — Мне уйти? — вопрос, не глядя на меня.       — Да.       Великий Создатель, я так запуталась. Нужно побыть одной. Просто побыть в тишине.       Молчание. Кристина просто развернулась и ушла, оставляя в оглушающей тишине.       И только звук открывающейся двери чужого номера, ведь сегодня Варвары здесь. Глупый ангел, ты снова осталась одна.