Легенды Зазеркалья

Однажды, когда луна взошла на небо, а звёзды рассыпались по его тёмному полотну, когда стрелки старых напольных часов с маятником перевалили за два ночи, я резко открыл глаза, пытаясь отдышаться после страшного сна. Дыхание участилось до предела, а сердце стучало где-то в ушах. Я сел на кровати, глубоко вдыхая и выдыхая, тем самым постепенно успокаиваясь. Мои глаза постепенно привыкли к окружающему меня мраку, и вот уже виднелись очертания мебели и бледный огонёк свечи, горящей на кухне. Спросонья я не сразу понял, что это моя бабушка встала и сидела сейчас в другой комнате. Окончательно приведя дыхание в норму, я встал и пошёл на кухню, по пути накидывая на плечи плед. Бабушка сидела за столом при одной свече, которая на половину расплавилась. Значит, она уже достаточно давно не спит, но из-за чего? Я тихо вошёл и сел напротив бабушки на стул, кутаясь в плед. Она сразу заметила меня и улыбнулась. — Я тут одну историю вспомнила, — начала загадочно, говоря в полголоса. — Какую, бабуль? — спросил я, внимательно наблюдая за ней, думая о чём же будет эта история, ведь абсолютно каждый рассказ был необычным и таинственным. — Её рассказывала мне моя мама, когда я была ещё совсем маленькой, — улыбнулась бабушка, — и до сих пор эту историю можно услышать от жителей нашего маленького городка. Часы в гостиной пробили три часа ночи. Свеча мягким светом отражалась в окне и наших глазах. А бабушка села поудобнее, кутаясь в свою шерстяную кофту, и начала свой рассказ... "... Приехал когда-то давно в наш город Константин — научный исследователь, странствующий по всему земному шару в поисках новых красивых мест и не менее красивых рассказов от местных. В то время почти каждый житель нашей страны знал Уралова, ведь тот славился своими точными картами и многообразием легенд, которые он записывал в свой путеводитель народов разных частей мира. И вот заехал как-то Константин и в наш маленький, неприметный городок. Остановился он у местного кузнеца. Путешественника все считали странным, ведь тот не любил роскошь и празднества, хотя для тех времён был достаточно богат. Но поговаривали, что ценил мужчина не деньги и славу, а свободу, настоящую свободу, которая поистине бесценна. Константин гулял по улицам города, оставлял свою метку на саблях, палках, платках, что подавали ему люди, дабы запечатлеть момент встречи с таким важным и известным человеком. Заходил Уралов и в храм, оставив там пожертвование, хотя сам являлся неверующим. Добрый был мужчина, улыбчивый, приветливый, честный. И вот ночью ушёл он с городским конюхом стада пасти. Всем известно, что пастухи знают много легенд и историй, которыми при свете костра с радостью делятся. Потому-то Константин с ним и отправился, надеясь услышать что-то новое от конюха, звавшегося Ильёй. Ох и хороший же был паренёк: весёлый, светлый, в горе помогал, совет мог верный дать, да и знал много — умён был. И вот опустилась ночь. Молодые люди ушли далеко от города и, остановившись на большом пастбище, развели костёр, проверили животных и легли по двум сторонам от пламени. Сначала они разговаривали на общие темы, потом Константин рассказывал истории его путешествий по рекам Китая, пустыням Монголии, городам Европы, после в полной тишине смотрели на миллионы звёзд, что были так отчётливо видны на тёмном небосклоне. Наконец Илья повернулся к Константину и расплылся в улыбке. — Ты ведь истории собираешь? — спросил парень, когда путешественник повернулся на его голос. Вглядевшись в лицо конюха, на котором играли тени от костра, Константин медленно, но уверенно кивнул. — Тогда расскажу тебе одну легенду нашего городка, — вновь улыбнулся Илья, переворачиваясь на спину и переводя взгляд на звёзды. Уралов притих в ожидании продолжения. Спустя минуту тишину нарушил тихий голос конюха: — Десять лет назад жил в наших краях музыкант. Умел он играть на флейте такие чудесные мелодии, что и словом описать не получится. Сыграет на дудочке одну композицию — ноги в пляс идут, другую — песня сама просится, третью — коровы послушно пойдут за пастухом, на четвёртой даже птицы подхватят незамысловатый мотив. Одним словом, талантливый был. Но однажды приехал в наш город иностранный герцог и увёз сестру музыканта с собой (уж больно приглянулась девица старому хрычу). А музыкант времени зря не терял и отправился за ним в погоню, да выкрал девушку у этого бесстыжего. И продолжили жить брат с сестрой вместе в их доме, не ведая больше бед. Однако через месяц утром не нашёл своей Камалии музыкант. Опрашивал всех в городе, искал три дня и три ночи, пока не рассказал ему кузнец, что вернулся после заката герцог, заплатил огромную сумму нескольким жителям города, а те и привели сестру юноши в лапы негодяя. Обозлился музыкант на людей, проклял каждого, сжёг свой дом и покинул город. Вот только спустя время стали пропадать по ночам целые стада, а все пастухи слышали мелодию флейты, что пленила разум и не позволяла сопротивляться. Около полугода это длилось, обеднел наш город. Но в один день всё прекратилось, не слышно было ночью мелодии, а через неделю нашли пастухи тело музыканта на берегу озерка с его любимой флейтой в руках. Десять лет уж прошло, но даже сейчас, при полнолунии, можно услышать на пастбище мелодию музыканта... Илья затих, давая Константину время на осмысление. Через пару минут путешественник приподнялся на локтях и спросил, смотря на конюха: — А как звали того музыканта? — Юрий, — ответил Илья, отворачиваясь от костра, тем самым давая понять, что пора и честь знать. Константин ещё некоторое время полежал, всё вслушиваясь в тишину ночи, пытаясь уловить далёкую мелодию или её отзвуки. Но по пастбищу гулял лишь тихий ветер. Веки тяжелели, а сон манил в свои тёплые объятия. Константин ещё раз посмотрел на далёкие звёзды и провалился в сладкий сон..." Бабушка замолчала. Я всё смотрел на неё, ожидая продолжения, но та лишь наблюдала за пламенем свечи, находясь в своих мыслях. — А что было дальше? — тихо поинтересовался я, прислушиваясь к звукам ночи, долетающим из открытого окна. — Ну, слушай...

***

"...Константин резко распахнул глаза и привстал на локтях, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то, вот только мужчина не знал, чего именно. Уралов до конца так и не понял, что же заставило его проснуться, но если его глубокий сон был нарушен, то явно чем-то громким. Однако вокруг лишь бескрайнее на первый взгляд пастбище, на котором то тут, то там устроились на ночлег лошади, и тишина. Константин судорожно выдохнул и лёг обратно на спину, пряча лицо в изгибе локтя. В голове быстро пустело, мысли отходили на второй план, веки тяжелели... Ещё секунда — и путешественник точно потонул бы в накрывающем приятной волной сне. Но неожиданно раздалась тихая, еле различимая, трель, заставляющая путешественника резко открыть глаза и сесть. Уралов начал внимательно всматриваться в темноту, пытаясь найти источник музыки, но вокруг лишь тьма и тишина ночи, нарушаемая тихим сопением Ильи, хрипом спящих лошадей и перемигиванием звёзд на высоком небосклоне. Начинало казаться, что Константину всё просто привиделось, что это игра воображения, которое решило подкинуть мужчине пару неразрешимых загадок. Но отчего-то путешественник был уверен в явности происходящего. Константин тихо встал, стараясь двигаться так, чтобы не шуметь и не разбудить мирно спящего Илью. Уралов дотянулся до своей небольшой походной сумки, чтобы достать из неё подзорную трубу, но задумчиво покрутив вещицу, тут же её убирал, осознавая всю абсурдность своих действий и усмехаясь непонятно откуда взявшейся рассеянности. Константин начал осмотриваться по сторонам, при этом делая несколько пробных шагов, прислушиваясь к окружающим ночным звукам. Но в ответ лишь тишина. Мужчина сделал ещё шаг и навострил уши, пытаясь различить какой-то иной, посторонний звук. Но кроме храпа пастуха и шуршания травы на ветру ночную тишь не нарушало ничто. Константин решил не терять более время и начал уверенно идти дальше по пастбищу, сам до конца не осознавая куда, но ноги будто сами вели его. И путешественник просто шёл вперёд, навстречу неизвестности. Неожиданно тишину ночи нарушила далёкая чарующая мелодия. Она, словно дикий зверь, пробиралась между травинками поля, опасливо забираясь в самую душу, обволакивая разум пьянящим туманом, заставляя проникнуться, открыться, забыться в этих нотах, переливах, трелях. И Константин не долго думая полностью отдался этой волшебной мелодии, как заворажённый продолжая идти на звук. Периодически музыка затихала, и вместо неё звучал немного хриплый, но от того не менее прекрасный голос, что своими путами затягивал петлю на шее путешественника и манил всё дальше в бездну. Константин понимал, что он здесь был жертвой, которую поймали в самые прочные сети, но столь простая истина не мешала наслаждаться до боли красивой игрой на флейте и приятным голосом. «И я завладею твоим разумом и сердцем. Лишь закрой глаза и почувствуй наш рай...» Ещё один шаг, и вот Константин стоял посреди леса, а в паре метров от него раскинулось небольшое гладкое озеро. Молодая ива склонила к воде свои изящные ветви, на одной из которых сидел юноша и играл на резной флейте. Путешественник остановился всего на миг и вновь начал движение в сторону незнакомца, не давая отчёта в своих действиях. Лицо музыканта, его глаза, изящные пальцы, что быстро бегали по инструменту, порхая над деревянной поверхностью, открывая путь переливам и нотам, растрепавшиеся волосы цвета воронова крыла — внешность юноши была настолько прекрасной, что у Константина перехватило дыхание. Мужчина отвёл взгляд и аккуратно сел на самый край озера, совсем недалеко от незнакомца, продолжая слушать, прикрывая глаза и отдаваясь моменту. «И я овладею тобой, твоя душа моя. Теперь твой разум под моим контролем, а сердце бьётся лишь для меня одного...» Постепенно песня и игра затихли. Константин медленно открыл глаза, при этом улыбаясь уголками губ, и перевёл туманный взгляд на сидящего рядом музыканта. Оба молодых человека замерли. Они начали внимательно рассматривать сидящего напротив, медленно скользили глазами по лицам друг друга, отмечали про себя какие-то обычные, малозаметные, но такие важные детали и просто наслаждались коротким мигом тишины и смущающими переглядками, что отдавались в сердце непроизвольным теплом. — Ты... Видишь меня? — аккуратно, почти шёпотом, словно боясь, что это лишь игра обезумевшаего от долгого одиночества воображения, задал вопрос Юрий. — Да... — также шёпотом, осторожно касаясь руки музыканта, где та касалась флейты, ответил Константин, не отрывая своих глаз от лица юноши. — Но... Это невозможно... Я же просто призрак прошлого, мелодию которого слышат только в полнолуние, ещё одна легенда, которой никогда не ожить... Как? Почему? — с жаром, с накатившим волнением и тревогой рассуждал вслух музыкант, мотая головой из стороны в сторону, как бы не соглашаясь с услышанным и увиденным. — Тише, чш-ш, всё хорошо. Я правда вижу тебя, Юра, и я рад этому. Не знаю почему, но моё сердце радуется этому, — тихо произнёс путешественник, мягко обнимая юношу за плечи, успокаивающе гладя по запястью, отмечая холод кожи под пальцами. Мужчине было страшно. Он не знал, почему видел призрака, не понимал смысла происходящего. Может, он сошёл с ума? Или всё ещё спал? Но почему-то до бесстыдного хотелось, чтобы это был не сон, чтобы он вот так наяву касался невероятно красивого и будто родного музыканта, ощущал его спокойное дыхание в изгибе шеи, видел чарующие тёмные глаза. Юра уже успокоился, окончательно расслабляясь в согревающих после стольких холодных лет объятиях путешественника. И ведь ему не должно быть всё равно на странность происходящего. Но в тот же момент безрассудно хотелось, чтобы происходящее было явью, а не игрой воображения бедного призрака, которому суждено вечно бродить в поисках покоя по лесам и улицам города. Неизвестно, сколько они просидели в объятиях друг друга, о чём-то рассуждая вслух или напевая незамысловатые песни. И в этот миг для них обоих важно было лишь одно: явность происходящего, близость друг друга, обретённый покой. Рассвет постепенно окрашивал небо в светлые оттенки голубого и розового. Лошади на пастбище просыпались одна за одной, отчётливо стуча копытами по земле и фырча. А в глазах двух молодых людей, сидящих на ветке ивы и держащихся за руку, застыло желание быть рядом всегда... Когда Илья, не обнаружив рядом Константина, пойдёт на поиски путешественника, он найдёт его тело на той самой ветке ивы. В руке мужчины будет зажата маленькая резная флейта, а на лице застынет самая счастливая улыбка..." Бабушка перестала говорить, задувая свечу. Я сидел на том же месте, боясь пошевелиться. Эта история такая необыкновенная и волшебная, что сердце отчаянно билось в груди. Но один вопрос всё же вертелся на языке: — А что же на самом деле случилось с Юрой и Костей? — Они теперь вместе. Юра нашёл успокоение своей души, а Константин — своё тихое место, которое искал все эти годы, странствуя по миру. Они пожелали быть вместе всегда и теперь счастливы, — улыбнулась бабушка и, пожелав мне спокойной ночи, ушла к себе. А я всё сидел и смотрю в окно, где было также темно и холодно. В голове застыл образ двух счастливых молодых людей, что сидели на берегу озера и держались за руки. — Счастливы... — послышалось откуда-то из темноты ночи, и я улыбаюсь этому тихому шелесту ветра. Они счастливы.