Под маской

Тревога. Давящая, удушающая, неотступная. Тяжелый переезд. Отсутствие друзей, с которыми можно обсудить проблемы. Школьная травля. Дом, в котором нельзя забыть о проблемах. Антон трус. Он долго не хотел это признавать, искал себе оправдания, винил обстоятельства. Но, а на деле — сбегал при любом давлении. Зачем решать что-то, если можно просто развернуться и уйти. Пустить всё на волю случая, подождать пока само наладится. Представить будто ничего и не было. Неприятное прошлое — всего лишь плохой сон. Но нынешнее положение Антона, не бегство в сторону покоя. Это бегство по кругу. Уходить в школу, чтобы не смотреть на ссору родителей. Спешить домой, чтобы не терпеть некомфортное общение со сверстниками. Хотелось зависнуть где-то посередине, однако между домом и школой его встречает темнота леса. Который, признаться, пугает даже больше. У него больше не осталось места, свободного от переживаний. Смотря на искусственную морду Алисы перед собой, мальчик мысленно сравнивал себя с тараканом. Сделать что угодно, ради себя самого. Угрызения вины, как совесть ни старалась, не особо мучили его. Наконец-то стало плевать на всё. Это было пугающее, но безумно приятное безразличие. — Л-ладно... я согласен.

***

Антон устало перебирал ногами по снегу. «Даже толком не знаю, на что согласился,» — презрительно усмехнулся про себя. Он действительно не понимал, чего конкретно хотела от него Алиса, которая так долго и упорно увивалась за ним по пятам. Принять сторону зверей? Лишь только интуитивно, он мог понять — его теперь ждут не только совместные прогулки по лесу. Отныне что-то изменится. Оставалось понять, что именно. Мальчик отогнал от себя непрошенные мысли. Стоило согласиться на сомнительные и расплывчатые условия рыжей плутовки, лес его отпустил. Речи Алисы были подобны мутной воде. Больше обычного неясны и непонятны, заставляли опасливо сглатывать застоявшуюся в горле слюну. Галлюцинации прошли. Хотя что именно можно было списать на вредную иллюзию? «Хотелось бы всё сразу,» — угрюмо думал он. Но сейчас — только это имело вес. Пропавшие видения, мучившие его до сих пор, наконец позволили ему вдохнуть. Пусть и не полной грудью. Тем временем впереди показался дом. Его дом. Точнее, именно так следовало бы его назвать, но язык не поворачивался. Это место вызывало исключительно плохие воспоминания. Оно — олицетворение всех его бед. Вот бы вернуться в то время, когда мама с мягкой улыбкой вязала для маленькой Оли новогодние носочки в их уютной городской квартире, а отец весело интересовался его делами, забирая со школы, чтобы после отвезти на каток. В определенный момент он перестал сыпать вопросами, почему им пришлось уехать. Бросить такую славную жизнь и сорваться в старый бабушкин дом, в глухом посёлке. Так поспешно, будто секунда промедления стоила жизни. Родители никогда не рассказывали, но он и сам всё примерно понял. Стал точно так же отмахиваться от лишних вопросов одноклассников и Оли. Дверь скрипнула, старая половица подхватила её протяжный вой. Шумные голоса подсказали, что родители снова спорят. На этот раз скорее обеспокоенно, чем сердито. Голоса ломкие, неровные. «Возможно, они меня потеряли,» — догадался Антон и посильнее хлопнул дверью. Родительский разговор резко прервался. Дом на несколько мгновений погрузился в приятную тишину. Пока Антон спокойно и неспешно снимал ботинки, в коридор вышла Карина. Опасливо, будто не была уверена, кого ожидать на пороге. Её взгляд наполнился безумным облегчением. — Антон... — голос был на гране слёз, которые быстро сменил гнев, — где ты был?! Что ты делал всё это время? Небось отсиживался у кого-то из друзей! А мы ведь уже и милицию на уши подняли!.. — Тише... — с трудом урезонил её отец. Они тихо зашушукались, словно дети. Антон безразлично скинул верхнюю одежду и наконец поднял глаза на родителей. Карина подошла ближе и молча обняла его. Отец встал рядом и неуверенно сказал: — Антон, тебя не было два дня... Что случилось? Ты в порядке? «Два дня?..» — рассеянно прокрутил в голове эти слова и бездумно кивнул, отвечая отцу. — Главное сейчас, что ты в порядке, но пойми... время небезопасное, мало ли что может... — Если бы не ты со своими дружками маньяками... — взвилась вновь Карина, едва сдерживая себя. — Прошу тебя, — почти с мольбой произнес Борис. Он заглянул в глаза Антону. Просил больше не пугать их, ругал, допрашивал. Вся эта сцена не вызвала у мальчика никаких эмоций. Повседневная ситуация, после произошедшего, казалась чем-то ненастоящим. Глупой театральной постановкой, которую написали правдоподобно, да только плохо отыграли. — Хорошо, — смиренно произнёс он. — Я пойду спать, ладно? Устал очень. — Скажи для начала, где ты был, — одёрнули родители. — Девочку до дома провожал, — монотонно повествовал. — Она пригласила в гости, а я не смог отказать. Засиделись немного, пришлось домой по темноте идти. Ну и заблудился немного. — Немного! Два дня!.. Как ты вообще?.. — Иди спать, — потер глаза отец, перебивая мать. — Главное живой, здоровый... Родители с горем пополам наконец отпустили его. Они молча провожали взглядом его удаляющуюся вверх по лестнице спину. На полпути он услышал вслед: — Успокой сестру, когда проснётся. Она спать не могла от беспокойства о тебе. Антон не обернулся и ничего не сказал в ответ. Когда дверь в свою комнату была закрыта, мальчик слегка подрагивающими руками снял всю одежду. Пару минут поскреб ногтями по голому телу, затем залез под одеяло. За окном чернела ночь. В ушах снова зашелестел голос лисицы, но слов не разобрать, всё смазано. Антон зажмурил глаза и накрылся с головой. Слёзы смочили сухие глаза. Он плакал бесшумно, не всхлипывая. Картинки ярко всплывали в мыслях, будто в последний раз. Как перед смертью.

***

Полина нравилась Антону. Она была красивой и интересной. К тому же одна из немногих с кем он общался в посёлке. Порой казалось — единственная. Не заметить, что девочка проявляет к нему симпатию было сложно. Это льстило, очень. Но разве их отношения возможны? Она нравилась Роме. Рома... Он тоже стал важен. Пусть начали они плохо, пусть он не так разносторонен, друг не мог не обращать на себя внимание. Эта его простота была поистине привлекательна. Антон никогда не общался с человеком, хотя бы отдаленно похожим на Рому. Дружба с ним и Бяшей так нравилась Антону. Сохранить отношения сразу с тремя людьми — вот всё, чего хотел Антон. Любовные отношения с Полиной отступали на второй план (хотя вызывали жгучее подростковое любопытство и интерес). Смотря на влюбленного Ромку, Антон думал, что ему самому, пожалуй, не так уж нужна Полинина любовь. Он явно нуждается в ней меньше. Помимо благородных порывов, если признаться, в нём сидели ревность и беспокойство. Что если друзья увлекутся друг другом и совсем забудут про Антона? Ему приятно внимание Полины, и тепло в груди от дружбы с хулиганами, которых раньше боялся. Он боялся стать третьим лишним... Но правом выбора он обделен. Пойти против Ромы слишком страшно. Остаётся либо помогать тому завоёвывать Полину, либо делать вид, будто помогаешь. И Антон правда собирался помочь. Но ведь план Ромки был настолько нелепым... девочка мгновенно выведет всех на чистую воду и будет очень зла, сомнений нет. Как же не потерять дружбу с ними? Какой дорогой пойти? Вместо ответа в голову пришла мысль сбежать. Выбирать слишком сложно, лучше отсидеться где-нибудь, пока проблема не разрешится сама. Так Антон и собирался поступить. Не зря Алиса зовёт его трусливым зайцем. Кто же знал, что у выхода со школы его нагонит Полина. «Может напрямую обсудить всё с ней и есть самое лучшее решение?» Но пока Антон провожал девочку до дома, нужный разговор не завязался. Она пригласила его зайти, он согласился, а потом этот глупый поцелуй. Его первый поцелуй. Разве мог он так запросто оттолкнуть её? Пусть он только добавлял проблем, этот момент не мог не быть особенным... И каково было разочарование Полины, когда после момента близости он начал разговор о Роме. Он не успел даже толком объясниться. Нужно было остаться. Успокоить её. Но Антон ушёл. Ведь это проще, чем выносить чужие обиду и разочарование. «Наверное, я испортил абсолютно всё. Привёл к самому худшему сценарию. Даже Ромкин спектакль был бы лучше, чем это.» План Ромы действительно был лучше. — Я подумал, что ты п-пропал! — кричал уже, видимо, бывший друг — Как Катька и... А т-ты, блять! Команда Вольтрона, да?! Сучий, мерзкий предатель!.. Рома полыхал, глаза его неистово сияли бешенством и были немного опухшими. Он наступал, сжимая свой нож-бабочку. Антон же не двигался. Страх немного запаздывал. «Не может же моя жизнь обрушиться вот так, в одно мгновенье? Это слишком нереально. Я, должно быть, просто сплю...» Ощущение реальности мгновенно вернулось вместе с болью, когда друг наотмашь ударил ножом в лицо. Пока мысли путались, помогли приобретённые за время травли рефлексы — голова дернулась в сторону, и лезвие распороло лишь кожу на щеке. В мыслях тотчас вспыхнуло осознание: «Он сейчас действительно убьёт меня.» И Антон побежал вперёд. Его гнал ужас. А Рома поскользнулся на снегу (может именно это и спасло ему жизнь). Опомнился он только в лесу. Организм продолжал нещадно вырабатывать адреналин, но ноги достигли максимума и не могли больше двигаться. Он лежал в чаще, по пояс увязнув в снегу, без сил выбраться. Мысль, что Рома нагонит, проходила по телу дрожью, но Антона окружила полная тишина. Только его сбитое дыхание и ничего больше. «Должно быть не стал бежать за мной в лес.» Мальчик попытался вытолкнуться из сугроба руками, но смог лишь перевернуться на бок. «Так и замерзну насмерть,» — понял он. В темноте, между черными деревьями он заметил следящие за ним глаза. Ужас парализовал его новой волной. Теперь он мог лишь не моргая (и, кажется, даже не дыша) смотреть за неизвестным наблюдателем. — Страшно, Зайчик? — игривый голос Алисы впервые принёс такое успокоение. — Не волнуйся, твой мальчик дальше посёлка не пошёл. Лисица приблизилась и кокетливо вытянулась на снегу рядом с ним. — Пошли лучше с нами веселиться, — она взглянула на него горящими хитрыми глазами, почти с нежностью. — Сегодня у нас особый вечер. — Я не могу. Сил нет. Алиса фыркнула. — Сил у него нет! Подумаешь, пробежался немного. Вставай, нечего лениться. Он хотел возразить, но, когда лиса потянула его за руку, ноги неожиданно подняли его. С ней всё всегда было удивительно и просто. На первый взгляд. После произошедшего захотелось задержаться в её компании. По дороге они встретили остальных: Волка, Медведя и Сову. А дальше... “Снежный замкок”, обернувшийся тем самым черным гаражом. И пропавшая Катя, связанная по рукам и ногам грязной веревкой. — Ты же Зайчик, — шептала Алиса. — Наш дорогой братец. Ты не должен бояться и сторониться нас. Мы же семья. Антон почувствовал рвотные позывы. У второго уха он почувствовал дыхание Медведя: — Хватит быть таким жалким, смотреть тошно. Ты житель леса, как и мы. Не ты должен бояться темноты. — Прекращай валять дурака, Зайчик, — приторно сладкий голос Алисы контрастировал с рычанием Медведя. — Бр-р-р-рат, — перед Антоном возник Волк. — Ты с нами или нет? — пропела Сова, протягивая ему маску. В эту ночь Антон плакал в последний раз.

***

Рома наблюдал как Антон, спотыкаясь, бежит через сугробы и исчезает в темной чаще леса. — Беги, выблядок! — в ярости крикнул ему вслед, — Только попробуй появиться мне на глаза! Бывший друг, судя по всему, его слов не услышал. Хулиган развернулся и пошел в сторону дома, тяжело дыша. — Беги и с-сдохни в этом грёбаном лесу. Он вроде ожидал злости в голосе, но вместо этого услышал жалкий всхлип. Рома гневно закусил губу. Всю дорогу до дома он пытался лишь остановить бушующие эмоции. Дом, к счастью, встретил его тишиной. Мальчик бы не хотел, чтобы кто-то увидел его таким преданным и опухшим от слёз. Забравшись на кровать, он обмотался одеялом и обхватил себя руками. Холодный зимний воздух охладил его мысли. Пришло понимание, что он чуть было не натворил. Антон не заслуживал и крупицы хорошего отношения Ромы, после того как предал его. Но убийство... «Такой же как отец,» — совесть терзала его сознание. Меньше всего на свете он хотел отправиться в тюрьму, подобно родителю. Более того, мысль, что мальчишка сейчас один находится где-то в лесу, не давала покоя. Против воли Рома испытывал саднящее беспокойство. «Его благополучие боле не моя забота,» — мысленно прошипел он на себя, — «Он отныне мне враг, а не кореш. Я и рад буду если эта крыса исчезнет.» Вопреки своим словам, он нервно заломил себе руки, в попытке успокоиться. Роме было тревожно представлять, что он пропал именно по его вине. Когда Антон появился в поселке, он сразу привлек к себе всеобщее внимание. В том числе и самого Ромы. Как тут не обратишь внимание? Взять хоть, его светлые, порой кажется белые, волосы, что издалека врезаются в глаза. Пятифан ранее ни у кого не видел такого цвета. Даже рассматривая толпу людей, взгляд против воли цепляется за это светлое пятно. Катя с её блондинистой пшеничной косой перестала быть такой яркой. Необычным у Петрова был не только цвет волос. На самом деле, казалось, новенький весь соткан из слова "необычно". Его манера речи, так непохожая на привычный говор жителей посёлка, движения, выражение лица, глаза серые, будто бесцветные, даже одежда. Он был чем-то новым, чего Рома за своё детство ещё не встречал. Пробуждал банальное детское любопытство. Белая ворона в их сером посёлке. Антон был как нудная книжка с иллюстрациями. Когда скучно не настолько, чтобы вчитываться в мелкий текст, но достаточно, чтобы хотеть посмотреть картинки. И только глянув на эти картинки, хулиган понял, что они ему нравятся. Настолько, чтобы пригласить Антона в свою шайку, предложить ему дружбу, поколотить Семёна пару раз в отместку за нового приятеля (на том, что сам участвовал в травле, Пятифан не акцентировал внимание) и шутить с ним про Вольтрон. В серых буднях будто появился новый, неизученный оттенок. Оно и понятно, ведь число его близких друзей буквально умножилось вдвое. Они с Бяшей везде таскали новенького с собой, желая быстрее ввести в курс дела, забавляясь с реакции городского мальчика на проказы хулиганов. Толку от того было мало: Петров в их компании носил чаще декоративный характер. Однако скучно с ним от этого не было — будто Рома с Бяшей были актерами, и у них наконец-то появился долгожданный зритель. Как же неприятно было осознать, что Рома не единственный, кто счел Петрова интересным. Горько, от того, что это оказалась Полина. Кажется, она тоже рассмотрела те самые интересные картинки. Любопытно, но чувства самой Полины никогда особо не беспокоили мальчика. Её откровенная не взаимность не ранила, напротив — воспринималась с азартом, как вызов. Будто Полина приз, который можно получить, но лишь проявив достаточное упорство и находчивость. Реальность же встретила его новостью: никакой Морозова не приз, и заслуживать девочку оказывается не нужно. И в руки она пойдет тому, к кому сама захочет. И, видимо, не к тебе. От простого факта, что заинтересовавшим её мальчиком стал именно Антон, Роме пуще прежнего сдавливало грудь от негодования. Это слишком похоже на насмешку, ведь он и сам успел признать Петрова стоящим человеком. Из-за этого казалось, что новенький и вправду лучше него. Всё равно, что плевок в лицо. Впрочем, Рома долго не страдал по этому поводу. Как не беспокоили чувства Полины, ещё меньше его волновало мнение Антона. Пятифан быстро решил проблему привычным методом — покрутив бабочку в руке для убедительности, пригрозил другу не заглядываться в сторону Морозовой. Тот, ожидаемо, и слова против не сказал. Всё встало на свои места. По правде сказать, если "первая скрипка" так и не ответит на его влюбленность — нестрашно, подумаешь, ещё не хватало ему из-за девчонки убиваться. Главное не чувствовать себя хуже Петрова, в его круглых очках и вечно глаженной рубашке. Вежливого и хорошо воспитанного, с мягким характером и тёплой улыбкой. Предательство ощущалось остро. Слишком. До сбитого дыхания и в кровь раскушенной губы. Ведь не абы кто, а друг. И Рома уже успел к нему прикипеть. Тяжелые эмоции измотали, он и сам не понял в какой момент уснул, искренне надеясь увидеть завтра бывшего друга. Но на следующий день Антона в школе не было. Что, казалось бы, совершенно неудивительно. После вчерашнего, Петров вполне мог запереться дома, сославшись на болезнь или ещё какую ерунду. Просто побоялся вновь встретиться с Ромой. Но ведь когда шайка хулиганов каждый день поджидала его за школой, тот не прятался. Не прогуливал, когда ему угрожали. Даже когда в первый раз ударили. А ещё, Рома видел, как друг исчез в темноте леса, в котором пропадают дети. В самую глубь забежал. Пятифан так извёлся, что сорвался на Бяшу, который отчего-то с самого утра пребывал в радости и веселье. Тот обиделся и, послав его в ответ, оставил Рому вариться в собственных мыслях в уединении. Он скурил сигарету в форточку туалета, хотя собирался отложить её на другой день. Обидев Бяшу, хулиган обрёк себя на одиночество как минимум до конца занятий. Он прислонился к окну в коридоре, к нему, съедаемому беспокойством, скромно подошла Полина и пробормотала: — Где, интересно, Антон пропадает... Рома медленно повернул к ней голову. Она будто невзначай продолжила диалог, который закончился уговором проводить девочку до дома. Сам он почти неучаствовал в разговоре, наблюдал за происходящим будто из-под воды. Голова Ромы в этот момент была абсолютно пустой. Всё казалось разыгравшимся воображением или глупым сном. Полина говорила с ним, потому что Петров подтолкнул. Всё это с подачи Антона. Рома молча кивнул девочке вслед, чувствуя себя марионеткой. Прозвенел звонок, Полина зашла в класс. В пустоте школьного коридора он потёр руками лицо и нервно посмеялся. Неуверенность потратила постыдное количество времени. Рома в сомнениях досидел до самого конца уроков. А когда пришёл в себя, то даже позабыл о договоренности погулять с Полиной. Сразу дёрнул Бяшу, поставив перед фактом — они идут на поиски Антона. Не обращая внимания на обиды. Не задаваясь вопросом, как именно собрался искать Антона в лесу. Не подумав для начала зайти в дом Петровых, проверить действительно ли пропал их сын. Бяша, благо, почувствовал атмосферу и так же воздержался от лишних вопросов. Правда, покосился с подозрением — не понимая, почему Рома так уверен в пропаже Антона. Но с Пятифаном, загоревшимся какой-то идеей, спорить бессмысленно, вот только... — Не меня ли ждёшь? Ах, да. Полина. — Я только заберу куртку, — Морозова махнула рукой и неспеша направилась в сторону гардероба. Рома мысленно влепил себе пощечину. Он так боялся, что на него повесят убийство Антона, что совершенно забыл про девочку. Едва ли он был в силах отказать той, в которую так давно влюблён. Бяша тут же забыл и о сегодняшней соре и об Антоне. Только и мог, что взволнованно вопрошать: как это Ромка наконец добился расположения “Первой Скрипки” и почему его друг об этом не знает? У Пятифана же мысли бы заняты другим. Он не знал, что делать. Так и замер в проходе, совершенно потерянный. Бяша, радостный за лучшего друга, огрел его по спине ладонью так, что чуть дух не вышиб. А на вслух высказанные сомнения, недоуменно вытаращил глаза и спросил: — Да с чего ты вдруг решил, что Тоха пропал, на? Дома небось засел, на, жопу греет. Рома не нашёлся с ответом. Не мог же он сказать, что вчера пытался убить друга, напугал его до полусмерти и самолично загнал в лес, населенный неизвестным похитителем? «А может, я реально зря кипиш навожу,» — устало подумал Рома. — «А Тоха, того гляди, просто зассал в школу идти после вчерашнего, шуганный ведь. Просто поговорю с ним по-мужски, когда в школу вылезет, извинюсь за всё. Он же мне с Полинкой вон помог, а я...» Позитивная мысль немного успокоила его. Он даже искренне улыбнулся, предвкушая прогулку с Полиной. — Ладно, проехали, — он хлопнул друга по плечу. — Тогда, давай, до завтра. Я Полинку провожать пойду. Он не смог скрыть легкого блаженства в голосе. — Как ты вообще её уломал, на? — непонимающе моргал бурят. — Бля, какого я не в курсе? — Потом. Рома неоднозначно махнул рукой и пошёл на встречу приближающейся Полине. Прогулка прошла замечательно. Будто в лучшем из снов. По дороге девочка делилась своими мыслями, а Рома с интересом слушал и тайком любовался ей. Ему даже удалось выбросить вчерашний инцидент, так сильно тревожащий его сердце. Он вновь вспомнил о случившемся, только когда проводил Полину. Стоя у калитки её дома, взгляд упал на едва заметные красные капельки — кровь Антона. Не заметить, если не знать, куда смотреть. Вина и стыд стиснули сердце. Перед глазами тотчас всплыла картина: он бьёт друга раскладным ножом, а тот, держась за окровавленную щеку, выходит из ступора и убегает. Жемчужные волосы пропадают из виду, исчезая между деревьями. Светлое пятнышко будто оказалось съедено непроглядной темнотой. Рома тяжело вздыхает и по пути домой закуривает сигарету. «Завтра наверняка появится. Не завтра так послезавтра,» — думает Пятифан. Но если сегодняшний день был сладким сном, то завтрашний — стал настоящим кошмаром. Придя в школу на следующий день, он не увидел там Петрова. Его встретило бледное лицо Бяши. — Ромыч, там... пиздец. — Где это “там”? Вместо ответа, бурят схватил друга за руку и торопливо потащил вперёд. — Я, бля, и сам ходить умею, — недовольно рычал хулиган, сопротивляясь. Бяша же совершенно не обратил внимания, погруженный чем-то совершенно иным. Беспокойство невольно передалось и Роме. Сам не зная почему, он напряженно огляделся. Школьники разделились на компании и что-то оживленно обсуждали. Бяша резко остановился и тыкнул дрожащим пальцем в доску объявлений. — Тоха... он... Кровь отлила от лица Ромы. Сердце пропустило удар. Среди кучи плакатов, объявлений и прочей информации, он быстро нашел знакомое лицо. «Антон Петров» — было напечатано заглавными буквами. — П-пропал, — пискнул Бяша. — Батя его сегодня п-пришел... с ментом тем... учителей расспрашивали. Он замолк. Рома тем временем, Бог знает зачем, дочитал ориентировку до конца. Внешность, одежда, класс — всё совпадало. Каждая делать была верна. — Бля-я... а ты ведь говорил вчера... Рома рваным движением зажал ему рот. — Ничего я не говорил, — с нажимом прошипел он. — Ромыч? Ты че, на? Бяша странно посмотрела на друга. Тот напряженно сжал кулаки. — Мало ли, чё я там вчера пиздел, — тихо проговорил Рома, косясь по сторонам. — Ну, переживал за друга, с кем не бывает. Бурят, кажется, совершенно не понял и не уловил смысл действий друга. Понимая, что своим странным поведением лишь наводит на себя лишние подозрения, он попытался оправдаться: — Ты вот, Бяш, щас ляпнешь че лишнего, а мент этот только и рад будет меня к пропаже привязать. Надумает там себе... — Да-к, а с чего бы ему тебя-то подозревать, на? — хмуро спросил бурят. — Да звучит это странно, сечёшь? Будто я заранее знал... Ну... мало ли. Бяша напряженно о чём-то задумался. — Я тебя просто прошу. Не говори пока лишнего, забились? — Рома взял друга за плечи. — А потом сами пойдем искать Тоху. Как вчера собирались. — Ну, забились, — неуверенно согласился тот. Рома отступил. — Ты иди пока. А я тебя чуток позже найду, — с этими словами он легко хлопнул Бяшу по спине. Хулиган выждал, пока друг удалится, а затем торопливо вышел на улицу в одной кофте. Холод трезвил и приводил в чувство. Завернув за школу и присев на корточки у стены, он выудил сигарету. Закурил глубокими, долгими тяжками. За последние дни почти выкурил всё, что было в пачке. А собирался ведь на неделю растянуть. — Блять, блять, блять, — бормотал он себе под нос, — зачем было именно в лес бежать, заяц ебучий. На словах он материл Антона на чем свет стоит, но в душу нещадно вгрызалась вина. «Этого я точно отыщу».

***

Морозный воздух беспощадно опалял лёгкие. Как и обещал, Рома взял Бяшу и отправился в лес. Скрепя сердцем, он попытался найти следы в том месте, где Петров свернул с дороги посёлка. Рассматривая сугробы с подкатывающим к горлу отчаяньем, он пришел к печальному выводу: «Всё снегом занесло». Бяша, всё время молча наблюдавший за ним, вдруг спросил: — Ромка, мы с тобой всё ещё кенты? — Невовремя ты, Бяша, со своими разговорами задушевными, — не обернувшись, отозвался тот, силясь различить хоть какой-то намёк на заметённые следы. — Раз кенты, то выкладывай, — старательно выдавливая строгий тон, буркнул бурят. — Ты о чём? Рома наконец повернулся лицом к другу. Облизнул сухие губы и втянул голову в воротник от зябкого ветра, кусающего за загривок. Сверкнул зелёными глазами из-под бровей. — Хорош мне пургу гнать, ёпт. Я-ж вижу, что ты сам не свой уже второй день ходишь. — Обычный я, — спокойно ответил Пятифан. — Некогда нам трепаться, мы так никого не найдём. — Это из-за Полинки что ли? Ты как в жопу ужаленный! Из-за неё так переобулся, на? Рома снова отвернулся. — Ага. — Чую же, что пиздишь! — Ты это меня щас пиздаболом назвал? — он мгновенно вспылил. — А ты поклянись! — Может мне тебя ещё в жопу поцеловать?! От эмоционального напряжения у Бяши затряслась губа. Всё же они были обычными детьми, и ссора их была детской. Рома угрюмо проворчал: — Чё разнылся-то? — А ни чё, бля! — в голосе звучала яркая обида. — Мы если не друзья больше, так ты и скажи, на! И без того придавленный виной, хулиган ощутил новый укол совести. Они ведь давно были лучшими друзьями. Наверное, стоило сразу рассказать Бяше, а не обделять его доверием. «Одного друга чуть ножом не заколол, над вторым издеваюсь,» — Рома чувствовал себя по-настоящему мерзко, — «а ещё Тоху язык повернулся крысой назвать.» Под злым взглядом Бяши, он опустился на корточки и потёр лицо замёрзшими ладонями. Пока друг продолжал негодующе сыпать обвинениями, невнятно произнёс: — Мы с ним... повздорили перед тем, как он пропал. — Чё, на? — не расслышал бурят. — Я видел, как он в лес убежал. Бяша замолк. Его брови сначала взлетели, затем опустились и сжались у переносицы. — То есть как? — Он в школу не пришёл, ну я и забеспокоился тогда. А потом ты... и Полинка ещё... в общем, вот. Усилием воли, он сохранял голос ровным, но поднять на друга глаза не мог. Было стыдно. — Ты его в лесу кинул? Рома негодующе подскочил. — Я, блять, что ли, его просил в лес бежать?! Он понимал, что звучит глупо. Желал не слышать собственного голоса. В мыслях он называл свой поступок даже гораздо хуже, но услышав такое вслух от кого-то другого, появилась нужда оправдаться. С постыдным для себя облегчением, Пятифан пригладил волосы, когда не заметил презрения в глазах Бяши. Друг просто ждал, давая возможность привести в порядок мысли и объясниться. — Просто... давай найдём его, ладно? Я хуйню исполнил, поцапался с ним. Мне теперь всю жизнь извиняться. Но сначала из леса вытащить. Бяша вздохнул. — Ну ты, Ромыч... Поделившись с лучшим другом, он почувствовал себя значительно легче, ощутив поддержку. Узел на сердце слегка ослаб. Лишние переживания отсеялись, осталась четкая цель — найти Петрова. — Пошли, — поторопил Пятифан. — Пока не стемнело. Но от того, что на душе стало легче, ситуация не изменилась. Антона они не нашли. Ничего не нашли. Рома хотел и дальше продолжать поиски, но Бяша вынудил его вернуться. Слишком страшно было ходить по лесу. Уже лежа в кровати, Рома вновь долго не мог заснуть. Звонила Полина. Она так же остро переживала пропажу Антона. Но диалог с ней получился достаточно пустым, он не мог вспомнить о чём именно они говорили. Помнил только, что успокаивал её. Говорил, что Антон обязательно вернётся, и пытался поверить в это сам. Правда, эти заверения не действовали ни на подругу, ни на него самого. Но Антон вернулся. Утром, в школе, его ждали поистине потрясающие новости. Ориентировки с именем Петрова сняли. Родители мальчика сообщили, что он нашёлся. Заблудился в лесу, но смог найти дорогу назад и вернулся. Что ещё удивительней — плакаты с фотографией Смирновой тоже исчезли. Позже, по слухам он узнает: Антон нашел её в лесу, довёл до посёлка, затем вернулся домой. Их единственных вычеркнули из списка пропавших. В голове хулигана друг за другом пронеслись стадии от удивления до недоверия, сменившиеся окрылившей эйфорией облегчения. Антон жив. Подумать только, вернулся! Рома не виновен ни в чьей смерти. Теперь он сможет загладить острые углы между ними и снова дружить с Петровым. Но радость сразу пресекли тревожные сомнения. Пятифан ведь пытался его убить. «А не накатает ли он на меня заяву?» Прикосновение к руке, оторвало от мыслей. Полина. Одноклассница подошла так тихо, что Рома и не заметил. Иногда он забывал, что девочка тоже дружила с Антоном. А Катя её близкая подруга. Полине пришлось нелегко. Поборов волну подступившей неловкости, он позволил себе скромно обхватить её руками. Она не оттолкнула (на самом деле, Пятифан этого боялся), а слегка прижалась к его спортивной кофте. — Я боялась, что они не вернутся, — призналась Полина, — Сейчас так легко на душе стало... — Да. В школе Петров появился на следующий день. По собственным соображениям, Рома планировал поговорить с ним первым. Наедине. Однако, не встретил друга ни у школы, ни в раздевалке. Поднявшись вместе с Бяшей на второй этаж, с удивлением заметил до боли знакомую светлую макушку, которую от накатившей радости захотелось потрепать рукой. Проходящие мимо ученики, узнавая недавно пропавшего мальчика, любопытно оглядывались, перешептывались. Видимо, Антон на пару с Катей еще некоторое время будут единственной темой для разговоров. Сразу после Петрова, Рома увидел на его груди Полину. Подруга роняла слёзы облегчения. В другой ситуации он бы уже ощутил ревность, но сейчас, тревога вытеснила её из головы. Он вдруг понял, что не знает, как после случившегося стоит смотреть Антону в глаза. Было стыдно и неловко. — Тошка! — на полшколы завопил Бяша, не давая Пятифану времени подумать, как правильнее себя вести. Успокаивающе поглаживая подругу, Петров слегка повернул голову. Бурят беззастенчиво обхватил мальчишку руками, вытесняя Полину. Рома, шагавший следом, остановился в трёх метрах. Чувствуя себя уязвимым, непроизвольно скрестил руки на груди. Пока Бяша щебетал о том, как все волновались, Полина стёрла тонкую, едва заметную дорожку слёз. Наблюдая за ними из-под бровей, он решился поймать взгляд Антона. Вот только Петров совершено не смотрел на него. — Слышь, Тох, а чё с лицом, на? Рома незаметно прикусил щеку и отвернулся. Там красовался крупный бежевый пластырь. Не возникало сомнений, что под ним скрывается. Ровно в это же место он три дня назад ударил друга ножом. — О ветку разодрал, пока в лесу был, — донёсся до Пятифана спокойный, естественный голос. — Зачем же ты через лес пошёл? — негодующе спросила Полина. — А если бы ты не вернулся? Мне же потом всю жизнь себя винить за то, что проводить попросила... Антон снова принялся успокаивать одноклассницу, уверяя, что в любом случае всё уже позади. Бяша, который знал чуть больше, благоразумно молчал. Приятное тепло медленно распространялось по груди. Рома резко вспомнил, почему принял блондина в свою банду — хоть тот и выглядел как типичный ботан-заучка, что без задней мысли сдаст твои проказы учителям, на деле Антон был "стоящим" человеком. Мозговитый, со своими принципами и дружба для него точно не пустой звук. В голове двенадцатилетнего Пятифана, не отличавшегося красноречием, по кругу всплывали слова: гордый, крутой, настоящий пацан. Ему хотелось немедленно извиниться за сложившуюся ситуацию, крепко пожать Антону руку и легко потрепать по плечу, как делал это раньше. Но начать разговор в присутствии Бяши и Полины, Рома не мог. Он всё ещё отчаянно не хотел, что бы кто-то узнал о подробностях, которых он немало стыдился. Особенно Полина. Их отношения только-только начали налаживаться. Прозвенел звонок. Все пошли в класс. Рома так и не извинился. После — многое изменилось. На периферии появилась Полина, забирая всё больше времени и внимания у Пятифана. Из-за чего он откладывал разговор с Антоном, делая его всё сложнее с каждым днём. Когда же он нашел подходящий момент, извинения показались запоздалыми и нелепыми. Антон, конечно, принял их и даже слегка улыбнулся, но на деле — стал отказываться проводить время с ребятами. В конце концов, он совсем отдалился от их банды. Рома ещё пару раз пытался поговорить с ним по поводу "инцидента", но Петров быстро пресёк его попытки что-то исправить. Тема была закрыта и больше не поднималась. Она мёртвым грузом легла между ними. От былой дружбы остались только приятные воспоминания. Антон не шёл на контакт. Отношения Ромы и Полины быстро развивались, на удивление Морозова вносила в них больший вклад, чем он сам. Пятифана это немного смущало, поскольку глубине души он подозревал, что ей до сих пор нравится Антон. Они и сами не заметили, как ближе к старшим классам начали встречаться. С Антоном она, вроде как, осталась в дружеских отношениях, но оба стали более закрыты друг от друга чем раньше. Петров в целом стал держаться более обособленно, близких друзей не заводил. Его общение с людьми всегда было поверхностным и недолгим. Неожиданным исключением стала Катя. Когда девочка вернулась в школу, сразу стало заметно — её былая неприязнь к Антону совсем изжила себя. Оно и не удивительно, учитывая, какую услугу тот ей оказал. Смирнова, конечно, не стала его лучшей подругой, они не ходили вместе за ручку, не проводили время вместе. Но даже так можно было заметить, что отношения у них с Петровым обоюдно теплые. Порой, замечая их двоих в школе и видя мягкую улыбку Антона, обращенную Кате и пропитанную искренностью, Рома чувствовал укол зависти и сожаления. Ведь сам он мог только смотреть на бывшего друга. Бросать случайные взгляды, просто чтобы узнать, как тот поживает. Хотя очень хотелось подойти и спросить напрямую. Поинтересоваться: «Почему не выспался?», «Что рисовал так задумчиво в тетради по русскому?» или самое банальное «Как дела?». Хотелось как прежде, предложить сходить вместе с ним и Бяшей за школу. Получить в ответ неуверенное «Ладно» и снова увидеть как забавно скривится чужое лицо, когда до того дойдёт, что он попал на хулиганские разборки. Как раньше не будет. Досадно, но с этим фактом пришлось смириться. Со временем Рому начала устраивать и малость — просто видеть Антона в школе. Но даже эта возможность постепенно стала ускользать. Началось всё безобидно: опоздания, просьбы уйти с уроков пораньше из-за плохого самочувствия, затем — полноценные прогулы. И вот уже Антон, совершенно бессовестно, мог пропасть на несколько дней без объяснения причин.