Под маской

Конец десятого класса, весна. Оставалось получить оценки за последнюю четверть и идти на каникулы. Успеть хорошо отдохнуть, впереди ведь сложный выпускной год. Морозова, как и планировала, пошла на одиннадцатый класс. Бяша был принужден на эту участь матушкой. Рома остался ради друга и девушки. Хотя всегда был уверен, что сбежит со школы после девятого. Оценки у него всё так же похрамывали, но возможность поступить в универ уже не казалась такой призрачной. Петров тоже остался. Его успеваемость неминуемо скатывалась. К десятому классу Антон накопил приличное количество прогулов. Написанная после уроков проверочная и невовремя принесенное домашнее задание перестали помогать исправить положение. Полина успела обеспокоиться положением друга. Переживала, что его выгонят со школы, не допустив до одиннадцатого. Ситуацию спасла Лилия Павловна, их класрук. После пропажи дочери хотела уйти с работы, но решила дождаться выпуска своего последнего класса. В то время горе сильно добавило ей лет. Откровенно говоря, она не надеялась снова увидеть дочь. Благо девочка всё же вернулась. После произошедшего женщина стала чуть теплее относиться к Петрову. От того и закрывала глаза на его прогулы до последнего. Когда терпение женщины, наконец-то дало трещину, она будто когтями вцепилась в Антона. И не сказать, чтобы это произвело на парня сильный эффект, он далеко не сразу прогнулся под требования класрука, но она обточила его, словно вода камень. Петрова на занятиях отныне можно было встретить чаще.

***

— Ты уже и покурить спокойно не можешь, на. Бяша глумливо наблюдал за Ромой. Тот огибал школу, заметно держась в тени, и спешил к импровизированной курилке. Пара скамеек на краю школьного двора хорошо спасала от внимания учителей. А ранняя весенняя листва, которой покрылись кусты вокруг, и вовсе скрывала из виду. — Завали, а? — раздраженно бросил Пятифан. Он принял протянутую сигарету и чиркнул зажигалкой. Желанный никотин, травя, развязал узел напряжения. — Два дня возможности не было, — сетовал Рома. Полине не нравился запах сигарет. С этим они столкнулись в самом начале. В то время хулиган был окрылен первой любовью и быстро решил проблему. Жвачка, одеколон посильнее. Она не замечала разницы по запаху. Но позже оказалось, что девушке не нравится само пристрастие к курению. Сначала это было обычное недовольство, переросшее в раздражение, после — полный запрет. Он очень романтизировал их отношения. Часто бахвалился, что, будучи её парнем, сделает всё для Полины. В пример он приводил очень серьёзные вещи — что-то вроде «умру» или наоборот — «убью». Но в реальности — девушка ставила менее возвышенные требования, а Рома просто курил так, чтобы она не знала. — Скажи уже ей. Это внатуре клоунада, Ромыч, — Бяша сидел на спинке лавочки и лениво покачивал ногой. — Ну, либо реально бросай... — Да отвяжись ты, бля, — Пятифан хмуро выдохнул дым.— С ней о чём-то говорить, это пиздец. Она же как упрётся, так хуй чё скажешь. Друзья быстро сменили тему. Даже с Бяшей он крайне редко обсуждал отношения с Полиной. Всё же он считал это достаточно личным. Пусть девушка из мечт двенадцатилетнего хулигана и отличалась от настоящей Морозовой (фамилия, оказывается, была говорящей), за годы вместе они стали близкими людьми друг для друга. А ей наверняка не понравились бы обсуждения за спиной. Класс встретил комфортной атмосферой. Полина сидела за их общей партой и задумчиво рисовала в тетради. Вначале Бяша обижался, что Рома ушел сидеть к Морозовой, но со временем это стало чем-то естественным. Друг просто перебрался вперед, ближе к ним. Девушка подняла глаза и окинула приближающихся парней ленивым взглядом. Пятифан упал на соседний стул. — Пригладь волосы, — произнесла она. — Торчат как у чёрта. Рома ответил ей недовольным лицом, но волосы всё же поправил. Ему пришлось научиться больше ухаживать за собой, встречаясь с Полиной. Она — "Первая скрипка деревни", блестящая ученица и общепризнанная красавица. Само собой, её парень тоже должен соответствовать. Бяша недовольно заворчал на девушку, мол «совсем из Пятифана слащавого мальчика делает». Она же бровью не повела, будто и не считая нужным отвечать буряту. Рома предупреждающе зыркнул на друга за "слащавого мальчика", на что тот закатил глаза. Даже себе он никогда бы не признался, но роль "идеального парня" его в целом устраивала. Словно появлялась некая значимость в обществе, которая ранее была недоступна. В класс зашла Лилия Павловна. Она оглядела подопечных, поздоровалась, немного поболтала с ребятами. Поскольку Смирнова где-то отсутствовала, класрук направилась прямиком к Полине. Морозова к десятому классу успела стать замстаростой. Рома отвернулся к Бяше, не желая мешать разговору (и видеть классную руководительницу, которая совсем недавно поймала его с сигаретой в туалете). Заговорила женщина о каком-то школьном мероприятии, поэтому он быстро перестал прислушиваться к скучному диалогу. — Совсем немного осталось до каникул, потерпеть нужно, — в заключение подбодрила Лилия Павловна и, вспомнив, спросила: — Кого сегодня нет? Полина быстро пробежалась по прогульщикам, не забыв упомянуть и причины их отсутствия. Лилия сурово поджимала губы, после выжидающе посмотрела на неё: — А что там Петров? Вчера снова не было. — Сказал, что сегодня появится, — настойчиво ответила Полина, — подойдёт, не переживайте. — Лучше бы так оно и было, — хмуро отозвалась женщина. С этими словами она тихо покинула кабинет. Рома, услышавший последнюю часть разговора, спросил: — А где он опять? Полина дернула плечом. — Без понятия. Самой хотелось бы знать, что там за дела у него такие важные. Вчера звонила ему, обещал прийти. И Антон всё-таки пришёл. Опоздав даже на последний урок, парень появился на физкультуре, когда класс успел отыграть один тайм в баскетбол. Взлохмаченный и румяный, будто бежал всю дорогу. Рома заметил, как Полина посмотрела на друга и нахмурилась с долей обиды. Петров, в свою очередь, послал ей извиняющийся взгляд. Физрук, сурово оглядел провинившегося. — Вредную ты привычку взял, Петров, опаздывать. Вставай-ка на разыгрывающего. Бяша бодро помахал ему рукой. А Рома и Полина, игравшие в другой команде, наблюдали как тот занимает позицию на противоположной стороне площадки. Парень обменялся взглядами с вражеским разыгрывающим. Оба заняли позицию в центре. Пятифан ощутил досаду. Если бы ранее его не сместили к краю, сейчас у него была бы возможность поиграть один на один с Антоном в борьбе за мяч. За последние пару лет бывший друг научился играть довольно ловко. Посоревноваться с ним было интересно. Физрук подкинул мяч между парнями. Рома гораздо больше любил играть в атаке и надеялся, что он достанется им. Разыгрывающие были примерно одного роста. Петров успел прыгнуть чуть раньше и отыграть атаку. Рома разочаровано приготовился защищаться. Антон отдал пас на самый край, к щуплому парнишке. Бегал он хорошо, но вот действовал неуверенно. Мяч быстро перехватили, и он перекочевал к Роме — главному по набору очков. Он не был особо талантливым в баскетболе, но хорошая физическая подготовка и решительность автоматически делали его сильным игроком. Левый край охранял Бяша. Но он не успел вернуться в защиту и оставил другу открытый путь к кольцу. Рома ловко обыграл оставшегося игрока и забил двухочковый. — Ну ты, Ромыч... Майкл Джордан, блин, — недовольно пробурчал Бяша. Так чтобы не заметил учитель, Пятифан показал другу средний палец. Довольный собой, он вернулся на свою позицию. Другая команда вывела мяч из-под кольца. Но нападение прервалось почти мгновенно. На этот раз Рома, разыгравшись, перехватил мяч самолично. Он уверено пошёл вперед, намереваясь принести ещё пару очков. На правом краю его встретил Антон. Окрыленный Рома, хотел быстро обыграть его через незатейливую комбинацию, но неожиданно потерял мяч. Он удивленно обернулся. Петров провёл быстрый дриблинг и, столкнувшись с первыми защитниками, отдал пас. Подоспевшие сокомандники смогли довести мяч до кольца и забросить в корзину. Осаженный Пятифан посмотрел на парня, подняв бровь. Он не впервые играет с ним, однако, только что Антон провёл превосходную обводку, чем удивил Рому. «И где так научился?» Остаток игры прошёл куда более ярко. Команда Бяши изначально была немного слабее, но с приходом Антона силы сравнялись. Парень действительно играл хорошо — без ошибок выполнял роль защитника, совмещая при этом несколько позиций. Значение так же имел тот факт, что соперники (как и сокомандники) уже успели отыграть почти половину игры. Полный сил и энергии, Антон остался в выигрышном положении. В последней четверти мяч попал к Полине. Девушка не отдала пас и методично повела его к кольцу. На её пути вырос Антон, который всё так же защищал правый край. Рома же наблюдал за происходящим с другого конца поля. Пятифанов не сомневался — его девушка потеряет мяч. Всё-таки даже он не смог обойти защиту Петрова. Но Полина прошла. Антон махнул рукой, в попытке перехвата, а Морозова вовремя поменяла руку. Рома готов был на деньги поспорить, что парень поддался. Глядя, как лениво он опекает девушку, брюнет окончательно уверился в своей догадке и испытал нотку негодования. «Мне тут серьёзно играем вообще-то». Но эта мысль быстро пропала. За ней пришло одобрение: «И всё-таки Тоха прям джентльмен весь из себя. Как и раньше по-пацански живёт». В определенной мере, обоим хулиганам до сих пор не хватало Петрова в своей компании. Хотя чувство было скорее ностальгией по детству. Тосковать по другу было сложно, ведь повзрослевшего Антона они знали мало. Но порой Роме очень хотелось восстановить их прежние отношения. Проблема заключалась в том, что бывший друг никого не подпускал к себе близко. А Рому и подавно. Казалось бы, Пятифанов мог в своей привычной манере набиться в друзья настойчивостью (почти силой, как это было вначале), но, будь то старое чувство вины или уже закостеневшие недомолвки... его просто охватывала робость, как бы смешно это ни звучало. Между Ромой и Антоном накопилось слишком много щепетильных моментов. Даже его хваленая толстокожесть сыпалась. Остаток игры прошёл в том же темпе. С приходом Петрова счёт выровнялся, но обогнать по очкам команда Бяши не смогла. Потные и уставшие одноклассники направлялись в раздевалку. Физрук сидел за столом на краю спортзала и заполнял классный журнал. Рома подошёл к мужчине. — Когда у нас соревнования, Борис Егорович? Тот поднял голову и окинул парня взглядом. — В конце года. Пока подготовкой займёмся, тренировался будем. Может раза три в неделю, — педагог вновь вернулся к выставлению оценок и продолжил: — Последнюю четверть закрывайте и в начале каникул встретимся на муниципальных. — С преподами поговорите? — совсем ненавязчиво спросил Рома. — Чтобы ты уроки пропускал спокойно? — беззлобно усмехнулся Борис Егорович. — Думал, ты за голову взялся, Пятифан. Парень растянул губы в широкой, насмешливой улыбке. Он поискал глазами Полину. Девушка неспешно шагала в его сторону. За ней, говоря что-то, следовал Антон — видимо, извинялся. Двое приблизились. Блондин окинул беглым взглядом стол, Бориса Егоровича, пересекся глазами с Ромой и отвернулся. Полина всё ещё не смотрела на друга. — Петров, ты как раз вовремя, — учитель отложил ручку. — У нас скоро муниципальные соревнования по баскетболу, но игроков недобор. А ты, я давно заметил, хорошо играешь. Тот вскинул голову и замялся, явно думая, как откосить. — Да не то чтобы... У меня времени нет как-то, знаете. Борис Егорович глянул на парня весьма скептично. — Слышал я, ты пропускал много. Долгов небось накопил? — мужчина поднялся со стула, прихватив журнал. — А ты вот на соревнования съезди, и я того гляди за тебя словечко замолвлю. — Я не так хорошо играю, толку-то? — Значит на скамейке посидишь, — он хлопнул Антону по плечу, проходя мимо. — Запасные тоже лишними не будут. Возражения он не принял и скрылся в учительской каморке. Напоследок крикнул лишь строгое: — На тренировки чтобы не опаздывал! Петров беспомощно закусил щеку. На лице было написано, что парень выругался про себя. Полина глянула на него и развернулась, уходя. — Полин, ну правда, прости, — Антон устало вздохнул. — Я же всё-таки пришёл. — Это пришёл называется? Мне учителям как в глаза смотреть? Это я их уговаривала пропуски тебе не отмечать. Рома, наблюдая за ними, беззвучно усмехнулся и пошёл следом. Так началась, пожалуй, самая благоприятная школьная пора. У него были Полина и Бяша. Даже Антон, с которым он искренне желал примириться, оказался вдруг на расстоянии вытянутой руки. Ведь теперь они стали ведётся три раза в неделю на тренировках.

***

Вечер. Заря запылала пожаром, обхватив полнеба. Солнце медленно опускалось. На лес медленно наступала тень. Теплый весенний ветерок мягко трепал ветровку и лохматил волосы. Антон вглядывался в небо, окрашенное алым заревом. После долгой пробежки мысли текли по сознанию ровным потоком, но он не фокусировал на них внимания. — О чём призадумался? Алиса. Нависла над ним, сидящем на упавшем дереве. За прошедшие годы Лисица изменилась. Она незаметно росла вместе с ним, и теперь была похожа на молодую девушку. Наверняка она делала это, чтобы быть ближе к Антону, чтобы вызывать доверие к себе. Но наивный мальчик давно погиб. Неизвестное пугает, а он не смог бы точно ответить на вопрос «Кто или что она?». Монстр? Демон? Размышление об этом часто заставляли нутро сжиматься. — Ни о чём, — коротко ответил Антон. Он поднялся и направился в сторону дома. Плутовка всегда бродила где-то поблизости, стоило ему ступить в лес, поэтому парень научился не уделять ей много внимания. Уже успел привыкнуть. — Убегаешь, Тоша? — пропела Алиса, следуя за ним. — Не обязательно так сторониться меня. — А тебе не обязательно донимать меня больше положенного. Она хмыкнула. По-прежнему идя рядом, заметила: — Погляжу, лес не страшит тебя так сильно как раньше. — Самое страшное я уже видел. Алиса рассмеялась так, будто он здорово пошутил. Но ведь нет, не шутил. Её звонкий смех эхом заскользил между деревьями. — Да брось, Тош, — утирая выступившие в уголках глаз слезинки, протянула она. — Разве мы такие ужасные? Мы друзья тебе. — Ну да, — со вздохом пробормотал он. — Разумеется. Впереди показался спасительный свет фонаря, одиноко горящего над его домом. Антон шагнул в круг света. Алиса наконец остановилась и замерла в тени. Из темноты её глаза казались завораживающе яркими. Он уходил, не оборачиваясь на плутовку. Чувствовал, как цепкий взгляд прожигает его спину. Дом встретил тишиной. Свет погашен, и Антон не стал включать его, зайдя внутрь. На кухне под тусклой лампой в одиночестве сидела уставшая мама. Она подняла на него глаза, но не нашла сил заговорить. Должно быть, снова поругалась с отцом. — Доброй ночи, — единственное что он сказал, прежде чем подняться наверх. В коридоре он остановился и заглянул в комнату Оли. Сестра мирно сопела во сне. Занавеска плотно задёрнута. Сова перестала приходить, но страх остался. Как и кошмары. Он оставил дверь приоткрытой. В своей комнате Антон вновь долго не мог уснуть, отчего утром тело переполняла усталость. Несколько часов сна были явно недостаточным отдыхом. «Надо идти в школу,» — Антон отключил надоедливый будильник, — «я не могу совсем бросить учёбу.» Несмотря на решимость, подъём дался с трудом. Ноги казались ватными, а голова — медной. Он оделся, с трудом припомнил расписание (Антон был не уверен в некоторых предметах, поэтому выбрал их наугад) и бросил тетрадки в рюкзак. На глаза попались спортивные шорты. Он устало опустил веки, припомнив о своей новой занятости. — Доброе утро! Жизнерадостный голос заставил его отвлечься. — Уже проснулась? — слабо удивился Антон. Сестра заглядывала в его комнату через приоткрытую дверь. Парню можно было лишь позавидовать её выспавшемуся лицу. — Ага, — кивает Оля. — Боялась проспать, поэтому встала пораньше. — Какой-то важный день? — с искренним интересом спрашивает Антон. Оля с радостью делиться: — К концу года в школе готовят концерт и меня попросили поучаствовать! Сегодня первая репетиция. Он припоминает, что Катя тоже много времени уделяет подготовке концерта. Появляется мысль наведаться в актовый зал сегодня. Сестра восторженно крутится вокруг себя, а Антон чувствует тепло в груди. Не часто он видит, как она так светиться от энтузиазма. «Больше всего я хочу, чтобы её день прошел хорошо.» Оля уехала с отцом на машине. Антон как обычно сообщил, что пройдется пешком. Монотонная утренняя лекция действовала как снотворное, но Антон успешно заставлял себя слушать. Подперев рукой подбородок, он неаккуратным почерком переносит материал в тетрадь. Его любовь к литературе прямо равнялась ненависти к её предмету в этой школе. Он с трудом представлял, как урок можно вести ещё хуже и нуднее. Преподавательница остановилась. Затем немного поболтала не по теме, дала задание на дом и попросила посидеть тихо. Внутренние часы подсказывали, что времени до звонка оставалось немного. По классу загуляли шепотки и смешки. Антон прикрыл глаза и, беззвучно постукивая ручкой по бумаге, старался не уснуть. Минуты тянулись медленно. О его руку вдруг что-то ударилось и упало на стол. Парень неспешно поднял веки и увидел скомканный блокнотный листочек. Он посмотрел на первый ряд, не поворачивая головы. Полина выглядывала из-за Ромы, сидящего с ней. Парень почему-то тоже с любопытством обернулся, и они случайно встретились взглядами. Он развернул записку. «Пообедаем вместе?» Он дернул плечом. Полина, видимо, приняла это за согласие, потому как позже поймала его в столовой. Он купил кружку чая и маленькую пачку сухого печенья. Терпеливо вздохнул и подошел к её столу. Рядом с девушкой сидел и Пятифан, что было слегка необычно. Обычно Полина предпочитала не сталкивать их. Она мало что знала про их былую дружбу, а про "инцидент" и подавно, но, кажется, чувствовала напряжение. Антон припомнил, что Бяши в школе не видел. Должно быть в отсутствие друга хулиган весь день таскается за девушкой. Рома бросил короткое приветствие, глядя из-под бровей, Антон без особого энтузиазма ответил. Полина наблюдала, как парень садиться напротив. Они немного поболтали ни о чём. Беседа не была неловкой, наоборот — легкой. С девушкой можно было часами непринужденно вести диалог почти на любую тему, будь он о жизни или искусстве и музыке. Антону никогда не переставало нравиться общение с ней. Он между делом уточнил, где Катя. Полина подтвердила его утренние мысли, сообщив, что та опять весь день будет в актовом, занимаясь организацией мероприятия. Рома изредка участвовал в разговоре, но его навыки светской беседы уступали Полининым. Однако, это не помешало ему, подгадав момент, вклиниться со словами: — Форму взял? Борис Егорович прямо горел энтузиазмом, зовя тебя в команду. Ты уж не расстраивай его, мужик он хороший. Антон с досадой поджал губы. — Взял, — ответил он и выдержал паузу, затем осторожно продолжил, по привычке избегая взгляда Пятифана: — Здорово, конечно, если он мне с пропусками поможет, но разве мне нужно на каждую тренировку ходить? Все равно ведь на скамейке сидеть. — На скамейке, как же, — только фыркнул Рома, широко улыбаясь. — Сотку поставлю на то, что он тебя в основной состав возьмёт. Играешь ты не плохо, да и остальные наши ребята далеки от идеала. За пару тренировок впишешься как родной. Антон лишь сильнее нахмурился. Не такого ответа он ждал. Запасной причины не ходить в спортзал он не придумал. Пятифан, совершенно не замечая его незаинтересованности, простодушно добавил: — Ты бы, к слову, чё нормального похавал. Придётся ведь побегать, а силы из ниоткуда не берутся. Антон молча провёл кончиком пальцем по кружке сладкого чая. За его спиной Рома, видимо, заметил кого-то знакомого, потому как спешно прервал свои поучительные речи и оставил их с Полиной наедине. Девушка, разумеется, была куда проницательнее. — Вообще, он прав, — задумчиво глядя парню вслед, произнесла она. — В твоей ситуации, эти тренировки — просто удивительный подарок. Так что не понимаю, как у тебя ещё хватает совести носом воротить. — Так-то оно так. Просто… — он неопределенно пожал плечами и откинулся на спинку стула, — …Не знаю. Не хочется время на это тратить. Я уж тогда лучше его за учебниками проведу. Подруга лишь прискорбно покачала головой. — Тебе действительно следует нормально поесть. После уроков Антон чувствовал себя неоднозначно. Зайти в актовый зал, как планировал, он банально забыл. Идея по-тихому сбежать с тренировки выглядела невероятно заманчиво. В его голове как заевшая пластинка прокручивались все «за» и «против». Выйдя из класса, он потерянно замер на месте под влиянием ментальных качелей. Из этого короткого ступора его вывела рука Полины, сжавшая рукав его рубашки. — Сходи. Парой доводов наставила его на путь истинный, а сама с легкой душой поспешила домой, наигравшись в ангела-хранителя. Антон провожал подругу скептичным взглядом. Одноклассники толпились у гардероба. Пришлось бы постоять в очереди, чтобы забрать свою весеннюю ветровку. Должно быть стоило просто начать носить её с собой. Антон в который раз за день тяжело вздохнул. Он чувствовал себя стариком на смертном одре. Безграничная усталость намертво впилась в тело. В последний раз Петров смерил глазами выход из школы и медленно зашагал к спортзалу.

***

Антону правда нравился баскетбол. С того момента как он нашел старый потрёпанный мяч, пока искал на чердаке кассеты с мультиками для Оли. После он начал иногда посещать пустынную площадку на краю посёлка. Туда никогда никто не заходил. Покрытие потрескалось и было усыпано мелкими камнями. Детские качели неподалеку заросли высокой крапивой. А беседка грозила вот-вот развалиться. Может показаться, что проводить там время в одиночестве — весьма печально. Но Антон даже не задумывался над этим никогда. Ему было просто интересно осваивать новый навык. Наблюдать как мяч становится всё послушнее в его руке. Но играя с одноклассниками на уроках физкультуры, он мог явственно ощутить разницу. Понять, почему баскетбол — командная игра. От тренировок Антон открещивался по большей части из-за соревнований. Не хотел куда-то ехать, не хотел участвовать и быть ответственным за что-то. А ещё он боялся, что ему может слишком понравиться. И... да. Ему очень понравилось. На физкультуре одноклассники всегда играли спустя рукава. Не стараясь, без энтузиазма. Отсчитывая в голове минуты до звонка. Но после уроков в спортзале собирались люди, которым баскетбол был действительно интересен. Это был совершенно другой уровень. Здесьиграли вовлечено, с жарким азартом. У Антона всегда плохо получалось забрасывать в кольцо. Он умел только прытко перемещать мяч по полю. Был силен лишь в тех манипуляциях, которые не требовали выпускать его из рук. И в зоне броска чувствовал себя не так уверенно. Команда же быстро компенсировала его недостатки. Каждый из парней, напротив, более всего гнался за возможностью забить самостоятельно. Поэтому Антона, готового исполнить всю самую скучную часть и скинуть пас у самого финиша — без преувеличения приняли с распростёртыми объятьями. К третьей тренировке он сталкак родной. Загореться оказалось слишком просто. Антон почти сразу начал выкладываться на полную. Потому, что от него этого ждали, и потому, что он сам так хотел. После каждой новой тренировки он с удивлением замечал, что всё больше ждет следующего раза. Мяч глухо ударяется о щит и идёт мимо. Антон рассеяно смотрит ему вслед и отходит в сторону, чтобы не загораживать дорогу другим желающим побросать. Мяч успел откатиться на самый край игрового поля и запутаться в сетке футбольных ворот, что часто сдвигали в угол на время секций. За его спиной раздается громкий скрип кольца, свидетельствующий о попадании. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто так беспощадно лупит по старой корзине. Как и ожидалось — это Пятифан исполнил свой коронный приём. Выпускник Сережа бегал по игровой площадке, пока трое парней помладше пытались отнять его мяч. Миша и Сёма — ребята из параллели, пытались закинуть трёхочковый. Не хватало Бяши, который вот уже почти неделю куда-то пропал. Антона скучающе прокручивал мяч на пальце, когда Борис Егорович дунул в свисток. — Четыре на четыре встаем! — прокатился звучный голос по залу. Сережа был старше, поэтому попал к «малышне», как он сам их звал. Вторая группа состояла полностью из одногодок. Антон, Рома, Миша, и Сёма. За пару прошедших тренировок физрук каждый раз примерно так их и делил: Пятифан с Сережей лучше атаковали и всегда оказывались в разных командах, а остальные — как придется. Команда Антона быстро открыла счет. Защита, перехват, далее — мяч шел Петрову, и он доносил его до двухочковой дуги, где уже ждал Рома, готовый пробить по кольцу. Держать в поле видимости четырех игроков вместо пяти не составляло труда, защита мало что могла ему противопоставить. Самым сложным этапом был перехват. А когда же мяч оказывался у них — это неминуемо заканчивалось двумя очками. Не то чтобы Антон играл прям уж хорошо. Он скорее очень точно умел оценивать свои возможности. Поэтому не допускал ошибок, все движения были точными, но быстрыми. Петров играл методично. — Пасуй! — догнал крик Ромы, когда он стремительно пересек поле по самому краю. Путь перекрыл Сережа, широко раскинув руки. Антон скосил взгляд в сторону Пятифана. «Далековато,» — он засомневался. Рома лучше всего показывал себя под кольцом, надежнее было отдать ему мяч, когда тот окажется за дугой. — «Нужно ближе, но смогу ли?» Напротив — Серёжа тоже сместил фокус внимания. Понял, что парень собирается пасовать. Выпускник хорошо играл в защите, и в другой ситуации Антон действительно отдал бы мяч. Но сейчас — ясно увидел возможность для финта. «Смогу». Он прошёл опасно близко к ауту, прямо под боком у парня, но маневр удался. Эти пара секунд дала Роме подойти ближе. Он получил пас прямо перед трехсекундной зоной. Пара шагов, высокий прыжок и мяч проходит через кольцо. Победный возглас вырывается из-за рта Пятифана, он оборачивается к Антону с довольной широкой улыбкой. Петров невольно приподнимает уголок рта, наблюдая за ним и пытаясь отдышаться. Играть с Ромой ему нравилось. Сам он мало бил по кольцу, но получал удовольствие наблюдая, как забивает кто-то из команды. Пусть Антон не самостоятельно приносил очки, он прикладывал к этому руку. Поэтому для комфортной игры ему необходим был человек, способный принять его пас и попасть в кольцо. Играть с Серёжей тоже было неплохо. Но Рома всегда пробивал... эффектно. Прыгал так уверенно и высоко и решительно заносил руку с мячом. Каждый его гол сопровождался раскатистой трелью кольца, заставляя Антона переживать — как бы старая корзина не оторвалась со щита. Чувствовать себя причастным к таким красивым броскам было поистине приятно. Всё это немного напоминало собственные двенадцать лет. Когда Пятифан без задней мысли смело творил всё, что в голову взбредет, а Антон только и мог, что смотреть на него широко распахнутыми глазами. Потому что сам он никогда бы так не смог. Воспоминания были не шибко приятными, но Антон ничего не мог с собой поделать. Каждый раз забывался во время игры, и вот уже вновь смотрел на Рому с раскрытым ртом. — Вот ща очень хорошо было, — трусцой приблизился к нему радостный Рома. Антон провел ладонью по спутавшимся влажным волосам, неспешно выпрямился и кивнул. — В следующий раз держись ближе к дуге. Я так смогу сразу бросить. — Если перехват будет, возвращаться долго, — Рома качнул головой, с жаром поддерживая диалог. — Я-ж тебя страхую. — Справлюсь, — коротко ответил он и добавил чуть мягче: — Ты лучше на кольце сосредоточься. На голову вдруг упала тяжелая ладонь и принялась нещадно, почти с агрессией трепать волосы. — И не стыдно, а, Ромчик? — Серёжа,восстанавливающий дыхание неподалеку от Антона,видимо подслушал разговор. — Тебя тут прям с ложечки кормят. Смотри не привыкай, а то совсем размякнешь. Антон хмуро повёл головой, избегая чужих касаний. Рому слова, кажется, совершенно не задели, поскольку он просто усмехнулся: — На себя бы глянул, Серый. Эт не я только что Тоху проворонил, — ухмылка стала шире, когда он глумливо добавил: — Защитничек. Выпускник цокнул языком, явно раздраженный тем, что его ткнули в собственный промах. — Я чет ваще уверен был, что спасуешь, — он недовольно уставился на Антона. — А ты вон как. — Я бы правда отдал мяч. В последний момент передумал. — А я тогда даже подумал, что ты сам пробить собрался! — Рома смотрел на него почти восторженно. Звук учительского свитка возвестил об окончании тренировки и прервал их болтовню. Антон бросил напоследок: — Это твоя задача. Он было направился прочь от двоих парней, но Пятифан отчего-то последовал за ним. Как ни в чём не бывало зашагал рядом и бодро предложил: — Посидишь с нами в курилке? Антон слегка покосился на него, не поворачивая головы. — Я не курю. Голос Ромы слегка потерял в уверенности, но целом остался таким же твёрдым. — Ну, да, я помню, но... Это, типо, командное. — Тимбилдинг такой? — подсказал Антон. — Ну да! — Рома тут же сверкнул клыками в воодушевленной улыбке. — Сёма вон тоже не курит и ниче. Не выгнали. Его выжидающий взгляд буквально прожигал висок. Петров лишний раз уверился, что тот слишком распалился от игры. После давнего “инцидента” Антон сознательно перестал с ним общаться. Просто не хотел. Злости не было, по какой-то причине он даже обиды не таил. Но понимание того, что Рома действительно пустил в ход нож не для обычных угроз, оставило неясный осадок. Граница, что он провел между ними, была четкой. Помогало и то, что сам Рома, чувствуя вину, не решался лишний раз беспокоить его со своей дружбой. Антон был благодарен ему за это. Но в последнее время эта граница начала постепенно истончаться. Антон не особенно понимал, в чём проблема: в том, что они чаще видели друг друга, или совесть уже не так грызла бывшего друга. Но Рома стал заметно... настойчивее что ли. Можно даже применить слово «настырнее». Раньше, перед тем как подойти и заговорить с Антоном, он будто спрашивал “можно?”, а получая в ответ твердое “нельзя”, спешил отступить. Сейчас же, все его “нет”, “не могу”, “не хочу” вдруг перестали работать. И Антон не то чтобы был сильно раздражен таким поведением, скорее просто растерян. Не понимал, как к таким переменам относиться. — Как-нибудь в другой раз. Сухой ответ вновь не возымел былого эффекта. Антон снова чувствует этот взгляд, повествующий, что парень пока не сдался, просто размышляет с какой бы ещё стороны подступить. В раздевалку он зашёл первым и первым же её покинул, бросив парням короткое прощание. На улице уже успело стемнеть, ветер стал холоднее и неприятно задувал под легкую куртку. Антон задержался на крыльце. Волосы всё ещё были немного влажными и неприятно липли к лицу. Он задумчиво зачесал их назад и взглядом устремился к темнеющему лесу. Не считая Алисы, от зверей давно не было ни слуху ни духу. И хорошо, казалось бы. Вот только Антону это совсем не нравилось. Он не мог отделаться от мыслей, что это лишь затишье перед бурей. На открытый контакт шла только Лиса, но пытаться выуживать из неё информацию было делом абсолютно бесполезным. Слишком верткая, постоянно себе на уме. Соваться же далеко в лес, чтобы понять, что там происходит, Антон не горел желанием. Вот и оставалось только теряться в догадках и не спать ночами от тревоги. Нога так и замерла над ступенькой, когда его окликнули. Он напрягся и обернулся. Рома двигался к нему широкими шагами. На плечи накинута теплая спортивная кофта, руки спрятаны в карманах. Одет он был откровенно не по погоде. Однако, смотря на Пятифана, можно было, напротив, сделать вывод, что тому жарко. Открытая, расслабленная поза, будто на улице разгар лета. Когда он приблизился, Антону даже показалось, что рядом с парнем ему самому стало чуть теплее. — Что такое? — настороженно спросил Антон. — Нам ведь почти по пути. Пошли вместе. Пятифан сделал пару шагов вперёд, беззаботно приглашая пойти за ним. Петров остался на месте. Он хмуро смотрел в упор и силился понять чужие действия. Хотя к чему были эти размышления? Пройти весь путь до дома в одиночку или только половину, есть ли разница? Если Рома так хочет идти вместе — ладно. Пятифан неловко замедлился, не услышав шагов Антона, и тайком оглянулся через плечо. Взгляд стал совсем нерешительным, и его предложение уже больше походило на просьбу. Антон даже слегка развеселился от такого вида. — А как же твой командный тимбилдинг? — невзначай интересуется он, двинувшись следом. Лицо Ромы мгновенно разгладилось, стоило Антону занять место сбоку от него. Он сразу расслабился и принял свою привычную уверенную позу. Будто даже выпрямился больше обычного, походя на нахального уличного кота. — Ну да-к я с ними и так на короткой ноге, — отмахнулся он, — нам такие манёвры не требуются. Это-ж я тебя приобщить хотел. До того самоуверенно звучал его голос, что Антону вдруг захотелось слегка сбить эту спесь. Он без всякого выражения уточнил: — И ты решил по дороге домой меня ’’приобщать’’? Рома тут же застопорился. Видимо, ответ на вопрос, почему же парень не остался с командой и поспешил вместо этого догнать Антона, был слишком неудобным. Уголок губ предательски пополз вверх. Вот незадача, а Антон ведь хотел выглядеть бесстрастно, чтобы немного подшутить. — Ты меня подъебываешь что ли? Взгляд Пятифана остановился на едва заметной ухмылке. Его растерянность можно было понять, за последние годы Антон даже не разговаривал с ним толком, не говоря уже о шутках. В ответ донесся тихий утвердительный смешок. Если у него и получилось смутить Рому, это не помешало тому заразиться чужим весельем. Никакой спеси сбить тоже особо не получилось: через пару минут Рома трындел о всякой ерунде даже больше обычного. Антон натягивал вежливую улыбку, слушая лишь в пол уха. Но стоит отдать должное — к концу их совместного пути Пятифан успел-таки пару раз искренне рассмешить его. — Слышь, а помнишь ты Бяхе вкладыш подарил? Ну, из Турбо. Антон задумчиво кивнул. — Помню. А где он, кстати? — Вкладыш? Петров скосил глаза, поймав внимательный зелёный взгляд. — Бяша. — А, — Рома фыркнул от смеха, — так заболел же. Меньше без шапки гонять будет. Антон понятливо замычал, а Рома продолжил: — Ну так, про вкладыш. Я недавно у Бяхи был, видел его. До сих пор хранит, хотя коллекцию не собирает больше. — Я и тебе дарил. Тоже хранишь? Антон сразу пожалел, что спросил. Вроде ничего такого, но как-то слишком лично, даже интимно звучал этот вопрос. Но сказанного не воротишь, оставалось просто смотреть на дорогу в ожидании ответа. — Ну, да, — Рома зазвучал чуть спокойнее и тише, — конечно храню. Повисла небольшая тишина. Около минуты они шли молча, затем Пятифан, как и до этого, открыл диалог. — Я же сам быстро перегорел с этой темой. Бяшка чуток дольше продержался, вот я тогда всё ему и сплавил. Себе оставил только два. Свой первый и тот, твой. Он же… ну, тип, подарочный. Антон, слушая его, невольно задался вопросом. Произошло ли это до ‘’инцидента’’ или уже после? Впрочем, он смог сам понять — скорее всего после. Ведь до него, когда они с Ромой ещё были друзьями, Пятифан яро гонялся за вкладышами. Память почему-то отчетливо помнила это. — Хочешь сказать, ни один из вас так и не собрал полную коллекцию? — спросил он, желая отойти дальше от неприятной темы. Рома свернул глазами в свете проплывающего мимо фонаря и насмешливо растянул губы. — А сам-то будто собрал. Антон, не отвечая на провокационный взгляд, ответил спокойно, без капли хвастовства, просто констатируя факт: — Вообще-то да, собрал. Парень поначалу замер на месте, а затем быстро нагнал Петрова и с запалом воскликнул: — Да ты гонишь! Их же там дохуя! — Видимо, я терпеливый. — Пиздишь, ведь? Рома глядел на него с неприкрытым сомнением, щуря глаза и хмуро сведя брони у переносицы. Антон лишь пожал плечами, мол «не хочешь — не верь». Пятифан почесал затылок. — Это-ж сколько жвачки нужно было сожрать. Жопа не слиплась? Петров помолчал немного, не желая слишком вдаваться в подробности своей жизни, но все же ответил: — Нас ведь двое с сестрой. Она тоже вкладыши любила. Сказать по правде, сестра любила фантики от жвачки гораздо больше самого Антона. И полную коллекцию он собрал именно по её прихоти. Рома очень внимательно посмотрел на него. Кажется, слегка удивлен, что Антон решил поделиться. — Так что, — он вновь захотел сместить тему, — вдвоем с Бяшей вы могли бы справиться. — Да ну их. Оставлю коллекции пенсионерам. Ну и тебе, терпеливый. Рома лукаво улыбнулся, Антон же никак не отреагировал на подначку. Остаток разговора прошел в более спокойной манере. Впереди показалась развилка, где парням нужно было разойтись. Они остановились. Рома неторопливо подкурил сигарету, игриво покрутив перед этим зажигалку. Антон не торопил его и не торопился уходить сам. Захотелось ненадолго задержаться. Они очень давно не общались так свободно. Почему-то рядом с Ромой было на удивление спокойно. Он даже перестал ощущать фантомную слежку, исходящую из леса. С Ромой всегда было так, если вспомнить. Легко и просто. Для парня будто не существовало никаких проблем, и это чувство было очень заразно. Этого Антону, признаться… не хватало. В последнее время особенно. Он незаметно скользнул взглядом по Роме. Высокий, с широкими плечами, темной копной волос, хищными зелёными глазами и скалящейся улыбкой. До сих пор Петров особо не обращал внимания, но парень сильно вырос. Возмужал прямо-таки. Пятифан отчего-то молчал, а когда заговорил, Антон понял, почему он так тщательно подбирал слова. — На самом деле жаль, что наш Вольтрон распался. И круто, что мы в последнее время больше контачим. Он бегло проверил реакцию на свои слова, мазнул глазами по едва заметному шраму на чужой щеке и продолжил чуть сбивчиво. — Я тогда реально редкостную хуйню выкинул. Ты извини уж. Как вспомню, самому херово становится. Антон ничего не ответил. Он услышал достаточно извинений за произошедшее. Жаль даже, что они ему были даром не нужны. Ни тогда, ни сейчас. Рома следом заговорил ещё более торопливо, будто опасаясь, что другого шанса не представится. И в своем опасении, впрочем, был прав. — Ты же из-за этого с нами перестал общаться? — и тут же перебил сам себя, опустив глаза: — Точнее, я понимаю, что из-за этого, но… ты говоришь, что всё нормально, что не злишься, поэтому… я просто не знаю, как… — Я правда не злюсь, — Антон прервал его мучения мягким тоном и такой же мягкой улыбкой. — Если ты до сих пор винишь себя, заканчивай. Слишком давно было. Я уже даже не помню почти, что тогда случилось. Антон врал, конечно. Всё он помнил. Но он действительно отпустил ту ситуацию и искренне хотел, чтобы Рома поступил так же. Пятифан ненадолго замер, изучая выражение лица напротив. Сигарета успела истлеть и уже начала обжигать пальцы, заставляя парня прийти в себя. Рома кинул тихое «блять», уронил бычок, и притоптал его ногой. Антон спокойно наблюдал за ним, всё ещё не торопясь домой. Парень вновь поднял на него цепкие глаза и замолк. Антону стало даже любопытно, что же он ответит, но Рома просто протянул ему раскрытую ладонь, возвращая улыбку. — До завтра? В тот вечер они впервые за очень долгое время пожали друг другу руки.