Срящ полуденный

      Жан с Вей Чжиминем устроились бок о бок на койке, пытаясь совладать с электронным устройством. Китаец положил меч на колени, Жан хмурился, сдавленно ругался, потом предложил перейти на английский — и дело пошло веселее, перевод стал чуть более адекватным, и удалось наладить нечто вроде беседы.       Манера общения китайца казалась Жану чересчур уж наглой, тот как будто не спрашивал, а требовал, не просил ответить, а приказывал, но, впрочем, это могло быть издержкой машинного перевода, серьезно искажавшего высказывания.       Как бы то ни было, выгораживать лис Жан особой необходимости не видел, а потому рассказал почти всё как было. Он постарался донести до китайца, что лису впервые увидел в больнице, кто она, не понял, сделал ей ампутацию, потом повздорил с младшими лисами в подворотне, потом уехал по делам и, вернувшись, обнаружил, что лису взял под опеку господин всей смоленской нечисти…       «Почему вы охотитесь за ней?» — напечатал Жан.       «Она убила моего учителя».       «Отложите свою месть, пока лиса не покинет Смоленск. Вам не одолеть ее защитника.» Жан тяжко вздохнул. С Кривича станется привлечь и его к охране лисицы…       Китаец молча покивал. Что-то напечатал, стер, потом снова начал печатать.       «Благодарю за предупреждение. Где найти лису?»       «Не знаю», — напечатал Жан. Китаец посмотрел на него долгим и даже каким-то скорбным взглядом.       «Вы человек?» — наконец, напечатал он.       «Нет.» — лаконично ответил Жан. Китаец что-то напечатал, встал, взяв меч, поклонился. Кивнул на переводчик.       «Прошу прощения, но я должен вас убить,» — прочитал Жан и в изумлении поднял глаза на китайца. Что такое?! Нормально ж разговаривали!       Китаец встал в стойку, подняв меч над головой. Хм. Этого еще не хватало. — Погодите, погодите! — Жан поднял руки в защитном жесте. — Почему?! Он взял переводчик и, настороженно поглядывая на китайца, стал печатать. «Я не причиняю вреда людям. Я не причинил вреда вам. Почему вы хотите меня убить?» Он протянул китайцу электронную книжечку. Тот вздохнул, опасливо покосился на Жана, но все же сунул меч за пояс, взял ее и начал печатать ответ: «Это обязанность даоса. Если вы вели себя хорошо, получите лучшее перерождение. Не сопротивляйтесь». Китаец скосил глаза и покачал головой, и снова встал в стойку. Жан прочитал и хмыкнул. Да, конечно, он не раз хотел покончить с собой, но… Одно дело сам, по своему выбору, а другое от рук какого-то наглого юнца… Да ничего у него не получится!       «Ваши ритуалы не подействовали на меня. Ваше оружие не сможет меня убить,» — быстро напечатал Жан. Он встал и протянул переводчик даосу, и при помощи пантомимы предложил нанести себе порез на предплечье мечом.       Некоторое время они с даосом смотрели друг на друга. Жан закатал рукав рубахи. Даос взмахнул мечом — и, о да, он был хорош, удар был стремительным и четко расчитанным, лезвие нанесло лишь длинную царапину…       И даос, и Жан уставились на текущую кровь. — Вот видите, ничего страшного, — назидательно сказал Жан. И почувствовал, что что-то не так. Затягиваться порез не желал.       Они еще постояли так с минуту, а потом даос со вздохом снова принял боевую стойку.       Ну раз так… Когда-то, в детстве Жана обучали благородному искусству фехтования, но он был плохим учеником. Зато жизнь была хорошим учителем, и уже в годы зрелости научила его драться — безыскусно, подло и жестоко, с использованием любых, самых грязных приемов — лишь бы выжить и победить…       Даос оказался нечеловечески быстрым, реакция у него была потрясающей, меч так и сверкал, вначале Жан растерялся от такого проворства, но въевшиеся в плоть и кровь инстинкты старого зверя, пережившего не одну охоту на себя, мигом воскресли. А главое было — не убить этого паренька. Кто его знает… Может, именно этого Бредихина и хочет. Обезопасить Кривича своего разлюбезного, подставив меня взамен!       Они носились с пареньком по клетке, круша мебель — благо, ее там особо и не было. Ударом ноги Жан добил кушетку и использовал обломок помассивнее как дубинку. Ему удалось ценой пропущенного довольно серьезного удара подойти вплотную, огреть даоса по голове и выбить у него из руки меч. Меч Жан, шипя, бросил на решетку клетки, понадеявшись, что ее замкнет — и ее замкнуло! Киатец, меж тем, был оглушен - но даже не потерял сознания, он возился на полу в темноте, бранясь — или читая заклинания, кто знает? — и ища меч.       Жан понял, что зря он понадеялся на вампирскую неуязвимость и беспечно пропустил удар, в животе накапливалась кровь, но сил пока хватало — и он с ноги выбил дверь, сначала — дверь решетки, а потом, с нескольких прицельных ударов (и да, он уже так делал однажды…) дверь в коридор. — Перережу всех! — зарычал он на робко сунувшихся в коридор хранителей. Кто-то из них пару раз выстрелил из пистолета, но когда Жан обернулся на стрелка и оскалился, тот предпочел исчезнуть.       Жан подхватил за шкирку даоса и побежал к выходу.