Пароль от твоего сердца

      - П-пожал-луйста, не н-надо - еле слышно говорит Антон, когда рука Лаврентьева дотрагивается до его ягодицы. Со стороны мальчика слышен громкий, несдержанный всхлип, и из глаз начинают течь слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках, которые крупными каплями начинают падать то на бетонный пол, то на единственную на нём простынь.       - Ну-ну, не нужно плакать - ехидно говорит Лаврентьев - тебе понравится, шлюшка - он практически придавливает омегу к стене и утыкается лицом в его шею, начиная её вылизывать. Через несколько мгновений он отходит и кивком головы показывает, чтобы с ног мальчика убрали железные полукольца.       Антона начинает сильно трясти, от чего цепи начинают звенеть, ударяясь о бетон. Из глаз неконтролируемо текут ручейки слез, а сам мальчик всё громче и громче всхлипывает, уже не имея сил это контролировать. Как только он чувствует, что его ноги освободились, он пытается как можно сильнее поджать их, подтягивая колени к груди и опуская голову как можно ниже, вжимая её в плечи.       Лаврентьев усмехается и подходит к парнишке, он несколько секунд смотрит на мальчика, а потом рывком раздвигает его ноги и сразу встаёт между ними так плотно, чтобы он не смог свести их обратно.       Антон испугано взвизгивает, пытаясь безуспешно сдвинуть ноги и начинает плакать взахлёб, лишь изредка, сквозь всхлипы, можно разобрать тихое "не надо" и "не трогайте".       Альфа кладёт обе руки на ягодицы мальчика и начинает жадность их мять, сильно сжимая. Антон коротко кричит от боли, начиная захлебываться слезами, и у него лишь мимолётно проскакивает мысль о том, что потом останутся синяки. Лаврентьев тем временем опускает взгляд вниз и пальцами проводит по сфинктеру, где абсолютно сухо и нет даже намека на возбуждение.       - Ах ты сука! - альфа со всей силы ударяет мальчика ладонью по щеке - Не нравится тебе! - он ударяет ещё раз, но уже по бедру, потом ещё, и ещё.       Он зол. Антон уже натурально кричит, не переставая плакать и начинает умолять того прекратить, но альфа его не слышит.       - Сейчас я тебе устрою, шлюха! - он бьёт его ещё раз по щеке и начинает растëгивать ремень, стягивая с себя брюки - Сейчас я тебе устрою, жалкая омега!        Лаврентьев рывком подходит к мальчику и задирает ему ноги, пристраивались членом к его дырочке. В этот момент дверь резко открывается, с грохотом ударяясь о стену       -Ярослав Витальевич, там... там - охранник тяжело дышит, упираясь руками в колени, и пытается отдышаться.       - Чего тебе?! - раздражённо кричит Лаврентьев. Ему очень не понравилось то, что его отвлекли, он мимолётно смотрит на омегу, который свёл ноги и продолжает рыдать, громко всхлипывая. Альфа уже готов начать кричать на нерадивого подчинённого, посмевшего прервать его, но...       - Там Арсений Попов и...       - Что!? - Лаврентьев быстро меняется в настроении и начинает паниковать - И чего, блять, молчал?! - он судорожно начинает натягивать штаны и пытается застегнуть ремень трясущимися руками.       Паника начинает накрывать с головой, он быстро пытается сформулировать мысли насчёт омеги, но выходит только смазанное "погасить свечи и запереть". Пока телохранитель и охранник пытаются впопыхах потушить все свечи, Лаврентьев, не дожидаясь их, быстрым шагом пошёл в сторону своей машины, то и дело срываясь на бег и боясь не успеть.       Он знает, что с ним будет, если его поймают. Он знает, с кем связывался, но решил, что он лучше других, сможет обмануть, обвести вокруг пальца. Свою фатальную ошибку он понял лишь тогда, когда мелкие воришки, проплаченные им, проинформировали о том, что Арсений Сергеевич Попов открыл на него охоту. Ноги тряслись, Лаврентьев шёл, постоянно оборачиваясь и смотря по сторонам, главное успеть к машине, тогда у него ещё будет шанс спастись. Сзади слышаться звуки приближающихся шагов, он резко тормозит и оборачивается назад, боясь увидеть там того, от кого он пытается сбежать, но это всего лишь охранник с телохранителем. Лаврентьев выдыхает и разворачивается, продолжая идти в том же темпе.

***

      Серёжа первый забегает в дом и быстро осматривается, проверяя обстановку, никого не обнаружив он кивком головы показывает Арсению, что можно заходить.Тот заходит и они идут осматриваться, держа пистолеты на готове, его же ребята, убегая в дом, оперативно разделяются и рассредотачиваются по всему дому, заходя и проверяя каждую комнату.       - Арсений Сергеевич, в доме чисто - со второго этажа спускается начальник его охраны, Эдуард Выграновский.        - Чисто? - Арсений смотри сначала на Эда, а потом переводит вопросительный взгляд на Шелнова, который стоял на входе, в сопровождении охранника - Где он ещё может быть?       Шелнов молчит, задумавшись и уже хочет ответить, как один из ребят с первого этажа подбегает к ним        - Там пост охраны, с камерами...        Арсений реагирует сразу, подрываясь с места и направляясь в сторону, откуда выбежал его подчинённый. Проходя через гостинную, он заходит в небольшую комнату, которая обставлена мониторами, за ним заходит Матвиенко. Арс начинают смотреть на мониторы, в то время как Серёжа осматривает комнату.       Арсений уже собирался окликнуть Серёжу, не надеясь найти чего-то полезного, как боковым зрением замечает движение в одном из верхних мониторов. Он резко поднимает взгляд и видит, как человек в форме охраны забегает в какое-то бетонное строение.       - Шелнова ко мне, быстро?! - кричит он, не открывая взгляда от монитора.       - Арс, тут дверь - он отодвигает штору и толкает её рукой - открыта- говорит Серёжа, отходя в сторону.       - Так вот, как он ушёл - хмыкает Арсений, поворачиваясь обратно к монитору.       - Кто? Лаврентьев?       - Нет, охранник - говорит Арс и в комнату заводят Шелнова - Что здесь? - спрашивает он, указывая на монитор.       - Это типо подвала, здесь недалеко, за домом к лесу, там Лаврентьев обычно держит заложников - не успевает он договорить, как Арсений хватает его за ворот футболки       - Показывай, живо! - прикрикивает он, и Шелнов указывает на ту самую дверь, которую ранее нашёл Серёжа, и которую в спешке не успел закрыть охранник.        Шелнов начинает идти вперёд, Арсений выходит следом за ним. Матвиенко с Выграновским переглядываются. Эд не долго думая отдаёт команду оставаться всем в доме, а сам кивает Серёге, и они вддвоем выбегают вслед за Арсением.

***

      Лаврентьев торопится, он практически бежит, оглядываясь по сторонам. Сердце сжимается от страха, только бы успеть. Страшно даже представить, что с ним может произойти, если Попов узнает, найдёт... догонит. От волнения пот застилает глаза, ещё чуть-чуть, буквально сто - двести метров и всё, он спасён. Уедет, спрячется, выживет...       Вдруг за спиной раздаётся выстрел. Лаврентьев замирает и боится пошевелиться. Не успел...       - Куда это мы так торопимся, дорогой мой? - приторно-сладко звучит за его спиной, а в голосе слышна явная усмешка. Он сглатывает вязкую слюну и медленно разворачивается, стараясь взять сосредоточиться и не показать страха.       - Арсений Серге-е-евич, какая встреча! - он старается звучать уверенно, но на последнем слове голос предательски срывается. Лаврентьев немного отводит взгляд и внутри него что-то с ужасом замирает.       Перед ним стоит Арсений Сергеевич и по-хищнически смотри на него, поза у него расслабленная, и он также расслаблено крутит в руках пистолет. За его спиной он замечает Шелнова, и осознание приходит тут же. По бокам от него стоят ещё двое, в одном из них Лаврентьев узнаёт "правую руку" Попова, но второй ему не известен. Они стоят, прицелившись на его подчинённых, которые стоят в ступоре и боятся пошевелится.       Арсений делает пару шагов вперёд, собираясь начать говорить, как происходит неожиданное. Телохранитель Лаврентьева дёргается, прикрывая того собой и делает выпад в сторону Арсения, вытягивая к нему руку. Но Выграновский реагирует быстрее и стреляет два раза подряд, первый выстрел приходится прямо в ладонь, потянувшуюся к Арсению, вторая же пуля попадает точно в центр лба. И тот мёртвым грузом падает перед ногами Попова. На лице Эда не дрогнул ни один мускул, он с таким же невозмутимым лицом переводит пистолет на охранника понимая, что жизнь Лаврентьева, на данный момент, полностью принадлежит Арсению Сергеевичу.       За всё это время Арсений никак не изменился в лице, он всё также расслаблено стоял и не разу не отвёл взгляда от лица Лаврентьева.       - Всех троих в дом, будут вести себя плохо, разрешаю всадить пулю в любую понравившуюся конечность - произносит спокойно Арсений, поворачивая голову и обращаясь к Матвиенко, тот же кивает в ответ - Эд, ты за мной - и поворачиваясь в сторону того самого сарайчика начинает идти, больше не обращая внимания ни на что.       Он не хотел туда идти, ему всё равно на пленных Лаврентьева, ему не нужны лишние хлопоты, пускай кто бы то ни был гнил в этом сарае заживо... Но что-то тянуло его туда, какое то непонятное чувство, кричащее о том, что там находится что-то важное. С каждым шагом это чувство усиливалось, и он непроизвольно начал идти быстрее.

***

      Антон с ужасом смотрит на то, как свечи быстро гаснут, а потом с, кажется, замеревшим сердцем, слушает как быстро щёлкает замок по ту сторону двери. Он не знает, что делать? Что думать? Чего ждать? Паника начинает накрывать с головой. Ему всего шестнадцать, он не хочет умирать, не хочет мирится с этой ситуацией, но он понимает, что в данном случае бессилен. Он, прикованный к стене, трясущийся в ужасе, и лишь свободные ноги, которые уже тяжело поджимать к себе, безвольно болтаются, даже не доставая до пола. Ему больно. Ноги тянет, ведь он находится на весу и практически держится на руках, запястья которых уже стёрлись в кровь, он не видит этого, но чувствует, как холодный металл стал теплее, а кожу стягивает местами уже подсохла, а местами ещё липкая кровь. Чувствует, как вязкая, щекочущая струйка крови стекает от запястий к локтями. Щека болит и всё ещё горит от сильного удара, также как бёдра и ягодицы. Спина саднит от соприкосновения с шершавой бетонной поверхностью, на которой с каждым движениям остаются всё новые и новые царапины, также как и на саднящих ягодицах, которые прилегают к стене намного плотнее спины, к тому же, из-за действий альфы, теперь ничем не прикрытые. От воспоминаний об этом становится плохо, а фантомные мерзкие прикосновения толстых пальцев неприятно ощущаются на коже. Он не знает, сколько находится здесь, но сил никаких уже нет, желудок скручивает от голода, а из-за запаха сырости и плесени кружится голова. Слезы всё также стекают по щекам, а всхлипы, из-за тихих рыданий мальчика, то и дело нарушают тишину.       Вдруг где-то с улицы слышится выстрел, и он непроизвольно вздрагивает, весь напрягаясь и прислушиваясь. Он боится, если это стрелял тот альфа, что был здесь, то значит тому ничего не стоит убить и его. Как только он начинает задумываться над этой мыслью, слышатся ещё два выстрела подряд. Антон опять вздрагивает и зажмуривается, в голове проскакивает мысль о том, что это всего лишь страшный сон. Сейчас он крепко закроет глаза, а когда откроет, то окажется дома, в своей тёплой постели, с кухни будет доносится приятный аромат так любимых им маминых блинчиков, которые он как обычно зальёт огромным количеством сгущёнки так, что потом все руки, губы, щеки и даже нос будут липкими. Он обрадуется, что сейчас каникулы, и позавтракав напишет лучшему другу - Димке - и они пойдут гулять, под жарким, палящим своими лучами, летним солнышком.        Он настолько погрузился в фантазию, что когда слышит по ту сторону выстрел в дверь, вздрагивает так сильно, что цепи бьют о стену, кожа на запястьях сдирается ещё сильнее и кровь начинает течь быстрее и крупными струями, доходя до шеи и груди, впитываясь в ткань простыни. Антон распахивает губы в немом крике от острой боли, а перед глазами начинают плясать чёрные круги, последнее что он видит, перед тем, как окончательно провалится в темноту - это свет, через выбитую ногой дверь.