Пароль от твоего сердца

      - Егор Николаевич? - подбегает к нему водитель, но близко подходить не решается. Он убирает пистолет обратно в кобуру, так никого и не найдя, и зовёт омегу ещё раз - Егор Николаевич?...       Егор поднимает на него заплаканные глаза и смотрит умоляющим взглядом, как бы прося рассказать о том, что здесь произошло, смог ли он что-нибудь об этом узнать?       - Везде чисто, никого нет. Нам остаётся только ждать, если кто-то из ребят жив, они найдут способ связаться с нами - он понимает, какую ошибку совершил только тогда, когда взгляд падает на окровавленные часы, которые, после этой фразы, Егор сжал ещё сильнее.       Омега опускается взгляд на часы и глаза опять заполняет пелена слез, но буквально через несколько секунд он не понимающе хмурится. Ему показалось, или крови стало больше? Он аккуратно берёт часы в другую руку, и только после этого замечает два пореза, чуть правее от центра ладони, в одном из которых застрял осколок от стекла. Егор тянется к нему рукой, чтобы вытащить, хоть и понимает, что потом может остаться некрасивый шрам, а в рану может попасть грязь, но почему-то его это не останавливает. Он думает только про Эда, его лихорадит от мысли, что он может больше не увидеть его. Часы покоятся на коленях, а рука тянется всё ближе к осколку в ране. Вот, ещё чуть-чуть, расстояние быстро сокращается до нескольких миллиметров и... Руку кто-то резко перехватывает за запястье. Егор не понимающе вскидывает голову и натыкается взглядом на водителя, который хмурится, строго смотря на него, хоть в глазах и видно плещущееся волнение.       - Нам нужно идти, здесь может быть опасно. - как можно спокойнее старается произнести он - В машине есть аптечка со всем необходимым, не нужно делать это вот так - так-же аккуратно говорит он, как-будто разговаривая с маленьким ребёнком.       Омега старается грозно на него посмотреть, но зареванное личико этому не помогает, а потому получается плохо, от слова совсем. Да и сказать ничего не получается, он попробовал, в горле стоит комок из слез, в груди сильно тянет страхом и болью. Водитель аккуратно тянет омегу на себя, помогая подняться. Егор вовремя спохватывается и перехватывает собирающие лететь на пол часы.       Уже подходя к машине Егор резко тормозит. По голове, как по наковальне, ударяет спасительное слово - истинность...       Они с Эдом давно вместе и научились абстрагироваться от чувств друг друга, когда в этом нет необходимости. Казалось бы, всё логично, стоит лишь чу-чуть сосредоточиться на чувствах, и правда будет известна. Но становится так страшно. Страшно ничего не почувствовать...       Водитель подталкивает его к машине и Егор послушной садится на заднее сиденье, а на периферии сознания он слышит, как хлопает дверь со стороны водителя.       Во взгляде появляется осознанность только тогда, когда рядом с ним опускается аптечка, а машина трогается с места. Он смотрит в окно и, как только дом скрывается из поля зрения, сосредотачивается на чувствах и эмоциях, а конкретно на состоянии Эда. Проходит минуты две и Егор резко открывает глаза, дергаясь и от этого заваливаясь немного вперёд. По щекам начинают течь слезы, а внизу живота зарождаются неприятные ощущения, похожие на приближающуюся течку, хоть это и невозможно, ведь она прошла почти шесть дней назад.

***

      Арсений уже минут сорок безуспешно пытается что-то сделать, но не получается абсолютно ничего. Обе руки плотно прикованы к трубам. Он злится, злится от безысходности, его омега сейчас абсолютно голый сидит в каком-то сыром углу без сознания, а он не может сделать ничего, даже самой мизерной помощи. На нём тёплая кофта и джинсы, но даже ему холодновато, а Антон... Он же просто может замёрзнуть... Замёрзнуть на смерть. Руки начинают трястись, а сам он прикладывает ещё больше усилий, пытаясь хотя бы одну руку освободить от наручников. Он даже не может снять с себя одежду, чтобы отдать Антону. Альфа кричит, зовёт своего омегу, пытаясь достучаться до него. Но всё бесполезно, Антон без сознания и не слышит его. Арсений смотрит на неподвижного омегу, а из глаз катятся слезы, падая на землю в один ритм с каплями воды.       Голова опускается от безысходности, а из груди вырывается громки крик, который смешиватся со звоном цепей.

***

      Боль. Ужасная, адская боль - это всё, что почувствовал Егор. В груди начинает зарождаться страх. Он жив, но скорее всего ранен, омега не знает куда, но с такой болью если рана серьёзная то, возможно, Эд долго не протянет. Егор старается контролировать себя, взять в руки, ведь если Эд захочет узнать, всё ли с ним в порядке, то почувствует волнение, страх и слезы, ему это ни к чему, будет же волноваться и рваться к нему, а в его состоянии это плохо. Егор старается, сосредоточиться, отвлечься, убедить себя, что с Эдом всё хорошо и он жив, но эта боль, скручивающая всё внутри, не упрощает ситуацию, а только подливает масла в огонь. Внезапно в животе всё скручивает, а голова начинает немного кружиться.       - Останови... - через силу, на грани шёпота, произносит Егор.       Как только машина съезжает на обочину, омега вылетает из машины, его скручивает и весь немногочисленный обед выходит наружу. Взволнованный водитель оказывается рядом сразу же, как только Егор немного приходит в себя, и подаёт ему бутылку воды.       - Спасибо - тихо говорит омега, и всё такой-же разбитый морально, а теперь ещё и физически, хоть он и не понимает почему, возвращается в машину.

***

      Сережа быстро идёт по улице, смотря себе под ноги и ни на кого не обращая внимания. У них в квартире, которую они нашли на скорую руку, Эд истекает кровью. До ближайшей аптеки ещё десять минут, отвлекаться некогда, ему ещё обратно идти. Внезапно ему в грудь врезается какой-то парень и от скорости падает вперёд, приземляясь на колени. В руках он нёс какие-то папки, которые естественно разлетелись после падения. Парень поднимает обиженный взгляд на Серёжу и, с тяжёлым вздохом, начинает собирать бумагу вокруг себя. Матвиенко тормозит на пару секунд и разворачиваться, продолжая движение. Внезапно до носа долетает тонкий, едва ощутимый, но чуть горьковатый запах мёда. Альфа резко останавливается и принюхиваться, стараясь уловить отчётливее свой любимый аромат. Запах постоянно ускользает, и альфа не понимает почему? Матвиенко оглядывается по сторонам и натыкается взглядом только на парня, с которым они только что столкнулись, и который до сих пор собирал бумаги. Серёжа принюхивается и понимает - пахнет этот паренёк, омега. Он подходит ближе, и видит лишь обиженную мордашку, а глаза блестят от влаги, которую хорошо видно сквозь линзы очков. Теперь понятно, почему запах мёда чуть горчит, омега обиделся, и судя по кинутому мимолётно взгляду, обиделся омега на него. Серёжа улыбается легонько и начинает помогать. Паренёк лишь мимолётно посмотрел на него и продолжил своё дело с такой же недовольно-обиженной мордашкой, однако запах стал чуть слаще, чем и выдал омегу.       - Меня Сергей зовут - произносит Матвиенко, как только последний листочек оказывается у него в руках и они поднимаются на ноги. Омега посмотрел на него из-под бровей и промолчал, протягивая руку, чтобы забрать листы - А тебя? - прозвучало так по-детски глупо, что омега невольно улыбнулся, хоть и было видно, что улыбку он пытался сдержать.       - Дима. А теперь отдай! - всё ещё тянет руки омега       - Конечно - с этим словом он всё отдаёт омеге - Может тебе помочь? - с умоляющим взглядом просит он       - Вы куда-то торопились, разве нет? - с сомнением говорит Дима, но где-то в глубине души теплиться надежда, ведь такой любимый, манящий запах яблок не оставляет ни малейшего шанса сопротивляться       - ЕБ ТВОЮ МАТЬ БЛЯТЬ! - громко матерится альфа и срывает с места, вспоминая про Эда - я найду тебя! Выпьем кофе! - успевает на ходу выкрикнуть он, даже не уверенный, что его услышали.       Дима так и остался стоять, смотря убегающему альфа в след до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом. Хотя возможно это и потому, что нос до сих пор улавливает фантомный запах горячо обожаемого им фрукта.

***

      - А-арс-сений...- тихо-тихо, едва слышным шёпотом зовёт Антон, следом за которым слышится лёгкий звон цепей. Если бы не чуткий слух альфы, его голосок так и утонул бы в тишине.       - Антош? Тоша! Что с тобой? - после череды взволнованных вопросов он замирает и прислушивается, боясь упустить хоть малейший звук       - Альфа... - сердце замирает - м-мне х-холодно... - жалобный скулёж тонет в тишине и Антон опять теряет сознание.       Сердце бешено колотится, громкое "Антон" эхом ударяется о стены и Арсений резко дергает руками несколько раз подряд, сдирая кожу с запястий, но не обращая на это никакого внимания. Вдруг слышатся какой-то скрежет и альфа не понимающе поворачивает голову в право, после увиденного глаза расширяются в удивлении, а потом во взгляде появляется осмысление и надежда. Труба ржавая и шов, с которого капала вода разошёлся под натиском альфы, и труба ушла вниз сантиметров на восемь. Наручники тут же соскальзывают и Арсений подскакивает на ноги, первым делом снимая с себя толстовку. Подбегая к омеге, он пытается понять, как освободит его от наручников. Заметив рядом со стеной небольшой огрызок проволоки, он тут же хватает её, радуясь своей удачи.       Как только наручники щёлкают, Арсений сразу же натягивает на Антона свою толстовку, а следом снимает с себя штаны и натягивает на омегу, тоже самое проделывая с носками, составаясь в одних боксерах и кроссовках. Поднимаясь на ноги, он со второго раза выбивает дверь и, подхватив Антона на руки выходит.       На улице ночь. По ощущениям около десяти градусов выше нуля. Подвал, в котором они были, находится около километра от трассы, потому что слышен гул машин.       Идя по какой-то заросшей дороге, Арсений думает об одном - "Лишь бы успеть..."