Бродяга из Руконгая

Вот и снова наступили летние каникулы. Экзамены все сдали успешно. По крайней мере те, с кем я общаюсь. Сэйген дышал мне в спину в рейтинге успеваемости, но первое место всё же осталось за мной. За это время мы ещё несколько раз сходились в поединках, однако ничего принципиально нового он так и не показал. Ничего, я подожду. К сожалению, ни Хачиген, ни Чикане до Шикая так и не добрались. Я снова дал им несколько общих советов, типа не вступать в антагонизм с собственным мечом, внимательнее слушать его подсказки и такое прочее. Но в конечном итоге всё зависит только от них. Толстяк Омаэда, регулярно примазывавшийся к нашей компании в столовой, тоже неожиданно начал расспрашивать меня о «быстрых способах» развития занпакто. Даже попытался всучить золотое колечко в качестве платы, но я не рискнул его брать. Ему я повторил всё те же советы… а потом понял, что, похоже, сильно переоценил среднего студента Первого класса. А что вы хотите, мой круг общения состоял из будущих капитанов и лейтенантов. Я искренне не подозревал, что кому-то нужно буквально разжёвывать очевидное. Медитация и есть ключ к обретению Шикая. Я честно пытался вдолбить ему пользу регулярного джиндзена. Он кивал, соглашался, даже выглядел вдохновлённым, но мы оба понимали, что дальше обязаловки на занятиях дело не пойдёт. В итоге я махнул рукой и посоветовал ему просто не расставаться с мечом вообще. Спать с ним, есть, мыться, даже ходить в туалет. Сначала он мне не поверил, но Джуширо с Шунсуем подтвердили, что я вообще-то не шучу и сам так делаю. Никаких гарантий я, разумеется, не давал, но кольцо он всё равно мне с благодарностями сунул. Ладно, вряд ли оно слишком дорогое. Выглядит максимально просто, как лут из вкладки «прочее». Посмотрим, авось будет толк. В конце концов, вдруг и с него я что-нибудь заархивирую. К слову, мои ближайшие друзья сдержали обещание, и я наконец побывал у них в гостях. Ямамото снова выделил нам лето на самостоятельную отработку нового приёма, а на практику я пока не записался, так что причин отказываться не было. Что можно сказать о клане Укитаке? Со слов Джуширо я представлял их куда беднее. Да, в иерархии благородных они находятся ближе к нижней части среднего слоя, особенно по сравнению с кланами Омаэда и Кьёраку. Но официально они не низшие, как Кира, или недавно пониженные, как Исе. Его родители, Джузо и Кома, оказались именно такими приятными людьми, какими их можно было ожидать после знакомства с Джуширо. Даже не скажешь, что перед тобой глава клана с супругой. На вид, так самая обычная пара лет под сорок. Если, конечно, не учитывать их поразительную плодовитость… А вот плоды их любви, целых семь сорванцов разного пола и возраста, создавали в доме настоящий хаос. Даже не знаю, почему у меня всегда была при себе мысль, что естественное рождение детей такая редкость в Сообществе Душ. Почти у каждого благородного, которого я встречал, есть брат или сестра. У белячка их целых семь! И я всё никак не перестану этому удивляться. Нас с Кьёраку они приняли мгновенно, как родных. Трудно не любить тех, кто с удовольствием покажет им фокусы с кидо или занпакто, и в подробностях расскажет истории о злых квинси, пустых и Меносах. Мы ещё и конфет им принесли целую охапку, не сговариваясь. Кто бы мог подумать, что парень, чьё занпакто буквально управляет детскими играми, окажется так хорош с детьми? Хах, милая они семья. И даже не подозревают, что имеют, пусть крошечную, но всё же причастность к гораздо большему секрету. Намного-намного большему. К величайшей лжи этой вселенной со времён её разделения на три мира. К первородному греху. Они не знают, кто такой на самом деле Мимихаги. Падший Бог. Божественная рука с небес… Правая рука Короля Душ. Я не собирался во всё это лезть, не до нового пришествия Яхве… но мысли не отпускали. Крутились и крутились. Принимает ли Мимихаги до сих пор жертвы в виде частей тела? И если я всё-таки принесу ему жертву… какой класс мне откроется? Клирик или Колдун? С одной стороны — я приношу жертву божеству, а с другой — заключаю контракт с высшей сущностью. «Хочешь попробовать помолиться ему? Джуширо совсем рядом,» — подзуживала меня пустая. Нет, не в этот раз. Некоторые вещи просто лучше не трогать. *** Вторым на очереди оказался клан Кьёраку. И вот тогда я действительно понял, почему Джуширо называл свои вполне приличные владения «бедностью». Здесь всё было иначе. Просторные территории, внушительное поместье, слуги в изобилии, да и сам клан состоял не из одной главной ветви, как у Укитаке. Даже страшно представлять богатства Шихоинов или Кучики, если честно. Но при всём этом люди здесь были без палки в заднице. На нас, точнее меня, не смотрели как на грязь под ногами, а, заметив занпакто на поясе, тут же предлагали спарринг. За один день я получил с десяток таких приглашений. Семья оказалась весьма воинственной и на удивление приземлённой. Неназванные же в каноне родители Шунсуя, глава клана Шуничи и его супруга Эцуко, заслуживали собственного комедийного аниме в жанре романтической комедии. Оба шатены, но более разных людей представить трудно. Если отец Шунсуя был тихим и внушительным матёрым воином, то Эцуко была воплощённой энергией, невысокая и озорная женщина. Шинигами и гражданская. Мускулистый шкаф и яркая лиса. Насколько я могу судить, внешне Шунсуй определённо пошёл в мать. Волнистые волосы, тонкие брови, очертания лица в целом. От отца ему тоже немало досталось, но представить нашего ленивого ловеласа-выпивоху с широченной рамой и тяжёлой челюстью было сложно. Кобальт предлагала начать знакомство с бессмертного «я и не знал, что у тебя есть сестра», но присутствие целого главы клана убило в зародыше мою попытку в чувство юмора. Хотя, если честно, Эцуко шутку бы наверняка оценила. Озорство Шунсуя явно досталось ему в наследство от матери. С ходу она засыпала нас с Джуширо вежливыми комплиментами, вогнав того в густую краску. Мне же было по большей части неловко… Шуничи-сама не стал уделять нам времени больше, чем того требовало формальное знакомство. Он окинул нас взглядом, да так, что я вспомнил как правильно входить в хату. К счастью, он решил, что мы не худшая компания, какую мог привести его сын, и удалился. А вот Эцуко-сама осталась с нами поболтать. — Благодарю вас за то, что приглядываете за моим сыном, — прикрыла она улыбку веером. — Я уже боялась, что мой Шун-тян снова просидит всё лето взаперти. Шунсуй едва заметно поморщился, а жалостливый взгляд отчаянно умолял маму перестать смущать его перед друзьями. — Кхм-кхм… я хотел показать им нашу картинную галерею, — поспешил он вмешаться. — Ты снова приводишь людей посмеяться над портретом Основателя? — игриво покачала она головой. Но через мгновение Эцуко решительно хлопнула сложенным веером о ладонь. — Я с вами! Жду вас там, дети. Она легко и стремительно исчезла в переплетении коридоров, оставив нас под впечатлением от знакомства. — Пожалуйста, друзья мои, обойдёмся без комментариев, — процедил Шунсуй с натянутой улыбкой. — О чём ты, Шун-тян? — хихикнул я. — Всё в порядке, мы просто не совсем этого ожидали от твоего клана. — Но это вовсе неплохо. Эцуко-сама такая… живая, — подобрал идеально подходящий эпитет Джуширо. — Шиба, — выдохнул он одно слово, разведя руками. Мы понимающе промычали. С представителями этого рода мы уже сталкивались в Академии, пускай и не лично. Шиба не уважали аристократические условности даже больше, чем фривольные Кьёраку. Подобное поведение могла позволить себе по праву сильного, скажем, Фурофуши-тайчо. Но жена главы клана? Однако Шиба есть Шиба. Даже на представителя побочной ветви Великого Клана мало кто способен открыть рот. Правда от родословной Шибы в ней я мало чего разглядел. Разве что размер груди, близкий к Куукаку. Галерея оказалась очень даже впечатляющей. Огромные портреты предков, пейзажи, сцены грандиозных битв и застолий, даже изображения любимых питомцев. Нетипично для строгой аристократии, но это же Кьёраку… Продвигаясь всё дальше, в глубины истории, мы наконец добрались до того самого «Основателя». Там нас уже поджидала благородная дама, по-прежнему скрывающая лицо веером. И, скажу честно, мы правда старались, но сдержать фырканье было почти невозможно. Даже прикусив щёку. На картине в стиле укиё-э в богатых, почти торжественных, одеждах был изображён… безусловно мужчина. Можно было бы решить, что меня рассмешила странная причёска с выбритой макушкой и крохотным хвостиком, но нет. Я знал, что когда-то так стриглись ради большего сцепления лысины со шлемом… Проблема крылась в лице. Оно было нарочито вытянутым, с чрезмерно высоким лбом, а нос — словно набросанным из нескольких неровных дуг. Бледность кожи подчёркивала подозрительно прищуренные глаза, один чуть ниже другого. И при этом смотрели они в разные стороны, будто одновременно обозревали поле грядущей битвы. Целиком. А довершали картину плотно сжатые тонкие губы, поджатые так, словно их обладателя насильно угостили лимоном. Может, у меня инсульт? Я искренне не мог понять был ли это шарж, особенность стиля или напоминание о трагичной судьбе художника? Не поверю, что его не заставили совершить сэппуку прямо перед мольбертом. Скосив глаза, я заметил, что Джуширо уже начинает синеть от нехватки воздуха, но засмеяться вслух и оскорбить Основателя он не решался. — Ладно вам, дети, можете не сдерживаться, — убрала веер от смеющегося лица мама Шунсуя. Хохот сотряс помещение, мы были не в силах упокоиться. И любой случайный взгляд на данную картину лишь подливал масла в огонь, ведь каждый раз находилась какая-то новая абсолютно нелепая деталь. — Каждый раз как первый, — покачал головой Шунсуй, переводя дыхание. — Открою вам секрет, — ухмыльнулась леди Эцуко. — У каждой достаточно древней семьи есть хотя бы один такой портрет. Просто многие их прячут. — Видишь, почему я тебя хвалил? — ткнул меня в бок шатен. — На этом фоне твой стиль почти гениален. — Ох, так Каору-кун ещё и художник? — снова прикрылась веером дама. — Ещё какой, — махнул рукой Кьёраку-младший и повёл нас к более поздним секциям. … игнорируя мои натужные телепатические сигналы закрыть свою варежку и не поднимать эту тему. Первым в глаза бросился портрет пары, удивительно напоминавшей мне Нанао и главу Шуничи. Покойный старший сын Шунзан и его жена Исузу, сожжённая в пламени Сокьёку прямо на наших глазах. Так вот какими они были вблизи. Шунсуй провёл нас мимо почти без паузы, пускай его с матерью глаза и скользнули по ним с невыносимой тоской. Никто не хотел поднимать эту тему, даже чтобы произнести короткую молитву. Терять близких — больно, так оно и есть. — Смотри, Каору-кун, ты думал, я соврал? — самодовольно указал он на стену. Там висела моя работа с изображением Катен. Вот теперь мне стало по-настоящему неловко. Я бы даже сказал, реально дискомфортно. — Так… когда ты говорил «в резиденции клана», ты не имел в виду в своей комнате? — перевёл я на него слегка ошеломлённый взгляд. Он сошёл с ума, серьёзно. Вешать мои рисунки в галерее полной портретов покойных родственников… Что этот балбес вообще творит?! — Ну уж нет, друг мой, — выпятил он грудь. — Моя великолепная занпакто имеет полное право украшать эти стены. Думаешь, мои предки упустили бы такой шанс похвастаться? Никогда. И ты обязан нарисовать ей в пару Кьёкоцу. Я замялся лишь на мгновение, затем кивнул. Полагаю, если родители не возражают, значит, это не что-то из ряда вон выходящее? — Надо же, как красиво, — аристократка подошла поближе, внимательно рассматривая детали картины. — Вот так выглядит твой занпакто, Шун-тян? Я буквально увидел, как в эту секунду Кьёраку-младший пожалел об этой ситуации десять тысяч раз. — Верно, ока-сан. Это одна из них, — чуть стушевался наследник клана. — Почему ты вдруг стал таким вежливым? — приподняла она бровь. Вот именно. Ты же не портрет невесты показываешь матери? К счастью, на этом всё и ограничилось. Очевидно. Не подумала бы ведь она, что ты вожделеешь собственных духов меча? Душе без сил шинигами, каковой была Эцуко, даже в голову бы такое не пришло. — Неужели, тебе удалось так точно передать её образ с одних лишь слов? — поинтересовалась женщина у меня. Ну, не совсем, но вам об этом знать не обязательно. — Да, но с посильной помощью хозяина меча, — солгал я, свалив половину заслуг Кьёраку-младшему. — Шунсуй-кун очень часто и в деталях описывает свою Катен, — подал голос до этого скромно молчавший белячок. — Эх, мальчишки и их игрушки… никогда не меняются, — покачала головой благородная леди. — Всегда одержимы ими, будь то палки на улице или одухотворённые мечи. Она вновь пробежалась взглядом по изображению и зафиксировала свои глаза на мне, как лиса на курице. — Каору-кун, ты такой талантливый ребёнок. Ты же не против нарисовать меня? — мягко улыбнулась она. Всё, я попал. Были с моей стороны попытки аккуратно объяснить, что всего лишь новичок, и мои работы далеки от совершенства. Пришлось даже апеллировать к её гордости и намекнуть, что безродным вроде меня не по статусу рисовать портреты благородным леди. Но если уж Шиба во что-то упрётся, то она снесёт это с разбегу головой. Метафорически. В итоге я сдался, и мы с Джуширо задержались у них ещё на неделю. Работу над Кьёкоцу я действительно закончил за вечер, и Шунсуй уверял меня, что работа настоящий шедевр. Как минимум, ничуть не хуже Катен. А вот портрет госпожи Эцуко потребовал куда больше сил… … в общем, я больше блять никогда не буду рисовать этих капризных аристократок. — Это просто великолепно, — наконец произнесла леди Кьёраку. — Без сомнений, она отправится в нашу галерею. Даже не смей возражать, Каору-кун. Я бы был более восприимчив к её похвале, если бы не напоминал жертву психического истощения с летальным исходом. — Когда-нибудь ты обязательно нарисуешь меня вместе с мужем, — добавила она так спокойно, будто вопрос уже решён. Стоять! Аж сердце кольнуло. Я отказываюсь. — Для меня это большая честь, Эцуко-сама, но я сомневаюсь, что у главы клана найдётся столько свободного времени, чтобы потратить его на безымянного художника, — попытался я вежливо отступить. — Время у нас найдётся, — улыбнулась она очень по-Шибовски. — Об этом не беспокойся. — … — мне оставалось лишь промолчать и смириться. — Тогда, в любое удобное вам время… «Эй, не всё ведь так плохо. Не так ли, Герой?» — хихикала Кобальт. «В самом деле, Мастер. Стать ближе к Кьёраку было вашей целью изначально. Возможно, это окупит себя, когда Шунсуй станет главой клана,» — добавила моя молчаливая Золотая. — Ты хороший ребёнок, Каору-кун, — заключила госпожа Кьёраку с довольной улыбкой. — Я рада, что у Шун-тян такие друзья. — Благодарю вас за приятные слова, Эцуко-сама, — поклонился я. Та-а-ак. Полагаю, платить мне никто не собирается? Ладно, ладно. Баншо права, будем считать это инвестицией. Но должен признать, выложился я на полную… и всё зазря. Почему именно рисование? Как типичный попаданец, я ведь должен мастерски готовить и делать массажи, а не вот это всё. — За пару недель каникул у меня впечатлений больше, чем за год учёбы, — вздохнул я. — Таким и должно быть настоящее лето, мой друг, — закинул мне руку на шею Шунсуй. — Новые знакомства, интересные места и конечно горячительные напитки! Выпивка за мой счёт. После такой работы ты это заслужил. — Тогда не обижайся, но отказываться не стану. Такое чувство, что неделя потакания капризам твоей матери сократила мне жизнь втрое. — Ничего, привыкнешь, — хитро ухмыльнулся он. — Жаль, что я не обладаю художественным талантом, — меланхолично заметил Джуширо. — Запечатлеть красоту момента навсегда, не дав ей исчезнуть в памяти единиц… звучит прекрасно. «Ему бы понравились портативные камеры,» — подметила Кокуу. А я невольно задумался. Не влияет ли на его мысли тот кусок Бога в теле, что олицетворяет «стагнацию»?