Бродяга из Руконгая

Ха-а, вот и кончились каникулы. А с ними практика кайдо, перерыв от занятий сотайчо и регулярные, пускай временами и болезненные, тренировки у Фурофуши. Должен сказать, я многое от них получил.

Повышение характеристики!

Выносливость: С → B

Сила: C → B

Думаю, вот-вот и Духовная сила поднимется. Постепенное пассивное поглощение рейши Крестом во внутреннем мире подбиралось к критической массе. Что ни говори, а взрыв Джокайшо оказался отличным подспорьем для поглощения частиц рейши. Вот так и начался третий год обучения трудному искусству бытия шинигами. С новыми силами и большими надеждами. Так вот. Они не оправдались. Честно говоря, я ожидал гораздо большего от Академии. Хакуда, хохо и зандзюцу откровенно не впечатляли для Первого класса. И если рукопашный бой и кэндо были примерно тем, что я себе представлял, а именно стандартными практиками Готея, то на хохо я возлагал куда больше надежд. Но нет. Это были обыкновенные тренировки на скорость и ловкость, перетекающие к применению шунпо в комплексе с уже изученными на других предметах навыками. Можно сказать, что занятия хохо в целом стали чем-то вроде «прикладного применения шунпо для чайников». А где же крутые техники вроде «Оболочки цикады» и иже с ними? Сплошное разочарование. Если Ичимару прошёл Академию экстерном хотя бы частично из-за этого, то его понять можно. Впрочем, и я, возможно, слишком многого от них хочу. Нас ведь не вытягивают всеми силами до уровня капитанов и лейтенантов. Нет. Этим занималась личная инициатива оптимистично настроенного на наш счёт генерала Ямамото. Простые же классы готовят обыкновенных рядовых, а Первые — офицеров младшего состава. Дальнейшее развитие уже лежит на плечах нашего таланта, потенциала и усердия. Зато меня радовало кидо. Особенно учитывая новообретённый класс Мага. Понимание энергетической структуры и воздействия слов заклинания на неё было для меня подобно божественному озарению. Я больше не бездумно заучивал магию, постепенно разгадывая смысл её действия, опираясь на Гримуар. Нет, я действительно начал её понимать. Но не до такого уровня, конечно, чтобы самому составлять заклинания. Я не стал вдруг вровень с Урахарой или Айзеном. Это уже что-то из категории слегка влажных мечтаний. Но, для разнообразия, гораздо приятнее иногда прикладывать меньше усилий и получать лучший результат. Класс Мага, ко всему прочему, отлично работал в связке с моим собственным занпакто. Это стало для меня довольно большой неожиданностью. Кидо, которые я разрушал или хотя бы сбивал своим мечом во время тренировок с Фурофуши или её отрядом, уже были отпечатаны в моём архиве. Я это знал и раньше, даже мог воссоздавать их в спаррингах с Баншо. Однако только с появлением в моём статусе Мага я смог вынести из них что-то за пределы Шикая. Стоит ли говорить, что обучение Хадо и Бакудо давалось мне с лёгкостью? За всё стоит поблагодарить поразительную синергию моего Подчинения и занпакто. Мои силы. Люблю их всей душой. А уж как был рад Хачиген, что я вместе с ним засел за теорию. Ведь теперь я мог внятно объяснить ему то, что раньше только косноязычно подразумевал. Кстати… мне кажется, что Хачи растёт. Он и раньше был крупным парнем, но теперь даже немного возвышается надо мной. У него в роду часом не было сторожей врат Сейрейтея? Но да ладно, не всё коту масленица. Чтобы пилюля не была слишком сладкой, немного горечи решили добавить занятия с Ямамото-сэнсеем. Кудаки не давалось мне, но, к счастью, и моим друзьям тоже, почти до конца первого семестра. А потом как будто щёлкнуло. Понимание «давления горя», способного сокрушить самую жёсткую защиту, в один момент сформировалось после бесконечных повторений. Что же, теперь навык Сокрушение ранга B украшал мой статус. А воображаемый чёрный туман, которым я окутывал свой меч, мог нести ещё одно намерение. Четвёртым приёмом стал, как вы думаете, Рёодан. Тот самый, которым Зараки Кенпачи разделил Нойтору надвое. Он так и назывался — Разделение. Суть его была очень проста, но когда генерал продемонстрировал это на каменном манекене, у нас даже рты открылись. Выглядело очень круто. Всё моё естество наполнило жгучее национально-японское желание найти первого попавшегося крестьянина и опробовать эту технику на нём. Но, конечно же, во мне не было достаточно бессмысленной жестокости, да и имя моё не несло особого веса и той соответствующей безнаказанности для подобных вещей. Кстати, о ней. … Моя незримая слежка за Цунаяширо не ослабляла своей тщательности все эти годы. Но что я мог о нём сказать? Токинада был довольно заурядным студентом, если не знать его фамилии. Ни разу он не показывал выдающихся результатов ни на экзаменах, ни в спаррингах. Однако временами подлость и гонор всё же выдавали в нём представителя Пяти Великих Семей. Даже если он был, подобно матери Шунсуя, из мелкой побочной ветви. Как-то раз на занятии зандзюцу я наконец увидел ту грязь, что в нём кипела. Чёрную и мерзкую, словно из недр осквернённого Грааля. Начиная с третьего курса и хакуда, и занятия кэндо становились общими для Первых классов. Вероятно, это делалось, чтобы разнообразить спарринги. За два года мы уже волей-неволей выучили движения всех своих возможных партнёров по тренировке. Так вот, во время одного из таких спаррингов, пока я был занят отработкой стандартных техник с незнакомым мне по имени студентом, разразилась не самая приятная ситуация. Победив своего надменного партнёра, Токинада прижал боккэн к его горлу. И только когда тот уже начинал хрипеть от нехватки воздуха, ненадолго приподнимал деревянный меч. И опускал вновь, не давая вымолвить слова, доводя того практически до отчаяния. И это ему ещё не сорвало окончательно крышу, стало быть? — Уже не столь уверен в себе, когда лежишь на земле, не так ли? — по-змеиному улыбался парень с тонкими чертами лица и седой косичкой у темени. — Нужно уметь сдаться, понимаешь? Негоже навредить себе на тренировке, выбирая соперника не по силам. В конце концов, я ведь не хочу, чтобы из-за моей неосторожности Академия лишилась ещё одного… ученика. При этом смотрел он вовсе не на прижатого к полу студента. Его взгляд лениво скользил по залу, словно выискивая, не найдётся ли среди присутствующих кто-то достаточно глупый, чтобы вмешаться. Но, казалось, никто ничего не замечал. А если и видел, то решил промолчать. Я прекрасно понимал такое поведение, ведь и сам был в их числе. Доброта, конечно, дело благодарное, но без крыши у кого-то из Пяти я бы не осмелился переходить одному из них дорогу. А несчастный парень был бы и рад сдаться, да вот только мешал боккэн, грозивший раздавить ему трахею. И, судя по тому, как чуть сильнее нажал Токинада, когда тот попытался насилу вдохнуть, аристократ это прекрасно понимал. Неплохая сила была у него в руках, стоит сказать. Его жертва не могла убрать клинок даже двумя руками. Вообще, это была далеко не такая уж редкая ситуация. Мне и раньше попадались подозрительные повреждения на телах безродных студентов, которые они приходили лечить. Разозлившись на бескланового однокурсника, какой-нибудь благородный иногда мог того болезненно проучить. Но происходило это не так уж часто. Куда чаще их просто игнорировали, просто побрезговав связываться. Все мы были уже более-менее взрослыми людьми, и благородные тоже. Те, кто стоял выше в иерархии кланов, куда спокойнее могли шпынять тех, кто ниже по происхождению, чем полностью безродных. У аристократов между собой были свои, усвоенные с детства, правила игры. Что можно, и что, а главное кого, нельзя. А вот доведённый до отчаяния бесклановый, которому при поступлении вручили острую железку? Ему терять нечего. Потому чтобы нарваться на такого откровенного морального урода, как Токинада, нужна очень дерьмовая удача. — Студент Токинада Цунаяширо, — подал голос наш преподаватель. — Я уже неоднократно говорил, если студент лежит на земле, ему не нужно формально оглашать сдачу. — Прошу прощения, Ямаока-сэнсей, запамятовал, — со всё той же змеиной усмешкой Токинада нехотя убрал меч, позволив своему противнику наконец схватиться за горло и закашляться. — Сильно увлёкся тренировкой, стало быть. Я ведь не причинил своему партнёру какого-то невыносимого неудобства? Безымянная жертва жестокости яростно покачала головой, отрицая любые претензии к члену высшей знати Сейрейтея. Учитель Такао на это лишь нахмурился и отпустил парня в медпункт. — Видимо, я плохо выполняю свою работу, если такие ситуации продолжают происходить, — хмыкнул тренер. — С этого момента я лично буду выбирать тебе спарринг-партнёров, чтобы избежать подобных несчастных случаев. А пока встань напротив Шунсуя. Тренировка ещё не окончена. — Эх, вот ведь не повезло, — вздохнул Шунсуй, выходя вперёд. — А я-то надеялся сегодня пораньше закончить… Стоит ли говорить, что мой друг с ленивой и расслабленной лыбой, что не касалась его глаз, без малейших нарушений правил или этики спокойно вкатал молодого Цунаяширо в землю? Даже дружелюбно подал тому руку, чтобы помочь встать, которую злая змея упрямо проигнорировала. Но на лице Токинады не было ни раздражения, ни злости за поражение. Он только бросил короткий на Шунсуя внимательный взгляд, словно запоминая. На это избиение, сказать по правде, мне было весьма приятно смотреть. Как и многим здесь, что лишь беспомощно могли скрипеть зубами. Вот только есть у меня такое ощущение, что будущая их вражда начала зарождаться именно в этот момент. Не дожидаясь сюжетной линии Тоусена и ссылки Токинады в Гнездо Личинок, которая в итоге обошлась ему лишь домашним арестом. Наблюдать за тем, как начинает вершиться история, довольно захватывающе. Хотя и немного страшно. … В один из скучных серых дней второго семестра ко мне в столовой практически с разбегу подсел толстячок Омаэда. Я даже слегка сжался, не будучи уверенным в способности этого носорога успешно затормозить. — Каору-кун, это сработало, — заговорщически прошептал он мне. — Я очень за вас рад, Омаэда-сан, — с понимающей улыбкой кивнул я ему. — А что, я извиняюсь, конкретно сработало? — Ну как же? Твой совет не расставаться с мечом, — тыкнул он мне практически под нос изменённую рукоять его, теперь уже бывшего, асаучи. — Это действительно сработало. Пускай брат и сестра смеялись за моей спиной, что я не расстаюсь с мечом даже в туалете, но что они знают? Пускай они обделены умом и статью, надлежащими нашей семье, я всё равно их люблю. Главное, у меня всё получилось. Порой я даже слышу его голос. О брате с сестрой он отзывался с теплотой, несмотря на их непонимание ситуации. Но о собственном занпакто толстяк говорил с небывалой доселе нежностью. — Поздравляю, Омаэда-сан, — снова кивнул я ему. — О чём шепчетесь, друзья мои, если не секрет? — поинтересовался сидящий напротив Шунсуй, да и Джуширо выглядел не менее заинтересованным. Марешигэ аккуратно подвинул поднос с едой и гордо уложил на стол свой занпакто, задрав нос чуть ли не к потолку. — Прибыло в компанию тех, кто пробудил меч ещё в Академии, — объяснил я жест, которым толстяк пытался донести свою мысль. — Поздравляю, Омаэда-кун, — вежливо сказал беловолосый. — Ого, прими и мои поздравления, Омаэда-кун, — жизнерадостно провозгласил Кёраку с едва скрываемой смешинкой в глазах. — Стало быть, советы Каору помогли? — Точно! Ничто до этого не помогало, но я последовал его указаниям безукоризненно, и вот. Вы только посмотрите на мой занпакто, — горделиво хмыкнул он, потирая тот по ножнам. — Как тебе вообще такая идея в голову пришла? Даже Тэндо-сэнсей всё толковал лишь о медитациях, да медитациях. — Ну-у… — неловко протянул я под насмешливым взглядом шатена. — Привычка спать со своим оружием у меня сохранилась ещё со времён Зараки. Там, знаете ли, острые предметы лучше держать ближе к телу. Во-первых, живее будете. А во-вторых, даже если тебе ничего не сделают, оружие легко могут украсть. И как-то эта привычка… перенеслась на повседневную жизнь. Главное же, она ведь работает? Кое-как выкрутился я под кивки смешно поджавшего губы Шунсуя, который изо всех сил пытался не рассмеяться. Даже глаза закрыл, негодник такой. — Больше об этом не беспокойся, — участливо хлопнул меня по плечу Марешигэ. — Даже если у тебя ничего не получится со стезёй шинигами, я обеспечу тебе место в одном из магазинов моей семьи. Клан Омаэда никогда не позволит своим работникам ходить в обносках или голодать. А пока прими в благодарность официальную постоянную скидку в 30… э-э… 20… ладно… ладно, 10! Десять процентов ведь неплохо? Она действует на любую продукцию моей семьи. Наследник клана быстро вытащил из кармана какую-то расписку, что-то на ней начеркал и влепил туда золотой печаткой. А после помпезно вручил её мне. — Эм, благодарю, — убрал я бумагу в карман. — Не стоит, это я должен тебя благодарить, — поправил он волосы с улыбкой победителя по жизни. Ну кто бы мог подумать? Как бы там ни давился смехом Шунсуй, а посоветовал я ему это от чистого сердца. И надо же… получилось. Видимо, мой метод вполне рабочий?

Повышение характеристики!

Харизма: D → C

А это, прости Король Душ, с какого перепугу?! Не поймите меня неправильно, я не жалуюсь… мне очень даже приятно. Но как оно, чёрт возьми, вообще работает? В отличие от навыков, у статов не было какой-то шкалы роста. Откуда я мог знать, что этот «опциональный диалог» с прилипалой к нашей компании имел в награду повышение характеристики? … Говоря о пробуждении занпакто, Чикане Иба довольно быстро разобралась со своими внутренними противоречиями. И всего спустя семестр была готова продемонстрировать собственный Шикай. — Кусай, Shikyokuda! — провела она рукой по лезвию, преобразив катану в сегментированный меч, закруглённый на конце подобно клыку змеи. Она нанесла им хлёсткий удар перед собой, позволив оружию разделиться в подобие длинного зазубренного хлыста. Чем-то он напоминал мне главное оружие сестры-нефилима Ярости, «Шипы презрения». Только вместо ярко-красного кнута, что лежал в его основе, железные секции соединялись чем-то похожим на тонкие лозы ядовито-тёмно-зелёного цвета. Иба снова нанесла удар, вздыбив песок на площадке и огласив её опасной трескотнёй, похожей на хвост гремучей змеи. Отказавшись сперва от предложения учителя продемонстрировать ещё несколько техник, если таковые имелись, Чикане попросила назначить нам на завтра спарринг. Сэнсей, конечно же, не отказался, но вслух заметил, что это уже второй раз, когда кто-то вызывает меня на дуэль сразу после пробуждения. Сэйген на это громко фыркнул, но лишь пожал плечами, так ничего и не сказав. Наверняка подумал что-нибудь в духе, «а кого же ещё вызывать, если не первого в списке успеваемости»? — Не беспокойтесь, сэнсей. Это просто дружеский спарринг, — беззаботно пожал я плечами, на что Иба в подтверждение кивнула. — Надеюсь на это. Будет плохо, если такие талантливые дети, как лучший ученик и староста Первого класса затаят друг на друга вражду. Никакой вражды между нами, конечно же, не было. Нам просто не терпелось наконец схлестнуться в битве. Мне, само собой, по понятным причинам, а Чикане, вероятно, казалось, что Шикай сильно сократит накопившийся между нами разрыв в силах. Завтрашний день не мог не настать, но ожидание подтачивало наши запасы терпения. К частью, я лёг спать пораньше. — Я сдержала своё обещание, — первым делом сказала она, высвободив меч на полигоне. — Даже не сомневался в тебе, — пожал я плечами, трансформируя парящий над ладонью золотой куб в привычную катану. — Покажи мне, чего ты добилась. Правила были ровно такими же, как и ранее с Сэйгеном. Только способности наших духовных мечей и мастерство обращения с ними. Дождавшись отмашки учителя, Иба первой атаковала меня. Замах был широким, но от этого не менее стремительным. Я блокировал несколько первых ударов, приспосабливаясь к дистанции, на которой она сражалась, и досягаемости оружия. А также к его особой способности. Мне показалось, что копия Баншо в руке начала понемногу терять стабильность, изливая в пространство заложенную в неё духовную силу. Каждый раз немного больше, когда она блокировала новый удар. И пока я был занят размышлениями, не пытаясь сражаться всерьёз, при очередном столкновении с хлыстом она зацепила мою катану между двумя сегментами, словно в пасти змеи. И не теряя драгоценных секунд, резким движением вырвала её у меня из руки, мгновенно нанося второй удар. Сражайся она с кем-нибудь другим, это могло бы стать его концом. Но я? Я не испытывал недостатка в оружии. А потому успел защититься новым мечом, пусть и пришлось отступить на пару шагов. — Это было неожиданно, — кивнул я подруге. — Но впечатляюще. Она ничего не ответила, лишь коротко усмехнулась, но тут же была вынуждена отбивать отправленные в неё мечи. Прекрасно контролируя длину хлыста, она разрушала пробные копии, сформировав вокруг себя неприкасаемую зону. Я попробовал прорвать её оборону и перейти на ближнюю дистанцию при поддержке мечей, но её хлыст, словно обладая собственным сознанием, пресёк моё продвижение. Он извивался практически зигзагом, подлавливая меня одним или двумя сегментами. Каждая царапина оставляла на теле невидимую метку, некую брешь, через которую хлестала кровь и духовная сила. И если кровь я способен был остановить, то невидимые глазу метки на теле продолжали утечку духовной силы. Пока помалу, словно смерть от тысячи порезов, начавшаяся всего с пары. Пока не критично, всё же мой резерв во время Шикая был огромен. Но если так продолжится, то вскоре я буду изрядно истощён. При желании я мог раздавить её подавляющей силой, воспользовавшись своей любимой тактикой бомбардировки. Пересилить девушку физически или измотать, переведя бой в плоскость выносливости, не было бы проблемой даже с утечкой. Но в благодарность за новый Шикай в архиве я решил поиграть с ней подольше. Научить её чему-то. Пускай я сам был всего лишь начинающим недоучкой во многих сферах, но стоило преподать ей урок о том, что ландшафт не всегда будет на её стороне. За моей спиной сформировался Арсенал. Больше сотни длинных древковых и двуручных оружий почти в мой рост. Повинуясь моей воле, они обрушились в землю вокруг нас, превращая полигон в клинков бесконечный край. Они были усеяны столь плотно, что формировали едва проходимое для человека с мечом пространство. Первым делом она попыталась смести их, как раньше, но наткнулась на череду взрывов, едва не вырвавших теперь уже её занпакто из рук. Я же лишь продолжал усеивать полигон взрывоопасными препятствиями. Чикане на это только цокнула языком и, щелчком сложив сегменты обратно в форму меча, перешла к ближнему бою. В один момент всё изменилось, она была вынуждена танцевать уже на моём поле боя. Не вступая в длительные противостояния и опасаясь быть подловленной какой-нибудь техникой меча, она искала возможность ранить меня. Но пока повреждения лишь накапливались на моих архивных копиях, сбрасываясь при их пересборке. Схватка перешла в стычки шунпо. Иба хотела подловить меня как раз в момент замены клинка, но всё было напрасно. Я мог заготовить десяток мечей, что сами прилетали мне в руки. Не говоря уже о том, чтобы создать его прямо в руке. Казалось, она уже подумывала сдаться, но всё ещё не хотела этого делать. Студентка-шинигами вновь расправила кнут, выбивая с безопасного расстояния мешавшие нам преграды по одной и пытаясь столкнуть меня под собственные взрывы. Но не она одна была искусна в шунпо. И какое-то время наша схватка превратилась в откровенно опасные для жизни догонялки. Очень весёлые, кстати. И весьма затратные по резервам. Кажется, все её трюки на данный момент я уже увидел. Наверное, пора заканчивать? Повинуясь моей воле, две идентичные копии её собственного хлыста переплелись с оригиналом, в то время как ещё десяток мгновенно обвили тело изначальной хозяйки, руки и ноги, поднимая её в воздух и не позволяя двигаться. Пока я не наносил ей ранений, но стоило ей упорствовать, и она бы порезалась. — Сдаёшься? — спросил я, направив Баншо к её лицу. — Ты победил, — выдохнула она с сожалением, но без особой обиды. — Я сдаюсь. Таков уж был разрыв между нами. Мне пришлось сдерживать почти все свои коронные трюки, просто чтобы наш спарринг оставался интересным. — Так вот что ты имел в виду под «коллекцией»? — спросила она, продолжая висеть в воздухе. Я поставил её обратно на землю и запечатал меч, мгновенно развеивая устроенную игровую площадку. — Да, я ведь уже говорил. Стоит мне понять твоё оружие, как оно попадёт в мой Арсенал. У твоего занпакто довольно необычная форма, стоит заметить, — похвалил я её занпакто. — Рада, что тебе понравилось, — фыркнула она. — Эй, не расстраивайся так. Просто у моего Шикая было преимущество над твоим. Если бы я не мог устранять твои «метки» с брешами из моего занпакто, которые ты так щедро раздавала, мне бы пришлось очень туго, — откровенно признался я. — Хочешь сказать, что ты бы проиграл? — подняла она бровь. — Нет, я бы выиграл, — фыркнул я. «Нет, я бы выиграл», — одновременно со мной усмехнулась в мыслях Кобальт, так любившая ввернуть куда-нибудь отсылку. — Но любой другой противник, который не сможет так легко рассеять своё оружие, обречён пасть от утечки духовной силы. Конечно, если ты будешь сильнее и сумеешь этим воспользоваться. Но думаю, даже Сэйгену пришлось бы несладко. — Я всё слышал, Каору! — донёсся до нас выкрик вскочившего на ноги рыжего наследника. Конечно же слышал, я потому это и сказал. Он ведь был в первых рядах, чтобы понаблюдать за нашим сражением. Этот сталкер никогда бы не упустил возможности проанализировать, как я сражаюсь, в тщетных попытках найти путь к победе. — Чикане Иба, когда ты восстановишь силы, сразись со мной, — предложил Судзунами, оскорблённый мыслью, что я, его соперник, признал кого-то другого сильнее. — Конечно, — кивнула она. Но и эта строгая к себе барышня тоже не упустит возможности отточить навыки на подходящем сопернике. Чем-то она мне напоминает Ренджи. Интересно, связана ли эта чрезмерная требовательность к себе с сегментарностью пробуждённого занпакто? Хотя её будущий капитан Роджуро или даже Иккаку таким не страдали, если поместить их в ту же категорию.