Лисса

Дымка зазевалась. Оказывается, до ужаса скучно наблюдать за тем, как твоя давняя подруга тщательно готовится к встрече, где, вероятнее всего, снова ничего не произойдёт. Он сложил руки на колени, поглубже вдохнул и мысленно извинился перед ней за свою скуку. Смысла в этом правда особого не было, девушка была занята своим отражением в зеркале и громко играющей музыкой на фоне. Лисса до сих пор не могла разобраться в механизмах их общения: иногда она слышала каждую его мысль, а иногда он даже криком не мог донести до нее свои слова. Единственное правило, что выполнялось всегда — отличить собственные ассоциации-образы от чужих в подсознании было не сложно, во-первых, помогал внутренний голос и его привычка становиться на пару тонов выше реального, пока голос друга был достаточно низок, во-вторых, дымка была довольно позитивной сущностью, что остро отличало его высказывания от всех остальных, всплывающих в черепушке Лиссы. Не считая некоторых особенных дней, как например сегодня, всякий раз смотреть за сборами Лиссы было для него чем-то вроде откровения. Друг мог неосознанно улыбаться, видя, как она поджимает губы, когда замечает, что одежда слишком неглаженная даже для нее. Расстраиваться, когда в уголках глаз у нее скапливаются слезы в ответ на неполучившийся образ. Всё в ее существе привлекало дымку. В то время как всё в существовании дымки отталкивало девушку. Лисса нервно пригладила волосы ладошкой, неловкие детские завитушки на челке были зажёваны дешёвым утюжком и теперь выглядели так, словно она закрутила их специально. Они и не выпрямились и не были уже такими карикатурно-мультяшными. Совсем не то, что она хотела, но времени и желания все равно не хватило бы на ещё одну схватку с этим дьявольским устройством. — Лиса́-Ли́сса, сегодня снова молчать будешь? — В тот момент, как она вытянула провод от утюжка из розетки, решил поинтересоваться друг. Ему сегодня не было позволено заниматься собственными делами, чтобы помочь Лиссе справиться с тревогой, а потому он с самого утра был утомлен и много говорил, даже если она его не слушала. — В этот раз папа платит за встречу, не думаю, что получится умолчать это, — Она улыбнулась собственному каламбуру, оглянулась на Дымку. Сегодня Лисса была в удивительно приподнятом настроении, пусть ей и пришлось помучатся с челкой. Друг хлопнул в ладоши, улыбаясь получившейся шутке, отчего его изображение немного разъехалось. Когда-то давно Лисса видела подобное на старом чёрно-белом телевизоре, люди на экране поддавались полоске плохого сигнала и искажались, пугая маленькую девочку. Такие толстобокие телевизоры ещё любили, остывая после сеанса просмотра, издавать громкий звук посреди ночи. В этом они с другом тоже были похожи. — Я не хочу молчать… Просто… Ну вот о чем мне ему рассказывать? Прыгать с места в карьер и говорить о тебе? Дымка снова улыбнулась, в этот раз изгибая бровь, как герой какого-нибудь подросткового романа. Его веселила мысль о том, что этот Геша узнает о его существовании и будет потом неосознанно оглядывать кабинет, предполагая, где друг может находиться. Все равно, что быть под мантией невидимкой в школе волшебства: как только люди узнают, что такая мантия действительно существует, они уже никогда не смогут пойти в общественный туалет, не подумав при этом о том, что за ними кто-то наблюдает. — А если тоже начнет везде лимоны замечать? Оба с ума сойдете, пытаясь понять, самоубеждение это или я действительно существую. — Другу нравилось путать Лиссу, но делал он это всегда аккуратно: следил за реакцией и не позволял лишний раз много думать о том, кто он и почему появился. А в основном он просто поддерживал ее, когда казалось, что больше это сделать некому, и иногда заигрывал, вводя в диалог неожиданную тему, будь то смерть или путешествия во времени. — С ума сходят поодиночке, — Со стола были схвачены деньги, которые она должна была отдать Геше за встречу, в последний раз была поправлена рыжая челка, а зелёная рубашка стала свободней ещё на две пуговицы. Лисса а последний раз глянула свободно на дымку перед выходом, весь путь до кабинета шанса сделать это ещё раз не предоставлял. — Пойдем уже. Опаздываем...